Текст книги "Ангел является дважды"
![](/books_files/covers/thumbs_240/angel-yavlyaetsya-dvazhdy-11161.jpg)
Автор книги: Элизабет Бартон
Жанр: Короткие любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
4
Опасения врача насчет тяжести ранения были не напрасны. Пренебрежение лекарствами и беспечное отношение к сквознякам обошлось Рою в неделю жизни. В возбужденном состоянии он не мог трезво оценить всю серьезность своей раны и по возвращении домой из больницы ни на секунду не оставлял мыслей о спасенной им девушке. Улегшись в постель, он и не подумал выполнить наказ врача, и ближе к утру его рана горела так, словно кто-то прикладывал к ней раскаленные щипцы. Рассыпанные по потолку круги, которые чудились Рою в бреду, сходились и рассыпались, как в калейдоскопе.
Рой проклинал дырку в плече, несколько раз порывался встать и ровно столько же валился обратно на горячую подушку. Хватило бы одного звонка и пары слов, чтобы мать немедля прикатила к нему, но Рой предпочитал не беспокоить ее по пустякам. В последнее время она пристрастилась к «маргарите» и под ее воздействием стала несносно сентиментальной. Конечно, абсолютное большинство женщин страдают излишней чувствительностью, но с годами она, как правило, сходит на нет. У матери Роя все произошло с точностью до наоборот: возраст превратил ее сердце в губку, из которой всегда можно было выжать немного слез.
И Рой решил бороться с болезнью один на один. Сам менял повязки, сам смешивал лечебные коктейли. Через шесть дней Рой выкарабкался.
Из окна ему улыбался солнечный день. Вихри душного летнего ветра носились по шумным переполненным улицам города, разнося в воздухе пыль, запахи и пойманные слова. Рой любил свой город, несмотря на то что на центральных улицах было не протолкнуться. Но без толпы обвешанных фотоаппаратами восторженных туристов и спешащих по делам жителей Нью-Йорк был бы другим. Рой мог бы рассказать, что и глубокой ночью город никогда не засыпает. По ночным проспектам течет другая жизнь, и в ней действуют другие правила. Нью-Йорк для каждого находит время, никто не чувствует себя в нем посторонним.
Благодаря службе в пожарной команде Рой узнал все городские закоулки. Он ни разу не застревал в пробках, прокрадываясь через сквозные дворы и улочки с односторонним движением. И теперь, когда Рой спешил в больницу к своей незнакомке, этот его опыт пригодился.
Ему чудилось, что из каждого автомобиля на него смотрит она. Та, к которой он стремился, ради которой отчаянно боролся с болью. Кто она: родственница Орбисонов, гостья, дочь кого-то из слуг? Белое льняное платье, что было на ней, показалось Рою недорогим. Будь она дочерью Орбисона, одевалась бы, как Гленда.
Гленда… С некоторых пор это имя утратило для него значение. Из-за ранения Рой не успел выяснить, почему Гленда внезапно и грубо прервала их отношения. Его автоответчик молчал всю неделю. Впервые расставание с женщиной было для Роя безболезненным. Нет, он не сожалел о разрыве с ней, вошедшая в его жизнь незнакомка затмила Гленду и всех остальных женщин.
– Вы опоздали, молодой человек, – сообщила ему медсестра.
У Роя оборвалось сердце. Забывшись, он схватил медсестру за плечи.
– Она умерла? Скажите правду, она умерла?!
– Да вы что, сумасшедший, в самом деле? – отпрянула медсестра. – Эту девушку забрала сестра. Дня два назад, не больше.
– Адрес! Дайте мне ее адрес! – Рой снова подался к медсестре, но в ее глазах взметнулся страх, и он опомнился. – Простите.
– Адреса я не знаю. А даже если бы и знала, все равно ничем не смогла бы вам помочь, поскольку это конфиденциальная информация.
Рой развернулся и, опустив голову, побрел прочь.
– Эй, постойте! – сжалившись, окликнула его медсестра.
– Я знаю фамилию сестры той девушки. Линдсей. Она приезжала в мою смену, и я заполняла карточку.
