Текст книги "Главный свидетель. Сказка для всех"

Главный свидетель
Сказка для всех
Елена Викторовна Грабовецкая

© Елена Викторовна Грабовецкая, 2025

ISBN 978-5-0065-2594-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Предновогодний день

Зима в этом году опаздывала. Они с Морозом, как будто сговорились, – он тоже задержался в пути. Небо хмурилось и обиженно плакало.

Болтливой Сороке было скучно. Голуби внизу подбирали крошки. Воробьи чирикали семьями.

Одинокая Сорока нагло заглядывала в окна. Со своей колокольни, вернее – ветки своего дерева, она выхватывала взглядом самое яркое: вот, блещут игрушки и конфеты на пышной, зеленой елке; сверкают красивые кольца и броши на столике. Только она взмахнула крыльями, чтобы залететь через форточку, даже клюв раскрыла, чтобы подхватить эти сверкающие вещи, как вошла девушка и надела кольцо на палец, а брошь приколола к пальто.

– Эх, скука, – разочарованно затрещала Сорока, – хочется чистого белого снега, морозца, чего-то волшебного и наивного, как доверчивые глаза ребенка. Она не знала, что желания исполняются, но правда в другой очередности и в разное время.

Из окошка подвала осторожно выглянула головка маленького Мышонка с двумя бусинками наивных детских глаз. Старая белобокая сплетница сразу поняла, что он – маленький и доверчивый, и еще никогда не видел Нового года.

– Здравствуйте, – тихонько пискнул он. Этот был скромный и воспитанный Мышонок.

– Привет, малыш, иди, поболтаем, ну-ка, вылезай сюда скорее, я тебе такое интересное расскажу, – застрекотала Сорока.

Она рассказала ему, что на Новый год люди украшают квартиры блестящими гирляндами, наряжают сверкающими игрушками елки, едят вкусные конфеты, разворачивая яркие, блестящие обертки. Жизнь у них – просто шик и блеск! Не то, что у твоей многодетной мамы – Мышки с целым выводком мышат. Вот у людей – жизнь, вот, кто наслаждается. А вы, несчастные, вечно в темноте сидите, серенькие и незаметные. Самое плохое, что вы даже не стремитесь лучше жить.

Многодетная мама Мышка с утра до вечера бегала, чтобы найти зернышки, черствые корки, огрызки сыра и колбаски. Ей приходилось бегать по двору и в соседние дома. Иногда она забегала в квартиры, но тут же, найдя крошку, убегала – это было очень опасно, люди ее не любили и боялись, могли даже убить.

Вечером, после ужина, она читала детям сказки и старалась ни о чем таком с ними не говорить, чтобы они не волновались и сладко спали.

После того, как мама заканчивала читать добрые сказки, чтоб он сладко спал, Маленький Мышонок еще долго лежал в своей кроватке, вспоминая слова Сороки о настоящей жизни и думая о том, как же ему начать жить по-человечески – богато.

Он стал чаще, без спроса, потихоньку, пока не видела мама, выходить на улицу. Сорока обещала познакомить его с Вороном, который, по ее словам, проводил для всех желающих тренинги: «Семь шагов к богатству и безделью». Сам бизнесмен уже сделал эти семь шагов и был настолько успешным, что уже высоко сидел на чердаке, стал солидным и упитанным. Ходили слухи, что он уже не может летать, хотя правильнее сказать – разучился летать, потому что, как утверждал ворон, частица «не» не воспринимается подсознанием. Фу ты, какая путаница, если не воспринимается, зачем писать? А если не писать, то, значит, воспринимается? Когда Мышонок пытался задать этот вопрос, Ворон так презрительно посмотрел на него, что Мышонок почувствовал себя таким ничтожеством, которое запросто сможет съесть любая птица.

– Ты что сдрейфил? – трещала Сорока.

– Никуда я не сдрейфил, я же не в океане, здесь льдины нет, на которой можно дрейфовать.

Сорока объяснила ему, что это была вводная лекция, а для того, чтобы разбираться в жизни, нужно принести сто зернышек и купить у Ворона основной курс из десяти лекций. Поскольку это был маленький и доверчивый Мышонок, она взяла его на слабо:

– Тараканы вон покупают и быстро в топ десять выходят, а их знаешь сколько! А ты – слабак! Всего сто зерен – и ты богач навеки! Для тебя это неподъемная сумма? Так ты займи. У кого? Хотя бы у своей мамы. Каждый день выноси по зернышку, так за сто дней красавцем, умницей и богачом станешь.

