Текст книги "Прикосновение смерти"

Я не могу сообразить, что я сделала не так, поскольку внезапно появляется вчерашняя служанка. Она быстро помогает мне надеть платье и приступает к укладке моих волос.

Как и ожидалось, светло-голубое платье едва прикрывает меня. Я вздыхаю, оглядывая себя и проводя руками по прозрачной ткани. Как только женщина доделывает несколько последних штрихов, я выхожу из гардероба и направляюсь к Эросу, чтобы узнать, что же он там запланировал для меня.

Может, я и незнакома с порядками этого дворца и не знаю, чего от меня ждут, но я начинаю понимать, что мне здесь не место. Мне никогда не было места ни здесь, ни рядом со Смертью, хотя и хотелось бы, чтобы все было наоборот.

Чем скорее я смогу убраться подальше от этого места и этих существ, тем лучше для меня будет.

Глава 29. Хейзел

Эрос выглядит отстраненным, когда мы начинаем наш день. Он держится поодаль, пока мы бродим по залам дворца, ни разу не давая мне инструкций по тому, как представляться и приветствовать всех, мимо кого мы проходим. Смерть в это же время заботливо остается в нескольких шагах позади нас.

Даже когда мы входим в еще один из потрясающих садов, на этот раз полностью закрытый от посторонних глаз высокими стенами из цветущих лоз и переплетенных деревьев, Эрос остается безмолвным. Его взгляд ни разу не опускается на меня, как бы часто я ни смотрела на него.

Обычно я приветствую его молчание, но что-то в его выражении лица заставляет меня желать, чтобы он заговорил.

Пока он не начинает приказывать мне и командовать.

Перемена в его поведении настолько внезапна, что это застает меня врасплох.

Прислонившись к дереву, Эрос начинает учить меня, как ходить, говорить и просто существовать в присутствии мужчины, которого я пытаюсь завоевать. Он едва смотрит на меня, веля выпрямиться, но не чересчур, и держаться так, словно я искренне чувствую себя на своем месте… но без перебора, чтобы не казаться слишком самоуверенной.

В его словах есть противоречие с тем, что я слышу в следующий момент, и вскоре я начинаю испытывать разочарование.

– Ты должна быть утонченной в своем соблазнении, – говорит он, пренебрежительно махая мне рукой, пока его взгляд блуждает по саду. – Попробуй еще раз.

Сдерживая раздражение, я изо всех сил стараюсь делать так, как он говорит, хотя и не понимаю, как вообще кого-то соблазнить, не говоря уже о том, чтобы сделать это утонченно. Каждое мое движение, каждый взгляд, который я бросаю в его сторону, кажутся неправильными.

– Ничего не получается, – недовольно молвлю я, когда Эрос снова поправил меня, на этот раз по тону моего голоса.

– Попробуй еще раз.

Его внимание явно сосредоточено не на мне, пока я пытаюсь повторить слова, которые он мне говорит, но все они звучат неправильно, когда срываются с моих губ. В них нет того очарования, которое было в его устах.

Я отворачиваюсь от него, прижав руки к бокам. Это явно пустая трата нашего времени. У меня не получается это сделать.

Я обычная деревенская девушка. Все мое изящество и очарование проявляется в живописи и тихих спокойных моментах с теми, кого я люблю. А не в кокетливых взглядах и медовых словах.

Я была дурой, когда думала, что это когда-нибудь сработает. Я никак не могу научиться вовремя использовать это очарование, о котором постоянно говорит Эрос.

– Пойдем, – говорит Эрос, внезапно отстраняясь от дерева, – у меня есть идея.

Только сейчас я понимаю, что из-за его рассеянного состояния Эрос забыл сказать что-либо Смерти. Не глядя на Смерть, я следую за Эросом, не желая привлекать к нему внимание и нарушать тот странный мир, который установился между ними.

Эрос даже не оглядывается, чтобы убедиться, что я следую за ним, пока мы углубляемся в заросший сад. Я отвлекаюсь на дикую природу, снова желая, чтобы в моих руках оказалась кисть, а передо мной – чистый холст.

