Читать книгу "Двойная проблема для строгого босса"

Глава 5

После его слов я снова сразу же вспоминаю слова Юли.

Неужели этот тип выкупит нашу компанию, и именно для этого он приезжал сюда?

Если да, тогда в таком случае мне совершенно точно грозит увольнение.

Хотя, я сама уйду. Несложно догадаться: если дамочка – истеричка будет руководить вместе с ним, это будут бесконечные унижения.

– Как это понимать? – жду ответа мужчины.

– Так и понимать: в жизни нет ничего постоянного. Сегодня у вас добрый босс, а завтра не очень. Возможно, даже… тиран! – вижу, как начинает шире улыбаться.

Да он издевается надо мной!

– Нет уж. Я лучше останусь работать на Артёма Ильича, – говорю так, словно мне кто-то предоставляет выбор.

– Не надо надеяться и тешить своё самолюбие, что он будет вас спрашивать, как ему поступать со своим бизнесом.

– А вам откуда знать, что он будет меня спрашивать, а что нет? – в пику отвечаю ему. Не могу остановиться в своём возмущении от его намёков, наглости и высокомерия.

– Да вы хамка! – вижу, как меняется его лицо от насмешливого до удивлённого. – Мало того, что ваш ребёнок испортил мне одежду, мало того, что я простил вам долг, вы ещё и…

– Это вы начали, не я.

Спустя мгновение я замолкаю, ошеломленная собственным поведением. Зачем я с ним конфликтую и допускаю такую грубость? Особенно при условии, что я вижу этого человека впервые в жизни и, возможно, больше не увижу никогда?

Даже если я сто раз с ним не согласна, зачем вступать в диалог? Проще ведь развернуться и уйти. Но мы продолжаем препираться.

Вероятнее всего, это от накопленной усталости и беспомощности из-за болезни дочери. А ещё из-за волнения за компанию и мою должность.

Это словно защитная реакция вырывается через негатив, который я не могу контролировать.

– Ерунда какая-то… – собирается уйти мужчина, видимо, тоже понимая, что наш конфликт произошёл на ровном месте.

– Что здесь происходит? – слышу бас своего босса.

Поворачиваюсь сначала на его голос, а потом снова смотрю на мужчину.

Жду, как тот начнёт выговаривать моему руководителю о невежливости его сотрудников. Однако ничего подобного не происходит.

Наверное, пропустил мимо ушей мои слова. Догадываюсь: таких толстокожих, как он, вряд ли что-то возьмёт. Он холодный как ледышка. Один его взгляд чего стоит!

– Ваши сотрудники, Артём Ильич, большие хамки! Вот что здесь происходит, – неожиданно раздаётся рядом.

Та самая истеричка вернулась обратно, и как я догадываюсь намеренно втягивает меня в продолжение скандала.

Только такую глупость я больше не совершу.

– Диана, что случилось? – спокойным голосом спрашивает меня Артём Ильич. – Я слышал звуки, но даже не сразу понял, что здесь конфликт.

– Простите, это вышло случайно. Я не хотела оскорбить вашего гостя, так же как и его помощницу.

Незнакомец ухмыляется, помогает одеться дамочке, следом берёт своё пальто с вешалки и торопится скрыться за дверями приёмной.

– Погоди, Дим! Мы же хотели пообедать вместе! – говорит громко вслед мужчине Артём Ильич.

– Не хочу, Тём. Сейчас нет аппетита. А ужин – всё как договаривались.

Мы остаёмся с Артёмом Ильичом в приёмной вдвоём, и я замираю, ожидая выговора.

– Что у Димы… Дмитрия Николаевича со штанами? Алёнкиных рук дело? – улыбается.

– Её! – киваю и опускаю понуро голову. Говорят: повинную голову и меч не сечёт. Может, и моя удержится на плечах, если я скажу правду.

– Ну мелкая! Вот егоза!

– Я пойду? – спрашиваю тихо.

– Нет. Ты мне нужна. Пойдём в кабинет.

– Но у меня дочь одна в кабинете... Ей нужно принять лекарство. И пообедать.

– Ох и правда, время уже полдень! – смотрит на часы мой руководитель. – Не заметил. Ладно, тогда корми её обедом, лекарствами и приходи ко мне. Разговор очень важный.

Весь обед я сижу как на иголках. Кусок еды в горло не лезет.