– Ну, красавцем и умницей, – это запросто. По словам Сороки, он всегда «красавец и умница», как только зернышко принесет. Но как можно стать богачом, вынеся из маминой каморки все зернышки? Это он никак не понимал. Надежда была на то, что когда-нибудь, как сказала Сорока, после дождичка в четверг, в середине лекций Ворон даст очень ценную информацию на этот счет.

Когда Мышонок вынес из дому тайком половину зерен, Сорока привела его на тренинг. Птички, Мышки, Хорьки, Белки, Воробьи, даже один Кот сидели перед большим экраном на специальных ступеньках, как в театре. Затрещал микрофон, зажегся большой черный экран, и Мышонок увидел в нем уважаемого великого коуча, слава которого достигла мирового масштаба, а необъятная ширина – краев экрана.

Ворон вкрадчиво каркал, стараясь не картавить, произвести положительное впечатление и понравиться участникам этого волшебного действа. Все радостно приветствовали Ворона и ставили в чате крестики, десяточки, отвечали на вопросы. Всем было хорошо и весело, они все были единомышленники – вроде родственников его мышиной семьи. А в конце Мышонок понял, что, если сейчас срочно не запрыгнет в силки, пискнет «не могу» – (подразумевается: не могу достать денег, чтобы заплатить за дальнейшую учебу Ворону), то навсегда останется нищебродом.

– Переходите в силки, мы вам бросили ссылки, только сегодня огромные скидки на все курсы, торопитесь, скоро не будет мест. Все мест нет! – Вещал Ворон. Мышонок жалел, что так долго думал и проворонил свое счастье. Он стал быстро и часто нажимать кнопку «Оплатить», чтобы попасть на другой тренинг.

А в это время по ту сторону экрана Ворон небрежно махнул крылом, скинул со ступеньки льготников, набранных по очень низкой цене для рекламы, – маленьких, ощипанных до последнего перышка, голодных воробьев и каркнул:

– К счастью наши операторы сообщили, что только сейчас освободилось, ой, извините, появилось еще три места, для тех, кто хочет получить мои бесценные знания.

Мышонка охватила радостная эйфория – он попал на тренинг!

А по ту сторону экрана Ворон и Сорока хитро косились друг на друга.

– Он попал, – противно хихикала Сорока.

– Еще как попал, – прищурил глаз хитрый Ворон.

В норку Мышонок пришел в приподнятом настроении, засыпая, он не слушал маминой сказки, думал о своем, утром ему предстояло найти средства для оплаты тренинга.

Глава 2.В тумане

Утро было сырым и кашляло разными голосами. Холодный туман прыгал с деревьев и заползал во все щели домов, в окна, двери. Согреться можно было только горячей кашей, которую сварила мама. Она сегодня была то ли огорчена, то ли рассеяна и все бормотала себе под нос:

– Куда же могла подеваться половина зерен? Я же не так много варила каши. Неужели крыса или крот нашли мои запасы и потихоньку таскают. Чем же я буду кормить мышат, если до лета далеко, а впереди – еще январь и самый холодный, лютый месяц зимы? Да, и весной ничего не найдешь.

Мышонку стало жалко маму и сестер, он решил, во что бы то ни стало выбраться из нищеты и разбогатеть. Дождавшись, когда мама побежит по делам, он тихонько побежал к Сороке.

Туман немного рассеялся, но Мышонку было грустно.

– Чего такой кислый, Мишель, не выспался? – Бодро, как утреннее радио, затрещала Сорока, – «Мишка, Мишка, где твоя сберкнижка», а ты тренинг оплатил? Сегодня будет самый важный, разбогатеешь – принесешь своей маме столько зерен, сколько звезд на небе.

– Я тренинг не полностью оплатил, нет у меня никакой сберкнижки и вкладов нет – грустно пискнул Мышонок.

– Есть выход, – Сорока стала трещать тише, – в лесу ставят большую елку, а наряжают ее сушеными грибами, орехами, целыми колосками, сушеными ягодами. А под елку кладут подарки для лесных детей. План такой: ты – маленький, на большой елке будешь незаметный. Когда все уйдут, будешь перегрызать ленточки или нитки – не знаю, чем там игрушки будут привязаны, а я внизу буду стоять с мешком. Все, что будет падать – будет у меня в мешке. – Она противно хихикала. – Там будут колоски с зернами, и конфеты, и лесной орех, и кедровые орешки в шишках. Ты ел когда-нибудь конфеты или пряники? А, ну да, ты ж еще ни разу не видел Нового года, и она противно хихикнула.

