![](/books_files/covers/thumbs_240/iscelenie-dlya-neiscelimyh-epistolyarnyy-dialog-lva-shestova-i-maksa-eytingona-80204.jpg)
Автор книги: Елена Ильина
Жанр: Документальная литература, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
3
ШЕСТОВ – ЭЙТИНГОНУ
Paris (XV)
7. Rue Sarasate
9/XI.<19>23
Дорогой Макс Ефимович!
Наконец, вышел из больницы. [1] Сегодня чувствую себя лучше и могу присесть к столу – написать Вам письмо.
Исследования в больнице (одна радиография, три рентгеноскопии <sic>, анализ крови и т. д. и т. д.) привели врачей к заключению, что органических заболеваний у меня нет. Все сводится к невралгиям, которые объясняются более или менее приблизительно, как Вы и сами знаете. Конечно, и тому нужно радоваться, что нет ничего, грозящего операцией и т. п.
Теперь, под наблюдением А<нны> Е<леазаровны>, веду гигиенический образ жизни – усиленно питаюсь, хожу по утрам гулять и пр<очее>. Нужно надеяться, что больше припадки не повторятся и зима пройдет спокойно. Вчера говорил по телефону с Миррой Яковлевной. [2] Поехать к ней еще не отваживаюсь: все-таки порядочное путешествие. М<ирра> Я<ковлевна> говорила мне, что беседовала с Вами по телефону и что Вы в прекрасном настроении, что в Берлине не так плохо, как это кажется по газетам. Дай Бог, чтобы так было на самом деле. Обычно ведь, когда разговаривают за тысячу верст по телефону, тоже не все рассказывают. Конечно, это я Вам пишу, а М<ирре> Я<ковлевне> я ничего не сказал. Вчера тоже, после всяких злоключений, и Ремизовы, наконец, доехали до Парижа. [3] И он тоже, от меня, говорил с М<иррой> Я<ковлевной> по телефону и передал Ваш – довольно запоздалый – привет и тоже передает не менее запоздалые письма. В воскресенье М<ирра> Я<ковлевна> и Е<лизавета> Я<ковлевна Райгородская> собираются к нам. Очень рады будем их видеть.
На завтра меня приглашают к Desjardin<s>’y [4]. Там я увижу всех знакомых французов и англичан – может быть, можно будет что-нибудь и для Ремизова там сделать.
От Ф<ани> И<сааковны> [5] получаю письма – наверно, Вы тоже получаете и знаете о ней больше, чем я.
А<нна> Е<леазаровна> и дети шлют Вам сердечный привет – а я обнимаю Вас. Надеюсь, на Рождество увидимся.
Ваш Шестов
PS. Очень бы хотелось, чтобы Вы мне всю правду о своем житье написали. Будьте уверены, что М<ирре> Я<ковлевне> я ничего не расскажу.
<приписка Анны Елеазаровны>:
9/XI.<19>23
7, rue Sarasate
Многоуважаемый Макс Ефимович!
Лев Исаакович вернулся из госпиталя. Боли у него еще не прошли, но самочувствие несколько лучше. Постараюсь ему устроить все, что в моих силах: уговорила его утром выходить гулять, а не прямо садиться за книги.
В воскресенье у нас, должно быть, будет Мирра Яковлевна со своей сестрой, будем рады их видеть. Ремизов здесь, был у нас. Всего лучшего, желаю удачно работать.
А. Шестова
* Почти полностью, с мелкими неточностями приведено в кн. Барановой-Шестовой, I: 300
1. Из-за мучительных болей в бедре Шестов по приезде из Виши вынужден был лечь в больницу.
2. После летне-осеннего отдыха в Биаррице Мирра Яковлевна осталась во Франции у сестры, а Макс Ефимович отправился в Берлин, см. прим. 3 к письму 2, от 2 октября 1923 г.
3. Ремизовы покинули Берлин 5 ноября 1923 г.
4. См. прим. 3 к письму 1, от 7 сентября 1923 г.
5. Фаня Исааковна Ловцкая, сестра Шестова (см. о ней во вступительной статье).
