Текст книги "Замок Нейшванштейн (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zamok-neyshvanshteyn-sbornik-117944.jpg)
Автор книги: Елена Федорова
Жанр: Поэзия, Поэзия и Драматургия
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Проситься домой, – мысленно усмехнулась Николь. – Я не подумала о доме даже тогда, когда впервые увидела ваше некрасивое лицо, господин Палмер. А уж теперь, когда вы предлагаете мне заняться творчеством там, где создавал свои произведения великий композитор Рихард Вагнер, я ни за что не соглашусь уезжать, не говоря уже о том, чтобы самой просить об отъезде.
– Прошу меня простить, фройлен Николь, но вам пора покинуть каминный зал и отправиться в свою комнату, чтобы хорошенько подумать над моим предложением, – громко сказал Питер Палмер. В тот же миг распахнулись двери, и услужливый Гюстав жестом пригласил Николь к выходу.
– Спокойной ночи, господин Палмер, – проговорила Николь.
– Можете звать меня Питер, – сказал он. Николь показалось, что он улыбается, хотя лица его она не видела.
– Спокойной ночи, Питер, – сказала Николь и пошла следом за слугой.
– Спокойной ночи, Ни-ко-ль, – послышался за ее спиной приглушенный шепот.
– Спокойной ночи, – сказала себе Николь, укладываясь в постель. – Говорят, если спишь на новом месте, то непременно приснится жених. А уж если сон снится в ночь перед Рождеством, то он обязательно сбудется. Что ж, проверим.
Николь блаженно растянулась на мягкой кровати и моментально уснула…
Порыв ветра задул свечи, стоящие в изголовье. Комната погрузилась во мрак.
– Ни-и-коль, – послышался сдавленный крик. – Помоги мне, Ни-и-коль.
Она встрепенулась, широко открыла глаза и увидела узкий лучик света, проникающий в приоткрытую дверь.
– Скорее, Ни-и-коль, скорее, – голос звучал требовательней и громче.
Николь вскочила с кровати и выбежала в длинный коридор, в конце которого стоял человек, призывно размахивая руками.
– Сюда, сюда, скорее.
Николь побежала быстрее, чувствуя, как стынут босые ноги, а от них холод медленно проникает во все тело, сковывая движения.
– Что случилось? – испуганно спросила она, подбежав к человеку, лицо которого ей никак не удавалось разглядеть.
– Он зовет вас, – послышалось в ответ.
– Кто? – удивилась Николь.
– Питер.
– Питер? Но мы ведь едва знакомы, – проговорила Николь. – Почему он зовет меня?
– Он умирает, и хочет видеть вас, потому что в замке никого кроме вас нет. Идите же скорее, – взволнованно проговорил человек.
– Умирает, но… – прошептала Николь, чувствуя, как подкосились ноги.
Человек распахнул двери, подтолкнув Николь в комнату, где на высоком постаменте стоял стеклянный саркофаг, окруженный свечами. Николь сделала несколько шагов и остановилась, страшась увидеть искаженное гримасой смерти и без того уродливое лицо Питера Палмера. Но в стеклянном гробу лежал вовсе не уродливый старик, а юноша, похожий на рыцаря Лоэнгрина.
– Кто это? – прошептала Николь.
Юноша приподнялся и проговорил, едва шевеля губами:
– Вы пришли, какое счастье. Я уже не надеялся, что увижу вас наяву. Но вот увидел, и теперь могу спокойно умирать…
– Умирать? Но почему? Зачем? – воскликнула Николь, подбежав к стеклянному саркофагу.
– Таков неизбежный конец всех живущих во вселенной, – проговорил он, опуская голову на подушку. – Прощайте, Николь.
– Нет! – воскликнула Николь, протянув вперед руки, желая прикоснуться к темным волосам юноши, но руки уперлись в холодную крышку саркофага.
– Нет, нет, нет, – закричала Николь, забарабанив по холодному стеклу кулачками.
– Выпустите меня! – закричал юноша, забарабанив по стеклянной крышке изнутри.
– Тише, тише, – тронул Николь за плечо человек, приведший ее сюда. – Не кричите, фройлен Николь. Это всего лишь сон. Вы видите сон Питера Палмера. Смотрите внимательно, что произойдет потом.