Дойдя до скрытой от посторонних глаз поляны, Эрос останавливается перед небольшим прудом. Поверхность воды мерцает, отражая виноградные лозы над головой, словно в зеркале.

– Садись, – говорит мне Эрос, усаживаясь на траву и похлопывая по земле рядом с собой.

Поколебавшись, я подчиняюсь.

Вздрогнув, он наклоняется ко мне, но вместо того, чтобы прикоснуться, просто показывает на воду.

– Смотри, – говорит он. – Следи за собой. Представь, что ты пытаешься покорить себя одним лишь взглядом.

Я хмурюсь, когда перевожу взгляд на свое отражение и пытаюсь сделать так, как он говорит, и чуть ли не смеюсь над своими попытками. Я выгляжу совершенно нелепо, пытаясь быть соблазнительной.

Ясно как божий день, что я понятия не имею, что делаю.

– Попробуй еще раз, но только расширь глаза и слегка приоткрой губы.

Я делаю, как он говорит, но это не помогает выглядеть более естественно. Но прежде чем я успеваю что-либо сказать, он предлагает мне попробовать еще одно выражение лица.

Наблюдая за собой, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не скривиться. Я выгляжу так неестественно, так не похоже на себя, что не уверена, как кто-то может находить это красивым, не говоря уже о какой-то соблазнительности.

– Нет, не так, – говорит Эрос, передразнивая выражение моего лица. – Вот так.

Я в шоке смотрю на него, в очередной раз удивляясь тому, как хорошо он умеет копировать меня, даже не видя моего лица.

– Мне кажется, у тебя получается подражать мне лучше, чем у меня тебе, – говорю я со вздохом. – Может, это тебе стоит соблазнять Цербера, а не мне?

Мой комментарий не получает той реакции, на которую я рассчитывала, поскольку Эрос велит мне попробовать еще раз. На этот раз – недовольную гримасу.

Мое лицо не слушается, и я выгляжу так, будто только что поранила ногу. Меня охватывает разочарование, когда я хмуро смотрю в воду.

– Закрой глаза, смертная. Попробуй воспользоваться тем, чему я научил тебя вчера.

Я смотрю на отражение Эроса в пруду рядом со мной. Нерешительно я делаю глубокий вдох и закрываю глаза.

– Почувствуй эмоции, которые ты пытаешься использовать. Обуздай энергию, которую ты пытаешься привлечь к себе, – говорит он теплым и успокаивающим голосом.

Я пытаюсь заставить себя понять его слова, но они ничего не значат для меня: вчера все получилось абсолютно случайно.

В голове проносятся воспоминания о том, что я чувствовала в своей прежней жизни. О том, что привлеченное ко мне внимание поставило меня на пути моей приемной семьи… и тут всякая надежда покидает меня.

Как я могла захотеть использовать силу, которая привлекает внимание только таких людей?

– Сосредоточься.

– Я пытаюсь, – огрызаюсь я, прежде чем испустить разочарованный вздох.

Я не в доме своего отца. Мой сводный брат не ждет в соседней комнате, чтобы загнать в угол, напоминаю я себе. И только через некоторое время получается расслабиться.

– Нарисуй в голове картину того, чего ты хочешь достичь.

Вздыхая, я стараюсь изо всех сил, но понятия не имею, как представить себе соблазнение. Я даже не знаю, как это на самом деле ощущается, так как же я могу это мысленно нарисовать?

Голова идет кругом, пока я пытаюсь заставить это сработать… Пока мои мысли не обращаются к Смерти.

Я так отчетливо вижу его, что мое сердце замирает в груди.

Я представляю, как он натягивает свои кожаные перчатки. Как он прохаживается по залам своего дворца, пока мантия развевается у его ног.

Как он сидел и наблюдал за тем, как я ем, ни на секунду не отрывая взора от моего лица. Танец теней вокруг него, когда его что-то особенно забавляло, или то, как смягчался его взгляд, когда он смотрел на мои картины.

