Текст книги "Прикосновение смерти"

– Что? – наконец спрашивает Смерть.

– Разве ты не вожделеешь эту девушку, Смерть?

Наступает долгая пауза, и я уверена, что они оба слышат, как бешено бьется мое сердце в груди. Как бы я ни старалась потушить вспыхнувшую во мне надежду, мне это не удается. Я отчаянно хочу услышать ответ Смерти, отчаянно хочу знать, что мои чувства взаимны.

Я наклоняюсь вперед на кровати, когда Смерть делает глубокий вдох.

– Нет, Эрос. Что касается моих чувств к ней, то тут ты ошибаешься, ничего подобного я не испытываю.

Глава 26. Хейзел

Мое сердце разбивается на тысячу мелких осколков.

Я знала, все это время… Я знала, что это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Я идеализировала каждый момент нежности, возникающий между нами. Каждое трепетное прикосновение и каждый жаждущий взгляд, каждую полуулыбку. Его доброта ко мне переросла в нечто более сильное, порожденное лишь моей отчаянной потребностью быть любимой.

Как я могла быть такой глупой?

Он же Смерть в конце концов. Смертоносный и всемогущий. Ужасающий даже в своей красоте. Его знает каждое живое существо, и почти все его боятся.

И вот я.

Банальная смертная. Обычный человек, не имеющий никакого значения… да к тому же еще и мертвый.

В глубине души я всегда это знала. Знала, что он никогда не сможет ничего ко мне испытать.

Но все же во мне таилась надежда.

Небольшая часть меня думала, что это возможно. Та часть меня, что верила в сказки, на которых выросла. Та часть меня, которая верила, что у меня все может закончиться счастливо. Та часть меня, которая всегда считала, что есть шанс, и Смерть сможет полюбить меня так же, как я его.

Если Мерельда и ее сыновья не смогли сломить меня, то Смерть наконец смогла.

У меня на глаза наворачиваются слезы, но я пытаюсь их сдержать. Я не позволю ни Смерти, ни Эросу увидеть, как я плачу. Чтобы никто из них не догадался об истинной природе моих чувств к нему.

Достаточно того, что я сама знаю, какая я дура. Я не хочу, чтобы и они узнали об этом… Я стараюсь изо всех сил, но мне все же не удается сдержаться, и из меня вырывается тихий всхлип.

Тут же и Эрос, и Смерть поворачиваются ко мне.

Через мгновение Смерть уже стоит на коленях возле кровати, а его глаза с тревогой изучают мое лицо.

Он, не касаясь, пытается меня успокоить, и от этого слезы начинают литься еще сильнее. Мне ненавистно признавать, но этот факт служит очередным подтверждением того, что он здесь только потому, что чувствует ответственность… вину за потерю моей души.

– Хейзел, – его голос звучит болезненно мягко. – Что такое? Что случилось?

Я не могу произнести ни слова, слезы душат меня, пока я тщетно пытаюсь вернуть контроль над своими эмоциями. Но эти попытки заканчиваются провалом. Несмотря на все усилия, я продолжаю громко всхлипывать, а по щекам ручьем текут слезы.

Смерть поднимает руку в перчатке, чтобы смахнуть их с моих щек, но я вздрагиваю от его прикосновения. Он отступает, а я, воспользовавшись возможностью, отворачиваюсь от него и накидываю на себя покрывало.

Смерть осторожно поднимается, сохраняя дистанцию между нами, словно чувствуя, как снова и снова разбивается мое сердце. Он долго смотрит на меня, будто размышляя, что же делать.

Затем его взгляд падает на Эроса, который неуверенно наблюдает за происходящим из другого конца комнаты.

– Это твоя вина, – молвит Смерть, делая шаг к нему навстречу.

– Моя? – недоверчиво переспрашивает Эрос. – Что я такого сделал?

– Ты пытаешься встать между нами, разделить нас своими вульгарными правилами и вопросами.

Эрос откидывает голову назад и начинает смеяться, предоставляя Смерти идеальную возможность пронестись по комнате и оказаться рядом. Он хватает Эроса за шкирку, оттаскивает его от дверного проема и прижимает к стене, а я ахаю от удивления.

