Текст книги "Хижина тети Томы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/hizhina-teti-tomy-65648.jpg)
Автор книги: Елена Логунова
Жанр: Иронические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 3
Закон Табурета
Дима оказался переборчив, и в поисках заведения, соответствующего его требованиям, мы прошли от одного конца набережной до другого. Теперь мне предстояло пробежаться в обратном направлении, что проще сказать, чем сделать. В начале девятого на набережную выдвигается праздношатающаяся публика, образуя вялотекущую и вихрящуюся водоворотами толпу, которую наглядно можно представить в виде плотного косяка скумбрий, каждая из которых внезапно обрела самостоятельность.
Я не умею и не люблю эффективно толкаться локтями, еще меньше мне нравится, когда эффективно толкают меня, поэтому больших скоплений народа я стараюсь избегать. Нырять в толпу, чтобы доплыть до лестницы, мне не хотелось.
– Так ведь можно пройти напрямик через лес! – подсказала предприимчивая Тяпа. – «Жемчужный колос» как раз наверху, в гору ведет утоптанная тропинка, по ней даже на каблуках подняться можно. Шагом марш!
– Там темно! – испугалась Нюня.
– Не темно, а всего лишь сумрачно! – поправила Тяпа. – До настоящей темноты еще больше часа, а идти до санатория каких-то десять минут. Дима еще не успеет уйти из кафе, а мы уже вернемся со свиданья с Ромой. Ну же, вперед! Чтобы удержать сразу двух красавцев-мужчин, придется попотеть!
– Двух или трех? – спросила Нюня.
Она у меня застенчивая, но любопытная.
– По-моему, построить устойчивые отношения сразу с тремя красавцами просто нереально! – заявила я, начиная подъем по хорошо утоптанной, но довольно крутой тропинке.
– Ты что, физику забыла? – накинулась на меня Тяпа. – Конструкции с тремя точками опоры – самые устойчивые! Закон Табурета!
– Мы что хотим построить? Табуретку или ячейку общества? – спросила Нюня, как мне показалось, преувеличенно кротко.
Я прислушалась, проверяя, не померещились ли мне в голосе моей рохли отчетливые нотки ехидства, но услышала совсем другой звук: позади меня громко хрустнула ветка. Я остановилась на одной ноге и обратилась в слух. За кустами, мимо которых я недавно прошла, послышалось шебуршание, наводящее на неприятные мысли о крупных пресмыкающихся.
– Интересно, с какой скоростью передвигаются кобры? – дрожащим голосом спросила Нюня.
Могло показаться, что это ее любопытство совершенно некстати, но я прекрасно поняла, к чему такой вопрос. Еще в детстве я читала в научно-популярном журнале «Знание – сила» о смелой задумке советских зоологов. В Сухумском заповеднике они хотели выпустить на волю кобр, которые когда-то обитали в субтропиках Кавказа, но были поголовно истреблены. Я не знала, состоялся ли этот эксперимент, но до Сухуми каких-то триста километров, за пятнадцать лет не то что кобры – даже улитки смогли бы доползти.
– Замри! – велела Тяпа.
Я замерла, окоченела, превратилась в столб. Шуршание явно приближалось! Я с ужасом всматривалась в лесной сумрак, но пока никого не видела. Вдруг за поворотом тропинки послышалось тонкое, как стон лопнувшей струны, «трень» оборванной лианы и сразу за ним – приглушенный шум падения и тихое «Твою мать!». Я тут же перестала бояться кобр, ибо даже экспериментальные змеи не ругаются матом.
– Это кто там? – отважно крикнула я с подачи Тяпы.
Всякие звуки мгновенно смолкли, что мне очень не понравилось. Впрочем, сообщать об этом вслух я не стала и припустила по тропинке, без разбору топча модными деревянными каблуками колючки и хвощи. Добежала до следующего поворота и под прикрытием дерева, вывороченного зимней бурей с корнем, сиганула в сторону прыжком, которому позавидовала бы серна. Угодила в присыпанную прелыми листьями яму, подвернула ногу, но мужественно сдержала стон, присела, словно по нужде, и замерла, глядя на покинутую тропинку сквозь перепутанные ветки. Через несколько томительных мгновений на тропинке показался незнакомый мне человек – невысокий коренастый мужчина в обрезанных по колено джинсах и темной майке-борцовке. Смутная надежда на то, что это галантный кавалер Дима не усидел за столиком и увязался за мной в качестве тайного провожатого, не оправдалась. Оставалось надеяться, что передо мной случайный путник, который мирно следует тем же путем, что и я, по собственной необходимости.