Рой сбивчиво поблагодарил ее и бросился на улицу.
Медсестра мечтательно улыбнулась.
– Если бы по мне сох такой парень, я бы выжила только для того, чтобы познакомиться с ним получше, – хмыкнула она.
– Упустил. Идиот! Кретин! Болван! – бранил себя Рой. – Линдсей, Линдсей… Где-то уже я слышал эту фамилию. Но где бы она ни жила, я разыщу ее.
В телефонной книге Рой обнаружил телефоны и адреса около шести тысяч женщин с фамилией Линдсей. Чтобы хотя бы обзвонить всех, требовалось не просто придумать благовидный предлог для расспросов, но и бездна свободного времени и пропасть терпения. Ему не хватит отпущенных Богом лет, чтобы разыскать девушку с такой фамилией.
Дома, едва успев скинуть футболку и умыться холодной водой, Рой услышал звонок телефона. Ему так давно никто не звонил, что, изголодавшись по участию и глупым вопросам, он кинулся в кухню, к висящему на стене аппарату.
Высокий, взволнованный голос вырвался из трубки:
– Сынок, в пожарной части сказали, ты на больничном.
– Здравствуй, мама! Я только что вошел.
Рой живо представил мать стоящей в прихожей с телефоном возле уха. Конечно, она уже собралась ехать к сыну, но не признается в этом до тех пор, пока Рой не спросит, не хочет ли она его навестить.
– Слава богу, ты жив! Ты опять геройствовал и полез в пекло?
– Пустяки. Меня зацепило во время пожара. Плечо плохо заживает.
– А что горело?
Миссис Доллан боялась, что ее добрый, безотказный сын снова уступил уговорам кого-нибудь из женатых коллег и вышел не в свою смену. Несчастья в более чем сорока процентах случаев происходят как раз в тех местах, где пострадавшие не планировали находиться и очутились случайно. Неужели Рой об этом не знает?!
Рой вкратце рассказал, как было дело и что на пожаре он оказался случайно.
– О! Так ты тушил этот роскошный дом Орбисонов? Об этом пожаре кричали все газеты!
– О нем писали в газетах?
– Ну конечно! Из горящего дома какой-то герой вытащил девушку!
Рой прижался лбом к оконному стеклу и, боясь поверить в удачу, скрестил пальцы на свободной от трубки телефона руке.
– Мама, там писали, как зовут эту девушку?
– Разумеется! Как бы они об этом забыли, если это дочка погибших Орбисонов Аманда! Если этого парня найдут, газетчики сделают из него национального героя и он станет очень богатым человеком. Орбисоны невероятно богаты, – подчеркнула она. – А ты не видел его?
– Кого? – рассеянно спросил Рой, думавший о своем.
– Ты стал таким непонятливым! Ну парня, который спас девушку?
– Нет, мама, – солгал Рой.
Она еще долго говорила, пересказывая почерпнутые из газет подробности пожара. Затем перешла на свою вредную соседку, которая в отместку за проделки старого кота миссис Доллан перекусила щипцами цепь на ее велосипеде. Перекушенная цепь, искаженное радостью отмщения лицо соседки, белое платье на безжизненном теле девушки газетными обрывками кружили в воздухе. Рой вдруг почувствовал, что сходит с ума.
– Извини, мама. Я должен идти. Я заеду к тебе завтра. Да, у меня все в порядке. Я тебя люблю.
Закончив разговор с матерью и поглядывая в окно, Рой поймал себя на том, что думает не о сломанном велосипеде, а о той девушке. Об Аманде. Да, благодаря матери он узнал ее имя. Воздушное, как пирожное, легкое, как тополиный пух.
Не горничная, не гостья, а родная дочь супругов Орбисон. Одна из богатейших невест Нью-Йорка. Рой увидел ее будто наяву – ее безупречный профиль, удивительный разрез глаз, нежные губы… Не доводилось ему встретить женщину столь красивую и столь влекущую. Смешно мечтать простому пожарному об абсолютно незнакомой и богатой девушке.