– Сон? – не поверила Николь, пытаясь заглянуть в глаза человеку, но снова не смогла увидеть его лица.
– Тише, – прошептал человек. – Смотрите.
Николь повернула голову к саркофагу, но его уже не было. Теперь на его месте стояла большая дубовая кровать, на которой сидел темноволосый юноша, похожий на Лоэнгрина, и вытирал влажный лоб белым кружевным платком.
– Я умираю от любви к таинственной незнакомке, – раскачиваясь из стороны в сторону, проговорил он. – Если эта девушка не плод моей фантазии, то я непременно должен увидеть ее. Увидеть, увидеть, увидеть…
– Питер, – прошептала Николь. – Питер.
– Вы?! – воскликнул он, подавшись вперед.
В тот же миг комната превратилась в цветущую аллею, на которой стояли, прижавшись друг к другу, юноша и девушка. Николь не смогла разглядеть их лиц. Холод, сковывающий ее тело, добрался до сознания и парализовал его.
– Пора вставать, фройлен, уже утро, – стукнув в дверь, громко сказал привратник.
Николь открыла глаза, улыбнулась солнечному свету, легко поднялась с постели и замерла перед окном, любуясь высокими горами, глубоким ущельем и стремительным, пенным потоком.
– Уже утро, фройлен, – вновь стукнув в дверь, проговорил привратник чуть громче.
– Ах, как вы несносны, господин управляющий, – тихо проговорила Николь и, повысив голос, сказала: – Я уже встала. Буду готова через десять минут.
Гюстав принес Николь горячий завтрак, извинившись за то, что господин Палмер не может составить ей компанию, неотложные дела заставили его покинуть замок чуть свет.
– Надеюсь, господин Палмер вернется к ужину, – улыбнулась Николь. – Мне бы не хотелось встречать Рождество в одиночестве.
– В одиночестве вы не останетесь, – заверил ее Гюстав. – Вечером в замке будет множество гостей.
– Множество гостей? – испугалась Николь. – Тогда мне придется сидеть в своей комнате.
– Почему? Неужели вы не любите веселые компании? Вы же так молоды, красивы и совсем не похожи на пуританку, – проговорил Гюстав, подмигнув Николь.
– Дело в том, что кроме этого свитера и джинсов у меня ничегошеньки нет, – развела руками Николь.
– О, эта проблема решается очень легко, – успокоил ее Гюстав. – У нас в замке столько театральных костюмов времен короля Людвига, сколько нет ни в одном театре. В прежние времена здесь разыгрывались удивительные спектакли, героями которых становились гости короля. Они примеривали на себя разные костюмы, разные роли, разные характеры. Застенчивому человеку хотелось стать выскочкой, скупому – щедрым, доброму – злым, вельможе – простолюдином, а порядочному – пройдохой. Были даже случаи, когда женщины примеряли мужские наряды, а мужчины надевали кринолины, корсеты, парики. Так что вы, фройлен Николь, сможете выбрать любой наряд по своему вкусу.
– Спасибо вам, добрый Гюстав, – улыбнулась Николь. – Только вот не буду ли я выглядеть нелепо в наряде от короля Людвига?
– Знаете, что я вам скажу, – чуть подавшись вперед, проговорил Гюстав. – Не стоит забивать себе голову тем, что подумают или скажут о вас другие, потому что никто из них не скажет вам правды. Одни будут расхваливать вас, радуясь вашему унижению. Другие из зависти будут ругать вас. Правда же останется посредине.
– И как я ее узнаю?
– Ваше сердце подскажет вам, что есть истина, – улыбнулся Гюстав. – Главное, чтобы вы сами не чувствовали себя глупо, стараясь походить на кого-то из толпы. Будьте естественной. Естественность – вот самое ценное, что есть в человеке. Какой бы костюм вы ни надели: принцессы или кухарки, ваша душевная красота не должна поблекнуть.
– Спасибо вам, Гюстав, – сказала Николь. – Вы позволите мне выбрать для себя подходящий костюм?
– С превеликим удовольствием, но… – поклонившись, ответил Гюстав. Николь удивленно вскинула брови. – Но только после того, как вы вернетесь с прогулки по окрестностям Нейшванштейна. Марк уже заждался вас, фройлен Николь.
