Текст книги "Тайна черной жемчужины"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tayna-chernoy-zhemchuzhiny-6066.jpg)
Автор книги: Елена Басманова
Жанр: Современные детективы, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 9
Следователь Карл Иванович Вирхов прибыл в квартиру номер три дома Сильвуплеповой по Медвежьему переулку спустя полчаса после того, как доктор Коровкин обнаружил труп господина Тугарина. Его сопровождали помощник и фотограф.
Дородный дворник стерег подъезд с улицы, рядом с ним мельтешил долговязый конюх. У входа в квартиру на лестничной площадке, полуобняв друг друга, стояли плачущие женщины, приходящая прислуга покойного и жиличка из пятой квартиры В квартире, в комнате с обеденным столом, следователя встретили околоточный и доктор Коровкин. Полицейский врач еще не прибыл.
Пока фотограф манипулировал с высоким штативом, делая снимки тела покойного, бюро, самой комнаты, Карл Иванович задал несколько вопросов околоточному и доктору Коровкину, дотошно осмотрел место трагедии, обошел вместе с помощником квартиру, постоял у запертой двери на черную лестницу и вернулся в комнату с обеденным столом.
– Клим Кириллович, а с какой целью вы пришли к господину Тугарину? Вы говорили, по делу. По какому же? – поинтересовался следователь – Я... я... я... – замялся доктор, – я слышал, что у господина Тугарина есть редкие медицинские книги. Хотел посмотреть. Может быть, и купить – Да, невезение... – потянул Карл Иванович, взглянув на смущенного доктора острыми светлыми глазками.
Удобно устроившись за столом, Вирхов попросил своего помощника пригласить прислугу Тугарина.
Заплаканная девушка невысокого росточка, в аккуратном темном платьице, появилась в комнате вместе с разряженной пышнотелой брюнеткой.
– Итак, Софья Аристарховна, извольте повторить ваши показания. – Вирхов подвинул стул и кивнул на него служанке, все еще всхлипывающей на плече вдовы. – Только по порядку. Итак, вы ушли к госпоже Карякиной с разрешения господина Тугарина?
– Истинно так, господин следователь, – подтвердила девушка, оставившая надежное тугое плечо и присевшая на краешек стула. – Он сказал, что пока я могу быть свободна, я и пошла к Аделаиде Андреевне. Обед-то собирать еще рано.
– Запирали ли вы дверь?
– Барин сам за мной дверь запирал на крюк. У меня и ключа нет. – И так: как следователь молчал, торопливо пояснила:
– Я служу у него несколько дней. А ключи для меня Фаддей Фаддеевич, дворник наш, слесарю заказал, да не принес еще.
– Были ли у вас рекомендации? И от кого?
– Да вот Аделаида Андреевна и рекомендовали. – Девушка обернулась к дверям.
Пышнотелая брюнетка в зеленом муаровом платье с обильными желтыми рюшами согласно закивала головой.
– Кто посещал господина Тугарина? Женщины? Мужчины? – продолжал свой допрос Карл Иванович.
– Женщины не заглядывали. Его родственник, господин Кайдалов, был один раз. Он служит в Публичной библиотеке. Да я приходящая прислуга, могу чего и не знать. – Софья Аристарховна нервно теребила белый фартучек.
– Хорошо. Сколько времени вы провели в квартире госпожи Карякиной?
– Точно не могу сказать; может быть, около получаса. Я ей тоже по дому помогаю. Только Фаддей Фаддеевич, когда послал за околоточным, нас оповестил.
– Так-так, – раздумчиво произнес Карл Иванович, – однако, согласно утверждению дворника, в это же время у госпожи Карякиной был в гостях кто-то еще.
– Меня навещал господин Шлегер, – с вызовом ответила, не отходя от порога, Аделаида Андреевна, – мой хороший знакомый, президент благотворительного фонда.
– Соизвольте, госпожа Карякина, подойти поближе. Присядьте. – Карл Иванович внимательно оглядел розовощекую даму. – При каких обстоятельствах вы познакомились с господином Шлегером?
– Сотрудники его фонда составили списки тех, кому мог бы помочь фонд. И господин Шлегер явился для того, чтобы лично убедиться в том, что мне, бедной чиновничьей вдове, нужна помощь. – Аделаида Андреевна плотно уселась на предложенный ей стул.
