Текст книги "50 знаменитых самоубийц"
![](/books_files/covers/thumbs_240/50-znamenityh-samoubiyc-129482.jpg)
Автор книги: Елена Кочемировская
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
ГАРШИН ВСЕВОЛОД МИХАЙЛОВИЧ
(род. в 1855 г. – ум. в 1888 г.)
![](i_010.jpg)
Из мешка
На пол рассыпались вещи.
И я думаю,
Что мир —
Только усмешка,
Что теплится
На устах повешенного.
Велимир Хлебников
Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженным.
А. Стругацкий, Б. Стругацкий
Даже те, кто никогда не читал рассказов Всеволода Гаршина (хотя представить это достаточно сложно – сказка «Лягушка-путешественница» известна всем) и не встречал портретов писателя, вполне могут представить его лицо по знаменитой репинской картине «Иван Грозный и сын его Иван». Илья Ефимович Репин писал убиенного царевича с Всеволода Гаршина, ища не внешнего сходства, но подчеркивая их общую обреченность.
Гаршина называли «Гамлетом сердца». С принцем Датским его роднило абсолютное и мучительное неприятие малейшей несправедливости, которое превращалось для писателя в постоянные, почти физические страдания. Сам Гаршин в конце своего одиннадцатилетнего творческого пути признавался: «Хорошо или нехорошо выходило написанное – это вопрос посторонний; но что писал я в самом деле одними своими нервами и что каждая буква стоила мне капли крови, – то это, право, не будет преувеличением».
Да и о каком преувеличении может идти речь, если 19 марта 1888 г. тридцатитрехлетний Всеволод Гаршин, страдавший серьезным душевным расстройством, во время очередного приступа бросился с площадки 4-го этажа в просвет лестницы одного из петербургских домов и через пять дней умер. Перед смертью он непрерывно повторял: «Так мне и надо».
Всеволод Михайлович Гаршин – один из наиболее выдающихся писателей семидесятых годов XIX в. – родился 2 (15) февраля 1855 г. в дворянской семье в селе Переездное, недалеко от Бахмута (ныне Артемовск). У него была дурная наследственность: дед отличался неуравновешенным, деспотичным характером, а у отца имелись явные нарушения психики: он был нелюдим, необщителен, резок и чудаковат. Так, одно время отец был одержим идеей постройки воздушной железной дороги, по всему дому висели веревочки, по которым носились маленькие вагонетки. Мать Всеволода была взбалмошной женщиной, склонной к резким перепадам настроения, не имевшим явной внешней причины. Старший брат писателя покончил с собой в возрасте 20 лет.
Так что детство Всеволода Гаршина не было счастливым и безоблачным, и он очень рано усвоил тот безнадежно-мрачный взгляд на жизнь, который определил его судьбу. Этому немало содействовало и весьма раннее умственное развитие мальчика: в семь лет он прочел «Собор Парижской Богоматери» Виктора Гюго, а перечитав его 20 лет спустя, не нашел в нем для себя ничего нового.
Болезнь у него начала развиваться еще в отрочестве: весной без видимых причин возникали депрессии, тоска с переживанием собственной измененности, идеями вины и суицидальными мыслями. Ближе к осени, также без внешних причин, настроение выравнивалось и становилось радужным, появлялось стремление к деятельности, общению, новым впечатлениям. Люди, видевшие Гаршина в обоих полюсах его болезни, говорили, что это – два совершенно разных человека. Однако и по длительности, и по глубине изначально преобладали депрессии, и именно они стали определяющими впоследствии.
В семнадцать лет у него случился первый по-настоящему серьезный приступ болезни. «…Разыгралась страшная гроза, – вспоминал он позднее. – Мне казалось, что буря снесет весь дом, в котором я тогда жил. И вот, чтобы воспрепятствовать этому, я открыл окно, – моя комната находилась в верхнем этаже, – взял палку и приложил один ее конец к крыше, а другой – к своей груди, чтобы мое тело образовало громоотвод и, таким образом, спасло все здание со всеми его обитателями от гибели». Кто-то строит иллюзии, что он властитель мира и вершитель чужих судеб, а кто-то жертвует своей жизнью ради спасения человечества и победы над мировым злом. В сущности, Всеволод Гаршин относился ко второй категории.