Что за резон влюбиться в прекрасную незнакомку? Рой стал жертвой эффекта Пигмалиона, когда творец влюбился в изваянную им статую. Так врач благоволит симпатичной страдающей пациентке, а пожарный – спасенной девушке. Осознав глупость ситуации, Рой усмехнулся и вычеркнул Аманду из памяти. Однако, улегшись в постель, он не мог не признаться себе, что вспоминает ее снова и снова.
5
Сквозь синие шторы пробивался вечерний свет. Аманда почувствовала, что кто-то вошел в затемненную комнату, где она то дремала, то приходила в себя. Она будто плыла в белой дымке, не испытывала ни волнения, ни страха. Это блаженное состояние давало ей желанный покой и изгоняло все сомнения, таившиеся где-то в самой глубине сознания.
– Мэнди! – Голос, нежный и такой знакомый, прозвучал у самого уха. – Мэнди, дорогая, ты проснулась!
Аманда обнаружила, что лежит с открытыми глазами, а вокруг расстилается густой, как молоко, туман. Чья-то прохладная сухая ладонь коснулась ее лба. Девушка заморгала, пытаясь рассмотреть склонившуюся над ней женщину. Понемногу окружающая обстановка начала проступать сквозь пелену. Большое окно с неплотно задернутыми синими шторами, хрустальная люстра, напоминающая шлейф водопада, высокий зеркальный шкаф-купе. Наконец блуждающий взгляд остановился на женской фигуре.
Прямо перед Амандой у кровати стояла молодая светловолосая женщина, с виду добрая и спокойная, как и ее голос. Аманда поморгала, приподнялась на локтях и узнала свою сестру.
– Где я? – чуть слышно спросила Аманда.
– Ты у меня дома, в спальне для гостей.
– Ты моя сестра, – неуверенно произнесла Аманда, – но я не могу вспомнить твоего имени. Как тебя зовут?
– Сьюзен. – Женщина мягко улыбнулась. – Это шок. Не беспокойся, скоро все вспомнишь. Я могу тебе помочь. Хочешь?
– Да.
Аманда посмотрела по сторонам. Мебель и обои были ей знакомы. Но первым, что она узнала в этой комнате, был запах духов. «Пятая авеню» – любимый аромат ее сестры. Возможно, по нему она и догадалась, кто пришел ее навестить.
– Сьюзи, случилось что-то плохое? У меня дурное предчувствие…
Сестра поджала тонкие губы и отвела глаза.
– В доме наших родителей был пожар, – сказала она, не глядя на Аманду. – Обрушилась крыша, и тебя зацепило балкой. Из-за ранения головы ты долго была без сознания.
– Я была в гостях у мамы с папой? – спросила Аманда, чувствуя, что сестра что-то недоговаривает. – Их тоже ранило?
– Их вытащили первыми, но…
Аманда вспыхнула от пронзившей ее ужасной мысли и рванулась с кровати. Острая боль сжала голову стальными тисками, она вскрикнула и повалилась обратно на пышную подушку.
– Тебе нельзя волноваться, Мэнди.
– Я не верю… Я не верю, что они погибли… – Сжавшись в комок, она вздрагивала от рыданий, чувствуя, как быстро намокает подушка под ее дрожащей щекой. – Моя мамочка, моя мамочка…
Сьюзен не могла оставить сестру, и поэтому ей оставалось только отойти к окну и переждать, пока Аманда успокоится. Она посмотрела на наручные золотые часики, было без четверти одиннадцать.
– Где же он? – пробормотала Сьюзен, нервно теребя край занавески. – Я же просила вернуться как можно раньше…
С улицы в комнату влетел веселый теплый ветер. Он пах летом, зеленью и немного пылью. Сьюзен не любила лето. Когда сады и парки наводнялись влюбленными парочками, она особенно остро чувствовала свое одиночество.
В память о неудачном замужестве ей остался дом в дорогом районе Нью-Йорка с прислугой и роскошной обстановкой. Но одиночество в этом огромном доме только сильнее уязвляло ее.
– Сколько я была без сознания? – глухо спросила Аманда.
– Двое суток. Ты почти все время бредила, звала какого-то ангела. Но Господь оставил нам тебя.