Незнакомец шел осторожно, то и дело замедляя шаг, останавливаясь и прислушиваясь. Когда он замер напротив моего естественного укрытия, я едва не обмочилась от страха, но действовала не раздумывая. Рука сама собой нащупала на земле желудь и бросила его подальше. Угодив в плотный куст, маленький желудь прошуршал сквозь листья не хуже большой кобры! Подозрительный тип на тропинке встрепенулся и двинулся вперед.
Я пропустила его, выждала полминуты, а потом проворно вылезла из укрытия и полетела по тропинке в другую сторону, нисколько не думая о соблюдении тишины. Цепкие колючки я обрывала, камни перепрыгивала, а петли тропы спрямляла прыжками и примчала бы к «Бригантине», побив мировые рекорды и по бегу, и по спортивному ориентированию, если бы мне не помешали.
Человек выступил из-за дерева так неожиданно, что я не успела уклониться и врубилась в него, как скорый поезд в грузовик, застрявший на переезде. Он вынужденно сделал несколько шагов назад, но удержался на ногах, не упал, хотя тропинка круто шла под уклон и покатиться с горки в такой ситуации ничего не стоило. Удивительная устойчивость парня произвела на меня не меньшее впечатление, чем само его неожиданное появление. Мне мгновенно вспомнилась Тяпина болтовня про крепкие конструкции с тремя точками опоры, и именно поэтому я произнесла не наиболее естественные в данном случае ругательства, а вполне цензурные слова:
– Тьфу, т-табурет!
Впоследствии Тяпа на основании этого утверждала, что мы с ней обладаем провидческими способностями. Это полная ерунда! Следующего потрясения я вовсе не ожидала, оно застало меня врасплох, и слава богу: в противном случае мы с Нюней не замедлили бы огласить лес таким воплем, который был бы слышен и в Сухуми.
– Тихо, тихо! Нет никакого табурета! – быстро придвигаясь ко мне, сказал незнакомец с уверенностью киношного сверхчеловека Нео, осознавшего, что ложки не существует.
А я и не спорила. Я в этот момент поверила бы во что угодно, ибо только что узрела чудо. То есть повстречай я симпатичного светловолосого парня с темными глазами в другое время и в другом месте, я бы не придала этому особого значения. Но увидеть перед собой кареглазого блондина сейчас, после болтовни о третьем экспонате моей частной коллекции красавцев, – это впечатляло! Причем я ведь его не просто увидела, я буквально столкнулась с ним! И где? В лесу, где плотность населения равняется одному ежу на квадратный километр! Право, народные депутаты могли бы поучиться у мироздания чуткости к наказам трудящихся и оперативности их исполнения!
– Вы кто? – ошеломленно спросила я.
Ответь блондин что-нибудь вроде: «Я твой суженый-ряженый номер три!», я бы поверила, но он скромно сказал:
– Я Вася.
И сразу после этого сгреб меня в объятия, наградил пламенным поцелуем, грамотно подрубил ноги хорошей футбольной подсечкой и мягко уронил нас обоих на травяную кочку, заняв VIP-место сверху. Обиднее всего было, что при этом он называл меня своей милой Катенькой! Видно, обознался.
Некоторое время я вынужденно терпела пламенные лобзания, предназначенные совсем другой особе, так как не могла ни оттолкнуть подслеповатого придурка, ни выползти из-под него. Потом Тяпа с Нюней, объединив усилия, открыли второй фронт, и мне удалось очень удачно заехать Васе коленом туда, куда меня учила целиться в таких случаях бывалая Райка Лебзон, большое спасибо ей за ценную школу. Вася ойкнул, ослабил хватку и перестал затягивать в себя мои губы и часть щеки, как медицинская банка.