Болезнь развивалась, и Всеволод погрузился в экстатические переживания постижения «высшего знания, Вселенского закона»: «…я почувствовал себя переродившимся. Чувства стали острее, мозг работает, как никогда. Что прежде достигалось длинным путем умозаключений и догадок, теперь я познаю интуитивно. Я достиг реально того, что выработано философией. Я переживаю самим собою великие идеи о том, что пространство и время – суть фикции. Я живу во всех веках. Я живу без пространства, везде или нигде, как хотите…».
Через много лет Гаршин напишет страшный рассказ (или сказку) «Красный цветок», где изнутри покажет процесс нарастания безумия и распада сознания, притом настолько точно, что в психиатрии это творение с восхищением признают медицински точным клиническим описанием. Писатель и критик Н. К. Михайловский довольно язвительно прокомментировал это заявление медиков: «Мы, читатели, были, конечно, обрадованы и даже как будто польщены таким отзывом специалиста об одном из наших любимцев… Но… для нас «Красный цветок» не только психиатрический этюд, а вместе с тем все-таки беллетристика и именно сказка, то есть нечто такое, в чем надо искать аллегории, подкладки чего-то большого, общежитейского, не вмещающегося в рамки той или другой специальной науки…»
Сюжет этой страшной сказки таков: пациенту сумасшедшего дома представляется, что цветок мака, растущий в больничном саду, является средоточием всего мирового Зла. Борьба с цветком Зла требует концентрации всех духовных и физических сил, преодоления многих реальных и воображаемых препятствий. Но больной верит в свою миссию спасения человечества, выполнить которую под силу только ему одному. И тогда он жертвует собой во имя Добра: «Утром его нашли мертвым. Лицо его было спокойно и светло; истощенные черты с тонкими губами и глубоко впавшими закрытыми глазами выражали какое-то горделивое счастье. Когда его клали на носилки, попробовали разжать руку и вынуть красный цветок. Но рука закоченела, и он унес свой трофей в могилу».
В 1864 г. Гаршин поступил в петербургскую гимназию, а по окончании, в 1874 г. – в горный институт. День объявления Россией войны Турции Гаршин, студент горного института, встретил так: «12 апреля 1877 г. я с товарищем готовился к экзамену по химии. Принесли манифест о войне. Наши записки остались открытыми. Мы подали прошение об увольнении и уехали в Кишинев, где поступили рядовыми в 138-й Волховский полк и через день выступили в поход…» (Позже этот поход Гаршин опишет в рассказе «Из воспоминаний рядового Иванова».)
11 августа в сражении под Аясларом (Болгария) «рядовой из вольноопределяющихся В. Гаршин примером личной храбрости увлек вперед товарищей в атаку, во время чего и ранен в ногу». Рана была неопасная, но в дальнейших военных действиях он участия не принимал.
В мае 1878 г. Гаршин был произведен в офицеры, но не стал продолжать военную карьеру своего деда – отставного моряка и отца – офицера кирасирского полка, участника Крымской войны, и по состоянию здоровья вышел в отставку. После этого он с полгода пробыл вольнослушателем филологического факультета Петербургского университета, а затем отдался литературной деятельности, которую незадолго до того начал с блестящим успехом.
Если считать началом первый рассказ, то на весь литературный путь Гаршину было отпущено 11 лет. Однако без его военной прозы «…невозможно представить не только лучшие произведения писателей – участников Великой Отечественной войны (В. Астафьева, В. Некрасова и др.), но и военные страницы А. Куприна, Е. Замятина, Л. Леонова, А. Толстого, М. Шолохова…» – пишут критики конца XX века.
Вот как, например, описывает Всеволод Гаршин движение армии к месту будущих сражений: «Мы обходили кладбище, оставляя его вправо. И казалось мне, что оно смотрит на нас сквозь туман в недоразумении. «Зачем идти вам, тысячам, за тысячи верст умирать на чужих полях, когда можно умереть и здесь, умереть покойно и лечь под моими деревянными крестами и каменными плитами?.. Останьтесь!»