Это мучительное ожидание с непониманием, о чём мой босс хочет поговорить со мной, тяготит сильнее всего.

Дочка меня что-то спрашивает, я киваю, улыбаюсь, пытаюсь не показывать своего волнения.

Но в голове практически беспрерывно крутится одни и те же мысли: зачем он вызывает меня? Хочет сообщить о продаже компании?

Пока сам босс не говорит об этом, я всё ещё верю, что такие разговоры только сплетни.

И неважно, что подобные намёки и этот незнакомец высказал. Плевать!

От босса не услышала, значит, нет повода для отчаянья и страха потерять это прекрасное рабочее место.

Но если Артём Ильич всё-таки продаст компанию, клянусь: я не знаю, как смогу совместить новую работу и болеющую Алёнку.

Мне снова нужно будет доказывать свою полезность, ум, хватку. Но где взять на это силы, если последние и так на исходе?

Сколько раз я уже мечтала просто выспаться и отдохнуть. Только пока для меня это непозволительная роскошь.

– Алёнка, ты посиди здесь, – включаю ей мультики на телефоне, хотя прекрасно понимаю, что это дурацкий способ задержать внимание ребёнка.

Я стараюсь этим не злоупотреблять, и мысленно готова дать себе подзатыльник, но сейчас мне очень важно, чтобы она никуда не выходила из кабинета.

Я боюсь, как бы она ещё на какие-то неприятности не нарвалась. А мне сегодня совершенно точно их достаточно.

– Мамочка, ты куда?

– Мне нужно сходить к нашему доброму и прекрасному Артёму Ильичу. Алён, умоляю, не влезай никуда. И не ходи по кабинетам. – Останавливаюсь на выходе и умоляющим тоном прошу дочь.

Вижу, как Алёнкино лицо растягивается в улыбке. Неужели опять что-то вытворит.

– Чего ты так улыбаешься? – настороженно спрашиваю её.

– Вот бы он был моим папой! – закатывает глаза мечтательница и выдаёт моя дочь-фантазёрка.

От такого громкого заявления проходящая мимо моего кабинета девушка, смотрит на меня и усмехается.

Быстрым движением прикрываю дверь.

– Алён, нельзя говорить про Артёма Ильича такие вещи.

– Почему?

– Потому что у него свои детки есть.

– Ну и что? Пусть поделятся своим папой со мной.

– Нет, так не бывает. – Разочаровываю её, когда дочь выдаёт мне такие желания. Раньше, кстати, я таких от неё не слышала.

Она восхищалась моим руководителем, да. Но чтобы выдать такое – это впервые за все годы, пока Алёна знает Артёма Ильича.

– А если я Деду Морозу такое желание напишу, всё равно не сбудется?

– Нет. Это желание неисполнимое.

– Жаль. Как же повезло его детям. У них есть такой добрый папа, – вздыхает задумчиво дочь.

– Солнышко, пожалуйста, не говори такие вещи больше никогда.

– Про дядю Артёма?

– Про Артёма Ильича. Он не дядя Артём для тебя, – сразу поправляю её, напоминая, что он мой босс, и только. – Запомни, Алёна для тебя он всегда будет Артём Ильич! И это не изменится!

– Я поняла, – снова вздыхает тяжело моя малышка и тащит с моего стола листок и ручку. – Ладно мамочка, иди. Не переживай, я никуда не выйду. Я подожду тебя и пока нарисую нашу семью. Ты и я… И больше никого.

Киваю и спешу к своему боссу. Пора узнать причину для чего он вызвал меня.

Глава 6

Пока иду к кабинету своего шефа, дорога кажется мне удивительно долгой.

Чем ближе была дверь в приёмную, тем сильнее учащался мой пульс.

Оказавшись у двери своего шефа, я предупредительно стучусь. Услышав «Войдите» аккуратно открываю её, вдыхаю поглубже и захожу.

«Соберись!» – строго приказываю себе.

– Проходи, – улыбается Артём Ильич. Так, настроение вроде бы хорошее. – У тебя Алёнка снова кашляет?

– Да.

– Надо показать её хорошему пульмонологу.

– Да, наш врач в поликлинике не может определить диагноз.

– Я спрошу у жены, может, она кого знает.

– Спасибо вам.

Всё-таки не могу сдержать слёз, и они беззвучно начинают катиться по моим щекам. Поднимаю глаза и начинаю быстро моргать.