4
ШЕСТОВ – ЭЙТИНГОНУ*
7. Rue Sarasate
Paris (XV)
16.01. <19>24
Дорогой Макс Ефимович
Спешу поделиться с Вами приятной новостью. Оказалось, что предположение пр<офессора> Сиротина [1] не оправдалось – и вышло, как предсказывали Вы и А<нна> Е<леазаровна>. Вчера вечером мне произвели рентгоскопию <sic>: никаких камней в почках, ни новообразований в кишечнике нет. Только почки и еще что-то опустилось, вследствие, как предполагает доктор (Сиротин, хотя и обещал, не пришел), от похудения и истощения. Так что остается только выдержать режим – усиленно питаться и «отдыхать» – и Бог даст, к следующему уч<ебному> году силы восстановятся и боли пройдут. Теперь, когда все ушло в прошлое, можно и Ф<ане> И<сааковне Ловцкой> рассказать: мне все-таки трудно много писем писать, тем более что сейчас пошли хлопотливые дни. Веду переговоры об издании по-фр<анцузски> Д<остоевский> и Н<итше> и Т<олстой> и Н<итше> [2] – и приходится самому ходить и у себя принимать. [3] Пока еще ничего определенного нет – на все время нужно.
От Маркана получил письмо, что Д<остоевский> и Н<итше> сдан в типографию и выйдет в марте. [4] Он очень жалуется на Лун<д>берга [5] – что он обещал, что будут рецензии – а до сих пор нигде ни одного отзыва не появилось. [6] Может Muller-Freienfels что-нибудь сделает?! [7]
У Ремизовых все по-прежнему. С Розенталем [8] ничего не вышло: мне он не ответил, а Ремизову через Бинштока [9] 300 фр<анков> прислал. Зато miss Harrison [10] дала мне для него 5 фунтов, которые обещала. Вчера к нам заезжала С.А. Найдич [11] – я ее позвал к нам на воскресенье слушать Ремизова – кажется, она его очень ценит. У Тани [12] сегодня свидание с Люшером, инспектором высших учебных заведений во Франции и членом комиссии S<ociete> D<es> Nat<ions> [13] по поддержке «умственных» работников, где председательствует Бергсон: [14] может быть, он даст ей интересную работу. [15]
Вот и все наши новости. Что у Вас? Как Ваш<а, и?> <1 нрзб.>? [16] Как Вы ведете себя <?> Подражаете ли мне, т. е. выполняете ли режим? Я теперь могу себя в образцы в этом смысле ставить, т. к. даже А<нна> Е<леазаровна> утверждает, что я образцовый пациент. Как Ваша работа? Как Мирра Яковлевна? Если найдется часок свободный – пожалуйста, напишите. И о Фрейде не забудьте написать, как его здоровье. [17] Всего Вам доброго. Обнимаю Вас. А<нна> Е<леазаровна> шлет Вам и Мирре Яковлевне свой сердечный привет. Еще раз всего доброго Вам и Мирре Яковлевне.
Ваш Шестов
<на первой странице приписка:> Поклонитесь от нас Ф<ане> И<сааковне> и Г<ерману> Л<еопольдовичу> и письмо им уж покажите, чтоб и они наши новости знали.
* С сокращениями приведено в кн. Барановой-Шестовой, I: 304.
1. Баранова-Шестова неверно прочитала его фамилию как Сироткин. Без сомнения, имеется в виду известный русский врач и общественный деятель, ученик С.П. Боткина, профессор медицины Василий Николаевич Сиротинин (Сиротин) (1856–1934).
2. Именно так – Нитше – транслитерировал фамилию немецкого философа сам Шестов.
3. О французском писателе Жюле де Готье (Jules de Gaultier) (18581942), обратившемся к Шестову с предложением издать одну из его работ во французском издательстве Les editions de Siecle, где он, Готье, возглавил философский отдел, см.: Баранова-Шестова, I: 301-03. 6 апреля 1925 г. контракт был подписан, и осенью того же года книга L ’idee de bien chez Tolstoi et Nietzsche (перевод осуществили старшая дочь Шестова Татьяна и Ж. Батай (G. Bataille)), с предисловием Ж. де Готье увидела свет; о выходе во французском переводе книги Д<остоевский> и Н<итше> см. прим. 9 к письму 25, от 8 сентября 1925 г.