– Он явился именно сегодня?
– Первый раз пришел вчера, – гордо ответствовала Аделаида Андреевна, – а сегодня нанес повторный визит, чтобы уточнить кое-какие детали
– И сколько времени пробыл у вас господин Шлегер?
– Часа два, наверное.
Карл Иванович согласно кивнул головой: пока показания женщин совпадали с тем, что он уже слышал от дворника. Коровкин появился в доме после Шлегера. Других посторонних людей дворник, долго убиравший площадку перед домом, не приметил. На всякий случай люди Вирхова тщательно осмотрели и двор, и черную лестницу, но никого там не обнаружили, да и дворник и конюх в один голос твердили, что мимо них и мышь не пробежала бы...
Вирхов метнул взгляд на доктора, все еще стоявшего у окна и даже присевшего на низкий подоконник – Есть ли в доме редкие медицинские книги? – хмуро спросил у Софьи Карл Иванович.
– Не знаю, – задумалась на секунду та, – кажется, да. Но медицинские ли? Не знаю. Они на иностранных языках.
– Книги на месте? – повернулся Вирхов к помощнику.
– Они должны лежать в шкафчике, – охотно пояснила прислуга. – Прикажете принести?
Следователь кивнул своему помощнику, и тот отправился за книгами.
– А драгоценности в доме были? – вновь обратился Вирхов к оставшейся сидеть девушке – Нет, не было, – быстро ответила та. – Во всяком случае, мне об этом ничего не известно.
Помощник принес небольшую стопку книг и аккуратно разместил их на столе Следователь осмотрел каждую Бунин «Листопад», В. Розанов «В мире неясного и нерешенного», «Мир искусства» № 2, Евангелие, томик Гете на немецком и что-то серое, потрепанное, без обложки.
– Где ж здесь книги на иностранных языках? – спросил сурово следователь, поднимая взгляд на девушку. – Вижу одного Гете.
– А вот эта, драная, тоже нерусская, – бойко ответила Соня. – Да и остальные хоть и по-русски написанные, а все одно как заграничные – непонятные.
– И это все? – спросил следователь.
– Больше ничего не видела у хозяина, – подтвердила Соня.
– Значит, вы утверждаете, Софья Аристарховна, что из квартиры красть нечего, – с нажимом сказал следователь и сдвинул свои плоские белесые брови.
– Может быть, деньги? – неуверенно предположила девушка – Но мне кажется, он больших денег в доме не держал. Да и на богатого господина не похож – Пока мотив ограбления нуждается в проверке, – резюмировал следователь, покосившись на лежавшие перед ним на столе две сторублевые и несколько более мелких купюр, принесенные его помощником из комнаты, где остывало мертвое тело – А были ли враги у господина Тугарина?
– Не знаю, – ответила девушка, – он снял эту квартиру недавно, а где проживал раньше – не ведаю.
– За господином Кайдаловым послали? Отправили ли нарочного за господином Шлегером? – Обернулся Вирхов к околоточному.
Получив подтверждение, он вновь занялся дознанием. Этот процесс очень нравился Карлу Ивановичу.
– Есть еще два мотива, которыми мог руководствоваться преступник, – заявил он, глянув на доктора, – месть и ревность. Была ли у господина Тугарина невеста?
– Думаю, что нет, – ответила девушка. – Во всяком случае, я ничего о ней не слышала. Мне кажется, хозяин приехал в Петербург по каким-то делам.
– Хорошо, – сказал следователь, – вы мне очень помогли. Благодарю вас. И прошу не покидать этой квартиры.
Неожиданно Софья Аристарховна зарыдала:
– Господин следователь, умоляю вас, позвольте мне побыть у Аделаиды Андреевны! Я боюсь покойников, я не могу здесь находиться, помру со страху.
– Ну ладно-ладно, идите, – поморщился Вирхов. – Только оттуда ни шагу.
Но уйти она не успела: в комнату вбежал помощник следователя и сообщил, что с господином Шлегером связаться не удалось. Шлегер в отъезде. В конторе коммерсанта утверждают, что он уже два дня инспектирует свой филиал в Твери.