Знакомые санки, запряженные тройкой вороных коней, стояли у дверей замка. Рыжебородый кучер Марк укутал Николь в меховую шубу, смеясь, нахлобучил ей на голову соболью шапку и, щелкнув кнутом, запел свою веселую песню. Николь подставила лицо мягким снежинкам, счастливо улыбнулась и проговорила:
– Пожалуй, господин Питер, я начну свой сюжет с того, что, получив приглашение в замок, юная Стефания попала в прошлое. Она не подозревала, что добродушный кучер Марк катал на своих расписных санках короля Людвига Баварского и композитора Рихарда Вагнера…
– Я покажу вам грот Венеры – любимое место прогулок моего господина, – глянув на Николь через плечо, проговорил Марк. – Правда есть одно «но» – нам придется оставить лошадей на горе и спускаться вниз пешком.
– Я с удовольствием пройдусь, – бодрым голосом сказала Николь.
Марк натянул поводья. Лошади встали. Николь выбралась из санок и, сбросив тяжелую шубу, пошла следом за Марком по узкой тропинке, петляющей между пушистых елей, укутанных снежным кружевом.
Тропинка привела их на берег стремительной реки Поллак и нырнула в пенный, бурлящий поток. Николь остановилась на краю обрывистого берега и, глянув вниз, подумала, что возможно король Людвиг стоял на этом самом месте и размышлял о Венусберге – подземном мире любви, доброты и счастья, а потом решил построить здесь грот Венеры.
Николь огляделась по сторонам. Высокие горы, упирающиеся в край небес, пышные кроны вековых елей и сосен, рокочущий говор бешеной реки, заглушающий все звуки внешнего мира – более подходящего места для уединенных раздумий, пожалуй, не найти. Марк поманил Николь к отвесной скале, в которой она заметила резную дверь. Николь невольно залюбовалась причудливой чеканкой, сверкающей на солнце, восхитилась изяществом тонких линий.
Марк тронул дверь. Она легко распахнулась, пропуская Николь в мир тишины. В первую минуту Николь показалось, что она оглохла, так непривычно было слушать вековое молчание серых скал после веселой болтовни водного потока. Несколько минут Николь стояла у двери, издали рассматривая внутреннее убранство грота Венеры. Мягкий свет проникал сюда через стеклянный купол, расположенный на такой высоте, что Николь пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть его. На полукруглых стенах грота были вырезаны пальмовые ветки, распускающиеся цветы, плоды гранатов и херувимы с распахнутыми крыльями. И пол и стены были покрыты позолотой, скрывающей от глаз каменный остов. Вдоль стен стояли кресла и диванчики, обтянутые пурпурным бархатом. Высокие зеркала отражались друг в друге, создавая эффект бесконечности. В центре грота, в золотой чаше, похожей на цветок лилии, журчал хрустальный фонтан.
Николь показался, что пульс фонтана совпадает с ее сердечным пульсом, то учащающимся, то замирающим. Она сделала несколько шагов и тронула хрустальные струи. Они отозвались мелодичным звоном.
– Часто здесь бывает господин Питер? – спросила Николь, вслушиваясь в мелодию фонтана.
– Господин Питер? – удивился Марк. – Простите меня, фройлен Николь, я не знаю никакого господина Питера.
– Не знаете? – воскликнула Николь, испуганно взглянув на Марка. – Но… но разве хозяина замка зовут не Питер Палмер?
– Нет, – рассмеялся Марк. – Хозяина замка зовут король Людвиг Баварский!
– Король Людвиг? – переспросила Николь.
– Да, да, да. Все, что вы видите – воплощенная в жизнь мечта Людвига Баварского. Это он нанимал лучших живописцев, скульпторов, резчиков по дереву, мастеров чеканки, стеклодувов, чтобы создать в Нейшванштейне настоящую сокровищницу искусств, которой любовались, любуются и будут любоваться люди, – проговорил Марк и, распахнув резную дверь, вышел из грота Венеры.
– А ведь он прав, – подумала Николь. – Действительно, кто такой Питер Палмер? Простой человек, который не сделал ничего сверх того, что уже сделано королем Людвигом. Да и нужно ли что-то делать здесь, в Нейшванштейне? Нет. Здесь надо просто дышать, чистейшим альпийским воздухом, и размышлять о неизменной красоте природы, вдохновляющей поэтов, художников, музыкантов на создание новых произведений.