4. В данном случае речь идет о немецком переводе книги Д<остоевский> и Н<итше> (Dostojewsky undNietzsche), которая вышла в 1924 г. в кельнском издательстве Marcan Verlag (перевод осуществил Reinhold von Walter).
5. Евгений Германович Лундберг (1887–1965), писатель, литературный критик. Его знакомство с Шестовым состоялось в Киеве в 1903 или 1904 г. и продолжалось затем долгие годы. Осенью 1920 г. Лундберг организовал в Берлине левоэсеровское издательство Скифы, в котором были переизданы книги Шестова Достоевский и Нитше (1922) и Добро в учении гр. Толстого и Ф. Нитше (1923) и издана книга Власть ключей (1923), а до этого, в 1920 г., тиражом в 15.000 экземпляров Лундберг издал в Скифах шестовскую брошюру Что такое русский большевизм? (до этого напечатана по-французски – Qu’est-ce que le bolchevisme – в Mercure de France (1920, № 533, 1 septеmbre, pp. 257-90)), которую, спохватившись, почти полностью уничтожил в октябре 1921 г. См. об этом подробнее: Е. Лундберг. Записки писателя: в 2-х томах, т. 2. Изд-во писателей в Ленинграде, 1930, сс. 79, 83, 131, 198–203, 219; Л. Флейшман, Р. Хьюз, О. Раевская-Хьюз. Русский Берлин 1921–1923: По материалам архива Б.И. Николаевского в Гуверовском институте. Paris: YMCA-Press, 1983, сс. 28–31. А. Ремизов, близко Лундберга знавший, объяснял уничтожение им книги Шестова заботой о безопасности философа, см.: А. Ремизов, “О понимании” / Публ. А.М. Грачевой, Алексей Ремизов: Исследования и материалы. СПб.: Дмитрий Буланин, 1994, сс. 224-30. Об объявленных, но не разысканных работах Лундберга о Шестове (Лев Шестов и Бергсон и Шестов) см.: Баранова-Шестова, II: 310.
6. По всей видимости, говорится о рецензиях на книгу Tolstoi und Niezsche (перевод N. Strasser), которая в 1923 г. увидела свет в том же издательстве Marcan’a.
7. Richard Muller-Freienfels (1882–1949), немецкий философ и психолог.
8. Речь идет о выходце из России Леонарде (Лазаре) Розентале (1874/75-1955), попавшем в Париж еще в 1890-х гг. и превратившемся во французского «короля жемчуга». Розенталь оказывал финансовую помощь (выдавал «стипендии») ряду русских писателей, см., напр., дневниковую запись И. Бунина от 11 апреля 1922 г.:
В 5 у Мережковских с Розенталем. Розенталь предложил нам помощь: на год мне, Мережковскому, Куприну и Бальмонту по 1000 фр<анков> в месяц (Устами Буниных: Дневники Ивана Алексеевича и Веры Николаевны и другие архивные материалы: в 3-х томах, т. 2 / Под ред. Милицы Грин. Frankfurt am Main: Посев, 1981, с. 85).