– Падай мне на хвост, погнали, – затрещала Сорока.

– Кого будем гнать? – Спросил Мышонок.

– Вот, дурашка, – Сорока стрекотала и хохотала. – Будем гнать порожняк. Она опять захихикала.

– Что такое порожняк?

– Пустоту, ветер, значит, будем гнать.

Больше всего Мышонку хотелось увидеть нарядную, большую елку и Новый год, он запрыгнул Сороке на хвост. Скорее всего, он гнал от себя здравые мысли и свою наивную чистоту, влетая в темные, клубящиеся тучи приключений.

– Отрываемся от планеты «Нищета», – кричала Сорока, – лови ощущение богатства. Мышонок огляделся – вокруг была холодная пустота, и ветер дул, пытаясь, пока не поздно, сорвать Мышонка со спины Сороки. Он, что есть силы, вцепился в ее перья.

– Ты мне смотри там, прическу не испорти, зря я, что ли себе перья три часа в салоне красоты наращивала? Слетит, хоть одно перышко, оплатишь мне все затраты! От предвкушения возможной прибыли она растянула рот в улыбке и запела:

«Земля в иллюминаторе, Земля в иллюминаторе видна, а сын грустит о матери…»

Лес был таким огромным и таинственным, от него исходил такой приятный аромат елей, прелых листьев, сухих ягод и грибов, он рождал своим величественным видом такие чувства, что Мышонку хотелось плакать и радоваться одновременно, вбежать в него и обнимать каждое деревце, но он боялся заблудиться.

Сев на ель, Сорока протянула вперед и немного вверх черное крыло и противно каркнула:

– Хайль! Вот, и прибыли, слазьте, сэр, вас ждут великие дела, видишь, сколько всего! Украсили елку всякой всячиной, а потом развесили уши и пошли за своими детками. Мы им сейчас сюрпризец устроим.

– А где висят уши? Лесные звери отстегивают свои уши?

– Во, дает! Уши развесили – значит, доверчивые очень, думают, что никто не украдет их подарки. Теперь Мышонок понял, что будет делать вместе с Сорокой – обманывать доверчивых зверей, воровать подарки. Вот, придут малыши, – а игрушек нет, елка – пустая. Они все огорчатся, у них не будет праздника. Да и сам Мышонок не услышит их веселых песен, не увидит, как водят хороводы дети, как горят их глаза, когда они получают подарки, как радуются, глядя на них их родители.

– Эй ты, мечтатель ушастый, Мишель Лермонт, что задумался? Грызи, давай, – затрещала Сорока, – залазь повыше и работай зубами, мозгов все равно у тебя нет, места им нет в твоей крохотной головенке. Грызи нитки и бросай все в мешок, а я ловить буду.

Как только они приземлились на елке, Сорока с ним стала разговаривать, как-то не так, уж очень грубо, исчезла прежняя ласковость и уважение, а ее словечки, все больше не нравились малышу. Но он вспомнил, что нужно отдать долг Ворону за тренинг, принести зерен маме и начал перегрызать нитки. Игрушки падали вниз, а Сорока подбирала и торопливо складывала их в мешок.

– Эх, жаль, снега нет, – ворчала Сорока. – Слышно, как падают и бьются о землю орехи и зерна.

Прямо над ним висела конфета, она пахла чем-то очень вкусным, он принюхивался и не заметил, как вонзил свои острые зубки в ее выпуклый бок, предвкушая сладость и блаженство, но вдруг в голове разошлось – «Бац!» Он почувствовал боль. Это Сорока ударила его клювом по голове со словами: – Нитки грызи! Конфеты не для тебя! Он вспомнил, как мама останавливала его и осторожно снимала ниточки с колбасной шкурки со словами: – Погоди, не кушай, нитки есть вредно.

Ель задрожала от негодования, она стала колоть Мышонка, а потом заговорила:

– Прекратите немедленно, глупый Мышонок, вы не соображаете, что делаете, и куда это все вас заведет.

Сорока ей в ответ нагло застрекотала:

– Ишь, ты, какая нежная, расфуфырилась, красавица, мы тебе все колючки твои обломаем, если будешь много выступать. Нравится, не нравится, потерпи, красавица. Было ваше – стало наше!