– Ну и что, что Вася?! – гневно вскричала моя Тяпа, едва я вырвалась из плена. – Делать мне больше нечего, кроме как с первым встречным Васей целоваться! Да у нас в стране таких Вась с миллион наберется, всех не перецелуешь!
– Да и не Катя я вовсе, – слегка виновато промямлила Нюня.
– Простите, пожалуйста! – выдавил из себя блондин. – Клянусь, я не хотел вас напугать!
Поскольку при этом он продолжал прижимать руки к тому месту, которым мужики дорожат, как самой большой святыней, я ему поверила. Но моя настырная Тяпа потребовала уточнения:
– Напугать вы нас не хотели, а чего хотели? Изнасиловать?
– Спасти! – сердито выдохнул блондин.
– Принудительно снять венец безбрачия? – съехидничала я. – У-у-у, маньяк!
Маньяка я у мироздания не просила и дорожить сим сомнительным подарком не собиралась. Я несильно пнула негодяя в бок, он попытался ухватить меня за щиколотку, я увернулась, взвизгнула, прыгнула на тропинку и побежала вниз, рискуя полететь с горки кувырком. К счастью, по обе стороны тропинки росли превосходные амортизирующие кустики, так что на набережную я выкатилась без переломов.
Димы за столиком в кафе не было, и я не стала притормаживать у «Бригантины». Нет Димы – пойду к Роме! На променаде уже бурлила толпа. Я пробежала сквозь нее по затейливой волнообразной кривой, отшатываясь от встречных мужчин, в каждом из которых видела маньяка. Птицей взлетела по лестнице, не сделав остановки даже на предпоследней площадке, где обычно сгибаюсь, унимая колотье в боку. Прилетела в «Жемчужный колос», с трудом затормозила на краю бассейна, огляделась по сторонам – никого! Водоем был пуст, шезлонги и зонты убраны, на газоне между кустами персидской сирени высилась табличка на журавлиной ноге: «Извините, купание запрещено. Проводится фильтрация воды». Надо полагать, вода чудесным образом фильтровалась сама собой, без всякого участия в процессе человека с сачком.
– А непыльную работенку тетя Люся парню нашла! – не без зависти заметила Тяпа.
– Каждый человек имеет право на труд и право на отдых! – примирительно сказала Нюня.
Для отдыха и ночного сна Роме отвели дощатый домик вроде скворечника, только наземного. Это архитектурное излишество располагалось в самом глухом закоулке территории «Жемчужного колоса», между площадкой для сушки белья и скопищем покосившихся турников и брусьев, полускрытых травой, по которой давно уже не ступала нога человека. Простые физкультурные упражнения гости санатория не жаловали. Я не поленилась прогуляться к домику и обнаружила, что света в окошке нет, а дверь закрыта на замок. Замок был наружный, висячий, так что мысль о том, что Рома, утомленный своим первым рабочим днем, заперся внутри и отсыпается перед грядущими трудовыми подвигами, я отвергла.
– Наверное, он пошел подышать свежим воздухом перед сном, – предположила Нюня.
– Наверное, он пошел развлекаться с другими бабами! – не согласилась с ней Тяпа. – А наша-то дурочка осталась на бобах! Вот что бывает с теми, кто гонится сразу за двумя плейбойскими зайцами!
– А кто меня подзуживал?! – обиделась я.
– Я говорила, что нам нужны не два, а три мужика! – отбилась нахалка. – Сейчас было бы с кем погулять!
– Дура! – обругала я сама себя.
Слоняться по поселку в поисках Ромы (или Димы) мне не хотелось. Можно ведь элементарно разминуться! В надежде, что Рома (или Дима) сам меня найдет, я побрела в свой курятник.
Софи моему приходу ужасно обрадовалась.
– А тебя Дима спрашивал! – объявила она, отложив в сторону глянцевый журнал. – Я посоветовала ему поискать тебя у Ромы. Вы не встретились?
– Ага, встретились. Кавалеры сошлись в поединке, пронзили друг друга шпагами, и я не досталась никому. Ты это хотела услышать? – Я сбросила измазанные лесной грязью босоножки и устало упала в койку.
– Что-то в этом роде, – Софи довольно хохотнула и снова взяла журнал. – Вижу, ничего страшного не случилось.