Розенталь помог открыть переплетную мастерскую жене А. Куприна (К.А. Куприна. Куприн – мой отец. Изд. 2-е, испр. и доп. М.: Художественная литература, 1979, с. 164), который писал о его благотворительной деятельности в очерке Островок (Русская газета, 1924, № 69, 13 июня); см. о Розентале также в письмах М. Цветаевой в кн.: М. Цветаева. Собрание сочинений: в 7-ми томах, т. 6. М.: Эллис Лак, 1995 (по указателю). Об эпизоде, связанном с попыткой получения стипендии от Розенталя В.И. Вернадским, см. работу М. Сорокиной Аймек-Гуарузим – Fondation Rosenthal в кн.: Евреи России – иммигранты Франции / Под ред. В. Московича <et al.>. М.; Париж; Иерусалим: Гешарим-Мосты культуры, 2000, сс. 35–68. Проявил себя Розенталь и как продюсер – в частности, фильма Г. Александрова и С. Эйзенштейна Сентиментальный романс (Romance sentimentale), поставленного во Франции в 1930 г. Еще до Первой мировой войны построил и содержал на свои средства политехническую школу Ecole Rachel для русско-еврейской колонии Парижа (школа выпустила несколько сотен электромонтеров); поддерживал еврейские организации, в частности, ОРТ (Общество распространения труда), см.: “«Чашка чая» у Л. Розенталя”, Последние новости (Париж), 1929, № 3005, 14 июня, с. 2. О благотворительной деятельности Розенталя в годы Первой мировой войны см.: Я. Белинь-кий, “Евреи-волонтеры во французской армии”, Еврейская неделя (Москва), 1917, № 10/11, 14 марта, сс. 49–50.
Среди выпускников упомянутой политехнической школы числилось немало русских революционеров-политэмигрантов, которые оканчивали ее для добывания хлеба насущного. Вместе с ними в донесения агентов российской зарубежной охранки таким образом попадало и имя Розенталя (правда, нередко в искаженном виде), см., например, одну из таких полицейских реляций:
Илья, бывший каторжанин Зерентуя, эмигрант, грузин, бежал с поселения, живет в Париже, состоит вольным слушателем школы русских электромонтерских курсов (деньги на школу дает богатый еврей Розенблюм <sic>; школа помещается на Авеню, парк Мансури – край города); живет около площади Республики. <. > (ГА РФ, ф. ДП ОО, оп. 1913, ед. хр. 9, л. 126).
9. Очевидно, имеется в виду юрист, писатель, журналист, переводчик, коллекционер, член бюро Комитета помощи русским писателям и ученым во Франции Владимир Львович Биншток (1868–1933). Вероятно, Ремизов возлагал на Бинштока дальнейшие надежды, ср. в его письме Шестову от 22–23 июня 1924 г.: «…с Бинштоком ничего сейчас не выйдет» (Переписка Шестова с Ремизовым, Русская литература, 1993, № 4, с. 155).
10. Jane Ellen Harrison (1850–1928), английский филолог-классик, специалист по греческой мифологии, культуре и религии, деятель феминистского движения. В 1920-х гг. жила в Медоне (пригород Париже), познакомилась и близко сошлась с Ремизовыми; выполнила при их участии перевод Жития протопопа Аввакума на английский язык, см.: The Life of the Archpriest Avvakum by Himself / Trans. from the Seventeenth Century Russian by Jane Harrison and Hope Mirrlees; with a Preface by Prince D.S. Mirskij. London, 1924. Об этом времени Ремизов вспоминал:
В 1924 году Аввакум заговорил по-английски. Перевод создавался в Париже мисс Харрисон Еленой Карловной, и ее ученицей Хоп Миррилиз <sic> Надеждой Васильевной в сотрудничестве С.П. Ремизовой-Довгелло и Д.П. Святополка-Мирского. Мое участие было в звании «чтеца»: интонация и ритм вшепчут и самое заковыристое и непривычное – не «литературное» – живую речь, которую всегда можно представить «книжно» и перевести на живую речь другого языка (А.М. Ремизов, “Неизданный «Мерлог»” / Публ. Антонеллы д’Амелиа, Минувшее: исторический альманах, 3. М.: Прогресс; Феникс, 1991, с. 236).
J.E. Harrison могла познакомиться с Ремизовыми через Шестова, который, по всей видимости, впервые встретился с ней в Pontigny, где она вместе с ним присутствовала на 3-й декаде у P. Desjardins, см. прим. 3 к письму 1, от 7 сентября 1923 г.
В монографии Annabel Robinson The Life and Work of Jane Ellen Harrison (Oxford University Press, 2002) о переводе ею Жития протопопа Аввакума говорится без упоминания имен Ремизова и его жены (pp. 297-98).