Аманда слабо улыбнулась. Значит, ангел не приснился ей, значит, он был, только теперь она очень устала, чтобы пытаться вспомнить свой сон.
– Я могу ходить?
– Да. Все кости целы, и ожогов нет, – украдкой поглядывая на часы, сказала Сьюзен. – Сразу после того, как забрала тебя из больницы, я позвонила папиному другу, доктору Грэгу Симпсону. Он сказал, что тебе здорово повезло.
– У меня голова перевязана. – Аманда осторожно ощупала руками голову, но попросить у сестры зеркало не решилась.
– Это еще на пару дней. Пока рана не затянется. Скажи, Мэнди, ты помнишь, как оказалась дома у мамы с папой?
– Нет. Все смешалось. Я помню, как мы с тобой были маленькими и гуляли в парке с мамой.
Сьюзен нахмурилась, и Аманда, уловив ее беспокойство, замолчала.
– Все, как предупреждал доктор, – задумчиво сказала Сьюзен. – Я не хотела тебя волновать раньше времени, диагноз мог не подтвердиться. Ты частично потеряла память, – продолжила она под требовательным взглядом больной. – Это называется амнезия. Грэг сказал, что ты можешь не вспомнить недавние события и людей, с которыми встретилась в последние пять-шесть месяцев.
Аманда с облегчением перевела дух. Не страшно, если она кое-что забыла. Но интуиция настойчиво ей подсказывала, что дело несколько хуже, чем предрекал врач. Ведь она не помнила не только где была и что делала до пожара, но и своего имени. Сестра называла ее Мэнди, очевидно, полное имя – Аманда.
– Как наша фамилия?
– Орбисон. Мы богаты и владеем крупнейшей в Штатах корпорацией по производству игрушек. Мэнди, ты не помнишь?
Аманда пожала плечами. Она не помнила.
– Я в разводе, поэтому моя фамилия Линдсей. Ты не замужем.
– Сколько мне лет?
– Тебе двадцать четыре года.
В комнату вошла высокая упитанная горничная и, увидев, что Аманда сидит в кровати, радостно всплеснула руками.
– Мисс пришла в себя! Слава богу! Хотите горячего бульона?
Сьюзен возмущенно хмыкнула из своего угла, и горничная, заметив ее, тут же потупила взор.
– Простите, миссис Линдсей. Вы позволите принести вашей сестре бульон?
Странные у них взаимоотношения, решила Аманда. Искреннее беспокойство о ее здоровье горничной тронуло больную. В поведении прислуги не было ничего оскорбительного по отношению к хозяйке, но все же женщина испугалась реакции Сьюзен.
– Принесите, – сухо ответила Сьюзен, смерив покрасневшую от неловкости горничную холодным презрительным взглядом.
Горничная выбежала из комнаты, а Сьюзен, вернув лицу обычную приятность черт, ласково обратилась к сестре:
– Сейчас тебе принесут ужин. Отдыхай. Скоро у тебя снова будут гости. Я пойду прилягу.
– Постой, Сьюзи. Можно тебя спросить? Когда ты забирала меня из больницы, там, рядом со мной никого не было?
– Тебя кто-то навещал? – Сьюзен настороженно выгнула брови.
– Точно не знаю. Я постоянно слышала голос. Мужчина говорил со мной. Он обещал, что я поправлюсь. Я не могла улыбаться, но мне было хорошо. Он рассказывал смешные истории. Такой ласковый, тихий голос…
Сьюзен издала смешок. Аманда с самого детства любила выдумывать невероятные истории, но еще никогда ее фантазии не выглядели такими неправдоподобными.
– Ты надо мной смеешься? – обиделась Аманда.
Она всегда так уморительно дулась, что окружающим не оставалось ничего другого, как покатываться от неудержимого хохота.
– И не думала, – ответила Сьюзен, давясь смехом. – Заявляю тебе совершенно ответственно, что не встретила у твоей постели ни ангела, ни сказочника. Из мужчин был только пожилой врач.
– Нет, тот был молодой. Вот бы найти его, – мечтательно промурлыкала Аманда.
