Читать книгу "Бывшие. Цена ошибки"

– На первый взгляд растяжение связок. Но рентген бы надо сделать, чтобы точно знать, – ответил так уверенно, будто имел медицинское образование.

Я так и сидела на пуфике, моя оголенная конечность пяткой лежала на колене Павла, его горячая рука лежала на лодыжке, даря тепло и даже как будто бы снимая боль.

Я не знала, куда себя деть от смущения, думала только о том, как бы мне вытащить ногу из-под руки Павла, но тут оба мужчины посмотрели на меня одновременно.

Ну что сказать? Теперь я знаю, что от моих щек можно прикуривать!

– Когда Масяню кормить? – Вовка спас положение правильным вопросом. И спросил он это таким деловым тоном, будто являлся няней у моей малышки.

Хотя, может, у него есть ребенок такого же возраста? Я же не знаю ничего о нем.

Хотя нет, вряд ли у него есть ребенок, иначе бы дядя Гриша непременно уже рассказал мне об этом.

– В идеале сейчас у нас время кормления. Но надо сначала памперс после улицы поменять, – я ответила в тон новоявленной няне и попыталась встать с пуфика.

– Куда? Сиди! Сам поменяю, – последовал окрик мне и короткий кивок на меня Павлу.

Что? Сам? Вот этот шикарный мужчина в дорогом кашемировом пальто не чурается менять памперс ребенку? Чудны дела твои, Господи!

Пока я ехидничала в своих мыслях, на яву меня подняли на руки так легко, словно бы я ничего не весила. От неожиданности я ухватилась за шею Павла, вцепившись в неё как в спасательный круг.

Нет, ну ты смотри, каков силач! Держа меня на весу, Павел разулся без помощи рук и прошел в комнату.

Вовка, лишив меня возможности рефлексировать на тему моего сидения на ручках у мужчины, которого я вижу в первый раз в жизни, спросил:

– Аль, где ты свою принцессу раздеваешь? Где у тебя пеленальный столик?

Может, дядя Гриша не знает о том, что у него законный внук там, в столицах, подрастает? Откуда бы Вовке знать о такой мебели в интерьере, как пеленальные столы? У нас с Масяней роль такого стола исполнял мой школьный письменный стол. Какая разница ребенку, в самом деле, на каком столе его переодевают, верно?

– Вов, там памперсы в верхнем ящике!

Ох, вот сейчас Масяня задаст рёву! Она терпеть не может этого всего одевания-раздевания!

Однако, я вслушивалась в тихие разговоры, доносящиеся из спальни, и не верила своим ушам – Вовка разговаривал с Масяней, а она ему что-то отвечала на своем детском. И ни одного хныка! Вот даже недовольного писка не раздалось!

Ну, доча! Ну, хитруля!!

– Куда тебя посадить? Где ты обычно дочку кормишь? – услышала я вопрос Павла, который, оказывается, так и продолжал держать меня на руках, замерев посреди комнаты изваянием.

– Здесь и кормлю. Только мне бы раздеться!

Павел опустил меня на диван так аккуратно, словно я была из хрусталя, так же аккуратно устроил мою поврежденную ногу и потянулся к куртке со словами:

– Я помогу раздеться.

Прозвучало это двусмысленно, но краснеть я уже не могла, дальше просто было некуда. Да сколько ж можно? В конце концов, мы тут все взрослые люди. Мужик мне помочь пытается, а я, понимаешь ли, двусмысленность везде слышу и вижу!

Павел помог мне снять куртку, второй ботинок и замер в растерянности, явно не зная, что делать.

– Мне бы в ванную надо! – заявила я с самым независимым видом.

– Зачем?

– Отгадай с трех раз! – усмехнулась и попыталась встать с дивана.

– Куда? – одернул меня резко, но мягко. – Я отнесу.

И меня опять подхватили на руки и отнесли в ванную, она же туалет.

И даже не к двери поднесли, а внутрь занесли.

Что я там говорила о том, что дальше краснеть уже невозможно? Очень даже возможно, как оказалось. Просто на тот момент я еще в собственном туалете, сидя на руках у малознакомого мужчины, не оказывалась!

– Можно здесь и выгружать уже, – съязвила на волне самозащиты. Со мной так всегда было. – Как видишь, ванная, она же туалет, небольшая, так что спасибо, но дальше я сама справлюсь!

Меня так же аккуратно поставили на пол и отдали распоряжение:

– Как закончишь, зови. На ногу не вставай!

– Слушаюсь, пока при Вас! – буркнула уже в закрывшуюся за мужчиной дверь. Так странно я себя, пожалуй, еще никогда в жизни не чувствовала.