– Зачем? – спрашивает Эрос, держась за руку Смерти и пытаясь освободиться. – Зачем мне это делать? В чем смысл?

– Я прекрасно понимаю, что и зачем ты делаешь, и не стану с этим мириться. Ни за что.

– Повторюсь, назови мне хоть одну вескую причину, – шипит Эрос.

– Ты хочешь забрать ее себе и держать ее душу в ловушке здесь, с тобой.

Ответом на обвинения Смерти становится тишина. Я в шоке смотрю на них обоих и хмурюсь, замечая, что Эрос не хочет встречаться с нами взглядом.

Конечно же, это неправда, это не может быть правдой. Да, Эрос и правда давал понять, что с удовольствием позволил бы себе пару вольностей со мной, но чтобы он действительно желал меня и хотел заманить в ловушку?

То, как напряглось тело Эроса, когда Смерть сильнее вдавил его в стену, заставило меня усомниться в своих мыслях.

– Да, хочу, – признается Эрос. – Я жажду ее всеми фибрами своей сущности. Я хочу сделать ее своей, познать ее прикосновения, ее тело, ее душу во всех ее проявлениях. И я считаю, что нет смысла упрекать меня в этом. Ты можешь сколько угодно отрицать свои чувства, но я не стану. Я Бог Похоти, это заложено в моей природе. Но я не пытался заманить ее в ловушку. Клянусь всеми богами.

Его слова только разжигают пыл Смерти, и вокруг него начинают сгущаться черные тени. Они клубятся, словно густые грозовые тучи, а его хватка становится все крепче.

– Я прикончу тебя прямо здесь и сейчас, – разъяренно молвит Смерть, а затем поднимает свободную руку ко рту и зубами снимает с нее черную перчатку.

На долю секунды я застываю в шоке, не решаясь поверить, что он действительно собирается расправиться с Эросом прямо на моих глазах.

Я не могу позволить ему сделать это. Я вскакиваю с кровати и устремляюсь через всю комнату к ним, добегая прежде, чем он успевает опустить руку на Эроса.

– Нет! – кричу я, обхватывая руками бицепс Смерти.

Происходит чудо, и он останавливает руку в нескольких сантиметрах от лица Эроса, а затем поворачивается и смотрит на меня. В его глазах виднеются бездонные омуты ярости.

Слезы все еще текут по моим щекам, когда я осторожно обхожу Смерть и протискиваюсь между ними двумя, даже не взглянув на Эроса.

К моему удивлению, Смерть не сразу отступает, даже несмотря на то, что я упираюсь руками прямо ему в грудь.

– Пожалуйста, пощади его, – умоляю я напряженным голосом. – Пожалуйста, Смерть. Ради меня.

Буквально сразу же он отпускает Эроса и отступает от нас на шаг. Тени все еще клубятся вокруг него, когда он бросает взгляд на Эроса. Потом он смотрит на меня более мягким взглядом, в котором читаются боль и другое непонятное чувство.

Затем, не говоря ни слова, он разворачивается и вылетает из комнаты.

Я смотрю, как за ним закрываются двери, и не знаю, что мне теперь делать. Часть меня хочет погнаться за ним, а другая часть – броситься в постель и начать плакать в подушку.

Но я не настолько доверяю Эросу, чтобы броситься сейчас в кровать, особенно после того, что он только что сказал.

Обернувшись, я устремляю на него взгляд.

– Наверное, я пойд…

– Есть ли хоть доля правды в том, что сказал Смерть? – прерываю я его.

– Что конкретно ты имеешь в виду, смертная?

– Ты правда пытаешься настроить нас со Смертью друг против друга?

– Я не знал, что такое вообще возмож…

– Тогда это также неправда, что ты хочешь меня… ты просто хотел так подразнить Смерть, верно?

Он хмурится:

– Нет, я был честен. Я не могу и не стану отрицать своего влечения к тебе, но сомневаюсь, что именно я вызвал такую реакцию Смерти. Откуда мне было знать, что он так остро отреагирует на мой вопрос о его чувствах к тебе?

– Что ты имеешь в виду?

Он колеблется, но по тому, как меркнет его улыбка, я вижу, что он понимает смысл моего вопроса. Я просто жду, когда он сможет подобрать подходящие слова.