В дверях снова появилась горничная, толкая перед собой сервировочный столик. Когда она откинула салфетку, Аманда сглотнула слюну. На миг ей показалось, что она где-то в королевских покоях, и вместо скромного ужина ей подают роскошные яства.
Сьюзен покосилась на тарелки, метнула молнию в горничную и вышла, не сказав ни слова.
6
Аманда положила на стол салфетку, отставила чашку с остатками горячего шоколада и встала. Расписанная цветами посуда досталась Сьюзен от бабушки, происходившей из старинного французского рода. Мари Дюваль щедро дарила картины, антикварные безделушки, мебель и прочее свое имущество внучкам.
– Как жаль, что Мари нет с нами, – вздохнула Аманда.
Если бы Аманда только могла вспомнить, где сейчас Мари, она бы не раздумывая сняла трубку и позвонила ей. Но память не подбрасывала Аманде ни одной зацепки. Вновь призвать на помощь сестру было неудобно. Аманда понимала, что и без того чересчур обременила своей болезнью жизнь Сьюзен.
Нет, до пожара ей не была свойственна меланхолия. Аманда не была уверена доподлинно, но ей казалось, что прежде она была неунывающей и жизнелюбивой и имела много друзей.
«Я не оставлю вас, обещаю…» Куда он исчез, ее ангел? Почему, очнувшись, она не нашла его подле своей постели?
Его большая сильная рука, глубокий голос и обещание не оставлять ее одну снова и снова наполняли предвкушением счастья ее бесприютную душу.
В конце концов, это мог быть медбрат или случайно проходивший мимо палаты врач. Услышав ее стон, он подошел, чтобы успокоить бредившую пациентку. Ежесекундно на земле произносят миллион разнообразных обещаний. По мнению Сьюзен, половина из них лживы или спровоцированы жалостью. Аманда предпочитала не верить категоричным утверждениям сестры, и тем не менее. Что изменит еще одно, брошенное на алтарь угасающей жизни?
Глупо думать о человеке, который мог мне привидеться в бреду, увещевала себя Аманда, но смутный образ мужчины не стирался из ее воображения.
Высокий и красивый – с темно-русыми волосами и чудесными зелеными глазами, то обольстительными, то проницательными, то искрящимися юмором. Аманда не видела его лица, но знала, что он именно такой. Когда ей надоело бороться со своей фантазией, она стала предаваться волнующим мечтам. Аманда меняла по собственному вкусу фабулу, диалоги, даже ситуации и место действия, неизменным оставался только он, герой ее сновидений. Она знала о нем все до мельчайших деталей, потому что сама его придумала. Она знала даже имя. Лучшее из тех, что может носить смелый и сильный мужчина.
Пусть его зовут Фрэнк, решила Аманда.
Это имя она заготовила для своего будущего сына, которого, безусловно, родит от любимого человека. Но, пока имя было не востребовано, Аманда одолжила его своему герою.
Из сладких грез Аманду вырвал громкий раздраженный голос сестры. Слов было не разобрать, но по тону Аманда определила, что Сьюзен кого-то отчитывает.
Она так расстроена, что может уволить добрую половину слуг, встревожилась Аманда.
Врач запретил ей много двигаться и покидать комнату, но Аманда все же вышла на застланную толстым ковром лестницу.
В глазах потемнело, и, если бы Аманда не держалась за перила, она неминуемо скатилась бы по ступенькам, прибавив к своей амнезии множественные переломы.
Спустившись на четыре ступеньки, Аманда, преодолевая боль, окинула взглядом холл и увидела бледную от гнева кричащую на горничную Сьюзен. Это была уже другая горничная, худая и некрасивая.
– В моем доме только я решаю, что важно, а что нет!
Как и предположила Аманда, ее сестра не справилась с горем и сильными эмоциями и сорвалась на ни в чем не повинную девушку, которая, боясь лишиться работы, молча уставилась в зеркальную поверхность орехового трюмо и терла его что есть мочи.
В дверь позвонили. Горничная метнулась открывать.
Увидев вошедшего, Сьюзен расправила плечи и вскинула голову. Мужчина, рослый блондин, решительно, не дожидаясь приглашения, прошел в дом и, улыбнувшись Сьюзен, плюхнулся в глубокое кресло.