Я никому не могу рассказать, как я устала от этих болячек.

– Ну, ну, Диан, прекрати. Я подумаю, чем тебе помочь.

– Спасибо. Артём Ильич. О чём вы хотели поговорить?

– На, смотри, – он протягивает мне графики продаж.

– Вроде бы всё отлично.

– Согласен. Но посмотри вот здесь, – показывает мне на те несколько дней, где меня не было. Догадываюсь: он будет говорить про работу других сотрудников. – Диана, что они делают не так? Скажи?

– Не знаю, – пожимаю плечами. Я не вру, когда говорю, что не знаю. Не могу давать советы и говорить про промахи других, когда не знаю, по какому принципу они работают.

– Наверное, тебе надо думать о повышении, – задумчиво смотрит вдаль мой руководитель. – Но не сейчас… В другом месте.

– Не поняла…

– Забудь пока. Позднее объясню.

А дальше мы обсуждаем рабочие вопросы, спорим по некоторым моментам, договариваемся о планах на ближайшие дни, и я спешу к своей дочери.

Про закрытие компании он не говорит ни слова, и я в надежде, что всё-таки это сплетни со спокойной душой встаю с кресла, чтобы уйти.

На выходе из кабинета слышу, как моему боссу кто-то звонит и Артём Ильич неожиданно говорит о переезде.

Переезде? Ничего не понимаю. Голова скоро лопнет!

Юля говорила про продажу компании. Незнакомец намекал на то, что возможно, именно он станет моим новым боссом. А это возможно только, если Артём Ильич продаст её.

А от своего босса я слышу слово «переезд».

В приёмной никого нет, и я, пользуясь этим, тяжело сажусь в кресло и закрываю руками лицо. Я не могу сложить дважды два от такой противоречивой информации.

От этого на душе становится ещё тяжелее.

Неужели мне действительно придётся искать новое место работы?

Слёзы бессилия и разочарования просятся наружу, но я поднимаю лицо и быстро моргаю. Нельзя!

Ночью в подушку – пожалуйста. А сейчас никак нельзя!

Вспоминая, что меня ждёт дочь, спешу на выход из приёмной.

В дверях снова нос к носу сталкиваюсь с тем незнакомцем, которому на штаны Алёнка пролила грязную воду.

Да что за день-то сегодня такой невезучий! Его мне ещё не хватало.

Каждый из нас хочет уступить дорогу другому, но в то же время мы пытаемся он зайти, а я выйти одновременно.

– Свободен ваш босс? – холодно спрашивает меня. – Нам пора ехать.

– Да. Я только что от него, – говорю ему совершенно ненужную информацию.

– Ясно.

Он ещё что-то собирается сказать, но замолкает. Вижу, как его взгляд скользит с моего лица вниз, к груди.

Возмущение готово сорваться с моих губ, но в ту же секунду я понимаю причину его неожиданного сосредоточения не на моём лице, а ниже: у меня расстёгнута блузка.

Хоть это и не выглядит слишком откровенно или вульгарно, но совершенно точно в ситуации определённо есть что-то неприличное.

Особенно при условии, что я только покинула кабинет Артёма Ильича.

А учитывая, какие истории про нас здесь рассказывают за спиной, я отлично понимаю, куда сразу же отправляются его мысли.

– От босса, говорите, идёте? – хмыкает, чем окончательно добивает меня.

– А у вас все мысли только через штаны!? – не сдерживаюсь и бросаю этому мужику злую фразу. Но я сейчас настолько расстроена, что мне плевать на его реакцию.

Возвращаюсь в свой кабинет окончательно расстроенная. Смахиваю слёзы. Еле дошла до своего рабочего места, чтобы не разреветься прямо в коридоре.

Конечно, дело не в этом мужчине, и не он расстроил меня. Дело в том, что я случайно услышала. Это, пожалуй, сильнее всего остального выбило из колеи.

Почему всё валится на мои плечи? Сколько можно?

Мало того что у меня постоянно болеет ребёнок и денег осталось совсем ничего, так ещё в перспектива безработицы.

Эти составляющие окончательно ломают мою веру в лучше.

Пару минут сижу молча и вытираю слёзы. Алёнка сидит, смотрит на меня и тоже молчит.

Моя умная девочка. Знает, когда лучше не лезть с разговорами.