Без Смерти я застряну в этом дворце, а может, и в этой комнате.

– Потому что Смерть очень заботится о тебе, – наконец говорит Эрос. – Я никогда не видел, чтобы он так сильно заботился о чем-либо или ком-либо в своей жизни.

– То есть ты не пытаешься причинить мне боль, просто чтобы добраться до него?

– Конечно же, нет. Я не желаю тебе зла.

Я сужаю глаза в сомнении, не веря ни единому слову из его уст. Если Смерть ему не доверяет, то, наверное, и мне не стоит. Я не куплюсь на эти сладкие, но лживые речи от мужчины, который, пытается затащить меня в постель. И неважно, насколько он красив.

Выражение его лица становится серьезным, словно он раздумывает, стоит ли дальше развивать свою мысль. Эрос подходит и аккуратно убирает прядь волос с моего лица. Кажется, даже не обращая внимания на то, что я вздрагиваю от его прикосновения.

Легким движением руки он приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть на него.

– Я подписываюсь абсолютно под каждым своим словом, – бархатным голосом говорит Эрос. – Я не причиню тебе вреда, но и не стану притворяться, будто не жажду тебя во всех смыслах так сильно, как никого и никогда прежде.

– Как ты можешь такое говорить? – спрашиваю я. – Ты же знаешь меня всего один день.

– Когда ты живешь на этом свете так долго, как живу я, тебе хватает и одного дня, чтобы увидеть и понять, что это именно то, чего ты искренне хочешь.

Я не могу удержаться, чтобы не фыркнуть от его непринужденного использования слова «увидеть», а он, похоже, улавливает эту иронию.

– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, но вообще-то я могу видеть, просто не так, как ты, а немного по-другому. На самом деле смею предположить, что я вижу даже больше многих других.

Тепло от его прикосновений распространяется по всему моему телу, а его голос тает во мне так, как никогда раньше. В его тоне нет ни притворства, ни высокомерия. Есть лишь только глубокая искренность, но тем не менее я пытаюсь ей не поддаваться, не подпитывать ее. Возможно, это просто очередная уловка.

К тому же я уже не раз ошибалась, поэтому не могу доверять тому, что чувствую сейчас.

– И как это понимать, что это значит? – спрашиваю я, опираясь на остатки своей смелости и глядя Эросу прямо в глаза.

Он молчит, кажется, ошеломленный моим вопросом. Я не свожу с него взгляда и жду. Неважно, сколько времени это займет. Сон не придет, пока не разберусь в этой путанице, в которую оказалась втянута.

– Это значит, что мне удалось распознать истинную красоту твоей души, при этом толком не глядя на тебя. Это значит, что ты пленила меня. Пленила так, как не удавалось никому и никогда. Я узнаю твою душу среди тысяч других и брошу все и вся, чтобы добраться к тебе.

Я хмурюсь, ожидая, что из него вырвется смешок или на его устах появится дразнящая ухмылка. Но выражение его лица и тон голоса остаются максимально серьезными.

В целом, я не должна удивляться подобному признанию с его стороны. Ведь, как он сказал ранее, он Бог Похоти. Естественно, что он будет говорить мне приятные вещи.

Он хочет переспать со мной. Такова его сущность.

Возможно, я была слишком сурова в своих суждениях о нем. Если Смерть действительно не испытывает ко мне никаких чувств, то почему бы мне не наслаждаться вниманием Эроса?

Пусть это и не любовь, но это не значит, что я не смогу получить от этого хоть какое-то удовольствие. Может, это поможет мне наконец прояснить ситуацию. Может, это именно то, что мне нужно, чтобы отпустить Смерть и позабыть все фантазии, которым удалось поглотить мое сердце и разум.

Может, я наконец смогу вернуться к той жизни, которую я знала до встречи с ним.

Глава 27. Эрос

Я поражен своим собственным признанием. Я был так близок к признанию в любви, как никогда в жизни… и все же я до сих пор не могу понять, что эта смертная чувствует ко мне.

Что бы сказал мой брат, если бы узнал об этом?

Напряжение, повисшее между нами, практически невозможно вынести. Чем ближе к ней я нахожусь, тем сильнее становится мое влечение. Однако от нее ничего подобного я не чувствую.