Но мы не остались… Каждый отдельно ушел бы домой, но вся масса шла, повинуясь не дисциплине, не сознанию правоты дела, не чувству ненависти к неизвестному врагу, не страху наказания, а тому неведомому и бессознательному, что долго еще будет водить человечество на кровавую бойню – самую крупную причину всевозможных людских бед и страданий…»
По складу своей души Гаршин был натурой необыкновенно гуманной, но он не верил ни в торжество добра, ни в то, что победа над злом может доставить душевное равновесие. Жизненный и творческий путь писателя слились воедино и находились в гармонии (если это слово применимо к болезни), хотя сам он считал писательство тяжкой ношей, истощающей его душевные силы и сводящей с ума. В творчестве Гаршина отразился тот душевный разлад, который и составлял основу его личности: острое ощущение своей уникальности, богоизбранности, желание осчастливить человечество (на подъеме настроения) и вселенское чувство вины и покаяния (в депрессиях) красной нитью проходят через все его творчество.
Первое же художественное произведение – «Четыре дня» – отразило именно эту сторону его души. Если Гаршин и пошел на войну, то лишь потому, что ему казалось стыдно не помочь братьям, изнывавшим под турецким игом. Но достаточно оказалось первого же знакомства с театром военных действий, чтобы понять весь ужас истребления человеком человека. К «Четырем дням» примыкают рассказы «Трус» и «Из записок рядового Иванова» – такой же глубоко прочувствованный протест против войны.
Искренний гуманизм проявился и в рассказе Гаршина «Происшествие», где без всякой сентиментальности он описал человеческую душу на крайней ступени нравственного падения. Рассказ, написанный в форме дневников, передает историю отношений падшей женщины и маленького чиновника, оканчивающуюся самоубийством последнего.
Даже в почти юмористической сказке «То, чего не было» рассуждения компании насекомых, собравшихся на лужайке потолковать о целях и назначении жизни, кончаются тем, что приходит кучер и сапогом раздавливает всех участников беседы. Пожалуй, единственная светлая и оптимистическая вещь в его творчестве – детская сказка «Лягушка-путешественница» (как ни странно, в индийской легенде, сюжет которой Гаршин позаимствовал для своей сказки, финал оказывается более трагичным).
Вообще в творчестве писателя, как и в нем самом, жила глубокая потребность в борьбе со злом, которая ярко раскрылась в рассказе «Художники». Он доказывал, что нравственно-чуткий человек не может спокойно предаваться эстетическому восторгу творчества, когда вокруг так много страданий. При этом Гаршин, как справедливо отмечает Ю. Айхенвальд, «ничего больного и беспокойного не вдохнул в свои произведения, никого не испугал, не проявил неврастении в себе, не заразил ею других…».
Когда-то В. Г. Короленко в разговоре с А. П. Чеховым коснулся темы болезни Всеволода Михайловича, предположив, что если бы его можно было оградить «от мучительных впечатлений нашей действительности, удалить на время от литературы и политики, а главное – снять с усталой души то сознание общественной ответственности, которое так угнетает русского человека с чуткой совестью…», то его больная душа могла бы прийти в состояние равновесия. На что Чехов с категоричностью врача ответил: «Нет, это дело непоправимое: раздвинулись какие-то молекулярные частицы в мозгу, и уж ничем их не сдвинешь…».
Но в своем творчестве Гаршин всеми силами пытается соединить, связать распавшиеся «молекулярные частицы» современного ему мира, морали, общества, государства: «…захотелось той чистой и простой любви, которую знают только дети да разве очень уж чистые, нетронутые натуры из взрослых… Господи! хоть бы какого-нибудь настоящего, неподдельного чувства, не умирающего внутри моего Я! Ведь есть же мир!..» – пишет он в рассказе «Ночь».