Поднимаю взгляд на её растерянное лицо, сжатую куклу в руках, и понимаю, что не имею право на твоё поведение. Ради неё не имею!

Я не знаю, сколько ещё неприятностей будет сыпаться на мою голову, но всё равно справляюсь. Знаю! У меня нет выбора. Я буду сильной.

Ради себя, ради дочери, ради того, чтобы она была счастлива.

Ради того, чтобы она не смотрела на меня, как сейчас – растерянно и напугано, я буду бороться даже с ветряными мельницами, если это будет нужно!

– Мама, что-то случилось? – всё-таки решается и подходит ко мне дочь.

Она откладывает куклу, аккуратно подносит свои ладошки к моему лицу и стирает слёзы.

Я в ответ улыбаюсь и целую её руки.

– Ничего особенного, – вру. Зачем ребёнку знать о проблемах взрослых. – Просто сложный день. Но скоро он закончится и снова всё будет хорошо.

– Тебя дядя Артём отругал? Ты где-то ошиблась? Что-то неправильно сделала? – киваю, соглашаюсь, лишь бы она прекратила свой допрос.

И мне даже плевать, что она снова называет моего босса дядей Артёмом. Всё равно никто сейчас не слышит.

Напомню ей чуть позднее (в который раз!), что так моего руководителя называть нельзя. Может быть, если я скажу ей сотню раз, тогда она наконец-то услышит меня.

– Ах, вот как! – Алёнка, увидев мой кивок головой, тут же разворачивается и стремительно бросается к выходу из кабинета.

Она так быстро пытается убежать, что я только и успеваю ухватить её за руку, чтобы остановить. Я очень озадачена этой внезапной торопливостью.

– Постой, куда ты? – не понимаю, что в моём ответе вызвало такую спешку.

Она разворачивается ко мне, и я замечаю на её лице взрослую решимость к непонятному для меня пока что действию.

– Я пойду к дяде Артёму. Я всё ему расскажу. Скажу, что это я виновата! Объясню, что я всю ночь так кашляла, что ты не сомкнула глаз из-за меня. Вот ты и устала, и ошиблась в его бумагах! И тоже получается из-за меня. Мама, он же хороший! Он обязательно поймёт! Я уверена!

Подхожу к дочери, приседаю перед ней на корточки, чтобы быть с Алёной на одном уровне, и беру её маленькие, горячие ладошки в свои.

Смотрю в её серьёзные глаза и не сдерживаю улыбки.

Господи, как же она обо мне беспокоится. Эта маленькая девочка, которой само́й нужна забота и защита, вдруг встала грудью на мою защиту.

– Алёнушка, я ведь просила тебя не называть его дядя Артём. Мы договаривались с тобой, но ты нарушаешь наши договорённости. Если это кто-то чужой услышит, этот человек не поймёт, почему ты так обращаешься к моему руководителю. Вот сегодня ты была в приёмной, а туда пришли важные люди. Представляешь если бы ты прямо при них назвала его дядя Артём? Вот бы они удивились!

– А мне наплевать! – теперь хмурится моя дочь, и я вижу её в глазах недовольство. Откуда мне это появилось, не понимаю. Она никогда не была злой.

– Это что за слова такие? – журю её. – Нельзя так говорить.

– Почему? Надо будет, так и скажу им! – складывает руки на груди.

– Нельзя так говорить. Ты этих людей совсем не знаешь. Может быть, они добрые и хорошие. А ты с ними сразу ссоришься.

– Если эти люди будут такие, как та тётя, которая ругалась на меня, то таким можно говорить грубо. Эта тётя точно злая! Хотя и дядька этот тоже такой же! – делает свои выводы.

– Ладно, – снова вздыхаю тяжело и поглядываю на время. Не хочу с ней спорить. И уж тем более защищать ту странную женщину, что вопила в приёмной. – Мне нужно закончить дела и поедем.

– Я схожу в туалет?

– Сходи, конечно. Но туда и обратно!

– Хорошо.

Алёна уходит, а я быстро лишний раз пересматриваю те документы, которые хочу взять с собой, чтобы поработать из дома.

Она уснёт, и у меня будет время спокойно посидеть над ними.

«Поспи лучше!» – кричит мне разум, но я сопротивляюсь этому крику.

Мне нужно сделать всё то, что я запланировала. А поспать… поспать как-нибудь потом.

Ну, в конце концов, Алёнка же не будет вечно маленькой. А рожать других детей я больше не собираюсь.