– Как в Твери? – вскочил с места следователь. – Так как же он мог сегодня быть здесь?
Он перевел взгляд на Соню и властно прикрикнул:
– Стойте, стойте, милочка. Не торопитесь. Идите-ка сюда снова. Что все это значит?
– Не знаю, я ничего не знаю, – запричитала прислуга, – спросите у Аделаиды Андреевны!
– Спрошу-спрошу, – заверил ее Карл Иванович, – обеих спрошу. Так, значит, сегодня вы провели время в обществе Раймолда Шлегера. Опишите его внешность.
– Приятной наружности, – растягивая слова, начала госпожа Карякина, – выше среднего роста. Шатен, глаза серые, большие. Голос ласковый. Темная седоватая бородка и усы.
– Это все ерунда, – прервал ее следователь, – а приметы, какие-то особые приметы он имел? Ну, например, родинку над верхней губой?
Женщины посмотрели друг на друга и покачали головами.
– Так, значит, родинки у него нет. – Карл Иванович испытующе смотрел на трепещущих женщин. – И то хорошо. Но эта диспозиция мне не нравится. Как же Шлегер может быть в Твери, если он был здесь? Или сотрудники его знать не знают, где президент находится? Или лгут?
Его размышления вслух прервало появление библиотекаря Анемподиста Кайдалова. Он вошел в гостиную, снял шляпу и, подойдя к столу, пожал руку следователю и представился.
– Примите мои соболезнования, господин Кайдалов. – Карл Иванович внимательно осматривал сухощавого аккуратного человека средних лет. Лицо его и довольно значительная лысина, обрамленная редким черным венчиком волос, были серыми.
– Могу ли я взглянуть на Глеба? – спросил библиотекарь.
– Извольте пройти. – Карл Иванович указал на белые двери в смежную комнату и отправился туда следом за Кайдаловым.
Там помощники следователя, завершив свою работу, ждали дальнейших указаний начальника.
– Подойдите поближе, господин Кайдалов. – Вирхов придерживал библиотекаря под локоть. – Мужайтесь.
Библиотекарь сделал несколько шагов по направлению к полулежащему покойнику.
– О Боже! Боже! – прошептал он. – За что! Неужели он был так неосторожен?
– Что вы имеете в виду? – мягко спросил Вирхов. – Покойный завел какие-то опасные знакомства?
Бледный библиотекарь резко отпрянул от следователя и воззрился на него не вполне осмысленным взглядом.
– Я... я... я... Может быть... Не знаю.. Поймите, я взволнован, я потрясен. Я ничего не соображаю. А... а... а... где его вещи? – неуверенно спросил он.
– Какие вещи? Что-то ценное могло пропасть? Припомните, возьмите себя в руки. Вы можете помочь следствию, – перешел в наступление Вирхов.
Кайдалов огляделся по сторонам.
– Я не помню, возможно, что-то в ящиках бюро... Что-нибудь... э... э... э. представляющее ценность... – залепетал он.
– Никаких ценностей не обнаружено, – осторожно заметил следователь. – А вы уверены, что они были?
– Я? Нет, я ничего такого не говорил. Я ни в чем не уверен. Я просто высказал предположение. – Растерянный библиотекарь попятился вон из коричневой комнатки. Он прятал глаза и явно что-то не договаривал.
Карл Иванович вышел вслед за ним в большую комнату и попросил его сесть.
– Итак, господин Кайдалов, если вы успокоились, то расскажите нам все по порядку.
– Я являюсь троюродным дядей Глебу, – начал Кайдалов, – вернее, являлся. Но до недавнего времени его не видел. Познакомились мы несколько дней назад, когда племянник приехал. Его родители умерли, и он, зная с их слов, что в Петербурге есть родственник, который сложит в Публичной библиотеке, сюда и направился. Са.м нашел меня. Мне он понравился. Юноша серьезный. Капитала родители ему не оставили. Но он как-то проговорился, что владеет бесценным сокровищем и может выручить за него немалые деньги.
– Что это за сокровище? – быстро вклинился Вирхов.
