Текст книги "Ночь страсти"
![](/books_files/covers/thumbs_240/noch-strasti-12964.jpg)
Автор книги: Элизабет Бойл
Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– По тому шуму, который подняла тетя Верена, можно было подумать, что тебя на этой прогулке касалась половина мужского населения Лондона. – Кит вздохнула. – Как бы я хотела вновь оказаться в Пензансе!
– И я тоже.
Лондонский дом их дяди сильно отличался от солнечного и уютного коттеджа, где они жили у миссис Тафт. Джорджи откинулась на своем конце подоконника и прижалась щекой к холодному стеклу. По телу пробежал холодок.
Даже если бы ей удалось запятнать свою репутацию в одну ночь, это не позволило бы ей жить той жизнью, о которой она всегда в глубине души мечтала. Ей очень хотелось когда-нибудь обрести любовь, почувствовать тот же трепет, который она испытывала, наблюдая за отплытием при волшебном свете закатов больших кораблей из порта в Пензансе в экзотические страны, навстречу самым невероятным приключениям.
И девушка придумывала их. Когда капитан Тафт возвращался в порт, он позволял девочкам свободно прогуливаться по кораблю. Во время этих драгоценных недель Джорджи фантазировала, как отправляется на его корабле «Сибарис» в самые удивительные страны.
Ее воображение еще больше разжигали сильно приукрашенные рассказы капитана о своих приключениях, а его грубоватая команда искренне полюбила сирот и баловала их, словно выводок любящих родственников. От них сестры научились вязать морские узлы, освоили морской жаргон и бесстрашно карабкались на головокружительную высоту главной мачты, приводя в смущение матросов своим редким талантом.
И по ночам, когда небо усеивали яркие звезды и они падали одна за другой, Джорджи каждый раз загадывала желание, множество желаний, сводившихся к тому, что однажды она встретит человека, который поймет ее мечты о приключениях и дальних странах, и этот рыцарь увезет ее далеко от Англии и избавит от бедности и безвестности.
На палубе отправляющегося в дальние страны корабля ее избранник не будет отрывать от нее восхищенного взгляда, он полюбит ее такой, какая она есть, а не за ее чистоту и непорочность.
Как любили друг друга ее родители. Дядя может выдвигать самые скверные обвинения в их адрес, но она знала правду – они горячо любили друг друга, и их трагическая смерть была результатом предательства… но не со стороны одного из них.
Когда бы она ни думала о той страшной ночи, в которую погибли ее родители, в ее памяти всплывал образ нежной мамы: вот она каждый вечер заботливо подтыкает вокруг нее одеяло и ласковым голосом шепчет убаюкивающую молитву на французском, а отец стоит в дверях детской, одетый в пальто и с фонариком в руке.
Но остальные воспоминания о том перевернувшем ее судьбу вечере Джорджи прятала глубоко в сердце, потому что боялась их больше, чем этой надвигающейся угрозы замужества.
Похоже, она, как и ее родители, могла стать жертвой равнодушия других людей. Если бы только родители были живы! Тогда у нее был бы лондонский сезон, как у других девушек ее круга.
Если бы только она могла получить этот лондонский сезон! Конечно, этого уже не случится, но мечтать об этом очень приятно. Получить возможность грациозно войти в элегантный бальный зал… осмотреть утонченную публику, встретиться взглядом с лукавым, чертовски красивым мужчиной и тут же понять, просто понять, что он именно тот, кто разгадает все ее секреты, осуществит все ее желания и оправдает все ее надежды.
– Почему ты считаешь, что тебя невозможно скомпрометировать? – голос Кит ворвался в мечты старшей сестры. – Ты хорошенькая и не отпугнешь тех ужасных волокит, от которых тебя предостерегала в своем последнем письме леди Финч.
Джорджи вздохнула:
– Сколько раз я говорила тебе, что нельзя читать письма, адресованные другим людям!
– Ты бы и не увидела тех писем, если бы я не крала их из кабинета дяди Финеаса, – проворчала в ответ Кит.