А тем временем здоровье писателя ухудшалось, и в 1880 г. вновь появились серьезные признаки психического расстройства. Сперва оно выражалось таким образом, что трудно было определить, где кончается высокий строй души и начинается безумие. Так, тотчас после назначения графа Лорис-Меликова начальником «верховной распорядительной комиссии по охранению государственного порядка и общественного спокойствия»[9]9
Верховная распорядительная комиссия по охранению государственного порядка и общественного спокойствия учреждена в России 12 февраля 1880 г. (после взрыва в Зимнем дворце, произведенного 5 февраля С. Н. Халтуриным) для руководства борьбой с революционным движением. Она просуществовала полгода и в августе 1880 г. была упразднена.
[Закрыть] Гаршин отправился к нему поздно вечером и добился свидания. Во время разговора, продолжавшегося более часа, он вел себя «с лихорадочным исступлением», делал опасные признания и просил помиловать и простить всех революционеров и террористов. Граф отнесся к писателю чрезвычайно ласково, но не подписал ни одного оправдательного приговора. В ответ на это Гаршин пригрозил исцарапать его ногтями, под которыми спрятаны пузырьки с ядом. Обезумевшего от отчаяния писателя вывели.
Не получив желаемого в Петербурге, Гаршин отправился с проектами всепрощения сначала в Москву к обер-полицеймейстеру генералу А. А. Козлову, потом в Тулу. Оттуда он пешком проследовал в Ясную Поляну к Льву Толстому, с которым провел целую ночь в восторженных мечтаниях об устройстве счастья всего человечества.
Через некоторое время душевное расстройство Всеволода Гаршина приняло такие формы, что родным пришлось поместить его в харьковскую психиатрическую клинику. После лечения его рассудок несколько прояснился, причем писатель сохранил критическое отношение к болезненным переживаниям острого периода. Характер болезни изменился: усилился тревожный компонент, главенствующим стал страх нового приступа, т. к. Гаршин не только в мельчайших подробностях помнил содержание своего психоза, но и страшился мучений пребывания в «скорбном доме» (основными методами лечения по тем временам были пиявки, шпанские мушки, а также литье холодной воды на темя – старинная китайская пытка, призванная свести человека с ума).
Чтобы иметь хоть какой-то нелитературный заработок, Гаршин поступил в контору бумажной фабрики, а затем получил место в системе русских железных дорог. Тогда же он женился на Надежде Михайловне Золотило-вой, которая была врачом-психиатром, и почувствовал себя, по собственному признанию, «более уверенным в жизни», хотя временами на него наваливалась глубокая, беспричинная тоска.
В начале 1887 г. вновь проявились угрожающие симптомы: бессонница, бред, лихорадочное бормотание непонятных слов… Болезнь развивалась стремительно, и 19 марта 1888 г. Гаршин бросился в лестничный пролет. Он умер через пять дней. Его похоронили на Волковом кладбище, которое когда-то было местом погребения бедных.
Однако в 1802 г. здесь был похоронен Александр Радищев, позже – Виссарион Белинский, Николай Добролюбов, Дмитрий Писарев. И в конце концов кладбище стало традиционным местом погребения писателей, ученых, деятелей культуры, государственных и общественных деятелей. Здесь покоятся Тургенев, Салтыков-Щедрин, Гончаров, Лесков, Куприн, Андреев, Блок, Лозинский, Берггольц, Менделеев, Павлов, Миклухо-Маклай, Бехтерев, Попов, Иоффе, Акимов, Бенуа, Ваганова, Петров-Водкин, Симонов и др.
После похорон Всеволода Гаршина дорожка к могилам через деревянные Надтрубные мостки стала называться «Литераторскими мостками», позже это название распространилось на всю прилегающую территорию кладбища.
«…B последний раз я беру в руки и рассматриваю начатую работу. Она оборвалась и лежит мертвая, недоношенная, бессмысленная. Вместо того чтобы кончить ее, ты идешь, с тысячами тебе подобных, на край света, потому что истории понадобились твои физические силы. Об умственных забудь: они никому не нужны.
Что до того, что многие годы ты воспитывал их, готовился куда-то применить их? Огромному, неведомому тебе организму, которого ты составляешь ничтожную часть, захотелось отрезать тебя и бросить. И что можешь сделать против такого желания ты, …ты, палец от ноги?!»