Николь задержалась в дверном проеме и, увидев в зеркальном пространстве свое отражение, подумала:
– Если бы меня сейчас увидел король Людвиг, то он наверняка бы принял меня за снежного человека, спустившегося с гор.
– Пойдемте, фройлен, – поторопил ее Марк. – Подниматься в гору намного сложнее, чем спускаться с нее. Идите вперед, а я буду подталкивать вас сзади.
– Подталкивать? – усмехнулась Николь. – Надеюсь, до этого не дойдет.
Но Марку действительно пришлось несколько раз поддерживать Николь, чтобы она не съехала вниз.
– Благодарю вас, господин Марк, – смущенно проговорила она, усаживаясь в санки. – Если бы не вы…
– Что вы, фройлен, – смутился Марк. – Не стоит благодарить слугу за его работу. Хотя не скрою, мне очень приятно слышать, что вы называете меня господином. Я многое повидал на своем веку, но никто не был со мной так любезен, как вы, фройлен Николь. Позвольте, я дам вам один совет? – Николь кивнула. Марк наклонился и зашептал ей на ушко:
– Когда Гюстав поведет вас выбирать платье, не берите женский наряд.
– Почему? – спросила Николь.
– Скажите, что вам хочется почувствовать себя рыцарем.
– Рыцарем на белом лебеде, загадочно появившемся в замке грустной принцессы Эльзы? – улыбнувшись, спросила Николь.
Марк кивнул, легко вскочил на козлы, щелкнул кнутом и запел свою веселую песню.
Лошади дружно рванули с места. Санки легко заскользили по укатанной дороге. Николь подставила лицо ветру и, прикрыв глаза, подумала:
– Интересно, откуда вы, господин кучер, знаете про наш разговор с Гюставом? И почему, почему, почему вы советуете мне надеть мужской костюм?
Николь открыла глаза, посмотрела не широкую спину Марка и сказала сама себе:
– Наверное, лучше мне об этом не думать, а просто принять добрый совет рыжебородого кучера.
Николь улыбнулась и принялась вслушиваться в слова веселой песенки, пытаясь понять, о чем поет кучер. Но ветер подхватывал его слова и уносил высоко-высоко в небеса, не давая возможности уловить их смысл.
В комнате с театральными костюмами Николь провела несколько часов, пока, наконец, не выбрала то, что нужно: белый, шитый золотом наряд рыцаря Лоэнгрина. Гюстава ее выбор ничуть не удивил.
– К этому наряду не хватает усов и золотой бороды, – сказал он и протянул Николь набольшую коробочку. – Надеюсь, ваше появление произведет на гостей неизгладимое впечатление.
– Как знать, – пожала плечами Николь, покидая костюмерную.
Оставшись одна, она аккуратно разложила костюм Лоэнгрина на кровати, вынула из коробочки усы, бороду, парик и села к зеркалу. Несколько минут она внимательно разглядывала свое лицо, решая, что надо сделать, чтобы быть похожей на юного рыцаря. Потом аккуратно стерла всю косметику и, глянув на свое отражение, похолодела. Из зеркальной глади на нее во все глаза смотрел мужчина с бородой и усами. Николь отскочила от зеркала и, увидев разложенный на кровати костюм, вспомнила свой сон про юношу в стеклянном саркофаге.
– Нет, нет, нет, – замотала она головой, отгоняя дурные мысли. – Юноша был темноволосым, а мне дали светлый парик и золотую бородку. Но ведь я же могу не надевать этот наряд, а…
В дверь тихонько постучали.
– Войдите, – поспешно спрятав костюм, крикнула Николь.
– Добрый вечер, фройлен Николь, – проговорил Питер Палмер, входя в комнату. Сегодня он показался Николь менее уродливым чем вчера. Лицо было не таким землисто-желтым, губы не такими синими, а глаза не такими бесцветными.
Питер улыбнулся, по-хозяйски уселся в кресло и, предложив Николь сесть напротив, проговорил:
– Гюстав сказал, что вы выбрали костюм Лоэнгрина. – Николь кивнула. – Тогда вы непременно должны появиться на белом лебеде.
– Неужели, господин Питер, в вашем реквизите есть механическая ладья? – усмехнулась Николь.
– Разумеется, – ответил он и поднялся. Николь показалось, что он стал выше ростом. – Пойдемте со мной, я покажу вам лебедя.