– Увы, он не пояснил. Да, по правде говоря, я и не настаивал на откровенности. Во-первых, мы были почти незнакомы, и в таких обстоятельствах ожидать искренности не приходится. Во-вторых, я, каюсь, подумал в тот момент, что юноша сильно преувеличивает ценность своего сокровища. Ну что у него могло быть? Так, какая-нибудь безделица.
Ценная лишь в его глазах, не более. – Кайдалов бегло взглянул на стопку книг, на деньги, лежащие на столе, но, видимо, они его не заинтересовали.
– Вы навещали племянника здесь, в этой квартире? – спросил Вирхов, отметив про себя равнодушный взгляд родственника покойного. – Да, приходил. Жалко юношу – совсем один в огромном городе. Без родных, без друзей. Хотел предложить ему поискать какую-нибудь работу, чтобы он как-то определился. Жить-то надо. А если семейством обзаводиться?
– И как воспринял ваш племянник эту заботу?
– Без восторга, господин следователь, без восторга, признаюсь прямо, – сокрушенно вздохнул Кайдалов, – подозреваю, что пребывал все еще в романтических мечтах.
– Припомните, уважаемый, не высказывал ли Глеб Васильевич каких-либо опасений за свою жизнь? Не проявлял ли страха и тревоги?
– Пожалуй, нет, – сказал Кайдалов. – Нет, он был очень спокоен и даже как-то необычно просветлен, как будто видел что-то потустороннее.
– Имел мистические наклонности?
– Нет, я не это имел в виду, – сказал библиотекарь, – а знаете, как это бывает у влюбленных. Но невесты у него не было.
Доктор Коровкин, стоявший у окна гостиной, с любопытством наблюдал работу Карла Ивановича Вирхова. Следователь, кажется, совсем забыл про него. И это давало возможность Климу Кирилловичу жадно впитывать все, что слышал он о прекрасном юноше, похитившем, по уверениям Муры, сердце Брунгильды. Самое главное – Брунгильда здесь не появлялась!
Минуту страха пережил он, когда услышал о том, что Глеб Тугарин производил: впечатление влюбленного, пребывающего в ином, потустороннем мире. Он боялся, что библиотекарь назовет имя Брунгильды; а вдруг он видел, как его племянник целовал непокорный ботик девушки? Но господин Кайдалов, рассказывая о тех, с кем встречался его племянник в последние дни своей жизни, имени Брунгильды не назвал. И доктор облегченно вздохнул. Значит, на него, Клима Кирилловича, подозрения следователя не падут. И окровавленный листок бумаги со словами: «Незабвенная Брунгильда Николаевна!» пока в безопасности в кармане его пальто. Доктор вскочил с подоконника.
– Позвольте представить вам, господин Кайдалов, доктора Клима Кирилловича Коровкина. – Вирхов жестом пригласил доктора подойти. – Он и обнаружил убитого.
Библиотекарь прищурился и протянул руку Климу Кирилловичу, но тут же резко ее отдернул.
– Ах, извините, – сказал он, – руки у меня испачканы, устремился сюда прямо от книжных пыльных полок. Но должен вас поблагодарить за все ваши хлопоты.
– Жаль, что мы познакомились при таких прискорбных обстоятельствах. – Доктор пытался поймать ускользающий взгляд библиотекаря. Тот немного помолчал, как будто собирался еще о чем-то спросить, но передумал и обратился к следователю:
– Могу ли я быть свободен? И куда будет отправлено тело? Мне надо позаботиться о погребении. Больше некому.
Следователь сообщил Кайдалову адрес морга и разрешил удалиться.
Потом он отпустил всех, кого уже опросили его помощники.
– Ну что ж, дорогой доктор, – устало произнес Вирхов, – если вас заинтересует Гете и эта вот драная книга – взгляните. Теперь уж они точно не нужны покойнику.
Доктор подошел к столу и вынул из стопки грубо сшитые толстые листы.
– На титульном листе – всадник с цветком в руке. Да, судя по всему, это лечебник прошлого века или ранее того, – сказал он, просматривая первые страницы. – На латыни.
– Берите его, изучайте на здоровье. А то окажется на помойке, – махнул рукой следователь. – Понадобится, заберу. Да и ваше профессиональное заключение о ценности книги мне пригодится. – И, велев околоточному ждать полицейского врача и санитарную карету, вышел с доктором Коровкиным на свежий воздух.