От негодования Елка задохнулась, а когда выдохнула, так задышала своим ароматом, что он разнесся по всему лесу, и прилетели дозорные Снегири.

Сорока бросила мешок, и он тут же исчез. Затем она взлетела на самую верхушку и застрекотала:

– Я ничего, здесь все украдено до нас, я пришла наряжать елку. И видя, что ее слушают, стала более уверенно лгать дальше:

Я – Снегурочка, – сказала Сорока, положив на голову гирлянду и завязав ее под клювом – Я принесла вам снежинку, – она показала украденную брошку.

– Дорогая Снегурочка, – закричали доверчивые дети, – сделай так, чтобы с неба падали красивые узорные снежинки и нарядили весь лес мягким и белым снегом.

Глупые зверушки, я предлагаю дорогую вещь, это настоящее серебро, оно не растает, а снег это просто вода.

Нам нужен снег, мы хотим много белых снежинок – сказали зайцы, – в снегу можно играть с белками в горелки, зимой от него тишина и красота, а весной он растает и напитает наш лес, вырастет заячья капуста и много сладких корешков, грибов и ягод. Соверши волшебство, пусть пойдет снег, позови Деда Мороза.

Польщенная вниманием детей, Сорока стала петь и кривляться, изображая из себя Снегурочку:

На праздник Новогодний пришла я без Мороза.

Мой дедушка, теперь сидит в Сибири.

Там снег и лед нужны ему, как доза,

В лесах сибирских – много снежной шири.

Вот я – Снегурочка, в натуре, деда внучка.

Живу давно здесь – сорок сороков.

Чуть потемнела я, а – Елка-злючка

Не сводит с носа моего зрачков.

Ну, вырос нос, из перьев шуба греет.

На перья мода, их цена – пустяк.

Что Елка, смотришь, подозренье зреет?

Ты помолчи – получишь свой ништяк.

Я к вам пришла с веселым вороньем,

Я моложусь, душа ведь не стареет.

Пою без фонограммы я живьем.

Так стрекотать никто здесь не умеет.

Она так увлеклась выступлением, что не замечала грубости и своих жаргонных словечек, которые характеризовали ее как натуру из криминального мира, невоспитанную, жадную, хвастливую и скандальную. Но по своей глупости она этого не понимала.

Услышав ее песню, интеллигентные лесные звери просто ахнули. Они были шокированы песней Снегурочки-самозванки и молчали. Только полицейские снегири сразу поняли, что нужно действовать, но улик не было.

– А где те игрушки и конфеты, печенья, которые мы повесили на елку? – залепетала мама Медведица.

– И подарки для детей исчезли, – разочаровано протянула Зайчиха.

– Что это за Снегурочка? Она без Деда Мороза и даже снежинки ее не слушают, лови обманщицу! – закричали Ежи.

Мышонок от страха не мог пошевелиться. Он замер на ветке, с которой только что упал гриб. Дозорные в синих мундирах с красными грудками и фуражками облетели елку и, заметив непорядки, окружили Сороку. Мышонка они приняли за игрушку, потому что он был очень маленький, к тому же прижал ушки и не дышал.

– В участок эту, – показал на сороку старший Снегирь.

– Стали сбегаться лесные жители, чтобы посмотреть на разбойницу.

Сорока трусливо заверещала:

– Игорек-Снегирек, ты же меня знаешь! Помнишь, ты был со мной на тренинге, я – интеллигентная девушка, разве могла я? Я чистая, ничего не брала. Ты только посмотри, какая я белая и пушистая, сорока показывала на свои бока. Это все он! – и она показала черным, острым, как пика, крылом на Мышонка.

– Во-первых, гражданка, задержанная на месте преступления, я вам не Игорек, а старший лейтенант Снегирев, и ваши тренинги к делу не относятся.

– Еще как относятся, – подумал мудрый Крот, который слышал стук о землю, падающих игрушек, и поэтому вылез из норы. Все, сказанное преступниками, очень даже относится к их делам.

Лейтенант Снегирев, доставая планшет и перо из нагрудного кармана, обратился к белкам:

– Граждане, вопрос для протокола, вы вешали игрушку «Мышонок» на елку?

– Нет, как будто, нет, а может… – растеряно пролепетала мама Белка.

– Ну, какая же это игрушка? Это же самый настоящий преступник! – заверещала Сорока. – Вы зажгите снизу свечу и поджарьте его. Если сгорит, то это игрушка, если заверещит, значит, преступник. Сорока схватила свечку и полетела к Мышонку, чтобы поджечь ветку, Елку и его самого.