– Если не считать того, что на меня напал маньяк!
– Где?! – Софи привстала в койке, словно намеревалась умчаться в охотничьи угодья маньяка сразу же, как только я сообщу ей нужные координаты.
– В лесу, на тропинке, которую протоптали отдыхающие «Жемчужного колоса».
– И что? И как? – продолжала любопытствовать соседка.
– Выпрыгнул из-за дерева, схватил меня, повалил на землю и ну целовать взасос!
– А ты?
– А я больно ранила его мужскую гордость коленом, вырвалась и убежала.
– Вот это ты зря, – немного подумав, сурово сказала Софи.
– Зря я вырвалась? – удивилась я. – Ну, извини меня, дорогая, я не могу без предварительных ласк и в особенности – без предварительного знакомства.
– Это твое личное дело, – кивнула она. – У каждого, как говорится, свои тараканы! Не нравится тебе, когда вот так сразу, – не ешь. В смысле, не спи. Но зачем же бить коленом по мужскому достоинству? Что, если ты оставила бедненького маньяка без орудия труда? Нехорошо это с твоей стороны. Ни себе, ни людям!
– Сонь, у тебя нет еврейской бабушки? – язвительно спросила я. – Нет? Жалко. Ты могла бы эмигрировать в Израиль, у меня там однокурсница живет, в борделе трудится, я бы дала тебе рекомендательное письмо. Очень подходящая для тебя работа, гораздо лучше, чем хачапури на пляже продавать!
– Нет, я за деньги не могу! – гордо ответила Софи.
– Тогда иди в политику, – сонным голосом посоветовала я. – Активисткой движения «За посильную гуманитарную помощь сексуально голодающему населению».
Соседка ничего не ответила – то ли обиделась, то ли обдумывала мою идею. В тишине, нарушаемой только стрекотанием кузнечиков, я уснула, но спала отнюдь не спокойно. Сонькина сексуальная озабоченность оказалась инфекционной. Наверное, раньше у меня иммунитет к этой заразе был покрепче, а теперь он резко понизился, и злые бациллы крепко взяли меня за горло и разные иные места.
Снились мне тугие объятия, жаркие поцелуи и тому подобная нервирующая муть. Кавалера своего я не видела (муть была темная, практически беспросветная) и оттого раскрепостилась, как запорожское казачество перед лицом турецкого султана, за которого вполне мог сойти мой сладострастный партнер. Одна лишь мысль отравляла мне удовольствие: было у меня опасение, что султан принимает меня за другую. Очень боялась я, что он в пиковый момент бестактно назовет меня Катей! Оттого-то, услышав «Таня, Таня!», я так обрадовалась, что аж проснулась.
Вовремя я это сделала! Оказалось, что у меня гость и принимаю я его, как мадам Помпадур, в будуаре, в развратном виде: простынка, которой я укрылась с вечера, сползла и скомкалась, ночная сорочка перекрутилась и задралась до тазобедренных суставов. Пожалуй, Помпадурша выглядела поприличнее!
– Таня! Таня! – Взывая ко мне драматическим шепотом, в распахнутом окне маячила темная тень.
– Ой, кто это?! – испуганно пискнула я, поспешно оправляя на себе ночнушку.
– Это я, – сказала тень, ничего этим признанием не прояснив.
Я села в постели, проморгалась, вгляделась, напрягая зрение, в темное окно и узнала в ночном госте Рому. Точнее, я узнала свою собственную футболку с логотипом бутика «Манго», оттиснутым светящейся краской.
– Я сейчас! – пообещала я, спуская ноги с кровати.
– Лежи, лежи! – зашептал Рома. – Я только хотел убедиться, что с тобой все в порядке!
– Если не считать того, что меня мучат эротические сновидения, – пробормотала я, но он меня не услышал.
Рома исчез. Оконный проем опустел, только потревоженные занавески покачивались, как незадернутый занавес.
– И зачем будил? – опешила Тяпа. – Только зря раздразнил! Да еще эротический сон оборвал на самом интересном месте!
С минуту я с недоверчивым изумлением таращилась на открытое окно, потом плюнула, снова улеглась и почти сразу же услышала:
– Танечка! Танечка!