Темнело. Они решили немного пройтись пешком, чтобы проветрить голову. Наговорившись во время дознания, Карл Иванович не был расположен к беседе. Он прислушивался к процессу, шедшему в его мозгу, где как-то особенно взаимодействовали полученные сведения – иногда он даже чувствовал легкое покалыванье, как будто вспыхивали электрические искры. Крохотные искорки в кромешной зловещей тьме. Два старинных знакомца, обмениваясь скупыми репликами, прошли пару кварталов, возле ограды одного из садиков Вирхов остановился и обернулся к доктору.
– Клим Кириллович, голубчик, – широко улыбнулся он, – не откажите в просьбе старому другу. Сорвите вон с той веточки кленовый листик – больно уж красив.
Клим Кириллович переложил зонт в правую руку, где уже был саквояж, а левой дотянулся до указанного листочка. Лист легко отделился от ветки, как будто только и ждал этого.
– Прошу вас, Карл Иваныч, – сказал доктор, – примите красавца.
Карл Иванович взял лист, задумчиво повертел его в руке, потом исподлобья глянул на доктора и сказал:
– Не арестовать ли вас, дорогой доктор? Вы-то, оказывается, левша. И именно левой рукой был нанесен удар ножом в грудь Глеба Тугарина!
Глава 10
Хотя Клим Кириллович и испытывал изнуряющую усталость, значительно усугубившуюся после зловещей шутки следователя Вирхова, он все-таки нашел в себе силы отправиться не домой, а на Васильевский. А вдруг объявилась Брунгильда? Или поступило хоть какое-нибудь известие о ней? Кроме того, его ждала Мура.
Он не знал, удастся ли ему переговорить с Марией Николаевной Муромцевой наедине, но надеялся, что она, с ее истинно женской изобретательностью, придумает что-нибудь, чтобы выслушать его отчет о визите к Тугарину. Или следует всем рассказать о трагедии, разыгравшейся в доме Сильвуплеповой?
У Муромцевых доктора встретили без удивления и даже с радостью: переносить горе с близкими друзьями легче. О Брунгильде было ничего не известно. Профессор по требованию супруги напрасно обзванивал полдня больницы и морги: девушки, похожей на его дочь, никуда не поступало.
– Милый Клим Кириллович, не понимаю, почему Николай Николаевич медлит. Не пора ли сообщить в полицию об исчезновении Брунгильды? Как вы думаете? – с надеждой спросила у позднего гостя Елизавета Викентьевна.
– Наверное, есть смысл еще раз обсудить ситуацию, – примирительно заметил доктор, усаживаясь рядом с хозяином дома. Он видел, что Мария Николаевна смотрела на него выжидающе и настороженно.
– Мы день ждали у телефона, – продолжила Елизавета Викентьевна, – и все напрасно. Сейчас напою вас чаем.
Вместо Глаши самовар подавала молчаливая кухарка.
Доктор заметил лежащую на столе газету.
– В полицейской хронике написано, что в одном из ресторанов обнаружен труп молодой женщины, – дрожащим голосом сообщила ему Мура и с испугом взглянула на сидевшую на диване Елизавету Викентьевну, – я боялась сказать тебе, мамочка. Убийство произошло вчера, в день, когда пропала сестра.
Елизавета Викентьевна побледнела.
– Это не Брунгильда, убитая – известная кокотка и много старше, – быстро ответил доктор. – «Петербургские ведомости» даже разнюхали имя убитой – госпожа Ляшко. И я спрашивал сегодня у Вирхова, ресторан на его участке. Кстати, дамочка заявила официанту, что пришла на свидание с господином Апышко. Было еще-сообщение о нападении на городового, но и там среди прохожих пострадавших нет. Нет, – решительно заявил Клим Кириллович, – газетные публикации ситуацию не проясняют.
Елизавета Викентьевна перекрестилась и с укором посмотрела на мужа – Я сразу почувствовал, еще у Стасова, что есть в этом субъекте что-то опасное, – ядовито произнес профессор, не желая замечать горестных взглядов своей несчастной супруги. – И даже не его золотые блины меня насторожили. А то, что он ходит по сомнительным кабакам.
– Ресторан Порфирия Филимоновича – пристойное заведение, – робко заметил доктор Коровкин, – там даже драк не бывает.