J. Harrison была одним из контрибьюторов эмигрантского журнала Версты, см. об этом в ее письмах Д.П. Святополку-Мирскому: G.S. Smith, “Jane Ellen Harrison: Forty-Seven Letters to D. S. Mirsky, 1924–1926”, Oxford Slavonic Papers, 1995, n 28, рр. 62–97.
11. Сара Адольфовна Найдич, психоаналитик, последовательница Фрейда; сестра промышленника, еврейского общественного и сионистского деятеля И.А. Найдича (см. о нем прим. 3 к письму 24 (А.Е. Шестовой), от 5 апреля 1925 г.).
12. Старшая дочь Шестова (во 2-м браке Rageot; 1897–1972).
13. Иначе: Лига Наций. Историк-итальянист и драматург Жюльен Люшер (Julien Luchaire) (1876–1962) был в это время инспектором высших учебных заведений Франции и входил в состав комиссии по здравоохранению и культуре Лиги Наций.
14. Анри Бергсон (Henri Bergson) (1859–1941), французский философ, лауреат Нобелевской премии по литературе (1927).
15. Комментируя это место, Баранова-Шестова пишет:
Таня летом 1923 г. окончила университет (Licence es lettres), осенью изучила стенографию и машинопись и в это время искала место. Возможно, что после свидания Люшер дал Тане временную работу. Постоянное место он ей дал в октябре 1924 г., взяв ее секретаршей <…> В ноябре 1925 г. был основан Международный Институт Интеллектуального Сотрудничества (Institut International de Cooperation Intellectuelle), директором которого был назначен Люшер. Он представил Тане интересную работу в Институте с самого его основания. Таня работала там пять лет <. > (I: 304-05).
16. Возможно, «Как Ваша щека?» (вопрос Шестова вызван тем, что Эйтингон в это время страдал от ущемления лицевого нерва, см. прим. 3 к письму 2, от 2 октября 1924 г.).
17. См. прим. 4 к письму 2, от 2 октября 1923 г.
5
ШЕСТОВ – ЭЙТИНГОНУ*
Paris (XV)
7. Rue Sarasate
18/II. <19>24
Дорогой Макс Ефимович!
Наконец, получил я Ваш адрес и могу написать Вам. Как Ваше здоровье, как Вы себя чувствуете? Очень бы хотелось все знать о Вас и – если Вам не очень трудно – напишите безотлагательно. В Оspedaletti – чудесно: я хоть и не был там, много об Оspedaletti слышал. И сейчас на Ривьере – лучшее время. Я надеюсь, что отдых и солнце сделали свое дело, и Вы поправляетесь или, быть может, уже поправились. [1]
И я себя лучше чувствую. Был еще раз у Сиротинина. Он снова осмотрел меня и пришел к заключению, что это спазматические сокращения. Прописал беладон, и, представьте, беладон оказал очень хорошее действие. Боли стали легче – так что я могу все-таки теперь намного больше работать. Правда – быстро устаю, но, надеюсь, и это пройдет. Выдерживаю, по-прежнему, строго режим – и так решил до лета выдерживать. Авось, после лета, опять силу <sic> вернутся.
У Ремизовых тоже, сравнительно, ничего. Если бы они не были такими нелепыми людьми, то, верно, они бы устроились в конце концов. Французы им заинтересовались и хотят его переводить. Питоев хочет ставить его пьесу. [2] Конечно, это все не сейчас – нужно ждать. Было как-то ему совсем материально плохо – тогда я решился на последнее, оставшееся у меня средство: написал Доброму.
И, представьте, Добрый отнесся очень хорошо – сразу дал ему тысячу франков и, по-видимому, вообще готов поддержать его. И позже достать немного денег – так что пока он держится. [3] Кроме того, сейчас уже начинают хлопотать о вечере для него – это тоже ему кой-что принесет. [4] Так что в общем, кажется, самое трудное уже позади, особенно, если Питоев, как предполагается, поставит в мае его пьесу и если пьеса будет иметь успех.