Я наблюдаю, как она отстраняется от моих прикосновений и начинает ходить по комнате, погрузившись в собственные мысли и чувства.

Это сводит меня с ума. Очевидно, я признался ей в своих желаниях, не имея никакой уверенности в их взаимности. Даже сейчас я не могу ничего сделать, мне остается только стоять здесь и гадать, что же будет дальше.

Лишь одно ее прикосновение – и я готов на все, только бы заполучить ее.

Я отдам свой дворец. Откажусь от всех любовниц. Откажусь от всего, что приносит мне удовольствие, лишь бы отведать ее на вкус.

Почувствовать ее энергию на кончиках своих пальцев. Познать то пресыщение, которое я ощутил после нашего поцелуя.

Я могу только представить себе, каково это – полностью отдаться ей. И эта потребность разжигает во мне еще большее вожделение к ней.

Но пока что я должен потерпеть.

Я не стану лишать ее того, чего она не желает отдавать.

Я не знаю, почему Смерть не признается в своих чувствах к ней, или я действительно ошибаюсь.

Нет, невозможно.

Я никогда не испытывал ничего более сильного, чем то, что он испытывает к смертной. Даже когда думаю об этом, во мне зарождается крупица ревности. И я едва не разражаюсь громким смехом.

Я? Ревную?

Я отгоняю эту мысль. Я не испытываю ревность. Ни к чему и ни к кому.

И все же я понимаю, что это ложь, когда чувствую, как взгляд девушки продолжает скользить по закрытым дверям.

Даже сейчас она все еще ждет его. Надеется на его возвращение.

– Тебе нужно поспать, – говорю я, когда ее ноги начинают подкашиваться от усталости.

– Нет, я не лягу, пока он не вернется.

– Тебе нужны силы для души и тела.

– В каком смысле?

– Ты все еще связана нитью с жизнью, ты еще не полностью перешла на другую сторону.

– И что?

– Еда и сон, которые ты получаешь здесь, помогают в какой-то степени поддержать твое тело. Замедляя влияние времени, пусть и незначительно.

Она приостанавливается в своем хождении туда-сюда и вздыхает:

– Хорошо, но ты должен пообещать, что не будешь приближаться ко мне до тех пор, пока Смерть не вернется.

– Я клянусь, – говорю я, ненавидя эти слова и тот факт, что я их действительно подразумеваю, как только они покидают мои уста. Я прохожу мимо нее и сажусь в кресло в надежде умерить ее тревогу.

Она колеблется еще мгновение, прежде чем заползти в кровать и натянуть на себя одеяло. Ее мысли полностью поглощены Смертью, словно она забыла обо мне.

А я хочу лишь одного – присоединиться к ней, проскользнуть под одеяло и доставить ей такое удовольствие, которое она даже и представить себе не могла. Хочу услышать, как мое имя сорвется с ее уст, когда она будет изгибаться подо мной… Хочу погубить всех остальных мужчин ради нее и показать ей то, что не сможет дать ни один другой.

Хотя, полагаю, это будет не так уж сложно, учитывая, что она еще не была ни с кем в постели.

Я прочищаю горло, когда меня вдруг осеняет, насколько я недостоин ее, и это приводит меня в ужас. Она ужасает меня.

Впервые в жизни я не до конца понимаю самого себя. Такое происходит только когда я рядом с ней. Голод, который я испытываю в ее присутствии, всепоглощающая власть, которую она имеет над моим телом и разумом.

Я поворачиваю голову к девушке, и, наслаждаясь, наблюдаю за тем, как мягко поднимается и опускается ее грудь, пока ее обволакивает сон. Я мог бы вечность просидеть здесь, наблюдая за ее сном, и ни разу не заскучать от этого. И никогда не пожелать чужого общества, чтобы никто больше не смог видеть это, кроме меня.

Чувства Смерти внезапно начинают казаться логичными.

Может быть, именно это имеет в виду мой брат, когда говорит о любви?

Нет.

Я выкидываю эту мысль из головы и недоверчиво фыркаю.

Любовь – это не для меня. Я Бог Похоти.