ГИТЛЕР АДОЛЬФ
(род. в 1889 г. – ум. в 1945 г.)
![](i_011.jpg)
«Ужасный феномен, производящий сильное впечатление своей поистине гранитной грубостью и бесконечной убогостью; он напоминает первобытного каменного истукана… в окружении гнойной мусорной кучи: старых жестянок и дохлых паразитов, огрызков, яичной скорлупы и навоза – интеллектуальных объедков столетий».
Хью Рейнуолд Тревор-Ропер
…Когда-то жители Браунау гордились тем, что их городок – родина человека, покорившего всю Европу. В доме на Линценбургер Форштадт, где он появился на свет, открыли музей, у которого несли почетный караул отличники в форме гитлерюгенда, а саму улицу переименовали в Гитлерштрассе.
Сегодня в «Исторической хронике Браунау» о Гитлере нет ни слова, а год его рождения вообще не упоминается: за 1888 г. следует 1890-й. В школьных учебниках то же самое: дата рождения Гитлера есть, место не упомянуто… Ни на одной открытке с видами городка нет той самой улицы, только церковь и городская площадь. Гитлера попросту не было. Не было и все.
Но Гитлер был. Об этом напоминают свастики, до сих пор появляющиеся на наших домах; оскверненные могилы; нетерпимость и самосуды бритоголовых… До сих пор по нему меряют преступления тиранов в разных странах мира, а его имя вошло в историю как синоним абсолютного зла. Стечение обстоятельств вознесло Гитлера на вершину власти, а для его свержения потребовались объединенные усилия всего мира.
И вот чудеса столь ненавидимой Гитлером демократии – он пришел к власти законным путем, использовав экономическую депрессию и волну фашизма, шедшую через Европу после Первой мировой войны. Он стремился к смерти и саморазрушению – и был, в конечном счете, побежден, но сначала его варварское господство разрушило Германию, разорило другие европейские страны и погубило миллионы человек.
* * *
Адольф Гитлер родился 20 апреля 1889 г. в приграничном городке Браунау-на-Инн в семье 52-летнего таможенника Алоиса Шикльгрубера и 29-летней крестьянки Клары Пёльцль.
Хотя до австрийской столицы было рукой подать (всего-то 80 км), места эти считались глухоманью. Здесь нередки были браки между родственниками, иногда довольно близкими, но на них смотрели сквозь пальцы, так же как и на внебрачных детей. Вот и отец будущего фюрера Алоис Шикльгрубер появился на свет вне брака; его мать, Анна-Мария, вышла замуж за Иоганна Георга Гидлера, когда мальчику исполнилось 5 лет, а через несколько лет умерла. Очевидно, супруги Гидлер злоупотребляли алкоголем – по словам соседей, у них не было даже кровати, и они спали в корыте, из которого кормили скот.
Кто был отцом Алоиса – Иоганн Георг Гидлер, его родной брат Иоганн Непомук Гюттлер, в семье которого воспитывался Алоис, или лавочник, у которого служила Анна-Мария, – достоверно неизвестно. Как бы то ни было, в 1874 г. Алоиса усыновил его дядя – Иоганн Непомук Гюттлер, давший Шикльгруберу свою фамилию. При усыновлении фамилия Алоиса была записана в церковную книгу на слух, и он стал Гитлером[10]10
Надо сказать, что если бы усыновления не произошло, то вряд ли бы Германия обрела фюрера – дело в том, что фамилия Шикльгрубер для немецкого уха звучит довольно юмористически и сочетается с понятием «вождь нации» примерно так же, как фамилия Пушкин со словами «великий русский поэт Александр Сергеевич…».
[Закрыть].
Алоис Шикльгрубер был женат трижды: первый брак окончился уходом из семьи и повторной женитьбой после смерти первой жены. Вторая жена тоже вскоре умерла. В третий раз он женился на своей племяннице Кларе – внучке Иоганна Непомука Гюттлера, на что пришлось просить разрешения Церкви (интересно, что Клара после замужества продолжала звать Алоиса дядей).