Питер Палмер крепко сжал руку Николь и, глядя ей в глаза, строго спросил:
– Вы боитесь меня? – а потом чуть мягче добавил: – Вы ужасно боитесь меня, милая Николь.
– Да, прошептала она.
– Зря, – улыбнулся он. – Я не причиню вам вреда. Вы нужны мне, милая моя.
Николь удивленно глянула на него, не решаясь задать вопрос.
– Вы потом все-все узнаете. Потом, милая Николь. А сейчас я прошу только одного, послушания. Умоляю, выполните все, о чем я порошу вас.
– Надеюсь, ваши просьбы не выйдут за рамки приличия, господин Питер? – проговорила Николь.
– Клянусь, – приложив руку к сердцу, пообещал Питер Палмер.
– Я слушаю вас, Питер, – прошептала Николь.
К полуночи собрались все гости. Замок наполнился звуками человеческих голосов и словно ожил, пробудившись от летаргического сна. Николь шла по длинному коридору, отражаясь в стеклах картин, окнах, зеркалах и квадратиках сверкающего паркета, мысленно повторяя:
– Я – главная героиня, то есть герой, сегодняшнего праздника. Мое появление должно поразить всех, а особенно…
Николь остановилась, глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь и успокоиться. Но волнение не хотело отступать. Тогда Николь закрыла глаза и сказала сама себе:
– Это – всего лишь спектакль… Это – мой театральный дебют… Нет, все не то…
Николь открыла глаза, прислушалась к голосам, доносящимся из тронного зала, и улыбнулась:
– Это – доброе дело, которое я делаю для чудесного человека Питера Палмера. Ведь если бы не он, то… Я сидела бы сейчас за праздничным столом и уплетала яблочный пирог с корицей вместо того, чтобы разгуливать по замку в образе рыцаря Лоэнгрина. Но… – Николь гордо вскинула голову. – Я сама приняла решение приехать в замок, и почти не жалею об этом. Почти…
Николь поправила бородку, разгладила усики, покрепче натянула парик, подмигнула своему грустному отражению и быстро пошла туда, где ждал ее белый лебедь, впряженный в золотую ладью.
В тронный зал стремительно вошел король Людвиг Баварский в синей мантии, подбитой горностаевым мехом. Он остановился у высокого трона и, подняв руку, призвал всех к молчанию. Люди замерли, завороженно глядя на короля.
– Вы не верили в чудеса, господа, – возвысил голос Людвиг Баварский. – Вы не верили в то, что я до сих пор живу в замке Нейшванштейн, несмотря на то, что меня считают умершим в 1886 году. Теперь вы имеете честь лично убедиться в том, что я живой человек.
Король легко сбежал вниз по ступеням и приблизился к гостям. Одни испуганно пятились, другие пожимали королю руку, дабы убедиться, что он не призрак, третьи низко кланялись и заискивающе улыбались, четвертые принимали появление короля на балу, как само собой разумеющийся факт, в котором они и не думали сомневаться.
Высокая брюнетка в черном декольтированном платье, расшитом серебряными звездами, раздвинув толпу, шагнула навстречу королю. Людвиг низко поклонился ей и прижал к губам её тонкую руку.
– Вы необыкновенно похожи на настоящего короля, – проговорила она, смерив Людвига презрительным взглядом. – Но вы, господин актер, выбрали для своих розыгрышей не совсем подходящую аудиторию.
– Смею заверить вас, леди Ночь, – улыбнулся король, ничуть не смутившись, – я никого не собирался разыгрывать, и вы сейчас сами в этом убедитесь. Через секунду этот зал превратится в озеро, и мы увидим Лоэнгрина. Если хотите, леди Ночь, можете сыграть роль грустной принцессы Эльзы.
Высокая брюнетка расхохоталась в лицо королю. В ту же минуту пол в тронном зале начал медленно опускаться, и отовсюду хлынула вода, заполняя впадину. Дамы закричали и бросились врассыпную. Вскоре посреди тронного зала остались только король и леди Ночь.
– Вы не боитесь промочить ноги? – поинтересовался король, пристально глядя в ее черные, как ночь глаза.
– Нет, Ваше Величество, – язвительно проговорила дама. – Я просто жду, когда вы предложите мне пройти вместе с вами к трону.