– Я не слишком опоздал? – спросил он.
Его развязный тон навел Аманду на мысль, что блондин и Сьюзен довольно близко знакомы.
– Черный кофе без сахара, – приказала Сьюзен, и горничная испарилась из гостиной.
Подслушивать и далее Аманда считала неприличным, к тому же ноги совсем перестали слушаться и подгибались. В полном отчаянии, мучаясь от головокружения и слабости, Аманда, понурившись, вернулась в свою комнату, но, едва успев войти, услышала стук в дверь.
– Да, Сьюзи? – произнесла она, увидев на пороге сестру.
– Кое-кому не терпится тебя увидеть, – загадочно улыбаясь, сообщила Сьюзен.
Аманда широко распахнула глаза и, выразив неподдельную радость, спросила:
– Мари приехала?
– Нет, она в Европе. Это другой человек. Его зовут Лео.
Сьюзен замолчала, ожидая нового всплеска восторга, но Аманда довольно равнодушно спросила:
– Лео? А кто он такой? Наш брат?
– Твой жених.
– У меня есть жених? – удивилась Аманда.
Какое великолепное начало новой жизни! Я богата, у меня есть сестра и даже жених, подумала она.
– Странно, его имя мне ни о чем не говорит.
– Вы обручились через три месяца после знакомства, он подарил тебе кольцо с огромным бриллиантом. – Заметив все возрастающее недоумение Аманды, Сьюзен подошла и положила руку ей на талию. – Дорогая, я ведь говорила, у тебя частичная потеря памяти. Ты многое забыла.
Под участливым взглядом сестры Аманде вдруг стало не по себе. Она точно не помнила, но, очевидно, ей не по нраву, когда ее жалеют.
Нет, я не могу вести себя как капризный ребенок, решила Аманда, утрата Сьюзен не меньше моей. Теперь ей казалось, что старшая сестра отчего-то должна была любить родителей больше, чем она.
Запрятав тревожные мысли поглубже, Аманда шутливо осведомилась:
– Надеюсь, он не ровесник нашей Мари?
– Не болтай ерунды! – отмахнулась Сьюзен. – Он выходец из Канады, ему тридцать один год, и, как ты понимаешь, он в самом соку.
Аманда взглянула на кружева ночной рубашки, прикрывающие ее грудь. Заметившая ее взгляд Сьюзен взяла со спинки кресла розовый шелковый пеньюар и вручила его сестре со словами:
– Он несколько ночей просидел у твоей постели. Будь с ним добрее.
Сьюзен вышла. Аманда неспешно повернулась к зеркалу и взглянула на свое отражение. Невеста…
Она надела пеньюар, тщательно завязала пояс и еще раз внимательно посмотрела на себя. Аманда пыталась представить, как будет выглядеть в пышном белом платье с оборками и открытым лифом, но что-то мешало ей. Она поднесла пальцы к краешку глаза и ощутила влагу. Две легкие слезинки скатились по щекам, оставляя за собой влажные дорожки.
Коренной житель Канады отчего-то представлялся Аманде сухопарым, чопорным и скучным работягой с квадратным, словно выструганным из кедра лицом.
Дверь чуть слышно скрипнула, и Аманда оглянулась.
Высокий синеглазый незнакомец с челкой, небрежно спадающей на левую половину лба и чуть прикрывающей темно-русую бровь, стоял на пороге и с любопытством рассматривал Аманду. Несомненно, это был тот самый мужчина, который десять минут назад фамильярничал с ее старшей сестрой. Он был не просто красив. Аманда нашла его чертов-ски привлекательным.
– Привет, Вишенка! – Он обнажил в улыбке ровные белые зубы и, подойдя к Аманде, привычным движением чмокнул ее в щеку.
У Аманды перехватило дыхание.
– Привет, – выдавила она. – А почему вы назвали меня Вишенкой?
– Тебе нравится это прозвище.
Лео подумал, что ему и раньше приходилось видеть такие глубокие и выразительные глаза, такие нежные щеки, такие изогнутые брови, безупречно вылепленные подбородок и шею, но он никогда не видел таких губ. Полные и мягкие, они призывали всякого мужчину старше пятнадцати лет влюбиться в них навсегда и срывать самые сладкие и неистовые поцелуи.