Сделала свои дела, вымыла руки, обмыла грудь, подготавливая её для Масяни, и лишь потом распахнула дверь.

– Принцесса готова! – сказала громче, чем требовалось.

Откуда ж я могла знать, что этот медведь так и будет под дверью торчать, меня ожидаючи? Только вздохнула, поймав его взгляд на мою футболку, на которой все-таки появилось пятно от выступившего у меня молока.

Ну да, время кормления, молоко пошло.

– Я готова проследовать до дивана и приступить к кормлению дочери! – дурачась, произнесла капризно, как и положено принцессам.

И ведь ни капли раздражения не проступило на лице у мужика! Вот это я понимаю, кремень!

Вовка вынес из спальни улыбающуюся Масяню. Ну вот как так-то, а? Почему она ему не закатила истерику голодного тигренка? Получаю свое сокровище в руки, она тут же начинает жадно шарить по моей груди ручками, и командую мужикам, а фактически – выпроваживаю их из гостиной. Не при них же мне тут оголяться?

– А вы, мальчики, сами там хозяйничайте на кухне, раз уж я на ногу не могу встать. Вов, борщ в холодильнике! Дальше, думаю, сами там разберетесь!

Услышав, как мужчина сдавленно ругнулся, явно обо что-то ударившись, усмехнулась:

– Отвык от наших кухонь, да, Вов?

– Да уж! Передом вошел, задом вышел. Алька, а ты на плите, что ли, еду-то греешь? Микроволновки нет у тебя?

– Ну как видишь, мне же ее и поставить там некуда. А ты забыл, как пользоваться газовой плитой?

Я препиралась с Вовкой, а сама следила за тем, как Масяня сосет, причмокивая и положа свою ручонку на грудь.

Я не сразу обратила внимание на то, что в квартире наступила тишина, а подняв глаза от дочери, увидела, как два взрослых, дорого одетых мужика стоят и смотрят на то, как я кормлю грудью. Да, пальто они сняли, но под ними оказались в обтягивающих джемперах и слишком простых классических джинсах.

И эти тонкие джемпера, и обманчивая простота джинсов кричали о высокой цене одежды.

Я никогда не была падкой на красивые и дорогие шмотки.

– Не до жиру. Быть бы живу! – так приговаривала бабушка.

И я не жировала. Но увидев сейчас двух красивых мужчин в дорогущей одежде, кажется, впервые в жизни я постеснялась и своей дешевенькой одежды, и убогой обстановки квартиры.

А еще, глядя на этих шикарных мужчин, я вдруг вспомнила, что секс в моей жизни был как раз два с половиной года тому назад.

Вот с одним из этих красавцев и был.

Глава 12

Алька.

Увидев его крепкую, обтянутую тонким джемпером из кашемира фигуру, я поняла, что опять покраснела. В памяти всплыли поцелуи, чувственные ласки, горячий шепот в темноте спальни, освещаемой лишь полной луной, стоны, одно на двоих дыхание и его сдавленное рычание на пике.

Вспомнив нашу единственную с ним ночь, я невольно сжала бедра. Почти два года прошло, а я до сих пор помню, кажется, всё в мельчайших деталях. Ох, ёлки…

Протянула руку за пеленкой, что так кстати лежала на спинке дивана, и прикрыла ею свою оголенную грудь и причмокивающую Масяню.

Да, я снова покраснела, вспомнив нашу с ним бурную ночь в доме у озера. Кажется, красный цвет – это теперь постоянный цвет моего лица.

Плод этой ночи сейчас лежал у меня на руках и громко причмокивал.

Я ничего не забыла, а вот он вел себя так, будто не было у нас той жаркой ночи, будто связывали нас только воспоминания далекой юности.

Я ни о чем не жалела и не жалею. Если бы не та ночь, не было бы сейчас у меня моей доченьки.

Такого секса у меня ни до, ни тем более после не было ни разу.

С Жекой у нас было пресно, быстро и всегда одинаково. Моя инициатива в сексе им пресекалась, а его самого всё устраивало.

Подтверждением того, что в ту ночь крышесносно, до дрожи во всем теле, было не только мне, но и Вовке, стали его слова, что он выдохнул потом, когда мы лежали рядом, обессиленные после нескольких оргазмов подряд:

– Пичужка, как же я тебя сразу-то не рассмотрел, а?

Странно, но почему же он не хочет признавать этого сейчас? Забыл? Не придал той ночи того же значения, что и я?

Похоже на то…

Обидно, конечно, понимать, что я для него всего лишь одна из многих женщин. Как там в старом анекдоте было?