Она не более чем очередной трофей, который мне предстоит заполучить в мою коллекцию. Она – испытание, не похожее на все предыдущие, но которое я намерен пройти до конца.

Я завоюю ее и затащу к себе в постель, а после смогу наконец вернуться к своим обязанностям. К удовольствиям жизни, которые я познавал до нее.

Скоро она станет лишь слабым воспоминанием. Далеким воспоминанием о том времени, когда смертная была близка к тому, чтобы поставить Бога Похоти на колени, не более и не менее.

Постепенно опускается ночь, а Смерть все не возвращается.

Мне все труднее сдерживать свое обещание и оставаться в кресле. С каждой минутой искушение присоединиться к смертной в постели становится все сильнее. Желание заключить ее в свои объятия сжигает меня с огромной силой.

И все же я не могу ничего сделать, кроме как ждать.

Это самое долгое время, что я провожу, не поддаваясь своим желаниям. Мне никогда раньше не приходилось этого делать. Я не из тех, кто отказывает в удовольствии, да, собственно, и мне никогда не отказывали… но с тех пор как появилась эта смертная, я обнаружил, что никому другому не удается доставить мне наслаждение.

Никто другой больше не привлекает мое внимание после нашего с ней поцелуя.

Я пытался, но понял, что не хочу и не могу заниматься этим ни с кем, кроме нее. Моя тяга постепенно перерастает в неутолимый голод, и только она может утолить его.

Наконец, не в силах больше терпеть муки голода, я встаю. Потянувшись, я поворачиваюсь и выхожу из комнаты. Я не могу оставаться с ней наедине, я не доверяю самому себе. Наступает уже глубокая ночь, а вместе с этим все сильнее разгораются мои желания. Я не позволю себе нарушить данное ей обещание.

В коридоре я резко останавливаюсь, вглядываясь в скрывающиеся там тени. Разочарованно вздохнув, закрываю за собой дверь.

Похоже, Смерть все это время был совсем рядом.

– Где, черт возьми, ты был? – шиплю я.

– Я никуда не уходил, – отвечает он. – Я обещал защищать Хейзел, чего бы мне это ни стоило. Она, может, и остановила меня, но это не значит, что ей больше не понадобится моя помощь.

– То есть ты подслушивал?

– Нет, я не слушал ваших личных разговоров.

– Тогда как бы ты узнал, если бы ей понадобилась твоя помощь?

– Точно так же, как и ты. Я бы это почувствовал, – холодно говорит он. Его тени окутывают меня, словно ледяной волной.

– М-да, тебе явно нужно больше практики, – огрызаюсь я. – Иначе ты бы уже давно понял, что она все это время ждала твоего возвращения.

Мое раздражение растет по мере того, как я понимаю, что прошло уже несколько часов с тех пор, как она легла спать. Эти часы я мог бы счастливо провести в мире грез со смертной в моих объятиях. Но теперь они потрачены впустую, потому что этот упрямый дурак предпочел остаться здесь, а не признать правду о своих чувствах. Или, по крайней мере, предоставить ей хоть какое-то объяснение.

– Возвращайся в комнату, чтобы мы могли наконец отдохнуть.

– Нет, лучше не расстраивать ее еще больше.

– Я слишком устал, у меня нет сил на споры с тобой, – говорю я. – Я хочу спать в своей постели, и если это означает, что я должен найти способ затащить тебя в нее, то так тому и быть.

– Не смеши меня, – фыркает Смерть. – Я должен был догадаться, что ты не остановишься ни перед чем, лишь бы получить желаемое.

– И все же я это сделал.

– Что?

– Остановился. Твоя смертная не позволила мне приближаться к кровати без тебя. Похоже, если я хочу спать в своей постели, то должен делить ее с тобой.

Тени Смерти при этом слегка отстраняются назад.

– Это правда?

– Да. Теперь ты присоединишься к нам в постели, чтобы я смог наконец лечь спать? – спрашиваю я, поворачиваясь, чтобы открыть двери.

Смерть на мгновение замирает, но затем проходит мимо меня в комнату, я следую за ним. Была бы моя воля, я бы так и оставил его в коридоре, пусть гадал бы дальше, что же там между нами происходит.