– Зато бывают убийства. Очень удобно воткнуть нож в грудь жертве в отдельном кабинете, – сварливо продолжил профессор, – а потом продать украденные у нее драгоценности и отправиться в грязный кабак да за бесценок купить у спившегося изобретателя техническую идею. Быось об заклад, что в этих самых кабаках господин Апышко сдружился и с главарями шаек бандитских. Но он отмажется, будьте уверены.
– Я не сомневалась: Брунгильда ни за что не приняла бы приглашения на свидание в какой-нибудь ресторан, – с гордостью заявила Мура, на которую слова Клима Кирилловича подействовали благотворно. Девушка подошла к матери, присела на диван рядом с ней и нежно обняла ее за плечи, – и господин Апышко, я уверена, не бандит. Доктор помолчал, собираясь с мыслями. Он искоса взглянул на Муру – он никак не мог сообразить, что ему надо говорить в присутствии профессора, а что следует утаить. Наконец он решился:
– Извините, дорогой Николай Николаевич, но дело кажется мне более серьезным и опасным, чем представлялось вчера. Как я понял, господин Апышко был на встрече с вами в квартире Стасова.
– Совершенно верно, – встрепенулся профессор
– И ЧТО?
– Если я не ошибаюсь, там были и другие люди. – Да, – подтвердил профессор, – актеришка глупый, лощеный благотворитель, орел-полковник да еще парочка служащих.
– Дорогой профессор, – медленно подбирая слова, произнес доктор, – один из этих служащих сегодня убит. Его фамилия Тугарин.
– Вы видели?.. – обернулась к доктору Мура и, встретив его предупредительный взгляд, поняла, что сейчас выдаст себя, и тут же поправилась:
– Вы встречались сегодня с господином Вирховым?
– Да, я видел его, – продолжил доктор, отчетливо и медленно выделяя каждое слово, – хуже всего, что среди подозреваемых в этом убийстве есть и еще один ваш знакомец.
– Не понял, – нахмурился профессор, – вы хотите сказать, что сегодня убит тот самый бледный юноша, который присутствовал при разговоре с инициаторами проектов?
– Да, папа, тот самый, он еще поцеловал ботик Брунгильды, помнишь? – Голос Муры звучал подавленно.
Елизавета Викентьевна прерывисто вздохнула, притянула Муру еще ближе к себе, поднесла платочек к глазам:
– Мне жаль его мать.
– Он сирота. Карл Иваныч вызвал его родственника, Кайдалова. – Клим Кириллович многозначительно смотрел на профессора
– Неужели он и есть убийца? – спросил пораженный профессор.
– Нет, Николай Николаевич, – возразил доктор, – следователь подозревает другого человека. По фамилии Шлегер.
– Что? – вскочил профессор и заходил из угла в угол. – Не может быть! Не может быть!
– А как же «Хрустальный Петербург»? – Губы Муры дрогнули от огорчения
– Мне так понравился его проект!
Профессор остановился и воззрился на дочь, заложив руки за спину и раздувая ноздри:
– А не говорил ли я вам, милые мои, о том, что этот самый Шлегер – мошенник? Нюх мой меня не подвел Но он оказался еще хуже! Неужели он дошел до убийства?
– А зачем ему надо было убивать господина Тугарина? – спросила дерзко Мура, не обращая внимания на гнев отца.
– Откуда я знаю! – выкрикнул профессор. – Следователю виднее, кого подозревать. Да, дело плохо. Брунгильда пропала. Апышко впутан в дело об убийстве женщины в ресторане. Тугарин убит. Шлегер подозревается в убийстве. Ну и компания собралась у господина Стасова!
– Надо сообщить в полицию, Николай Николаевич! – снова взмолилась Елизавета Викентьевна. – Я схожу с ума от неизвестности и тревоги!
– Подожди, дорогая, – остановил ее жестом профессор, – от обращения в полицию известности не прибавится. Надо все хорошенько обдумать. Что вы скажете обо всем этом, доктор?
– Следователь непременно будет опрашивать всех, кто встречался с господином Тугариным в последние дни. Я не сказал еще одного: когда послали за Шлегером, оказалось, что он находится в Твери.