То, как его руки были такими нежными со мной… Ощущение его губ и то, как идеально они сливались с моими в порыве поцелуя.

Мне не требуется много усилий, чтобы полностью нарисовать его в своем воображении, и тут вдруг все обретает смысл.

Там, где Эрос источает похоть и желание, Смерть – это нечто иное.

Он – сила. Он – настоящая мощь.

Он – жизнь, даже после смерти.

Он может поглотить весь мой мир, и я позволю ему это, если он только захочет меня заполучить. Желание приобретает совершенно иной смысл, когда я думаю о нем.

Я всепоглощающе представляю, какими мы могли бы стать. Что нас может ждать, если мы соединимся.

Открыв глаза, я смотрю на воду и вижу, что мое отражение сменилось маской Смерти. Я моргаю, прежде чем осознать, что он стоит позади меня.

Наши глаза встречаются, и я понимаю, что имел в виду Эрос. Мне знакомо чувство, которое я хочу передать больше всего на свете. Все мое тело горит рядом с ним, и мне больше не нужно задаваться вопросом, как должно выглядеть мое лицо или как держать себя в руках. В этот миг я точно знаю, чего хочу я и чего хочет моя внутренняя сущность.

Смерть задерживает на мне взгляд еще на мгновение, пока я впитываю в себя каждую капельку этого чувства.

Я не перестаю представлять себе, каково это – быть востребованной им. Пригласить его в свою постель… До меня доходит, насколько отчаянно я хочу, чтобы это произошло. На что я готова, чтобы полностью отдаться ему.

Эмоции переполняют меня, пока мы смотрим друг другу в душу, не двигаясь. Я чувствую, словно проснулась от очень глубокого сна и внезапно осознала всю глубину своих чувств…

Я никогда и никого так не жаждала.

– Вот, – взволнованно говорит Эрос. – Вот. Вот как это делается!

Его голос возвращает меня к реальности, и я моргаю, мои щеки пылают, когда я отвожу взгляд от Смерти. Слезы жгут мне глаза, когда я заставляю себя взглянуть на Эроса.

Всего на мгновение, но я позволила себе слишком глубоко погрузиться в свои эмоции. Реальность и фантазии на один прекрасный миг вдруг смешались. Эрос ухмыляется, не обращая внимания на слезы на моих глазах.

– Откуда ты знаешь? – спрашиваю я.

Ухмылка Эроса становится шире:

– Этого невозможно не знать, дорогая смертная. Сам воздух пропитан твоим присутствием, твоим желанием. Это именно то, что покорит Цербера.

– О.

– Запомни эту силу. И используй ее, – говорит мне Эрос. – Продолжай практиковать ее при каждом удобном случае. Пробуй ее на всех и каждом, кто тебе попадется. Я разрешаю тебе практиковаться в моем дворце, на любом существе по твоему усмотрению.

Я фыркаю, и мои руки взлетают ко рту с опозданием. Покачав головой, я начинаю протестовать, но Эрос останавливает меня, положив руку мне на плечо:

– Это было не предложение. Это был приказ.

– Но я не думаю, что смогу.

– Сможешь и сделаешь, – отвечает он, взмахнув свободной рукой. – Я же не говорю тебе, чтобы ты приводила в свою постель кого бы то ни было. Конечно, если ты сама этого не пожелаешь. Я просто говорю тебе, чтобы ты оттачивала свою силу.

– Ты прав. Я постараюсь.

– Да, я прав, а ты действительно постарайся. К тому времени, когда ты будешь проходить испытание, я хочу, чтобы ты могла поставить на колени любого одним лишь взглядом. Тогда, и только тогда, я смогу быть уверен, что у Цербера нет ни единого шанса против тебя.

Я нахмуриваюсь. Конечно, это просто преувеличение. Я только сейчас начала более или менее понимать, что к чему, но даже теперь, единственная причина, по которой я добилась хоть какого-то прогресса, – это Смерть.

Не знаю, как я смогу выжить, если мне придется постоянно думать о нем в таком свете.