– Ах, да, – поцеловав ей руку, проговорил король. – Вы по-прежнему умопомрачительно красивы. Глядя на вас, Стефания, я забываю обо всем на свете.
– Вы заставляете меня стоять в воде, Ваше Величество, а это весьма неприятно, – скривилась брюнетка.
Король легко подхватил ее на руки и понес к трону.
– Я готов носить вас на руках вечно, любовь моя, – прошептал он, прижимаясь губами к ее смуглой коже.
– Не бросайте слов на ветер, – проговорила Стефания, отстраняясь от короля. – Лучше скажите, кто на этот раз играет Лоэнгрина?
– Вы ни за что не догадаетесь, любовь моя, – прижавшись губами к ее щеке, сказал король.
– Ваше Величество? – нахмурилась Стефания. – Людвиг, опустите меня немедленно на пол и отвечайте мне, кто он?
Король отрицательно покачал головой.
– Вы решили подразнить меня? – нахмурилась Стефания.
– Нет, любовь моя, я решил предложить вам угадать, кто он, – проговорил король. – Давайте заключим пари: если вы угадаете, я приму все ваши условия, от которых отказывался прежде. Если же вы не угадаете, то вы примете мои условия.
– Я согласна, – рассмеялась Стефания. – Считайте, что вы проиграли, мой король, потому что узнать исполнителя этой роли мне не составит никакого труда, не будь я Стефания Эвелина Блюм.
– Посмотрим, – хитро улыбнулся Людвиг, усаживаясь на трон. – Посмотрим, любовь моя.
Николь так разволновалась, что не сразу поняла, кто из приглашенных дам, должен стать Эльзой Брабантской. Она долго и внимательно смотрела на короля Людвига, на испуганно-взволнованные лица гостей, думая о том, что не все так просто в этом спектакле, как уверял ее Питер Палмер. Кстати его среди гостей Николь не заметила.
Сон, приснившийся ей накануне, вновь напомнил о себе странным ощущением холода, сковывающим и тело, и сознание.
– Наверное, мне пора исчезнуть, – подумала Николь, шагнув к золотой ладье.
– Постойте, милый Лоэнгрин, – приказала ей высокая брюнетка с черными как ночь глазами. – Скажите, кто вы и откуда прибыли к нам?
Николь лишь улыбнулась и пожала плечами. Стефания подошла к ней вплотную и зашептала:
– Вы так молоды, красивы и загадочны, друг мой, что вам достаточно произнести лишь слово, чтобы покорить мое сердце. Назовите мне свое настоящее имя, Лоэнгрин, и я озолочу вас. Я выполню любое ваше самое заветное желание. У меня неограниченные связи даже в Голливуде. Я – Стефания Блюм. Итак, друг мой, ваше имя…
– Лоэнгрин, – ответила Николь.
– Вы должны назвать мне свое настоящее имя, – потребовала Стефания.
– Это запретный вопрос, который вы не должны были задавать мне ни при каких обстоятельствах. Простите, но теперь я должен удалиться, – сказала Николь, шагнув в золотую ладью.
– Я все равно узнаю твое настоящее имя, – зло выкрикнула Стефания. Николь улыбнулась, послала ей воздушный поцелуй и уплыла на белом лебеде.
Вода постепенно стала спадать, пол вернулся на прежнее место, тронный зал приобрел первоначальную форму. Слуги принесли шампанское. Зал вновь заполнился гомоном и смехом.
– Как вам мой рыцарь? – взяв Стефанию под локоток, поинтересовался король.
– Чудный мальчик, – скривилась она. – Он стоек, как стойкий оловянный солдатик. Вы, наверное, заплатили ему баснословную сумму за молчание, Ваше Величество?
– Нет, любовь моя, я не заплатил ему ни цента, – обняв ее за талию, сказал король.
– Представьте, он осмелился сказать, что никогда не слышал имя Стефании Блюм, – возмущенно проговорила она.
– Вполне может быть, – поцеловал ее в щеку король. – Он кстати, ничего не слышал и про Питера Палмера.
– Вот как? – неподдельно удивилась Стефания. – Тогда не томите меня, Ваше Величество, а скорее расскажите, как вам удалось заманить его в замок.
– Скажи мне, любовь моя, ты по-прежнему продолжаешь думать, что роль Лоэнгрина играл красивый юноша? – поинтересовался король.