Но я знаю, что Хейзел никогда не позволит мне завладеть ею, какой-либо ее частью, без него. И если это та жертва, которую я должен принести, чтобы быть рядом с ней, значит, так тому и быть.

Я буду терпеть присутствие Смерти, чтобы завоевать ее расположение.

Глава 28. Хейзел

Я просыпаюсь, понимая, что вся покрыта потом. Обернувшись, я обнаруживаю, что лежу вплотную к Эросу, а его рука лежит на моем бедре.

Я замираю, оглядывая комнату. Похоже, он не смог сдержать данное мне обещание. Смерти нигде нет.

Мне не следовало ему доверять. Злость на себя и свою наивность переполняет меня, пока я пытаюсь вырваться из объятий Эроса.

Несмотря на то, что́ он рассказал мне прошлой ночью, я все еще не уверена в нем и его намерениях… и это лишь доказывает тот факт, что я не должна терять бдительность рядом с ним.

Рука Эроса кажется тяжелее, чем когда-либо, и сколько бы я ни извивалась, мне не удается освободиться. Сердце колотится в груди, и я начинаю переживать, что только усугубляю ситуацию, когда чувствую, как он слегка сдвигается за моей спиной.

Вдруг какое-то движение притягивает мой взгляд к углу комнаты. Я щурюсь, пытаясь разобрать в темноте, что там находится.

– Смерть? – шепчу я.

Почти сразу же темнота принимает очертания Смерти. Он делает шаг вперед, приседая перед кроватью. Наши глаза встречаются, и я стараюсь не обращать внимания на то, как при виде его моментально успокаивается мое колотящееся сердце.

Все-таки он был здесь. Он не оставил меня наедине с Эросом.

– Да, крошечное создание? – спрашивает он, казалось бы, напряженно, но при этом нежно, и мое сердце замирает от звука его голоса.

– Мне нуж… – я хочу знать, почему он притаился в тени на другом конце комнаты, а не лег рядом со мной, но решаю не задавать этот вопрос. – Мне нужна твоя помощь. Я не могу пошевелиться.

На мгновение я замечаю разочарование в его глазах, когда он смотрит на меня, но потом он кивает, встает и разрывает наш зрительный контакт. Ну, конечно, я вижу то, что мне хотелось бы видеть, но на самом деле этого нет. Должно быть, я еще не до конца проснулась, поэтому так и происходит.

Он ничего не говорит, наклоняясь ко мне, и я прекрасно понимаю, как тщательно он старается сохранять дистанцию между нами. Он ни разу не прикасается ко мне, поднимая руку Эроса и позволяя мне выскользнуть из его объятий.

– Спасибо.

– Не за что, – говорит Смерть, снова погружаясь в свои тени, словно находиться рядом со мной – это последнее, чего он хочет. Сердце сжимается от этой мысли, но я не позволяю слезам выступить на глазах.

Так будет лучше. Лучше знать это все сейчас, чтобы подготовиться к возвращению к своей жизни до Смерти.

Я сворачиваюсь калачиком на дальнем краю кровати и закрываю глаза, ожидая, когда же наконец наступит рассвет. Очень медленно темнота рассеивается, и я сползаю с кровати.

Как только мои ноги касаются пола, Эрос приподнимается. Я наблюдаю за тем, как он протирает глаза ото сна, а затем улыбается в мою сторону. Хотя назвать улыбкой это сложно – это скорее ухмылка или оскал.

– Ложись назад, – говорит он.

– Нет, спасибо, – отвечаю я, фыркнув и отрицательно покачав головой. – У нас слишком много дел, некогда вылеживаться в кровати.

Эрос наклоняет голову в сторону, наблюдая за мной, и улыбка, медленно расплывающаяся по его лицу, моментально заставляет меня осознать свою ошибку.

– Разве я не должен научить тебя способам соблазнения? – спрашивает он. – Мне кажется, что кровать – это идеальное место для этого. Более того, я думаю, что именно здесь я предпочел бы преподать тебе следующий урок.

Мои щеки вспыхивают огнем от его предположения, и я быстро отвечаю:

– Мне еще слишком многому предстоит научиться, прежде чем мне понадобятся такие навыки, которые… потребуют кровати.