– Я не помню. Сьюзи сказала, во время пожара мне на голову упала балка. У меня амнезия. – Аманда совершенно не помнила этого человека, но изо всех сил старалась быть с ним приветливой. – Скажите, я тоже как-нибудь вас называю? Ласковым прозвищем?
– Ты обжигаешь мой слух разными возбуждающими словечками, когда мы… – Лео почувствовал, что один лишь разговор об этом уже возбуждает в нем влечение к этой наивной девушке с невинными глазами и высокой пышной грудью, соблазнительно обтянутой розовым шелком пеньюара.
– Наверное, я до безумия влюблена в вас, – сказала Аманда, поймав его вожделеющий взгляд.
– Как мне повезло с невестой! – восхитился Лео. – Она не просто необычайно красива, но и умна.
Кровь прилила к щекам Аманды, потом отхлынула, и только розовая тень осталась на лице.
– Вы хотите на мне жениться, несмотря на то что я вас не помню?
Лео только качнул головой и потянулся губами к ее губам. Какое-то мгновение он ощущал, как Аманда напряглась, но он обнял ее так быстро и так крепко, что она не успела отпрянуть.
– Нет, не надо, – прошептала Аманда, аккуратно высвобождаясь из объятий.
Но Лео лишь сильнее распалялся, чувствуя, как трепещет в его руках ее нежное тело. Его ладонь скользнула на грудь девушки, и Аманда удвоила сопротивление.
– Прошу вас, отпустите меня. Я не хочу! – сдавленно вскрикнула Аманда.
Ее испуганный возглас отрезвил Лео, и он, не скрывая сожаления, убрал руку.
– Прежде ты была податливее, – с досадой сказал он.
– Может быть. Я не знаю. – Аманда растерянно взглянула на него и отошла к креслу. – Поверьте, у меня серьезные причины… Со временем я вспомню.
Лео пожал плечами и усмехнулся, показывая, что причин, которые могут препятствовать маленькому невинному поцелую жениха и невесты, просто не существует, что все они тривиальны и абсурдны.
– Если тебе что-то понадобится, вот номер моего телефона. – Он положил на прикроватную тумбочку визитную карточку.
Аманда кивнула и, когда он собрался уходить, тихо произнесла:
– Спасибо.
– За что? – обернувшись, удивленно спросил он.
– Сьюзи сказала, вы несколько ночей провели у моей постели.
Правая бровь Лео вопросительно выгнулась, но почти сразу же его лицо потеплело, и он ободряюще улыбнулся:
– Надеюсь, со временем это станет нашим обычаем, Вишенка.
Как только дверь за ним закрылась, Аманда ощутила головокружение и дурноту и без сил рухнула в кресло. Сердце пульсировало как бешеное. Что он за человек? Как они встретились? Чем Лео пленил ее так сильно, что она обручилась с ним спустя три месяца после знакомства? Почему она выбрала его, когда, по словам Сьюзен, вокруг нее было множество мужчин?
Столько вопросов, а ответы… Их не было.
– Я ничего не чувствую к нему, – прошептала Аманда. – Почему мое сердце глухо к его улыбкам и ласкам?
Сидя у окна и устремив глаза в ночь, такую же темную и непредсказуемую, как ее память, Аманда услышала тихий стук в дверь и обернулась..
– Пришла пожелать тебе доброй ночи, – сказала, входя, Сьюзен. – Сегодня было слишком много новостей, да, Мэнди?
Сьюзен присела на подлокотник кресла и обхватила ладонь Аманды своими длинными, слегка влажными от крема пальцами.
– Как мы будем жить без мамы и папы?
В глазах Аманды засветились слезинки.
– Они с нами, Мэнди. Там, наверху, – Сьюзен протянула руку к окну, где в фиолетовом квадрате ночи висел серебристый шар.
За окном мелькнул длинный желтый луч от фар, и взвизгнули шины. Аманда вздрогнула и сильно сжала руку сестры.