– Опять ты? – я снова села.
– Почему опять? – Занавески разлетелись в стороны, пропуская перегнувшегося через подоконник Диму. Брюнет был сердит. – Это он? Он был тут? Ты была с ним? Ты ушла от меня к нему?
В раздражении он закачался туда-сюда, как кланяющийся Петрушка. Ну, кукольный театр, да и только!
– Ни с кем я не была! – прошипела я, не сумев в полной мере скрыть своего сожаления по этому поводу.
– Где он, этот негодяй? – качнувшись ко мне, с чувством прошептал Дима.
Я не успела спросить, к кому и на каком основании он меня ревнует: брюнет тоже исчез! Правда, на этот раз мне удалось заметить пару крепких рук, которые выдернули Диму из окна, как репку.
А секундой позже в окно сунулась белобрысая голова лесного маньяка:
– Таня, вы в норме?
Я только глупо хлопнула глазами. Раскрыла рот, но с ответом не спешила. И правильно: блондин тоже исчез! Занавески заметались, захлопали, как оборванные паруса, а за окном послышался шум борьбы и яростный шепот:
– Что, двое на одного?!
Кто-то придушенно матерился, кто-то хрипло пробасил:
– Вот сволочь!
Слышались шорохи, глухие звуки ударов и напряженное сопение. При этом на сцене никого не было видно!
– Театр теней, блин! – пробормотала я, с трудом вылезая из продавленной койки. – Эй, господа хорошие, угомонитесь!
Осторожно, чтобы ненароком не поучаствовать в потасовке, я высунулась в окно и увидела только примятую траву и раскатившиеся по ней дыни. Один желтый шар был растоптан в кашу, на ней явственно отпечаталась подошва башмака. Рисунок был необычный, памятный с детства – точь-в-точь решеточка для игры в крестики-нолики. В среднем квадратике подобием нолика вспучился пузырь – наверное, на этом месте в подошве была каверна.
– Нолик и есть! – раздраженно сказала моя Тяпа, думая о своем, о женском. – Было густо, стало пусто! Ни одного мужика не осталось!
– Надеюсь, они не убьют друг друга! – с ужасом и восхищением воскликнула романтичная Нюня.
А я вспомнила, как перед сном язвила по поводу кавалеров, взаимоуничтожающихся на дуэли, и поежилась. Мироздание у нас, конечно, чуткое, но зачем же бережно воссоздавать мои собственные дурацкие сценарии? Надо признать, что я хватила через край уже тогда, когда размечталась о третьем экспонате своей коллекции. Мне только теперь пришла в голову дельная поправка к закону Табурета, гласящая, что трехногий стул, установленный на неровной поверхности, будет вполне устойчив, но надежно зафиксироваться на его перекошенном сиденье удастся только при наличии на попе крепких присосок! Присосок у меня не было, и просить их у чрезмерно доброго мироздания я опасалась. Выдаст ведь, и куда я потом с таким украшением?
– Мало ли чего дура баба попросит! – в грубой форме выразила мои мысли прямолинейная Тяпа. – На то оно и мироздание, чтобы идиотские заявки отсеивать!
– Ничего, дуэлей на троих не бывает, – постаралась успокоить меня Нюня.
– Точно! – обрадовалась бессердечная Тяпа. – Значит, хоть один кавалер да уцелеет! Заодно и проблема выбора отпадет.
Ничего более оптимистичного мне в голову не пришло, с тем я и вернулась в свою одинокую постель. Прежде чем улечься, я бросила исполненный робкой надежды взгляд в окошко с Сонькиной стороны – не вернется ли кто-нибудь из моих красавцев? Заметила фигуру в широких штанах, успела возрадоваться скорому исполнению своих тайных желаний, но узнала в ночном страннике тети-Люсиного внука Геру и снова приуныла. То есть за Геру-то я порадовалась: растет Экстремальчик, взрослеет, активную ночную жизнь ведет! Плохо, что я отстаю, хотя выросла уже вполне большая и чувствую себя почти такой же взрослой, как старуха Изергиль.