Он ухмыляется, а затем садится и, потягиваясь, обнажает грудь:

– Ладно, всего несколько дней отсроченного удовлетворения – это ведь ничто, когда после этого тебя ждет дополнительное удовольствие?

Я издаю нервный смешок, пытаясь понять, насколько серьезными могут быть его слова. Особенно учитывая то, как его взгляд задерживается на мне, когда он заканчивает потягиваться.

Соскользнув с кровати, я понимаю, что на нем снова ничего нет. Все мое тело вспыхивает, и я отвожу взгляд, гадая, что же подумает Смерть, когда узнает, что я всю ночь провела в постели с обнаженным Эросом.

Мои мысли словно мгновенно воплощаются в жизнь. Я слышу неодобрительный рык из теней, и он тут же привлекает мое внимание. Смерть все еще стоит, окутанный тьмой, и наблюдает за нами… точнее, за Эросом. Его глаза сужаются, когда он впивается взглядом в Бога Похоти.

– Пялься сколько хочешь, – смеется Эрос. – В конце концов, разве не для этого я был создан? Чтобы доставлять удовольствие всем, кто меня окружает, даже таким, как ты. Кроме того, я ведь не вижу, так что ты вполне можешь сделать это за меня.

Не в силах прекратить, я смотрю на него, когда он жестом показывает на свои бледные глаза, и его улыбка на мгновение исчезает с лица. В уголках его рта появляется горечь, и он вздыхает, отворачиваясь от нас:

– Забавно, не правда ли? Бог Похоти и Желания слеп ко всякой физической красоте, по крайней мере, в самом буквальном смысле этого слова. Возможно, у Богинь Судьбы все-таки есть чувство юмора.

– Ты всегда был слепым? – спрашиваю я, и вопрос вырывается наружу прежде, чем я успеваю прикусить язык.

Я вздрагиваю оттого, что в комнате становится тихо. Эрос замирает, продолжая стоять спиной ко мне, но, по крайней мере, его плечи не напрягаются от моего вопроса.

Я не хотела, чтобы мое любопытство взяло верх, и мне неприятно думать, что я только что как-то обидела или оскорбила его.

Повернувшись, чтобы посмотреть на меня через плечо, он мгновение колеблется, прежде чем ответить:

– Нет. Не всегда, но прошло уже столько времени, что любые воспоминания о том, что я когда-то видел, давно стерлись. Однако я научился использовать другие чувства в своих интересах. С их помощью я более чем способен нарисовать образ в своем воображении.

– Это не так уж сильно отличается от рисования на холсте.

– Ну да, сходство определено есть, – задумчиво произносит Эрос. – Хотя я не всегда вижу образы. Порой я опираюсь лишь на ощущения: ощущения эмоций, желаний, истинного выражения существа. На самом деле, если бы ты не пришла сюда со Смертью, я бы даже мог предположить, что знаю твою душу лучше, чем многие другие.

При упоминании о Смерти я бросаю взгляд туда, где он стоит. Он все еще остается спокойным и молчаливым и, кажется, еще больше уходит в себя, настороженно наблюдая за Эросом. Его молчание и мягкий изгиб огибающих его теней практически не дают возможности понять, какие эмоции он испытывает.

– Пойдем, – говорит Эрос, стягивая с кровати простыню и оборачивая ее вокруг своей талии, а затем поднимает руку и жестом зовет меня за собой. – Давай найдем тебе новое платье.

После минутного колебания, борясь с желанием еще раз украдкой взглянуть на Смерть, я устремляюсь за Эросом.

Эрос заводит меня в свой огромный гардероб, проходя мимо стольких одеяний, сколько я никогда не видела. Он проводит руками по одежде, проходя вглубь комнаты, и изредка останавливается, наклоняя голову в сторону, а затем двигается дальше.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, с любопытством наблюдая за ним.

– Подбираю тебе подходящее платье, – отвечает он. – Это не подойдет. Оно вызовет лишь чувство ревности у обладательницы, а это… оно слишком унылое. Хм…

– Ты чувствуешь в платьях… их концепцию и замысел?

Он пожимает плечами.