“– Дорогой, ты вчераобещал жениться на мне!

– Мало ли что я обещал на тебе!”

Вот у нас с Вовкой, видно, как в том анекдоте всё и получилось.

Я никогда и никому не навязывала свое общество до этого дня, не буду делать этого и впредь. Хорошо, что я не стала ему звонить с сообщением о том, что беременна. Не хочет он помнить этого, и не надо!

В конце концов, бабушка же вырастила меня одна, значит, и я справлюсь, выращу Масяню и без его помощи.

Уже ращу.

Работаю на удаленке, нам с Масяней хватает. Не шикуем, но и с голоду не умираем. Опять же соседи и вещей детских вон для Масяни полный шкаф отдали, и коляску.

Ничего, прорвемся, моя девочка! Мы с тобой сильные!

Я кормила дочку и мысленно разговаривала сама с собой. От обиды, что Вовка ведет себя со мной так, будто и не было у нас с ним той ночи, хотелось пореветь. Нет, сначала высказать ему всё, а потом пореветь! Но уже после того, как эти шикарные мужики уйдут из моей квартиры, а еще лучше – совсем уедут. Туда, где и живут, и бабки зарабатывают. Вот потом да, можно и пореветь.

И только я успокоилась, как в квартиру позвонили.

Странно. Я никого не ждала. Подруга, прежде чем прийти к нам с Масяней в гости, сначала позвонит или напишет, предупредит о визите и обязательно спросит, надо ли что-то купить в магазине.

Соседи, зная, что у меня маленький ребенок, стучат, боясь разбудить Масяню. И вдруг звонок.

– Аль, ждешь кого-то? – оба мужчины подобрались, тут же превратившись в опасных хищников.

– Нет. Не жду.

Вовка остался стоять, где стоял, а Павел скользнул к входной двери.

Как у него, с его ростом и комплекцией, получилось подойти к двери по скрипучим доскам пола бесшумно? Даже я со своим телячьим весом громче топаю, честное слово!

Павел тем временем уже вернулся в комнату и, обращаясь сразу и ко мне, и почему-то к Вовке, отрапортовал:

– Мужчина. Рыхлый, белобрысый, в левом ухе серьга, одет в желтый пуховик, в руке три гвоздики.

– Чего? – вырвалось у меня непроизвольно.

В описании мужчины я узнала Жеку. Вот уж его я точно не ждала!

Последний раз он был здесь на следующий день после празднования моего дня рождения. Заявился мой несостоявшийся муж к вечеру и попытался выпытать у меня то, где я провела ночь и почему уехала на день раньше с озера. Помнится, я, услышав это, в первую секунду даже опешила.

И сейчас, услышав от Павла о том, что Жека стоит под дверью, медленно вдохнула и так же медленно выдохнула, воспоминания того дня нахлынули на меня волной:

– Где ты была? Я искал тебя всю ночь! – заявил он, едва я открыла дверь.

Как же я в тот момент порадовалась тому, что не прописала его по своему адресу.

– Плохо искал, – я подтащила двухсот литровый мешок, набитый плотно, почти под завязку, вещами Жеки, и поставила его между нами.

– Я собирался звонить спасателям!

– Зачем?

– А вдруг ты утонула!

– Позвонил? – я подперла мешок ногами, чтобы он не заваливался.

– Они берут штраф за ложный вызов. У меня нет лишних денег.

– О как! А если бы я правда утонула?

Жека предпринял попытку пройти в квартиру, но я стояла на месте как скала, не давая ему этого сделать.

– Это что? – опешил мой несостоявшийся муж.

– Труп твоей бегемотихи!

Жека неожиданно сбледнул с лица и кинулся раскрывать мешок.

Интересно, он правда думал, что там труп?

– Ты больная? – выдохнул с облегчением, когда увидел, что в мешке его вещи.

– Да нет, Жень, похоже, что это ты здесь болен, если и правда решил, будто внутри может быть труп твоей подруги детства, – я сложила руки под грудью.

– Ты меня выгоняешь? – отчего-то не поверил он в искренность моих слов. – Совсем?

– Нет, блин, на время! Жень, ты же не думаешь, что я тебя прощу после того, что вы там устроили?

– Алька, ты дура? – он даже театрально рассмеялся.

Смотрите-ка, какие тут скрытые таланты пропадают, оказывается!

А Жека продолжил:

– Нашла к кому ревновать! Это ж Ксюха! Она ж мне как сестра!

– Жень, инцестом попахивает.

– Ну как друг! – предложили мне новый вариант.

– Что-то с другим другом детства, этим твоим Гариком, ты сексом не занимаешься, Жень. Или я чего-то о тебе не знаю?