Первый брак Алоиса был бездетным, от второго в живых осталось двое детей – Алоис и Ангела. Третья жена родила ему пятерых детей, но лишь двое из них достигли зрелости – Адольф и его младшая сестра Паула (под фамилией Вольф она дожила до 1960 г.).
Адольф крайне холодно относился к родственникам. Единственным человеком, к которому он питал родственные чувства, была его сестра Ангела Гитлер (по мужу Раубаль). Когда Гитлер стал влиятельным человеком, он вызвал овдовевшую к тому времени Ангелу и сделал ее своей экономкой; она вела хозяйство Гитлера и в Мюнхене, и в его резиденции в Баварских Альпах.
Подытоживая сведения о предках Адольфа Гитлера, можно сказать, что со стороны отца его наследственность была отягощена алкоголизмом. Отец был вспыльчивым, грубым, педантичным, склонным к насилию и жестокости по отношению к детям и жене человеком. Адольф боялся его и вспоминал как пьяного садиста, пропивавшего семейные деньги. Однако послевоенные биографы Гитлера показали, что миф о тиране-отце и страдальце-сыне не соответствует действительности. Алоис Шикельгрубер был всего лишь обывателем, которому удалось подняться выше своих родителей, выскочить из ремесленников в чиновники. Он умер, когда Адольф был еще ребенком, успев, однако, вложить в него чувство превосходства и веру в право силы.
Мать Адольфа Гитлера была тихой работящей женщиной, которая никогда не улыбалась. Она аккуратно вела домашнее хозяйство и всячески угождала мужу. Адольф был ее любимым ребенком, несмотря на то, что она считала его помешанным (а быть может, и благодаря этому). Она баловала его, уверяя, что он не такой, как все, и Адольф рос вздорным и обидчивым ребенком. Мать заронила в него веру в мессианскую роль и величие, как бы компенсируя собственную нереализованность.
В шесть лет Адольфа определили в школу. В младших классах он успевал хорошо, но затем, в средней (реальной) школе в г. Линц, его оценки резко ухудшились. Не имея никакого интереса к учебе, он оставался на второй год и переходил из класса в класс только после переэкзаменовок. Влияние на Гитлера оказал, пожалуй, лишь учитель истории – фанатичный немецкий националист (став диктатором, Гитлер утверждал, что именно в школе проник в суть исторической науки, хотя его оценки по предмету были весьма низкими).
В 1905 г. Гитлер оставил школу, не получив полного образования. По одной из легенд, он якобы тяжело заболел легочным заболеванием – во всяком случае, сам Гитлер объяснил в «Майн кампф» свой уход из реального училища именно этим, но никаких данных о его недуге не обнаружено. Другая легенда, также распространявшаяся будущим фюрером, гласила, что Адольфу пришлось покинуть школу, поскольку после смерти отца семья Гитлер впала в нищету. Однако эта версия также несостоятельна.
Бросив школу, Гитлер два с лишним года бездельничал, с презрением отвергая все предложения найти работу. Он рисовал, посещал театр, сочинял стихи и даже брал уроки игры на рояле. В те времена, как писал биограф Гитлера К. Хайден, тот «был почти элегантен», носил «черную шляпу с широкими полями и неизменные черные лайковые перчатки, ходил с черной тростью, украшенной набалдашником из слоновой кости, в черном костюме, а зимой – в черном пальто на шелковой подкладке».
С юношеских лет Адольф был поклонником Вагнера, германской мифологии и приключенческой прозы Карла Мая. Мальчиком Гитлер любил смотреть на красивых девушек, пирожные и пикники, ему нравились долгие разговоры за полночь; эти пристрастия сохранились и даже усилились в зрелости.
Родители Гитлера видели сына чиновником, но он мечтал стать художником. И вот в 1907 г., получив причитающееся ему после смерти отца наследство, Гитлер, несмотря на тяжелую болезнь матери, уехал в Вену – поступать в Академию художеств. Экзамен он провалил. И хотя в Линце осталась больная раком мать, Гитлер продолжает жить в Вене. По одним сведениям, он приехал в Линц уже после смерти матери, но его друг, некто Кубичек, утверждал, что, когда она стала совсем беспомощной, Адольф приехал ухаживать за ней. Однако словам Кубичека нельзя верить, ибо все воспоминания должны были соответствовать официальному образу Гитлера.