– В каком-то смысле, да. Хотя это больше связано с тем, как одежда ощущается по отношению к ее предполагаемому владельцу. Возьмем, к примеру, вот это, – говорит Эрос, протягивая бледно-персиковое платье. – Мне не нужно видеть, чтобы понять, что в нем ты будешь сливаться с фоном, оно будет тянуть из тебя энергию. А вот у этого слишком резкий крой и слишком насыщенный цвет. Это только привлечет внимание тех, кто желает тебе зла.

Он отбрасывает ярко-розовое платье в сторону и берет в руки другое, а следом еще одно. Каждый раз он объясняет, почему они мне не подходят.

Я с любопытством подхожу ближе, восхищенная его способностью «читать» платья. Кажется, для него не так важно, как они выглядят на самом деле, скорее, важнее то, какой потенциал они в себе таят.

– Вот это, – говорит он, протягивая светло-голубое платье. – Это то, что нужно.

Оно красиво свисает с его пальцев, как и все остальные, но я не могу не нахмуриться. Даже с расстояния в несколько метров я могу сказать, что в нем очень мало ткани. Мне уже надоело ходить, чувствуя себя так, словно я полностью открыта этому миру.

Тем не менее я готовлюсь к тому, что он отдаст его и прикажет надеть.

Но он этого не делает:

– Тебе не нравится.

– Дело не в этом, – быстро говорю я. – Оно очень красивое, правда. Просто это не мое, не мой стиль.

– Тогда просмотри здесь все платья и найди то, которое бы ты предпочла надеть, – отвечает он мне.

Это застает меня врасплох, и я в недоумении смотрю на него какое-то время…

Проводя пальцами по платьям, я не испытываю ни одного из тех ощущений, о которых говорил Эрос. Наконец, остановившись, обнаруживаю пустую вешалку.

Отодвинув в сторону все платья вокруг, я понимаю, что она не пустая. Просто платье было повешено неправильно, из-за чего оно соскользнуло.

Неудивительно, что Эрос прошел мимо него. Он бы не догадался, что здесь что-то есть, просто проведя пальцами по одежде.

Вытащив платье, я ахаю.

Это самое великолепное белое платье, которое я когда-либо видела. Оно переливается на свету, словно тысяча мерцающих звезд, когда я провожу пальцами по нежной ткани.

Оно не уступает по неземной красоте шелковистому черному платью, которое подарил мне Смерть… и в нем гораздо больше ткани, чем во всех остальных платьях здесь.

Вместе взятых.

Я чувствую, как Эрос подходит ко мне сзади и протягивает руку, чтобы коснуться платья в моих руках. Он резко вдыхает, когда его пальцы касаются ткани.

И тут же отступает на несколько шагов назад. Я поворачиваюсь и вижу, как он хмурится, глядя на меня. Очевидно, что он точно знает, какое платье я держу в руках.

– Только не это.

Я недоуменно поднимаю брови:

– Но…

– Нет, – говорит он, прерывая меня. – Ты можешь выбрать другое платье. Любое другое платье. Но только не это.

Разочарованно провожу руками по платью и понимаю, что оно одно единственное, которое я хочу надеть.

Понятно, что спорить с ним из-за этого бессмысленно, но на мгновение все равно задумываюсь. Я не хочу надевать ни одно из тех платьев, которые он выбрал для меня. Это платье взывает ко мне. Я буквально слышу, как оно умоляет меня надеть его.

Вздохнув, я бросаю на платье последний тоскующий взгляд, прежде чем аккуратно повесить его назад на вешалку. Колеблюсь еще мгновение, позволяя своим пальцам задержаться на нем, прежде чем отдернуть руку.

Я делаю еще несколько шагов вдоль вешалки, но ничего из того, что я вижу, меня не интересует. Ни одно из них не привлекает меня так, как это. Повернувшись, я смотрю на Эроса, который стоит со странным выражением лица:

– Я не могу выбрать что-то одно.

Он моргает, словно вспоминая, что я все еще здесь, а затем протягивает мне светло-голубое платье.

Я понимаю, что на данный момент у меня нет другого выбора, кроме как согласиться.

Прежде чем я успеваю спросить его, почему он выбрал именно это платье, он поворачивается и идет за своей одеждой. Я смотрю ему вслед, и Эрос оставляет меня одну, сбитую с толку, в своем гардеробе.