Какие Ваши дальнейшие планы? Долго Вы еще собираетесь оставаться на Ривьере? И, на обратном пути – не проедете ли через Париж? Очень было бы приятно повидаться. Как себя Мирра Яковлевна чувствует? Наверно рада, что, вместо туманов Берлина – теплое и яркое солнце Италии над нею. А от Фрейда имеете вести? Как его здоровье <?>
А<нна> Е<леазаровна> шлет Вам и Мирре Яковлевне свой привет. Она бы тоже написала – но сейчас у нас в доме маленькие осложнения – у Наташи свинка и у А<нны> Е<леазаровны> уже совсем нет ни минуты свободной. Обнимаю Вас, сердечный привет Мирре Яковлевне.
Ваш Шестов
* Фрагмент (2-й абзац) приведен в кн. Барановой-Шестовой, I: 304.
1. См. прим. 3 к письму 2, от 2 октября 1923 г.
2. Жорж (Георгий Иванович) Питоев (Georges Pitoëff) (1884–1939), русский и французский актер, режиссер, театральный деятель армянского происхождения; основатель целой актерской династии. Вместе с женой, Людмилой Яковлевной Питоевой (урожд. Сманова; 1895–1951), организовал в Швейцарии в 1918 г. труппу Театр Питоевых, с которой обосновался в Париже в 1922 г. Питоев хотел поставить в своем театре пьесу Ремизова Бесовское действие, которую совместно с женой перевел на французский язык (перевод опубликован в Женеве в 1922 г.), однако спектакль не состоялся.
3. Абрам Юрьевич (Уриевич) Добрый (?-1936), промышленник, общественный деятель, меценат. Шестов был знаком с Добрым еще по Киеву, киевлянином, как и он сам, и хорошо помнил шумную историю, когда в 1918 г. Доброго пытались там похитить (организатором похищения оказался глава Совета министров Украинской народной республики В.А. Голубовский, см. об этом: А.А. Гольденвейзер, “Из киевских воспоминаний (19171921)”, Архив русской революции. VI. Берлин, 1922, сс. 213-14). Ремизов был участником сборника Памяти Абрама Юрьевича Доброго (Париж, 1939, сс. 19–22); он также упоминает Доброго и его сестру, Дору Юрьевну (Уриевну) в Мышиной дудочке (Дору Добрую еще в рассказе Стекольщик, (Грани, 1952, № 15, с. 7)). См. также в ремизовском письме Шестову от 31 января 1924 г., в котором сообщается о встрече с Добрым: «К Доброву <sic> завтра вечером, нет, сегодня», и в следующем письме ему же: «Как же зовут m<ada>me Добрую <?>» (Переписка Шестова с Ремизовым, Русская литература, 1993, № 4, сс. 149, 150).
4. Вечер Ремизова, о котором пишет Шестов, состоялся 4 апреля в зале Hotel Lutetia; согласно газетной информации, писатель готовил к нему свои новые произведения: китайский рассказ, сказки, монолог из Трагедии об Иуде, принце искариотском (Хроника, I: 131).
6
ШЕСТОВ – ЭЙТИНГОНУ
7. Rue Sarasate
Paris (XV)
28/II. <19>24
Дорогой Макс Ефимович!
Очень порадовался, получив Ваше письмо. Правда, поправка у Вас идет не так быстро, как бы хотелось, но, раз Вы поправляетесь, значит, надо думать, при настойчивости и совсем поправитесь. [1] А Вы ведь пишете, что в настойчивости подражаете мне, а Мирра Яковлевна в требовательности – Анне Елеазаровне. А это уже не мало!
И я себя чувствую лучше – даже последние недели позволил себе писать. Конечно, приходится и прерывать, и ограничивать себя – но все же кое-как можно работать. Удивляюсь я Фрейду – как же он так быстро после операции вернулся к работе. [2] Я думаю, что это хороший знак, хотя, конечно, не каждый на его месте проявил бы такую энергию. Видно, он человек не только большого ума, но и большого характера!