Джорджи нечего было возразить. Действительно, как она могла жаловаться на то, что Кит стащила письмо, из которого стало известно о надвигающемся нежелательном для нее браке!
– Все же мне кажется, что наилучшее решение – это чтобы ты опозорила себя.
– Но как это сделать, Кит? – начала рассуждать Джорджи. – Личный врач лорда Харриса придет сюда завтра утром. За такой короткий срок невозможно сделать выбор. Нам не разрешается даже наносить визиты, не говоря уже о том, чтобы посещать балы и другие светские собрания, где я могла бы найти подходящего для этого кандидата.
Казалось, ее слова несколько поубавили энтузиазм Кит, но ненадолго. Неожиданно младшая сестра выпрямилась, словно нашла какое-то решение.
– А как насчет этого бала, ну того, о котором пишет леди Финн? – спросила она, протягивая сестре последнюю страницу письма.
– Бала поклонников Киприды? – фыркнула Джорджи, беря в руки письмо.
– Вот именно, – кивнула Кит, соскочив с подоконника и кружась по комнате. – Лучше не придумаешь, ведь леди Финч пишет, он будет сегодня вечером. Ты можешь испортить свою репутацию за час или сколько там требуется для этого времени и вернуться, прежде чем тебя хватятся. Похоже, там соберутся все мужчины, и я уверена, что среди них найдутся такие, кто обладает богатейшим опытом в том, как испортить репутацию молодой леди.
Пока следующие пять минут Джорджи читала Кит нотацию, внушая ей, что нужно перейти все границы приличий, чтобы обсуждать подобные вещи, у нее в груди бешено колотилось сердце в предвкушении возможности, которую может предоставить самый известный лондонский бал.
Бал поклонников Киприды.
Под этим подразумевалось что-то сумасшедшее, невероятное. Леди Финч упомянула о нем, только чтобы уберечь Джорджи от неверного шага, иначе та могла кончить, как одна из тех падших женщин, которые посещали подобные скандальные места и имена которых неприлично было даже упоминать в обществе.
И все же такая судьба была единственным средством спастись от этого ужасного лорда Харриса.
На какой-то момент Джорджи попыталась обдумать про себя этот дикий план, затем так же молниеносно отмела его.
Нет, она не может так поступить. Нечего и думать об этом.
И все же…
– Ты могла бы потихоньку ускользнуть из дома, – должала убеждать ее Кит, подперев кулачком подбородок, излагая один из возможных способов выбраться из дома. – Когда кухарка уснет от мадеры, которую украла дяди из подвала, и захрапит, ты можешь черным ходом выйти в сад к воротам, посудомойка говорила, что они никогда не закрываются, так как дядя несколько лет назад потерял ключи и думает, что это никому не известно. – Кит закатила глаза к небу, словно говоря, что их дядя глупейший из обитателей земли. – Оттуда, – продолжала она излагать свой план, – ты выйдешь на угол парка и возьмешь наемную карету. Никто и знать не будет, что ты ушла.
– Кит! – произнесла Джорджи, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно суровее. И правда, ее не могло не шокировать, что младшая сестра с такой легкостью предложила столь продуманный план и так хорошо изучила повадки всех обитателей дома всего за три недели, которые они провели под дядиной крышей. – Откуда ты все это знаешь? Откуда тебе известны все эти подробности? У ее сестры хватило наглости принять оскорбленный вид.
– Я слушала и задавала вопросы. И если бы ты не сидела, как всегда, уткнувшись в книгу или изучая свой атлас, ты бы слышала, о чем судачат горничные. Домом управляют из рук вон плохо. Он крайне запущен. Прислуга годами явно обкрадывает дядю Финеаса и тетю Верену. – Беспечно махнув рукой, Кит отмела это утверждение. Затем она взглянула на громко тикающие старинные часы на камине. – Придется ждать до одиннадцати. Служанка говорила, что кухарке требуется три-четыре стакана горячительного, прежде чем она угомонится.
При этом Кит улыбнулась, и Джорджи не могла не почувствовать, как бунтарский дух сестры подталкивает ее к этому опасному шагу.