– Эрос…

Он прерывает меня, резко поднимая руку, и внезапно поворачивается к густым зарослям виноградных лоз. Эрос склоняет голову набок, словно прислушиваясь к чему-то.

Мгновение ничего не происходит, а затем на его лице медленно расплывается улыбка, и он поднимается на ноги:

– Ах, Персефона. Чем мы обязаны твоему обществу?

Глава 30. Хейзел

Проходит мгновение, и Персефона медленно появляется в поле зрения. Я готова поклясться: ее красота удвоилась с тех пор, как я видела ее в последний раз, а цветы и листва в саду еще больше ее подчеркивают.

Она одаривает нас нежной улыбкой, разглаживая шелк своего платья, украшенного крошечными цветочками, вышитыми яркими нитками и замысловатым бисером. Не могу оторвать глаз от ее красоты и гармонии природы, которая так органично вписалась в этот пейзаж – хочется прямо сейчас запечатлеть этот момент на холсте.

– Здравствуйте, – приветствует она нас еще одной мягкой улыбкой.

Когда она делает еще один шаг к нам, приходит понимание, что что-то не так. Она держится более напряженно, чем при нашей первой встрече, а ее взгляд становится тверже, когда она осматривает нас. Персефона кивает Смерти, но избегает зрительного контакта с ним, а затем снова возвращает свой взгляд к Эросу:

– Мы можем поговорить?

Он кивает:

– Конечно.

– Наедине, пожалуйста.

Услышав это, Эрос слегка напрягается, наклоняет голову чуть в сторону, словно ему трудно понять ее. Наконец, он кивает ей, извиняясь тихим шепотом, и жестом призывает Персефону следовать за ним.

Я смотрю как они исчезают в пышной зелени вокруг нас.

Между мной и Смертью воцаряется оглушающая тишина, и я украдкой бросаю на него неуверенный взгляд, не зная, что делать. Между нами слишком много недосказанного. Слишком много слов и слишком много боли. Трудно с чего-то начать, а некоторые вещи вообще стоит оставить невысказанными.

Молчание тянется, становясь все тяжелее с каждым мгновением, пока Смерть не прочищает горло и не подходит ближе. Я чувствую, как его глаза скользят по мне.

– Если это поможет, ты можешь попрактиковаться в том, чему тебя научил Эрос, на мне, крошечное создание.

Сердце замирает у меня в груди, а затем начинает бешено колотиться, угрожая убить меня в мгновение ока. Я жутко краснею, а во рту пересыхает, пока я пытаюсь заново обрести дар речи.

Я пытаюсь напомнить себе, что так он проявляет дружелюбие. Что это просто его способ помочь и защитить меня. Он не испытывает того же, что чувствую к нему я.

Но все эти мысли почти забываются, когда он делает еще один шаг ко мне.

Его глаза изучают мое лицо, когда я поднимаю на него взгляд. Опять напоминаю себе, что он просто хочет, чтобы я сбежала из Подземного Царства, чтобы облегчить свою вину за то, что забрал мою душу… так же, как я хочу, чтобы мое сердце не билось так сильно из-за него.

– Да, – наконец говорю я голосом едва громче шепота, когда он протягивает мне руку.

Он поднимает меня на ноги, наши глаза встречаются, и на мгновение мне кажется, что я потеряла способность дышать, не говоря уже о том, чтобы думать.

Принять его предложение было ошибкой. Я не знаю, как я справлюсь, если он будет вот так смотреть на меня, вселяя надежду, что между нами еще остались хоть какие-то чувства.

Несмотря на растущие доказательства того, что это не так.

– Отлично, – говорит он, снова прочищая горло. – Как только будешь готова, можешь начинать.

– Хорошо, – вздыхаю я, заставляя себя отвести от него взгляд.

Я смотрю вниз на странный пруд и, закрыв глаза, пытаюсь сфокусироваться. Готовая к новой борьбе, я удивлена тем, как легко это дается мне в этот раз.