Поэтому переживём все её болячки, она повзрослеет, у меня появится возможность высыпаться.

Проходит около пятнадцати минут, но моей стрекозы нет.

Видимо, опять зашла к кому-то в кабинет и болтает.

– Юль, ты не видела мою попрыгуху? – захожу к помощнице Артёма Ильича.

– У него в кабинете сидит.

– Вот ведь! Я же ей сказала, чтобы она к нему не ходила! Ну что за непослушная особа! – Злюсь на дочь.

Быстрым шагом спешу к кабинету руководителя, но Юля преграждает мне путь.

Глава 7

– Юль, ты чего? – удивлённо смотрю на женщину.

– Погоди, не торопись ругать дочь. Она не виновата. Артём Ильич сам её к себе пригласил. Алёнка твоя с кем-то из сотрудников болтала, а он мимо шёл. Спросил её про здоровье, она рассказала. Потом он сказал, что его сыновья передали ей подарок, но он забыл отдать. Вот и зашли. Не ругай её.

– Хорошо, – выдыхаю. Я рада, что дочь услышала мою просьбу. – Но всё равно не надо отвлекать его от дел. Заберу её.

Тихонько захожу в кабинет и вижу, как эти двое сидят за столом переговоров.

Мой босс ко мне лицом, а Алёна спиной.

Он незаметно кивает мне, и продолжает общение с Алёной.

– Ты буквы-то уже выучила? – спрашивает у неё заботливо.

– Не все. Но я стараюсь! – вижу, как рисует по бумаге карандашом и зевает.

– Не выспалась?

– Нет. Кашляла. Мама из-за этого тоже не выспалась. Не ругайте только её за это, Артём Ильич, – говорит тихо, но по имени отчеству, как я её учила. Умница.

Он улыбается и кивает.

– Не буду ругать. Твоя мама самый лучший работник.

– Да? Правда? – в голосе появляется неподдельная радость.

– Да.

– А она говорит, что вы самый лучший директор, – признаётся ему шёпотом.

– Ну видишь, как всё прекрасно складывается. Алён, у моих мальчишек есть музыкальный букварь. Хочешь, я принесу тебе?

– А им он не нужен?

– Они уже взрослые. Один сын в пятом, а второй в третьем классе.

– Хорошо бы. Мне очень нужно знать буквы.

– Зачем?

– Хочу написать желания.

– А у тебя их много?

– Не очень, но все хорошие.

– Ну, он обычно список желаний на новый год составляется, – улыбается мягко мой руководитель. – Кстати, пока ты не умеешь писать, хочешь я напишу за тебя?

– А можно?!

– Конечно! Почему нет.

Кашляю погромче, и моя дочь, увидев меня теряется. Она уверена, что я буду её ругать, и потому сразу начинает тараторить:

– Мама, я не ходила к Артёму Ильичу! Он сам меня к себе позвал!

– Да, это так. Прошу не ругать дочь, Диана, – подтверждает мой добродушный руководитель

– Мама, а Артём Ильич сейчас будет писать мои желания! Самые настоящие! И они сбудутся! А знаешь, почему?

– Нет.

– Потому что он главный и у него бланки с печатями!

Вижу, как после слов Алёны мой директор улыбается, но потом прикрывает кулаком рот. Пытается быть серьёзным, но глаза всё равно выдают веселье.

Вижу, как после слов Алёны мой директор улыбается, но потом прикрывает кулаком рот. Пытается быть серьёзным, но глаза всё равно выдают веселье.

– Диана, присоединяйся к нам.

– Но вам надо работать.

– Ничего страшного. Это пять минут. Зато узнаем все Алёнкины желания. Да, малышка?

– Да! – кивает довольно Алёнка.

Мой босс отодвигает для меня стул и мне некомфортно отказаться от такого предложения.

Алёнка, чувствуя поддержу воодушевляется и начинает рассказывать свои желания.

– Я хочу домик, тот, что для кукол. Знаете, такой огромный? – показывает руками его размер.

– Не знаю. У меня же мальчики, – тихо смеётся.

– Я знаю. Ты мне про него все уши прожужжала.

– Купишь?

– Нет!

– Почему? – обижается.

– Дорого. И ты это знаешь.