Испортить свою репутацию. От этой мысли у нее по телу пробежала дрожь.
Раз у нее все равно не будет лондонского сезона и вряд ли сбудутся ее мечты о любви и приключениях, она могла бы прожить хотя бы одну ночь в свете, потанцевать и броситься в объятия какого-нибудь прожигателя жизни.
Танцы. Боже, ей понадобятся бальные туфли и множество других вещей!
Джорджи взглянула на свою грубую практичную обувь и нахмурилась. На ней было скромное старомодное поплиновое платье, которое она носила почти четыре года и недавно перекрасила в черный цвет в память о миссис Тафт, которая относилась к ним как мать и заслуживала траур по себе. Джорджи понимала, что в своем нескладном, плохо прокрашенном платье она вряд ли будет уместна в зале с элегантно одетыми жрицами любви. Она выглядела бы как чья-то бедная служанка, а не красотка, которой захочется овладеть.
– Мне нечего надеть, – прервала она пространный монолог сестры о том, как они смогут позаимствовать несколько монет из карманных денег тети, чтобы оплатить карету и, возможно, подкупить кого-нибудь из лакеев.
Услышав эти слова, Кит наконец замолчала, но только для того, чтобы перевести дыхание.
– Черт побери, – сказала она, возвращаясь к своему месту на подоконнике. – Жаль, что тетя Верена вдвое толще тебя. В ее гардеробе, наверное, столько вульгарных платьев, что можно одеть всех падших женщин в Лондоне. Если бы только мы были знакомы с этими леди. Я слышала, у них полно этих туалетов, хотя непонятно, почему у них они есть, а мы одеваемся в дешевый поплин и грубую шерсть.
Если бы только они были знакомы с этими леди…
Джорджи бросила оценивающий взгляд на сестру. Но у них же была такая знакомая – миссис Тафт. Их приемная мать в течение десяти лет была одной из высокооплачиваемых куртизанок, пока не встретила своего английского мужа, капитана Тафта, который скоропалительно женился на ней и вытащил из более чем непристойной жизни. Они очень любили друг друга, пока два года назад «Сибарис» не вернулся в Пензанс с ужасным известием, что капитан погиб во время жестокого шторма.
Счастье семейной пары Тафтов выплескивалось на сестер, и муж с женой относились к ним, как к своим кровным отпрыскам, а не приемным детям и не тратили на себя ни шиллинга из денег, получаемых на содержание девочек.
И хотя миссис Тафт не знала последних модных танцев и не умела плести кружева, она обладала тонким знанием мужчин и сочла своим долгом передать это знание Джорджи.
«Об этом тебе должна была сообщить твоя мать, упокой Бог ее душу, – говорила она. – Но так как она ушла из этого мира, тебе придется довольствоваться моим опытом. Тебе не повредит знать больше, чем известно большинству девушек, так как именно в опытных женских руках мужчина становится ручным».
Но миссис Тафт не ограничивалась этим. Она, например, позволяла девочкам одеваться в ее элегантные и одновременно вызывающие платья – остатки ее сомнительного прошлого.
Хотя сейчас эти туалеты определенно вышли из моды, их шили французские портнихи, и шили безукоризненно – в них присутствовало обязательное сочетание элегантности и кокетства. Миссис Тафт не была подружкой кого-либо из завсегдатаев порта, а вела себя как леди, которой добивались многие, чье время и услуги стоили весьма дорого, и именно об этом свидетельствовали дорогие шелковые ткани и изящная вышивка ее платьев.
И любое из них подойдет Джорджи. По крайней мере на одну ночь.
– Блестящая идея, – сказала Кит.
– Да, – согласилась ее сестра, бросившись в угол комнаты.
Она отодвинула свою кровать, за ней оказался потрепанный сундук. Открыв крышку, Джорджи отбросила жалкие пожитки, и ее глазам предстали платья, которые она и не мечтала когда-нибудь надеть. Она тут же достала свое любимое – туалет из шелка, переливающегося от изумительного темно-фиолетового до оттенков голубого.