– Жечь, казнить, пытать живое существо за сушеный гриб? – с возмущением подумала мама Белка, – к тому же у нее давно возникла догадка, что Мышонок живой, просто очень испугался, уж очень отчаянные и грустные были его глаза. Он еще такой миленький, если ему приделать пышный хвост вместо тоненькой веревочки, то он очень будет похож на моего сыночка. С этими мыслями она прыгнула на ветку, схватила Мышонка и понесла его в свое дупло, прыгая с ветки на ветку и балансируя хвостом, как парашютом.

– Лови вора! – кричала Сорока, – Он покусал конфету боса!

– Так, это не мелкие воришки, за ними стоит еще какой-то бос, вот, и подтвердились мои догадки, – подумал Крот.

Снегирь так надулся, что чуть не лопнул, потом засвистел, и вся стая пустилась в погоню, но залетела слишком высоко, потому что каждый из них мечтал о новых погонах, и хотел быть на виду. Так они упустили из виду Белку, потому что она как раз поскакала по нижним веткам.

– Жечь, жечь его! – трещала Сорока, – И Елку – на палки!

– А если весь лес загорится? – испуганно пролепетал кто-то

– Пусть горит во имя справедливости, – затрещала Сорока. – Вы хотите хорошо жить, Воронята? Елки палки!

Налетела стая Воронят. Они ломали сосновые ветки. Взяв по ветке с шишкой на конце в каждую лапу, начали стучать в консервные банки, которые, как по волшебству, появились ниоткуда. При этом все скандировали:

– Кру кра, край, кру кра край.

Толпа громко– громко кричала:

– Елки на палки! Елки на палки!

Воронята били по земле и создавали такой шум, что бедная Елка дрожала и чуть не выпрыгнула вместе с корнями из земли.

Белки, Зайцы, Ежи, Хорьки, Медвежата Лисята окружили ель и запели свою лесную песню.

Лиса вылезла на пень и произнесла страстную речь о том, что все звери, имеющие шубы и перья, теперь будут делиться своим благородством с теми, у кого его нет. Она даже выдернула шерстинку из хвоста и с Пафосом произнесла:

– Укройтесь те, кто страдает от лютой стужи! Тут же повернулась к рядом стоящему Волку и посетовала на то, что нет сосулек и мороза, а как было бы красиво раздать сосульки на палочках всем детишкам.

Во всеобщей суматохе было непонятно, что происходит и с чего все началось. Жгли какие-то ветки, казалось, еще немного, и загорится весь лес. Какие-то звери, нанюхавшись галлюциногенных грибов, смеялись, другие прыгали, третьи бросали камни друг в друга. Самые умные быстро увели своих деток по домам. Сорока незаметно ретировалась из леса посредством исчезновения.

– Интересное дело, надо обмозговать, – подумал мудрый Крот, который любил детективы.

Глава 3.В дупле

В дупле пахло сушеными грибами и ягодами, какой-то горькой мягкой травкой, на которой ночью спали Белкины дети. Здесь было сухо, тепло и весело. У Белки было шесть девочек и один мальчик

– Зачем вы меня забрали? – пропищал Мышонок, я хочу домой, я так давно не видел Маму.

– Если бы ты там остался, то больше никогда бы ее не увидел. Мне стало жаль твою маму, наверное, она бы страшно огорчилась, узнав, что тебя забрали в тюрьму. Ты ведь, не такой плохой, просто попал в дурную компанию.

– Что такое тюрьма? – округлил глаза Мышонок.

– Тюрьма – это страшное место, там сидят очень злые и жестокие звери. Никто не становится лучше после тюрьмы. – Говоря это, она вынимала из шкафа вещи своей дочери. – Тебя будут искать, возьми, переоденься, вот тебе платьице, платочек и передник. Давай свой хвостик, сделаем его пушистым.

– Но я же – мальчик, видите, у меня усы растут, как у папы! – возмутился Мышонок.

– Ничего, потерпишь, лучше быть живой девочкой, чем мертвым мальчиком. Ты, что не понимаешь, что Сорока хотела тебя убить, потому что ты слишком много знаешь?

А вот сейчас он почувствовал себя ценным свидетелем, за которым охотится международная мафия: Сорока, Стервятник, Ворон, Грифон. А тетя Белла – агент под прикрытием и по легенде – Белка – мать семерых детей. Какая же она добрая и умная. Мышонок решил ей довериться.