Мне не нужно стараться, чтобы найти подходящие эмоции, они и так на поверхности и отчаянно ждут, когда я к ним вернусь. Каким-то образом они становятся сильнее, когда я тянусь к ним, и более уверенными, когда я обволакиваю их вокруг себя, словно надевая броню.

Я точно знаю, чего хочу.

Кого я хочу.

Открыв глаза, я не утруждаю себя поисками собственного отражения. Вместо этого я нахожу его и чувствую, как наши души сливаются воедино в мерцающей воде. Я держусь за это, позволяя силе своих эмоций нарастать с каждым ударом моего сердца…

Пока мое влечение к нему не становится всепоглощающим, всемогущим в своей интенсивности.

Я поворачиваюсь к нему, у меня перехватывает дыхание, когда я встречаюсь с ним лицом к лицу, и меня выводит из равновесия то, что я обнаруживаю там.

Внутри него.

Не задумываясь, я делаю шаг назад, и время замедляется, когда я падаю, переваливаясь через край пруда. Чернильные щупальца тянутся ко мне, а глаза Смерти расширяются в панике:

– Хейз…

Но потом его голос пропадает, когда я закрываю глаза и погружаюсь под воду.

Поначалу вода кажется мне теплой и приятной, она обволакивает меня, затягивая все глубже и глубже. Но, с трудом открыв глаза, я понимаю, что это не вода, а нечто гораздо более плотное. Это что-то давит на меня, и я впадаю в панику, безуспешно пытаясь сориентироваться.

Я кричу, но вместо этого вязкая жидкость заполняет мой рот. Я не могу вырваться из объятий пруда. Как бы я ни старалась, я не могу выбраться на поверхность, и мои легкие горят от недостатка воздуха.

Возможно, именно это имел в виду Смерть, говоря о своем прикосновении. Что я все-таки не ограничена только одной смертью.

Что бы это значило для меня, для моего тела и души, если бы я снова умерла здесь?

Мое тело замирает, сердцебиение замедляется до глухого стука…

Я утону.

Я снова умру, так и не сказав Смерти, что люблю его.

Как только я думаю, что все кончено, сильные руки обхватывают меня за талию и тащат вверх, пока вода не ослабляет свою хватку, и я наконец не выныриваю на поверхность.

Я кашляю, из меня выливается густая жидкость, когда чья-то рука проводит большим пальцем по моим глазам, освобождая их от тяжести воды.

Медленно открываю их, последние капли падают с ресниц. Я снова могу видеть. Или кажется, что могу.

Я не понимаю, что за существо стоит передо мной, с него капает золото, и он сверкает на свету, словно бриллианты, стоя по пояс в воде рядом со мной.

Все еще обнимая меня одной рукой, он снимает маску из расплавленного золота и отбрасывает ее в сторону.

Смерть.

Его красота становится еще более поразительной, когда он излучает золотой свет.

Наши взгляды встречаются, а мое сердце бешено колотится в груди.

– Ты спас меня, – задыхаясь, молвлю я.

– Я скорее умру тысячью смертей, чем снова разлучусь с тобой, крошечное создание.

Я хмурюсь в замешательстве, от его слов у меня пересыхает во рту. Должно быть, я ослышалась или в моих ушах до сих пор стоит эта странная вода.

– Этого не может быть, – вздыхаю я, глядя на него в недоумении.

– Почему нет? – спрашивает он, заставляя меня осознать, что я произнесла свою мысль вслух.

– Из-за того… из-за того, что ты вчера сказал Эросу. О своих чувствах ко мне.

Он нахмуривает брови, изучая мое лицо, словно уже забыл о том, что сказал. Не в силах остановиться, я тихонько повторяю слова, которые вчера разбили мне сердце, и опускаю глаза.

Он медленно протягивает руку и приподнимает мой подбородок, чтобы наши глаза снова встретились. Его взгляд полон боли:

– Я не это имел в виду, крошечное создание. Я говорил о его грубости и глупости. Мои чувства к тебе невозможно описать подобным образом. Эрос ошибается, потому что я обожаю тебя. С того самого дня, как ты забрела в мой лес, я хотел поклоняться тебе всеми фибрами своего существа… и все же я оказался недостоин тебя.