Гитлер провалился и в 1908 г., точнее, его вообще не допустили к экзамену. Ректор Академии художеств посоветовал Гитлеру попытать счастья в архитектурном училище, но там требовался аттестат зрелости, которого Адольф так и не получил, поскольку бросил школу.
Гитлер, тем не менее, остался в Вене, назвав впоследствии пребывание в столице «несчастнейшим временем» своей жизни. Он постепенно опускался, переселяясь из ночлежки в ночлежку, и прожил таким образом до 1913 г. Поначалу он перебивался случайными заработками, но под конец своего пребывания в столице стал малевать картинки с изображением венских красот, которые сбывал продавцам рамок и мебельщикам, – те наклеивали аляповатые рисунки на спинки диванов и кресел. Весь этот товар Гитлер сбывал с помощью некоего Ханиша, с которым вскоре порвал, обвинив в краже (через годы Гитлер приказал избавиться от него как от свидетеля «падения» «великого фюрера»).
Годы пребывания в Вене во многом повлияли на мировоззрение будущего диктатора: там, по его словам, он научился ненавидеть, и ему осталось только добавить некоторые детали к приобретенным «великим идеям» (животный антисемитизм, ненависть к демократам, интеллигенции и ученым, вера в необходимость расширения жизненного пространства для Германии). Сильнейшее влияние на Гитлера оказали взгляды бургомистра Вены Люгера, а также сочинения фон Либенфельса (Ланца), утверждавшие необходимость очищения арийской расы путем порабощения или убийства «недочеловеков». Его характер формировался под воздействием разочарований, враждебности и ненависти, источником которых были безвестность и неудачи.
В мае 1913 г. Гитлер уехал в Мюнхен и, несмотря на то что был признан не годным к военной службе, в августе 1914 г. добровольцем отправился на фронт, где стал связным. Он прошел всю войну, дослужился до звания ефрейтора, был дважды ранен и дважды награжден «Железным крестом» за храбрость. Война также оставила глубокий след в его жизни: он познал жестокость и научился ее использовать.
После заключения унизительного для Германии перемирия Гитлер вернулся в Мюнхен и стал тайным осведомителем, который «курировал» политические партии. Одним из заданий стала «разработка» Немецкой рабочей партии. Эта партия не имела внятной программы, ее казна насчитывала несколько марок, но Гитлера поразило совпадение партийных идей с его собственными. По настоянию военного начальства он вступил в партию под № 55, а позднее стал № 7 ее исполнительного комитета.
Через некоторое время Гитлер ушел из армии, чтобы посвятить себя становлению партии. Условия для этого в Германии той поры были самые благоприятные: крайнее недовольство экономическим положением и лютая ненависть к победившему противнику. На протяжении последующих двух лет Гитлер добился почти абсолютной власти в партии и изменил ее название. Теперь партия называлась Национал-социалистической немецкой рабочей партией (Nationalsozialistische Deutsche Arbeiterpartei; NSDAP).
Идеи, выношенные еще в Вене, Гитлер выразил в 25 пунктах партийной программы, оглашенной 24 февраля 1920 г.: антисемитизм, крайний национализм, превосходство арийской расы, презрение к демократии и принцип фюрерства. Программа привлекала любого, у кого был хоть малейший повод для недовольства, а их в Германии хватало. Большинство идей Гитлера не были новы, но он умел преподносить их весьма зрелищно и красноречиво.
Он дал нацистской партии символ – свастику и приветствие «Хайль!», позаимствовав и то и другое у своих предшественников. Для пропаганды партийных взглядов он купил газету «Фёлькишер беобахтер», а для охраны партийных сборищ организовал штурмовые отряды CA (Sturmabteilung) под командованием своего ближайшего друга капитана Эрнста Рема. Другая организация – СС (Schutzstaffel), стала личной гвардией Гитлера, а ее члены клялись сражаться за своего фюрера до последней капли крови.