– Проси у Деда Мороза! Через два месяца Новый год! – заговорчески шепчет Артём Ильич Алёнке, и та довольно кивает. – Ещё мне хочется волшебную коробку, в которой всегда будут конфеты. Так чтобы скушать все, а утром проснулся, а коробка снова с конфетами!

– Ну! Это желание, в принципе, выполнимое! – откровенно смеётся босс. Его явно веселит общение с моей дочерью.

А меня вот совершенно нет! Потому что, если придётся уволиться, я даже коробку с конфетами буду покупать с трудом.

Зачем всё это делает мой босс не понимаю. Хотя, потом вспоминаю, как Артём Ильич рассказывал, что мечтал о дочери. Но у него двое мальчишек.

Вероятно, именно поэтому так по-доброму общается с моей.

– Ну а самое такое, чтобы заветное желание? Есть такое?

– Конечно. Я хочу, чтобы у меня был папа. Такой как вы.

В кабинете после слов моей дочери наступает пауза.

Алёна смотрит на него своими большими глазами и молчит, ожидая реакции.

Артём Ильич тоже не может произнести ни слова. А я чувствую, как покрываюсь краской.

– Алёна! – грозно говорю я, предупреждая, что она переходит дозволенные границы.

– Алён… Я не могу быть твоим папой. Я папа у своих сыновей, – начинает говорить мой босс спустя пару секунд и ласково гладит её по голове.

– Да, я знаю. Мне мама про это говорила. Именно потому я сказала: не вы, а как вы!

– А, ну да! Это большая разница! Так… Ясно… Понял… – такое ощущение, что босс до сих пор находится в шоке от признаний моей дочери.

– Как вы думаете, оно сбудется?

– Пока не знаю, Алён.

– Почему?

– Ну … – вижу, мой босс не знает, что ответить. – Потому что … таких как я мало! – подмигивает ей.

– Жаль! – тяжело вздыхает.

– Но всё же они есть!

– Ну раз это желание не может сбыться, я поменяю его на другое. Можно? – Артём Ильич кивает. – Тогда моё желание, чтобы моя мама не плакала ночами, – говорит Алёна тихо. – И чтобы она меньше грустила.

Артём Ильич, услышав пожелание моей дочери, перестаёт улыбаться и смотрит на меня.

Я отвожу взгляд, потому что мне, на удивление, стыдно. Не хочу предстать перед своим руководителем размазнёй.

– Алёнка, уверен, это желание обязательно сбудется. Не сегодня, не завтра, но совершенно точно сбудется.

– Почему вы так уверены? – в глазах моей дочери горит огонёк надежды.

– Потому что по-другому и быть не может!

– Алён, поехали домой, – хочу прекратить этот спектакль двух актёров и побыстрее увести свою дочь из кабинета руководителя.

– Беги, попрыгуха! – вручает он Алёнке список желаний и подмигивает. – Помни! Главное, верить в свои желания! И тогда они обязательно сбудутся!

Через несколько минут мы уже стоим в холле нашей компании, и я не знаю, как лучше поступить. Алёнка всё-таки кашляет, но если ехать в автобусе, значит, снова торчать в пробке. Она вспотеет и есть вероятность, что моя дочь заболеет ещё больше.

– Мам, что мы будем делать? Ты вызовешь такси? Посмотри, какой снег! А мы с тобой даже зонтик не взяли, чтобы от него спрятаться! – смотрит на меня выжидающе.

Подхожу к окну, и восхищаюсь увиденным. Действительно, на улице идёт снег. Первый в этом году!

Огромные хлопья ложатся на подоконник, а те, что летят к асфальту уже даже не таят. А это значит, что Аленка скоро начнёт проситься на улицу играть в снежки. Но как мне и позволить, если она снова кашляет?!

Единственный вопрос, который меня интересует больше всего последние несколько месяцев: когда уже наконец кончатся эти бесконечные болячки?! Быстрее бы! Пожалуй, это одно из моих главных желаний.

Я звоню в такси, но оператор говорит мне о том, что из – за первого снега весь город стоит в пробках и вряд ли ближайшие часа два ко мне приедет хоть одна машина.

Ничего не остаётся делать, нежели добираться до дома на своих двоих. Хорошо, идти не больше двадцати минут. Думаю, осилим!

– А я предлагаю прогуляться пешком! Как тебе такая идея?

– Отличная! – хлопает дочь в ладоши дочь, а я переживаю, как бы она не разболелась ещё сильней.