Моргая, я стараюсь не обращать внимания на то, как все быстрее начинает биться сердце, не смея поверить в то, что он говорит. Опасаясь, что я неправильно его понимаю, но не могу остановить надежду, расцветающую в моей груди.

– Хейзел, мое сердце бьется для тебя и только для тебя, – говорит Смерть низким, но нежным голосом. – Если только ты захочешь быть со мной.

– Я хочу, – говорю я таким тихим голосом, что его почти не слышно. – Я люблю тебя больше, чем когда-либо осмеливалась себе представить.

Не задумываясь о том, что делаю, протягиваю руку, чтобы коснуться его лица.

Я любуюсь острыми чертами его лица, и мои пальцы касаются его щеки, прежде чем он успевает отстраниться. По кончикам моих пальцев пробегает лед, поднимаясь по руке и поражая самые глубины моего существа.

До меня доходит, что́ я только что сделала, и мы застываем на месте.

Я прикоснулась к Смерти.

Я хочу проклясть себя за то, что была такой беспечной, но ничего не происходит, я не умираю.

Проходит мгновение, прежде чем я осознаю, что его пальцы зарываются в мои волосы, запутываясь в прядях у меня на затылке. Он крепче прижимает меня к себе, и в его глазах вспыхивает что-то новое.

Прежде чем я успеваю задать вопрос, он наклоняется, чтобы прильнуть своими губами к моим. Его поцелуй нежен и легок, словно перышко, в то время как жар и лед, исходящие от нас, смешиваются в страсти.

На этот раз, когда он притягивает меня ближе к себе, его поцелуй возвращает меня к жизни.

Глава 31. Смерть

Я дрожу, едва осмеливаясь поверить в то, что это возможно, и полностью отдаюсь ей. Прикосновения Хейзел, жар ее кожи, прикосновение ее губ к моим.

Ничто не существует вне нас и вне этого момента, когда мы растворяемся друг в друге, и я усиливаю наш поцелуй, прежде чем отстраниться.

Я любуюсь ее красотой и снимаю зубами перчатку, отбрасывая ее в сторону.

– Можно? – шепчу я, кончиками пальцев касаясь ее лица.

– Да.

Я осторожно провожу по линии ее челюсти к подбородку, я впервые в жизни прикасаюсь к тому, кого люблю, не наблюдая, как он умирает. Мое сердце разбивается вдребезги, и я с трудом сдерживаю слезы, которые жгут мне глаза, когда это осознание переполняет меня.

Как долго я ждал такого момента, и вот он настал, я здесь, с ней… Я наклоняюсь и снова прижимаюсь губами к ее губам. Изголодавшись по ней, я прижимаю ее к себе. Хейзел отвечает на мой поцелуй, ее жар опаляет меня, а мои пальцы крепко сжимают ее волосы.

Осторожно отстранившись, я отвожу ее голову в сторону и покрываю поцелуями ее шею, наслаждаясь тем, как кончики моих пальцев скользят по линии ее спины. Она тихонько вздыхает, ее тело выгибается под моими прикосновениями.

Я ничего так не хочу, как доставить ей удовольствие, о котором она безмолвно умоляет меня, но я заставляю себя не спешить. Не торопить этот момент, которого я ждал целую вечность.

Обхватив ее руками, наклоняюсь и поднимаю ее так, чтобы ноги обхватили мою талию, пока я пробираюсь к краю пруда. Ее пальцы зарываются в мои волосы, а я осыпаю ее шею и плечи нежными поцелуями.

Усадив Хейзел на каменную плиту, я собираюсь отступить, но ее ноги сжимаются вокруг меня, притягивая ближе к ней. Я издаю низкий стон желания, не в силах подавить всплеск собственнического вожделения, которое мгновенно охватывает меня. Я испытываю острую потребность наконец-то заявить о своих правах на нее.