Досмотреть оборванный эротический сон не удалось. Мне, правда, снились красивые мужчины – мушкетеры и гвардейцы кардинала, но сама я была не Констанцией и не Миледи, а безымянной монахиней, которая только и делала, что перевязывала раненых дуэлянтов – блондинов, брюнетов и рыжих. Нюне эта благородная роль понравилась, а Тяпа до утра в самых нечестивых выражениях проклинала закон Табурета, суровый и неумолимый, как Уголовный кодекс.
Глава 4
Головоломное дело
Проснулась я позже всех. Чуть свет ушли в пекарню тетки-булочницы, упорхнули на свою парикмахерскую барщину Левик с Вовиком, и даже Софи удалилась. С ней пропали и мои солнечные очки в стиле Черепахи из мультика про Львенка, который лежал на солнышке и на него же глядел. Из этого я сделала вывод, что Сонька вернулась в хачапурный бизнес, а окуляры мои нацепила, чтобы не отпугивать покупателей своим роскошным фингалом.
Мне тоже давно следовало быть на пляже: сегодня я должна была закончить сбор стекломатериалов для тети-Люсиного художника. Работать не хотелось. Вообще ничего не хотелось, разве что спрятаться с головой под одеяло и уснуть летаргическим сном. Настроение после бурно проведенной ночи было скверное («Не так я мыслила себе бурную ночь с тремя красавцами!» – с горечью сказала Тяпа). Нюня, едва пробудившись, занялась самобичеванием. Мол, нечего мироздание винить, коли сама по натуре развратница! Давить надо греховные помыслы, а не озвучивать их с просительными интонациями!
Чтобы не слышать раздраженного ворчания Тяпы и покаянного монолога Нюни, я включила плеер. Не так давно я открыла для себя такое чудо, как аудиокниги, и привезла с собой на море целую библиотеку в цифровом формате. Подумав, я выбрала для прослушивания «Властелина колец», произведение давно знакомое, но все равно интересное, а главное – в смысле сюжета бесконечно далекое от моей текущей реальности. Под впечатлением последних событий в голове моей вываривались все новые поправки к Закону Табурета, а мне очень не хотелось заниматься законотворческой деятельностью.
Закупорив уши наушниками, я взяла ведро и пошла к морю. Под эпический сказ о хоббитах и эльфах стала собирать бутылочные изумруды и вскоре почувствовала себя более или менее фригидным трудягой-гномом.
Отдыхающие, толпами бегающие в море и из него, затрудняли мне работу: Нюне было неловко выхватывать стекляшки из-под ног купальщиков, но я проявила твердость и заставила свою рохлю молчать. Дело спорилось, ведро медленно, но верно наполнялось.
Часто кланяясь волнам, я дошла почти до середины пляжа, прежде чем поняла, что творится что-то неладное. Люди уже не лежали спокойно в шезлонгах и на подстилках, они вскакивали на ноги, вытягивали шеи и смотрели на что-то, чего я за чужими спинами не видела. Поскольку разговоры и перешептывания окружающих за увлекательным сказанием о хоббитах и эльфах были мне не слышны, я не понимала, чем вызвано нездоровое оживление. Ясно было, впрочем, что массовое волнение далеко от радостного, на лицах граждан явственно читались страх и тревога.
В последний раз нечто подобное наблюдалось неделю назад, когда у пляжного фотографа сбежал крокодил. Прошел панический слух о том, что бесхозный аллигатор плавает в бухте, и перепуганные купальщики начали выбрасываться на берег стаями, как больные тюлени. Прежде чем беглый крокодил нашелся в куче сырых полотенец под ближайшим зонтом, бдительные спасатели на пляже «Рузанны» успели начать эвакуацию отдыхающих.
Любопытствуя узнать, что происходит на сей раз, я выключила плеер и освободила ушные раковины от вложений.
– Кошмар какой! – тут же громко ахнула мне в ухо толстая женщина, прижимающая к себе мальчишку лет десяти.
Пацан хмурился, а мамаша возбужденно блестела глазами и качала головой.
– Понял, Санька? Не сметь плавать за буйками! – строго сказал глава семейства – жирный дядя с животом, происхождение которого без слов объясняли бутылка пива в одной руке и большая лепешка в другой.
– Гражданин, с вас девятнадцать рублей, – деловито сказала продавщица пирогов.