Очень благодарю Вас за Вашу заботливость. Шолем-Аш действительно долго жил в Америке и, вероятно, может много рассказать о тамошних издателях. [3] Кто издал мои книги в Америке – к сожалению, сейчас не могу сказать. Мне даже, для приличия, не прислали экземпляров. [4] Но я написал своему кузену в Чикаго – просил его навести справки. [5] Как получу ответ, напишу Вам.
О Ремизове ничего нового не могу сообщить Вам – т. к. вот уже две недели, как его не видел. Мы сейчас живем в карантине, т. к. Наташа две недели тому назад заболела свинкой – ужасно прилипчивой болезнью.
В знакомой семье нашей (от которой Наташа эту свинку принесла) – все члены, не только молодежь, но и мать, женщина старше 50 лет, переболели свинкой.
У нас пока только Наташа – хотя, быть может, и к Тане придет – заболела, но к нам теперь боятся ходить, и мы почти никуда не ходим. О Ремизове только знаю, что он квартиру переменил – больше ничего. [6] Но если могли переехать на другую квартиру, значит, было чем заплатить и за месяц вперед и за перевозку. Стало быть – пока существует.
О концертах Плевицкой ничего никто не знает – даже Борис Федорович <Шлецер>, который вращается постоянно в музыкальной среде. А меж тем Вы пишете, что концерт предполагается в начале марта. Отчего же нет нигде объявлений, и вообще из концерта как бы делается тайна? Вероятно, у нее неумелый импресарио! Если Вы с ней переписываетесь, напишите ей, чтоб она обратилась или к Шлецеру или к нам, и мы, конечно, с радостью сделаем, что можем. [7]
Всего Вам доброго – привет Мирре Яковлевне. Пишите – и, главное, подробнее о здоровье.
Ваш Шестов
1. См. прим. 3 к письму 2, от 2 октября 1923 г.
2. См. прим. 4 к письму 2, от 2 октября 1923 г.
3. Шалом (Шолом, Шолем) Аш (1880–1957), еврейский (идишский) писатель. Во время Первой мировой войны жил в США, затем вернулся в Польшу, оттуда перебрался во Францию, где, по всей видимости, встречался с Шестовым (в Париже широко и торжественно, например, отмечалось его 50-летие, в котором принимали участие известные французские, еврейские, немецкие и русские деятели культуры, см.: “Юбилей Шолома Аша”, Последние новости (Париж), 1931, № 3587, 17 января, с. 2); в 1938 г. окончательно переселился в США.
4. Речь идет о переводе книги Шестова Апофеоз беспочвенности: (Опыт адогматического мышления) (1-е изд., 1905) на английский язык: All Things Are Possible / Authorized translation by S.S. Koteliansky, with a foreword by D.H. Lawrence. New York: R.M. McBride&Co., 1920 (эта книга не учтена в наиболее полной библиографии Шестова, составленной Н. Барановой-Шестовой, в которой указано лишь ее параллельное лондонское издание, см.: Bibliographie des œuvres de Léon Chestov / Étable par Nathalie Baranoff. Paris: Institut d’Études slaves, 1975, p. 14).
5. Имеется в виду живший в Чикаго кузен Шестова Николай Яковлевич Прицкер (1871–1957).
6. По приезде в Париж Ремизовы временно поселились у одной старинной приятельницы Алексея Михайловича. Затем они сняли квартиру на 59, rue Chardon-Lagache в районе Auteuil (XVI-e), где они прожили осень и зиму 1923–24 гг., и затем перебрались на 120 bis, Av. Mozart (XVI-e), которую занимали в течение трех лет (см. описание последней в кн.: Н.В. Резникова. Огненная память: Воспоминания о Алексее Ремизове. Berkeley: Berkeley Slavic Specialties, 1980, cc. 72–3 (Modern Russian Literature and Culture, Studies and Texts, vol. 4)).
7. Н. Плевицкая дала в Париже два концерта – 11 и 24 марта (оба в Salle Gaveau, 45–47, rue La Boétie, VIII-e); ей аккомпанировал за роялем Мирон Якобсон, см.: Хроника, I: 128, 129.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?