– Разумеется! – воскликнула Стефания, но, глянув на короля, замахала рукой. – Нет, нет, Питер, не говори, что эту роль ты доверил женщине. Я не верю. Ни одна женщина не смогла бы сыграть рыцаря Лоэнгрина…
– Но, тем не менее, она его сыграла, любовь моя, и сыграла великолепно, – улыбнулся король.
– Я не верю тебе, Питер, – нахмурилась Стефания. – Докажи мне, что Лоэнгрин – девушка.
Король крепко сжал руку Стефании и увлек ее за собой. Туда, где в большом полутемном зеркальном зале остановилась золотая ладья.
– Спектакль закончен, – сказала Николь, снимая с головы парик.
– Я выполнила свою миссию, теперь можно разгримироваться и пробраться в каминный зал, где Гюстав приготовил для меня ароматный чай.
Николь глянула на себя в зеркало, сорвала с лица усики, бородку и беззаботно рассмеялась:
– Прощайте, друг мой Лоэнгрин. Здравствуйте, фройлен Эрхарт!
– Не-е-е-т! – вскрикнула Стефания. – Питер, ты подлец. Ты не должен был впутывать эту девушку в наши отношения. Ты знал, что я буду мстить за свое поражение, что…
– Тише, тише, – прижав Стефанию к себе, проговорил король. – Она может нас услышать. А мне вовсе не хочется раскрывать ей секрет наших зеркал. Ведь такими зеркалами, через которые можно видеть все, что творится за закрытыми дверями, полон весь замок Нейшванштейн. Пусть наша гостья думает, что ее никто не видит, так нам будет легче следить за каждым ее шагом.
– Зачем она тебе? – поинтересовалась Стефания, ревниво глядя на переодевающуюся Николь.
– Я, вернее старик Питер Палмер, заказал малышке сценарий, – ответил король.
– Неужели она согласилась работать на тебя бесплатно? – вскинула брови Стефания.
– Да, любовь моя, – поцеловав Стефанию в щеку, ответил король.
– Я тебе не верю, – оттолкнула его Стефания.
– Зря. Потому что я говорю тебе правду, любовь моя, – сказал он. – Видишь ли, Николь Эрхарт, думает, что старик Питер Палмер – медленно умирает, что ему осталось жить несколько часов или несколько дней. Удивительный рассказ о его непростой жизни должен лечь в основу ее сценария, дипломного сценария, любовь моя, который могут заметить и тогда…
– Что ты собираешься с ней сделать? – нахмурилась Стефания.
– Я подарю ей путешествие на остров Авалон, – рассмеялся король. – Но не будем думать о грустном сейчас, когда все еще только начинается, любовь моя. Пойдем веселиться.
– А девушка? – спросила Стефания, проведя рукой по зеркальной поверхности.
– Ею займется Гюстав, – ответил король. – Не беспокойся по пустякам, любовь моя. Пока Николь Эрхарт не написала свой дипломный сценарий, ей ничто не угрожает, клянусь.
– Надеюсь, – проговорила Стефания и пошла следом за королем в тронный зал.
В каминном зале было тепло и уютно. Гюстав поставил на стол фрукты, конфеты, вино и позолоченный чайник. Николь опустилась в массивное кресло у камина и устало улыбнулась.
– Давайте поднимем бокалы за ваш прекрасный дебют, – предложил Гюстав, протягивая Николь хрустальный бокал.
– Спасибо, – потупила взгляд Николь, – но давайте лучше поздравим друг друга с Рождеством.
– Тогда позвольте поздравить вас, фройлен Николь, – высоко подняв бокал, проговорил Гюстав. – Пусть сбудутся все ваши мечты. Пусть взойдет на небе ваша счастливая звезда, звезда удачи.
– Благодарю и желаю вам и вашему другу Питеру прожить еще сто лет в добром здравии.
– Замечательный тост! – воскликнул Гюстав, разом опустошив фужер.
Николь лишь пригубила вино и, отставив фужер в сторону, принялась наблюдать за огнем, пляшущим в камине, за искрами, похожими на яркие звезды, случайно заблудившиеся и стремящиеся вновь обрести пристанище на небесах.
– Как мы похожи на эти искры, – подумала Николь. – Вспыхиваем и исчезаем во вселенной.