Но даже когда я позволяю себе на мгновение насладиться жаром и страстью между нами, меня охватывает холодный страх.

Я знаю, что наша любовь запретна. Она противоречит всему, за что выступают наши миры. Я – существо тьмы, а она – создание света.

Наша любовь не должна существовать, и все же мы здесь, поглощенные ею… искушая Богинь Судьбы своей невозможностью.

И от этого я хочу ее только сильнее.

Обхватив ее затылок одной рукой, я наклоняюсь, чтобы снова поцеловать ее, в то время как другая моя рука скользит вверх по ее руке, нащупывая бретельку платья. Но прежде чем я успеваю спустить ее, тело Хейзел напрягается, и я отстраняюсь назад как раз в тот момент, когда Эрос возвращается на поляну, выглядя более разгневанным, чем я когда-либо видел.

Вздохнув, я отхожу от Хейзел. Потянувшись за перчаткой, я зубами натягиваю ее назад, а затем беру маску и надеваю ее, прекрасно понимая, что Хейзел вздыхает, наблюдая за мной.

Поднявшись из воды, я наблюдаю, как странная жидкость стекает с нас обоих, скапливаясь под нами, как масло, а затем медленно утекает назад в пруд.

Я хмурюсь, наблюдая за этим, и гадаю, во что именно мы только что окунулись.

– Что случилось? – спрашиваю я, понимая, что Эрос еще не обратился к нам, прижимая кончики пальцев к вискам.

– План меняется.

Я тут же настораживаюсь и, прищурившись, наблюдаю, как он обводит взглядом небольшую поляну, на которой мы стоим.

Он пока не заметил никаких изменений в нас или того, что пруд выглядит непотребным образом. Эрос делает глубокий вдох и проводит рукой по волосам, качая головой.

Что-то здесь не так.

– И каким же образом он меняется? – спрашиваю я.

– Аид собирается покинуть Подземное Царство, – говорит он, колеблясь, прежде чем добавить: – Завтра.

– Что он собирается сделать? – рычу я сквозь стиснутые зубы.

Эрос издает разочарованный стон и впервые с тех пор, как мы прибыли сюда, кажется, что мы находимся на одной волне и понимаем друг друга с полуслова. Хейзел мечется взглядом между нами, ее глаза вопросительно расширяются, и она ищет на моем лице хоть какое-то объяснение.

– Что это значит? – наконец спрашивает она. – Разве это нам не на руку?

Я отрицательно качаю головой, заставляю себя встретиться с ней взглядом.

Она хмуро смотрит на меня, а затем переводит взгляд на Эроса. Он молчит, видимо, предпочитая, чтобы плохие новости ей сообщил я. Меня это ни капли не удивляет.

– Если Аид уйдет, для нас все будет кончено. Кончено, еще до того, как у нас появится шанс начать, – говорю я ей.

– Почему?

– Если Аид уйдет и нам удастся завоевать расположение Цербера, врата в Подземное Царство закроются. Ни одна душа не сможет пройти через них. И ты не сможешь уйти, крошечное создание.

Она смотрит на меня, и в ее взгляде на мгновение отражается печаль. Затем она качает головой, снова устремляя взгляд в сторону, где угрюмо стоит Эрос.

– Мы должны что-то предпринять, – молвит она.

Эрос колеблется и, наконец, поднимает голову, чтобы посмотреть в нашу сторону:

– Возможно, есть еще один способ, но…

– Говори же, – требую я от него. – Немедленно, нам нельзя терять время.

Он хмурится.

– Я не знаю, сработает ли это…

– Эрос, прекрати мямлить, выкладывай, – рявкаю я, начиная терять терпение.

– Мы можем попытаться убедить Аида остаться, – говорит Эрос, пожимая плечами и глядя в мою сторону. Я фыркаю на его предложение.

– Не играй со мной в игры, Эрос. Какую возможную причину мы можем привести Аиду, чтобы она смогла заставить его остаться?

– Хейзел.

После этого воцаряется гробовая тишина, я не могу удержаться и бросаю взгляд на девушку; она все еще сидит на краю пруда, мечась вопросительным взглядом между мной и Эросом.