– Нет, ты точно больная! – Жека скривился, видимо, представив своего закадычного друга на месте своей же подруги детства.

– Ну вот теперь ты мне и скажи, Жень, зачем тебе больная женщина рядом? Вали к своей здоровой! Заметь, и в плане психического здоровья, и в плане физического.

– Чего?

– Ничего, Жень, уже ничего! Вспомни свои же слова и обвинения. Будем считать, что я худая исключительно по причине болезни. Иди уже отсюда подобру-поздорову, а то вон дядь Грише пожалуюсь, а он – своему сыну. Тебя закатают в асфальт, и не говори потом, что я тебя не предупреждала!

Отец Вовки как раз поднимался по лестнице, ковыляя на протезе и опираясь на свой костыль сильнее обычного. Не иначе в магазин ходил.

Жека дядю Гришу не видел, а потому выплюнул:

– Кому?? Этому алкашу? Да и где этот его сын? Ты правда веришь, что он примчится по первому звонку своего папаши-алконавта? – Жека попытался было рассмеяться, но был остановлен грозным окриком:

– А ну хавальник свой закрыл и свалил отсюда со своими манатками нахрен!

Я бы от такого точно убежала. Не думала, что дядя Гриша так может. Вот и Жека от неожиданности дернулся, подхватил мешок с вещами и бочком, вдоль стеночки, протиснулся мимо дяди Гриши. Спустившись на один лестничный пролет, крикнул, уже стоя на безопасном расстоянии:

– Сама же прибежишь мириться, ненормальная! Через неделю уже и прибежишь!

– Алька, не вздумай! – предостерегающе проговорил мне Вовкин отец, услышав слова Жеки.

– И не подумаю, дядь Гриш! – заверила я его тогда.

Слово я свое сдержала.

Ни через неделю, ни через месяц я не пошла к Жеке. А когда поняла, что беременна, то и подавно мне стало не до него. Он, к слову, тоже не приходил все это время. И вот вам, здрасьте! Нарисовался, и именно сегодня!

– Аль, ты знаешь его? – вернул меня в реальность голос Вовки.

– Думаю, да, Вов, знаю. Это мой несостоявшийся муж нарисовался.

– О как! – Чернов хмыкнул и сверкнул почерневшим в миг взглядом. – Понятно! Паш, запускай папашу! В другой раз домашнего борща поедим!

Глава 13

Владимир.

– З-зд-здрасьте, – проблеяло это недоразумение, входя в квартиру.

А Павел точно его описал: рыхлый. И сам из себя урод, и цветы уродские купил. Гвоздики! На кладбище шел или к любимой женщине?

Да ну нахрен! Быть не может, чтобы Алька и вот этот недопират были вместе!

Смотрю на это пугало с серьгой в ухе и перевожу взгляд на Альку, пытаясь представить их вместе, и понимаю, что не могу этого даже мысленно сделать. Но раз он пришел, да еще с цветочками, значит, на что-то надеялся? Раз надеялся, значит, предполагал, что может быть прощен?

Нет, я никогда не пойму женщин!

В голове не укладывается, как моя пичужка, которую я помню, и это пугало могли быть вместе? Жить, спать в одной кровати, заниматься сексом? Да ну нахрен! Быть этого не может!!

Алька же тем временем, не глядя ни на кого из нас, поправляет футболку под пеленкой, аккуратно скидывает её с груди, и я вижу, что Масяня, наевшись, уснула.

Алька, устроив дочку на сгибе локтя, попыталась было встать, но охнув, рухнула обратно на диван.

Твою ж в душу! Ну мелочь ершистая!

Тихо, стараясь не разбудить Масяню, шиплю на Альку:

– Сказали же тебе! Не вставать на ногу!

Павел подскакивает и, прежде чем она заваливается на бок вместе с дочкой, подхватывает её и помогает сесть ровно.

Да какого ж хрена он её лапает-то?

– Вов? – слышу шепот Альки и ловлю ее вопросительный взгляд.

Раньше, чем она еще что-то успела сказать, я понимаю, чего она от меня хочет. Подхожу и аккуратно забираю девочку из рук матери. Сделал это не задумываясь. Черт, ну вот откуда я знаю, как именно надо держать маленьких детей?

Ухожу с Масяней в спальню и слышу за своей спиной визгливо-истеричное:

– Алевтина, как всё это понимать? Кто эти мужики, и что они делают в нашей квартире?

Ребенок в моих руках, услышав этот петушиный вопль, дергается и хмурит лобик во сне.

Урою гада, если разбудит сейчас малышку!

– Ч