– А почему же его тогда подозревают? – с недоумением приподняла черные брови Мура
– Он приходил в дом, где жил Тугарин, причем незадолго до убийства.
– Приходил к Глебу Тугарину? – в растерянности уставилась девушка на доктора.
– Да нет же, – досадливо уточнил доктор, – к своей пассии, проживающей в другой квартире.
– Странно, – заметила Мура, – что они оказались в одном доме – и убитый юноша, и пассия господина Шлегера.
– Ничего странного, – прервал размышления дочери профессор, – простое совпадение. И с Тверью нет никаких тайн. Скрывает от сотрудников порочную связь. Обычное дело.
– Николай Николаевич, надо сообщить в полицию об исчезновении Брунгильды, – напомнила о себе Елизавета Викентьевна.
– Мы это и обсуждаем, – раздраженно ответил профессор, – а ты нам только мешаешь.
– Вот я и говорю, – продолжил доктор, – Вирхов будет допрашивать не только Кайдалова, Шлегера, Апышко, полковника Золлоева и актера Иллионского-Третьего, но, возможно, и вас. Вы же встречались с покойным в последние дни.
– Но мы не обменялись с ним ни одним словом! – веско бросил профессор.
– Но если господин Кайдалов видел, что убитый юноша поцеловал ботик Брунгильды... – начала Мура.
– Брунгильда не виновата! – вспылил профессор. – Мало ли дураков всгречается на пути красивой девушки!
– Да я не об этом, папочка, – вкрадчиво продолжила Мура, – а о том, что следователь захочет допросить Брунгильду...
– Пусть допрашивает, – не унимался профессор, – ей нечего скрывать.
– Наконец-то полиция займется исчезновением Брунгильды, – обрадовалась Елизавета Викентьевна.
– Да... – поник профессор и вновь рухнул в кресло, обхватив массивную голову обеими руками, – замкнутый круг.
– Придется объяснять, почему мы сразу не сообщили, – продолжила уныло Мура, – что весьма подозрительно.
– Особенно трудно будет мне, – убежденно признал доктор, – я видел Карла Иваныча, слушал его рассказ о преступлении и о фигурантах этого дела, сыщик мне доверял, как другу, а я... Я не сказал ему ничего о том, что господин Тугарин и господин Шлегер – известные мне личности.
– Это-то поправимо, – заявил очнувшийся профессор, – мы же могли и не говорить вам о визите к Стасову, где эти типы вываливали на наши головы свои шизофренические идеи.
– Кроме нас, есть еще и Глаша, – враждебно взглянула на упрямого мужа измученная мать, – ее тоже могут допросить. Она могла что-то слышать, когда подавала на стол. У нас в квартире есть подарки Брунгильде от этих людей. И, между прочим, от покойного Глеба Тугарина тоже.
– Подарки можно уничтожить! Выкинуть в помойку! – упорствовал профессор. – А Глашу научим говорить правильно.
– Научить-то ее можно, – согласился доктор, – но искусство дознавателя включает такие изощренные методы, что бедная девушка запутается и выдаст себя и нас всех. Нехорошо еще и потому, что косвенно мы будем препятствовать следствию. Не забудьте, у Карла Иваныча за два дня есть два трупа и оба связаны с именами ваших знакомцев.
– Дело темное, – уныло опустил голову профессор и стыдливо, шепотом сознался:
– Мне очень не хочется, чтобы имя Брунгильды и мое попали в газеты, особенно в бульварные.
Невероятная, ужасная мысль: «А вдруг их старшая дочь, утонченная благовоспитанная красавица – простая сожительница какого-нибудь безответственного Казаковы» не оставляла профессора ни на минуту. И как можно сообщать полиции, если эта так называемая пропавшая дочь, бесследно исчезнувшая добропорядочная девушка – возможная содержанка какого-нибудь хлыща-аристократа? Стать посмешищем всего Петербурга!
Елизавета Викентьевна хмуро смотрела на растерянного супруга.
– Господин Вирхов рассердится, если мы уничтожим подарки Брунгильды, – поделилась своими соображениями и Мура. – Благодаря этим запискам, визиткам, может быть, удастся выяснить что-то важное для следствия.