Белка сначала попыталась представить Мышонка, как новорожденного Бельчонка. Она взяла одеяло и укутала его, надев на голову чепчик. Так усы… куда их деть? Она схватила бутылочку с соской и сунула в рот Мышонку. Голодный Мышонок стал жадно сосать сладкое молочко из растертых орешков.

– Что же ты наделал? – Охала она, – теперь сквозь бутылку видны твои усы. Все, не годится! Для новорожденного бельчонка ты слишком большой уже, придется наряжать тебя девочкой.

Мышонок дал себя одеть в девичье платье. Но пафос и гордость от того, что он служит лесу, не сходили с его лица, к тому же он гордо выпятил грудь, как будто на нем уже красовался орден за отвагу. Белла рассмеялась самым веселым смехом. Едва она успела нанизать на тонкий мышиный хвост клочки беличьей шерсти, в дупло постучали.

Белка открыла дверь и замерла на пороге:

– Что случилось, сосед?

– Да вот, пролетал мимо, решил вас навестить. Ты, говорят, преступника приютила? – Подмигнул дятел.

– Милая шутка, – кокетливо захохотала Белла. Ты мне к празднику принес шутку и свой длинный нос?

– Почему ж ты тогда при всех прыгнула на елку и понеслась домой? Тогда как раз и преступники исчезли.

– Я шишку свою унесла, раз уж елка срывается, пусть, думаю, дети дома покушают.

– А где же они? – Дятел бесцеремонно заглянул в детскую.

– На улице, в горелки играют.

– А почему эту не взяли? – Дятел приблизил свои глаза в очках и острый клюв к лицу Мышонка, стоящего возле шкафа в девичьем платье.

Мышонок был ни жив, ни мертв, он весь дрожал от носа до хвоста, кончик которого он при появлении дятла закусил, подняв его на спину и протянув конец через шею и голову аж, в рот для того, чтобы он стоял парашютом наверх, как у бельчат. По этой причине он не мог вымолвить ни слова, и когда дятел сказал ему «Добрый вечер», он тоже хотел сказать «Добрый вечер», но лишь смешно промычал что-то похожее на – Ммм.. пп..До… вечь…

Дятел удивленно поднял брови, а его очки сползли на длинный нос.

– Это она представилась так: Мое почтение, младшая дочь, – подскочила Белка.

Дятел подозрительно рассматривал странную белочку, и задавал каверзные вопросы, не зря же на голове у него была такая же красная шапка с околышем, как и у снегирей.

– Милая девочка, какого цвета ваша любимая шубка? – Допытывался хитрый дятел, зная, что белки любят рыжий цвет.

– Селая, – ответил Мышонок с закушенным хвостом.

– Серая? – удивился дятел.

Нет, она говорит, – Села я, значит, устала.

Мышонок чуть не выдал себя, но тут же сообразил и сел на стульчик.

– Мне кажется, ваша дочь – не совсем здорова, разденьте ее для осмотра, а что у нее во рту?

Мышонок испуганно замахал лапками в знак протеста, а Белка сказала:

– Ну, что вы, посмотрите, как она танцует, больные дети никогда не резвятся и не танцуют, а если она заболеет, мы вызовем семейного доктора Ежа. Извините, Сударь стукач, ой, Дятел-стукач, ой, господин Дятлов, у нас много домашних дел.

– А что это торчит у неё изо рта? – допытывался Дятлов, указывая на усы Мышонка.

– Это нитки. Я как раз дошиваю на ней новое платье для карнавала, а нитки в зубах, чтобы не зашить случайно ум. Примета такая. У меня много дел и совсем нет времени на разговоры.

Дятел, недовольный тем, что у него не получилось ни в чем уличить Белку, нехотя стал откланиваться и выходить.

Он хотел дождаться всех детей и пересчитать их, потому что все в лесу знали, что у тети Беллы – шесть девочек и один мальчик, но ему пришлось выйти. А сосчитать белок на сосне практически невозможно – они все время прыгают и летают. Он уже считал двадцать раз и все время сбивался.

– Стой! Сиди на месте, не шевелись! – кричал он играющим весело бельчатам, перебрасывающимся шишками. Одна угодила ему по голове, и у дятла из глаз посыпались искры. Вместо семи белок, он увидел несметное их количество. Они кружились вокруг него и смеялись.

Доказать, что Белка прячет Мышонка, у него не получилось.