– Это Лео, – успокоила ее Сьюзен. – Он хотел остаться, но я отправила его домой. Он себе места не находит от беспокойства за твое здоровье.
Аманда подняла глаза на сестру.
– Мне страшно. Расскажи мне о нем, Сьюзи. Почему я его полюбила?
– Кого, Лео? Ты совсем ничего не вспомнила? – удивилась Сьюзен. – Бедняжка! Конечно, я расскажу тебе. Все расскажу.
Сьюзен встала и отошла к окну.
– А тебе нравится Лео? – спросила Аманда.
Сьюзи устремила на сестру подозрительный взгляд.
– Ты вспомнила?
– Что именно?
– Почему ты спросила, нравится ли мне Лео?
Аманда перебралась на кровать и легла, натянув одеяло до самого подбородка.
– Но ведь ты моя сестра, и у тебя должно быть мнение о моем женихе, – бесхитростно ответила Аманда. – Я тебя обидела?
– Наверное, я была обязана рассказать, – Сьюзен слегка покраснела, замялась, – но мне не хотелось, чтобы ты снова чувствовала себя виноватой.
– Виноватой?
– Сначала Лео ухаживал за мной, а потом… потом он увидел тебя. Мама пригласила нас на воскресный обед, и тебя тоже… – Сьюзен резко отвернулась к окну и замолчала.
– О, Сьюзи! Прости меня! – По нежным щекам Аманды заструились слезы. Девушка выскользнула из-под одеяла и, подбежав к сестре, повисла у нее на шее. – Наверное, я бессердечная стерва. Я испортила тебе жизнь?
Она почувствовала, как Сьюзен провела рукой по ее волосам. Обнявшись, они вернулись к кровати, и Сьюзен, заботливо вытерев щеки Аманды, сказала, помогая ей лечь:
– Нет-нет, не думай обо мне. Ты и Лео подходите друг другу, и он очень тебя любит. И потом я, – Сьюзен отвела глаза, – не рассматривала его как своего жениха.
– А наши родители? Они одобряли наш союз?
– Мама прямо-таки влюбилась в Лео, – Сьюзен широко улыбнулась, – и обещала мне… я хотела сказать тебе… свое подвенечное платье. А папа очень надеялся на его помощь в делах. Он говорил, что Лео отменный финансист.
Аманда смежила веки, стараясь представить себя в подвенечном платье матери рядом с Лео, затянутым во фрак, с гладко зачесанными назад льняными волосами. Ее жених был, бесспорно, замечательно красив, но от мысли, что вскоре она ляжет с ним в одну постель, Аманде вдруг захотелось плакать.
– Мы назначили день свадьбы? – спросила она.
– Да. Через пять недель.
– Так скоро?
Внутри у Аманды все похолодело, сердце подпрыгнуло в груди и провалилось. Теперь она чувствовала, как оно бьется у нее в пятках.
– Ты не рада? – спросила Сьюзен, пристально глядя на сестру.
– Я его совсем не знаю. Лео очень мил… и заботлив, но… – Аманда обожгла сестру взглядом, молящим о помощи.
– Ты привыкнешь, – рассмеялась Сьюзен. – Просто не отвергай его.
Если бы Сьюзен знала, что именно так и поступила Аманда. Оттолкнула, когда Лео хотел поцеловать ее. Хотя в этом его желании не было ничего сверхъестественного: жених и невеста часто целуются и занимаются любовью.
Когда они любят друг друга, мысленно повторила Аманда и спросила себя: хотела бы она знать, было ли между ними…
– Сьюзи, он богат?
– Лео? Да. Он деловой партнер «Орбисон тойз». У него в Бостоне своя компания. И папа говорил, что нам очень важно породниться с ним, – между делом сообщила Сьюзен. – Лео построил роскошный дом в Малибу. Тебе нравилось туда ездить.
По долгому печальному взгляду Сьюзен, обращенному к звездам, Аманда догадалась, что и ее старшая сестра некогда пережила немало счастливых мгновений в стенах этого дома.
– Ты будешь навещать меня?
– Часто-часто.
Сьюзи приняла сестру в объятия, и они заплакали.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?