Она разогнула спину – это была Софи. Я узнала ее главным образам по своим очкам, они закрыли верхнюю половину Сонькиной физиономии не хуже, чем маска ныряльщика. Довершая маскировку, на голову она нахлобучила белую матерчатую панаму с широкими, печально обвисшими полями. Лицо ее было скрыто в тени, зато от шеи и ниже Софи щедро обнажилась, нацепив неприлично короткие шортики и дырчатую маечку, трещащую под напором плоти, как переполненная рыболовная сеть. Если таким образом Сонька хотела отвлечь внимание от своей слегка подпорченной физиономии, ей это удалось. Даже я, никогда не засматривавшаяся на женские прелести, с трудом оторвала взгляд от соска, жизнеутверждающе пробившегося в ячейку сетки. Под впечатлением от этого зрелища я забыла о чрезвычайном происшествии, и только Сонькин вопрос вернул меня к теме:
– Танюха, слыхала, что стряслось?
Я покачала головой, не сомневаясь, что сейчас все услышу.
– Какой-то мужик угодил под аквабайк!
– Как его угораздило? – я с недоумением посмотрела на море.
Аквабайки, катера с привязанными к ним «бананами» и парашютами и прочий шумный и опасный водный транспорт по соображениям безопасности этим летом вывели за акваторию бухты.
– Он заплыл далеко за буйки, там нырял и в один далеко не прекрасный момент крайне неудачно вынырнул, – объяснила Софи. – Не повезло парню, как раз попал под скутер! А вот Витьке, хозяину скутера, наоборот, повезло: у него мотоцикл этот ночью из гаража пропал, а теперь вот нашелся – на диком пляже, без водителя, естественно. К счастью, Витька успел о пропаже в милицию заявить, так что к нему теперь претензий не будет.
– Но ведь человек-то пострадал? – спросила я.
– Да отстрадался уже! – качнула головой-мухомориной всезнающая Сонька. – Куда человеческому черепу против скутера, идущего на полном ходу? Такая трепанация получилась – страшно смотреть!
– Ты что, смотрела на покойника?! – ужаснулась моя нежная Нюня.
– И ты тоже пойди посмотри, – посоветовала Софи. – Посмотри и подумай о тщете всего сущего. Вот, был красивый молодой парень, а теперь что?
– Девушка, немедленно прекратите нас запугивать! – возмутилась толстая тетя.
– А я вообще не с вами разговариваю! От вас я только деньги жду, девятнадцать рублей! – огрызнулась Софи.
– Да заберите вы свой пирог, у меня от ваших слов аппетит пропал! – в сердцах заявил муж толстухи.
– Правильно, пусть она заберет свою непропеченную преснятину, возьмите лучше у меня чебурек с перчиком! – включилась в разговор какая-то Сонькина конкурентка.
Софи немедленно ввязалась в дискуссию о том, допустимо ли во всеуслышанье обсуждать трагическую гибель одного купальщика, отбивая желание продолжать пляжный отдых у других гостей курорта, а также дозволяет ли корпоративная этика разносчиц нагло перехватывать у коллег по цеху покупателей. Вяло подумав, что Софи нынче и второй глаз могут подбить, я пошла дальше.
Ноги сами собой несли меня к морю, где тесным кругом, как детишки, играющие в «Угадай, кто?», столпились люди в купальных костюмах, спасатели в жилетах и даже несколько граждан в снаряжении для подводного плавания. Я протолкалась в первый ряд зевак. В глаза бросилось белое пятно: мужчина в медицинском халате склонился над лежащей на гальке женщиной. Ноги ее заканчивались резиновыми ластами, голова была вполне цела.
– Это она каталась на байке? – спросила я спасателя, оказавшегося рядом со мной.
– В ластах-то? Ну, вы придумаете! – хмыкнул он.
– Значит, эта женщина – подруга погибшего ныряльщика? – Мне хотелось понять, как связано внезапное нездоровье женщины с гибелью мужчины.
– Подруга? – Парень снова хмыкнул. – Скорее посмертная знакомая! Она вдохновенно занималась дайвингом и вместо затонувшего барка с трюмом, полным золота, нашла свежего утопленника с раскроенной головой. Чуть сама там же, на дне, не осталась! Хорошо, что Петька, инструктор, был рядом.