– А не сказать ли, что мы и не праздновали дня рождения Брунгильды? – вдруг воодушевился профессор. – По-моему, очень хорошая идея. И Глаше не в чем будет путаться. И доктор не приезжал, никаких рассказов о безумных проектах и их авторах не слышал, и подарков не было.
– Придется выбросить и наш с тетушкой Полиной подарок, – огорченно заметил доктор.
– Ваш подарок, Клим Кириллович, выбросить не удастся, – успокоила его Мура. – Его здесь нет.
– Где же он? – вытаращился профессор.
– Папа, ты невнимательный! – мягко укорила отца дочь. – Брунгильда обещала, что она не будет расставаться с подарком Клима Кирилловича! Она взяла зеркальце с собой. И ридикюльчик, который я ей подарила.
– Ладно, – махнул рукой профессор, – посмотрим на содержательную сторону. Браслет, бинокль, духи, шкатулка с жемчужиной. Торт, по счастью, мы съели. Или по несчастью, – язвительно добавил он. – Ничего полезного для следствия в этих подарках нет. Теперь о записках: какая в них полезная информация? Насколько я запомнил их содержание – бред! Полицки они не нужны.
Клим Кириллович понуро молчал. Он одним словом мог разрушить все логические построения своего уважаемого учителя: Вирхов уже знал и о дне рождения Брунгильды, и о торте Апышко, и даже о том, где и как познакомились Николай Николаевич и Апышко. И знал со слов самого Клима Кирилловича еще вчера утром он рассказал следователю о хулиганском звонке!
Признание готово было сорваться с его уст, но ему помешал вопль Елизаветы Викентьевны. Она вскочила с дивана и бросилась к профессору:
– Твоя репутация тебе дороже моей дочери! Ты боишься газетчиков, а моя девочка в опасности! Она жива, я чувствую это! Ты несешь чушь! А ее нужно спасать!
Николай Николаевич съежился в своем кресле и сконфуженно смотрел на супругу покрасневшими от бессонницы глазами. Бесконечные часы неизвестности превратили его мягкую покладистую жену в разъяренную фурию. За все двадцать с лишним лет совместной жизни он впервые видел ее такой.
– Я не услышал ни одного аргумента в пользу того, что мы должны срочно оповестить полицию, – попробовал сопротивляться он.
– Откуда такая бесчувственность?! Ее нет второй день! – вскричала профессорская жена. – Ты не отец!
– Успокойся, дорогая, – пролепетал потерянно профессор. – Я не бесчувственный. Но я не собираюсь впадать в панику и марать свою репутацию. Довольно того, что о репутации не подумала твоя дочь!
В гостиной воцарилась напряженная тишина. Никто и не вспоминал о чае, самовар остывал. Клим Кириллович и Мура испуганно следили за бурной сценой. Явственно внятными стали движения часового маятника, отмеряющего звучащий бег времени. Доктор поднял глаза на циферблат: четверть одиннадцатого.
Тишину прорвал телефонный зуммер. Члены муромцевского семейства и доктор Коровкин в одно мгновение вскочили на нога и почти сразу же бросились к аппарату.
– Я возьму трубку! – .закричала Мура.
– Нет, доченька, возьму я, – возражала на ходу мать.
– Спокойно, спокойно, – отстранил профессор обеих. – Говорить буду я. От вас потом толку не добьешься.
– Только, умоляю тебя" не пугай, не кричи, – зашептала обессиленная Елизавета Викентьевна.
Профессор сделал глубокий вдох, осторожно снял трубку с рычажка и поднес ее к уху:
– Профессор Муромцев у аппарата, – сказал он негромко. И чуть отодвинул трубку, чтобы дать возможность и Елизавете Викентьевне приблизить ухо к мембране.
– Вас просили не беспокоиться о вашей ученице, с ней все в порядке, – послышался неуверенный мужской голос.
– Она здорова? – спросил, подделываясь под тональность собеседника, Николай Николаевич.
– Не извольте тревожиться. Концерт состоится в назначенное время...
...Когда на другом конце провода неизвестный мужчина нажал на рычаг, профессор в растерянности опустил руку с телефонной трубкой и воззрился на супругу: она, приложив ладони к губам, смотрела на него расширенными от ужаса глазами.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?