– О чем, черт возьми, ты говоришь? – осторожно спрашиваю я.

– Он устраивает маскарад сегодня вечером в качестве своего рода последнего прощания. Хейзел могла бы попытаться убедить его. Соблазнить его остаться здесь.

– Нет, – рявкаю я, и ярость охватывает мое сердце при мысли о том, что он может прикоснуться к ней. – Ни за что, ни в коем случае.

Эрос качает головой, а потом огрызается:

– А у тебя есть предложение получше? Или, может быть, какой-то другой план?

– А как же Персефона? – спрашивает Хейзел.

– Я бы не стал беспокоиться о ней, – с горьким смешком говорит Эрос. – Не секрет, что Аид охладел к ней. Видимо, она ему надоела… Но ты, Хейзел, ценишься среди смертных душ. Ты можешь стать той, кто, так сказать, вернет его к жизни. А потом украдешь у него ключ от ворот, пока он ничего не заподозрил. Только, конечно, ты сначала должна узнать, где он находится.

– Нет. Я этого не допущу. Мы найдем другой способ, который позволит ей не приближаться к Аиду и уж тем более не соблазнять его.

Я наблюдаю, как Эрос отрицательно качает головой, глядя на меня. Возможно, он считает, что я слишком глуп, но я думаю, что он слишком торопится рисковать безопасностью Хейзел.

Он пытается найти самое простое решение, которое включает в себя то, что он знает лучше всего. Но я знаю, какие разрушения это существо может причинить такой, как она. Я не потерплю этого.

Все, что нам нужно, – это лишь еще немного времени.

– Я весь во внимании, Смерть, может, у тебя есть план получше, – бормочет Эрос, прислонившись к дереву.

Я даю себе минуту на размышление.

Эрос вздыхает, очевидно, принимая мое молчание за согласие с ним. Но я не собираюсь так просто сдаваться. Не тогда, когда речь идет о том, чтобы Хейзел предстала перед Богом Подземного Царства.

Должен быть другой способ.

Нам просто нужно его найти.

– Ну и?.. – спрашивает Эрос.

– Я не знаю, – признаюсь я. – Мне нужно больше времени…

– Это единственное, чего у нас нет. Сейчас или никогда. Возможно, это твой единственный шанс.

Мне неприятно это признавать, но он прав, и я ничего не могу с этим поделать.

– И что же ты предлагаешь? – спрашиваю я.

– Тренироваться, – говорит Эрос, обращаясь к Хейзел. – Это будет твое самое серьезное испытание. Времени на тренировку осталось так мало, что нам нельзя терять ни минуты.

– Хорошо.

Я киваю ему, мои тени клубятся в разочаровании, когда я смотрю на Хейзел. Она выглядит взволнованной, ее лицо бледнеет, а глаза расширяются, когда она осознает, о чем ее просят.

Как жаль, что я не могу протянуть руку и утешить ее… Я так хочу придумать другой способ вытащить нас отсюда, не вовлекая в это Аида.

Неважно как, главное – в обход Аида.

– И последнее, как бы мне ни было неприятно это делать, но нам нужно добавить новое правило, – со вздохом говорит Эрос. – Никто не смеет заходить так далеко, чтобы… так сказать, насытить Хейзел, прежде чем она попытается соблазнить Аида.

– С чего это ты так решил? – нервно спрашивает Хейзел, а я настороженно смотрю на него.

Эрос ухмыляется, облизывая губы, как будто чувствует вкус чего-то в воздухе, и я вдруг понимаю, что он, скорее всего, чувствует наш вкус. Вкус нашего желания, которое горело между нами. Он ощущает то, как близко я был к тому, чтобы раствориться в ней.

– Что бы ни произошло между вами двумя, пока меня не было, это пробудило в Хейзел нечто такое, перед чем даже Аид не сможет устоять. Мы не можем позволить, чтобы это желание было удовлетворено до того, как она встретится с ним лицом к лицу.