Машинально разыскивая взглядом инструктора, который был рядом, я пошарила глазами по гальке вокруг доктора с бесчувственной пациенткой и охнула. В паре метров от женщины лежал кусок коричневой медицинской клеенки, под которым смутно угадывались очертания неподвижного человеческого тела. И, видно, чтобы я не слишком напрягала воображение, мироздание срочно организовало порыв ветра, который поднял и отогнул верхний край клеенки.
– Мамочка моя! – пискнула Нюня.
– Ой, худо дело! – присвистнула Тяпа.
А я ни словечка не сказала. Я подкатила глаза и без звука упала в обморок.
Несчастным, не пережившим встречи с аквабайком, оказался блондин с карими глазами. Мой ночной маньяк!
Кто-то хлопал меня по щекам руками, от которых пахло растительным маслом.
– Не надо! – слабо попросила я.
– Очень даже надо! – возразил знакомый голос, после чего я получила еще одну оплеуху и открыла глаза.
– Очнулась? – сердито спросила Софи. – Ну, слава богу! Я уж подумала, что ты тоже померла! Что это с тобой, Танька? Ты не беременная?
– Не от кого! – буркнула в ответ моя Тяпа.
Я села и огляделась. Передо мной была сверкающая морская гладь, подо мной неуютные камешки, вокруг – туча людей, безмятежно наслаждающихся пляжным отдыхом. Неподвижно лежащих граждан было полным-полно, но все они, насколько я могла судить, были живы и в сознании.
– А где этот, который под байк попал? – спросила я, не сумев выговорить пугающее слово «труп».
– Увезли, – коротко ответила Софи.
Она шлепнулась рядом со мной и вытянула из кармана фартука пачку сигарет и зажигалку.
– Покурю тут чуток и дальше пойду. Я с тобой минут двадцать потеряла, небось конкурентки мои за это время всех проголодавшихся отоварили!
– Извини, – сказала я. – Спасибо тебе. А кто он, этот погибший, неизвестно?
– Да, прикольная ты девка, Танька! – косо посмотрела на меня Софи. – Неужто тебе живых мужиков мало, с покойником познакомиться хочешь?
– Понимаешь, Сонька, я ведь знала его немного, – призналась я. – А могла бы узнать еще ближе! К счастью, не довелось. Это же мой вчерашний маньяк, Сонь!
– Да что ты?! – Софи искренне огорчилась. – А я-то собиралась вечерком после работы по лесу прогуляться… Эх, невезуха!
Она порывисто затушила в камнях недокуренную сигарету, встала, подхватила корзину с пирогами и пошла прочь, сокрушенно качая головой. Я озабоченно смотрела ей вслед и перестала беспокоиться о душевном здоровье приятельницы, только когда она истошно заорала: «А вот кому хачапури! Свежие хачапури!» Тогда я поискала взглядом свое ведро со стекляшками, нашла его неподалеку и с огорчением увидела, что тара перевернута, содержимое ее рассыпалось, а вокруг курганчика фальшивых изумрудов силами двух малолетних строителей уже возводится рыцарский замок.
Мягко отогнав разыгравшихся пацанов, я принялась собирать свое добро. В ведро со стуком сыпались стекляшки, а в голове со скрипом ворочались мысли.
Хозяину скутера Витьке повезло, отвечать за гибель отдыхающего он не будет. А кто будет? Кто виноват?
– «Кто виноват?» – это один из вечных русских вопросов! – встрепенулась моя Тяпа.
– А второй вечный русский вопрос – «Что делать?», – застенчиво подсказала Нюня.
– Я помню отечественную литературу, – сердито сказала я. – У меня диплом библиотечного факультета!
– Не самое шикарное образование, но за неимением лучшего спасибо и на этом! – ехидно сказала Тяпа. – Ну, мои дорогие, что будем делать, чтобы узнать, кто виноват?
– А зачем нам это узнавать? – оробела Нюня. – Меньше знаешь, крепче спишь!
– Это смотря с кем спать! – грубо оборвала ее Тяпа. – Ты разве хочешь оказаться в постели с убийцей?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?