В 1923 г. Гитлер решил, что настала пора идти «походом на Берлин» и свергнуть «предателей нации», и 8 ноября 1923 г. в мюнхенском пивном зале «Бюргербройкеллер» провозгласил начало «национальной революции», вошедшей в историю как «Пивной путч». На следующий день партийные лидеры возглавили колонну нацистов, шедшую к центру города. Им преградил путь полицейский кордон, открывший огонь по демонстрантам; Гитлеру удалось спастись бегством. «Пивной путч» провалился и освещался прессой преимущественно в виде карикатур на Гитлера в юмористических и сатирических разделах.
Однако Гитлер, привлеченный к суду за государственную измену, защищал себя сам и превратил скамью подсудимых в пропагандистскую трибуну. Он был приговорен к пяти годам лишения свободы, но вышел из Ландсбергской тюрьмы по амнистии через девять месяцев, за которые надиктовал Рудольфу Гессу первый том книги «Четыре с половиной года борьбы против лжи, глупости и трусости». Она вышла под названием «Моя борьба» (Mein Kampf). К 1939 г. эта книга была переведена на 11 языков, ее общий тираж составил более 5,2 млн экземпляров. Гитлер разбогател.
Тюрьма дала ему понять – идти к власти нужно законным путем. На протяжении последующих лет он упорно добивался ее – жестокостью, хитростью, подкупом, интригами, ложью, игрой на низменных инстинктах толпы, – но никогда не переходя рамок закона (во всяком случае явно). Гитлер постепенно сместил руководителя партии Штрассера и к 1930 г. стал бесспорным и бессменным лидером нацистского движения Германии.
Шаг за шагом Гитлер добился поста канцлера Германии, а потом обвинил коммунистов в поджоге рейхстага и диктаторских полномочиях. Поджог рейхстага в ночь на 27 февраля 1933 г. стал предлогом для устранения политических противников и укрепил почву для установления тоталитарной системы. Формально виновным в поджоге был признан бродяга, состоявший одно время членом коммунистического клуба в Голландии, но было очевидно, что пожар устроили сами нацисты.
24 марта 1933 г. был принят Закон «О защите народа и рейха», который фактически лишал Германию парламентаризма и на 4-летний срок передавал все функции рейхстага правительству. Не прошло и нескольких месяцев, как все до одной партии, кроме НСДАП, были запрещены, профсоюзы распущены, а все население вовлеклось в бесчисленные нацистские союзы и организации. Гитлер укреплял свою власть, широко используя террор: тех, кто пытался протестовать против его правления, арестовывали и уничтожали. Он создавал послушное правительство, подчинял законодательство, образование и религию своим интересам и болезненному тщеславию. «Хайль Гитлер!» стало обязательной формой приветствия, свастика превратилась в символ нацистского государства, «Хорст Вессель» стал официальным гимном.
На пути к абсолютной диктатуре оставалось единственное препятствие – радикальные элементы внутри самой НСДАП, группировавшиеся вокруг CA и капитана Эрнста Рема. 30 июня 1934 г. произошла резня, известная как «Ночь длинных ножей». Гитлер вылетел в Бад-Висзее, где в частном санатории находился Эрнст Рем. Рем был арестован, и два дня спустя Гитлер предложил ему покончить с собой. Тот отказался и был застрелен. В это же время в Берлине были казнены около 150 высших руководителей CA. «В те часы, – вспоминал Гитлер, – я чувствовал себя высочайшим судьей германской нации».
Много позднее, в 1968 г., события «Ночи длинных ножей» были положены в основу пьесы Юкио Мисимы «Мой друг Гилер», главным персонажем которой стал вождь штурмовиков Эрнст Рем. В день премьеры зрители получили листки со следующим текстом: «Опасный идеолог Мисима посвящает эту зловредную оду опасному злодею Гитлеру, хотя Мисиму не интересовала идеология немецкого национал-социализма, равно как и фигура Адольфа Гитлера. Несмотря на точность в воспроизведении канвы событий, автора меньше всего заботит историческая правда; Мисима любуется тем, как сильная личность, художник Гитлер, растаптывает в себе человеческие чувства, поднимаясь на некую «высшую ступень», достигая новых высот зла».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?