Увлекшись своими мыслями и созерцанием огня, Николь не заметила, как ушел Гюстав, а вместо него в каминный зал вошел темноволосый молодой человек, одетый в смокинг и белоснежную рубашку.
Он отстегнул бабочку, небрежно засунул ее в карман и, расстегнув ворот рубахи, облегченно вздохнул:
– Наконец-то я могу отдохнуть.
Услышав незнакомый голос, Николь подалась вперед, и удивленно воскликнул:
– Вы?
Юноша сначала попятился, а потом рванулся к Николь и, припав к ее ногам, проговорил:
– Боже мой, неужели я вижу вас наяву?
– Наяву, – повторила Николь, пристально глядя в его широко распахнутые карие глаза.
– Какое счастье, что вы живая девушка, – сказал он, сжав ее ладони в своих руках. – Как вас зовут?
– Николь. А вас?
– Фред, Фредерик Ллойд, – ответил он. – Я художник, приехал сюда из Англии по приглашению Питера Палмера. Знаете, поначалу я немного жалел, что согласился приехать в замок. Все эти люди… – Фред покачал головой. – Но теперь, теперь я счастлив, что попал сюда. Позвольте, я вам что-то покажу?
Николь кивнула. Фред поднялся и принялся расстегивать пуговицы на рубахе. Она испуганно вжалась в кресло. Он легко снял с шеи золотой медальон и протянул ей.
– Чудесная работа, – проговорила Николь, разглядывая четкий женский профиль на медальоне.
– Неужели, вы не узнали эту даму? – удивился он.
– Нет, – ответила Николь.
– Так ведь это вы, Николь! – воскликнул он, вновь припав к ее ногам.
– Я? – усмехнулась Николь. – Что вы, Фред, мы с ней вовсе не похожи. Да и как мое изображение могло попасть на ваш медальон? У меня нет богатых родственников, которые могли бы заказать изготовление золотого медальона с моим изображением. И, к тому же, я никогда не была в Англии.
– Этот медальон я нашел в Копане – древнем городе майя, в Центральной Мексике, – проговорил Фред и поднялся.
– Вот как? – улыбнулась Николь, протянув Фреду медальон. Он надел его на шею и, опустившись в соседнее кресло, нараспев проговорил:
– Когда-нибудь, Николь, вы увидите этот древний город, простоявший в забвении более пятисот лет. Он стал добычей джунглей и диких животных, но не утратил своей красоты и монументальности. Я бродил по улицам давно опустевшего Копана, а в моем воображении возникал образ этого города в пору его расцвета.
Тогда все здания Копана, выстроенные из андезита – зеленоватого вулканического камня, были украшены расписными, резными барельефами и выкрашены яркими красками. Вокруг четырех главных площадей, вымощенных ровными белыми гипсовыми плитами, возвышались ступенчатые дворцы и храмы пирамидальной формы, к которым вели лестницы с крутыми ступенями. Самая высокая лестница – Иероглифическая – состояла из семидесяти двух ступеней. Высота каждой ступени была сорок пять сантиметров, а ширина – шестнадцать метров. Каждую ступеньку украшала тонкая резьба, повествующая о жизни императоров Копана от первого до последнего по имени Дымчатый Панцирь, который и построил эту лестницу.
Знаете, Николь, мы насчитали тысяча двести пятьдесят пиктограмм, тщательно вырезанных на Иероглифической лестнице, которая и привела меня в храм Надписей, где я нашел этот медальон.
Фредерик Ллойд приложил ладонь к груди, на которой висел медальон, и, повернув голову к Николь, проговорил:
– Желание увидеть эту девушку доводило меня до безумия. Я мечтал о ней днем и ночью, не подозревая, что встречу ее в замке короля Людвига Баварского.
– Вы верите в материальность мыслей? – пристально глядя в огонь, спросила Николь. И не дожидаясь ответа, продолжила:
– Понимаете, я видела вас во сне прошлой ночью. Вы лежали в стеклянном саркофаге, установленном на высоком постаменте, и просили выпустить вас из жуткого заточения.
– Прошлой ночью я и в самом деле лежал в стеклянном саркофаге, – побледнев, проговорил Фредерик Ллойд и поднялся. – Но откуда вы узнали? Я же был на другом континенте, и…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?