– Платья миссис Тафт! – прошептала Кит, протягивая руку, чтобы благоговейно коснуться голландских кружев на рукавах. – О, я думала, они пропали.
Джорджи пробежала пальцами по дорогому шелку и кружевам.
– Так ты пойдешь туда? – шепотом спросила Кит. Джорджи внимательно рассматривала лежащие перед ней туалеты, еще раз взвешивая свой выбор. Осмелится ли она?
Что было предпочтительнее – вести жизнь десятой леди Харрис или погубить свою репутацию?
Затем девушка вновь взглянула на полный сокровищ сундук. Все сошлось, чтобы соблазнить ее, – платья, откровения миссис Тафт о мужчинах и безукоризненный план Кит, будто наконец судьба приказала ей взять свою жизнь в собственные руки.
Джорджи кивнула, словно соглашаясь с этим, и критически осмотрела переливающееся платье.
– Примерь его, – попросила Кит. – Думаю, оно даже тебя сделает хорошенькой.
Джорджи не обиделась на прямолинейную оценку и внешности, и очарования сестрой. Прежде всего она отличалась высоким ростом и возвышалась над большинством мужчин. Такой рост, крепкое телосложение, резкие манеры не соответствовали нынешним вкусам, согласно которым в моде были тихие, миниатюрные леди.
Глядя на очаровательное платье, Джорджи решила, что его цвет будет ей к лицу. И хотя ее волосы отличались неопределенным медовым оттенком, а кожа была обласкана солнечными лучами, платье сразу бросалось в глаза, и уже оно одно могло привлечь к ней внимание мужчин.
Она надеялась, что найдет того, кто будет ей по росту и пригласит ее на танец, прежде чем увлечь в постель…
Джорджи усмехнулась, решив, что меньше всего нужно сейчас волноваться из-за неловкости в танцах.
Кит продолжала рыться в сундуке.
– Прежде чем ты наденешь платье, тебе понадобится это. – Она вытащила льняной корсет с пожелтевшей от времени шнуровкой.
Джорджи состроила гримасу, поняв, что не справится с платьем миссис Тафт без посторонней помощи.
Затягивая шнуровку, девушка обнаружила, что это оригинальное нижнее белье вовсе не было пыткой для английских леди, а создавалось для их удобства – с мягкой хлопковой подкладкой, без всякого намека на китовый ус.
Кит поймала концы шнурков и затянула их на спине сестры.
– Не слишком туго?
Джорджи покачала головой, удивляясь своему превращению. Четко обозначилась талия, и корсет сотворил подлинное чудо с ее грудью. У нее действительно была прекрасная фигура.
Кит привстала на цыпочки и накинула платье на голову Джорджи. Когда шелк с мягким шелестом обхватил ее фигуру, младшая сестра тихо ахнула.
– Что случилось? – спросила Джорджи.
– Иди к зеркалу и посмотри на себя. – Кит показала рукой на длинное узкое зеркало в углу комнаты. – Ты настоящая принцесса.
Низкий вырез платья открывал грудь ровно настолько, чтобы вызвать у мужчины желание подойти поближе. Рукава были из тончайшего шелка, вызывающе короткие, обнажающие девичьи руки. Ансамбль дополняли изящные кружевные перчатки.
Широкая атласная лента опоясывала талию и завязывалась на спине большим бантом, концы которого почти достигали земли и словно молили, чтобы бант поскорее развязали. Юбка ниспадала широким кругом, подол с богатой вышивкой покачивался при ходьбе, намекая на изящные лодыжки и одетые в шелковые чулки ноги.
Несомненно, это платье было создано для того, чтобы привлекать мужские взгляды.
– Нужно еще кое-что, – сказала Джорджи, возвращаясь к сундуку и начиная вновь рыться в нем, что-то бормоча себе под нос и разбрасывая его содержимое вокруг себя.
Она вспомнила про туфли. Но где же они? Наконец она выудила их – белые, атласные, с прекрасной вышивкой, повторяющей рисунок на подоле платья. Джорджи надела их, но, к своему огорчению, чувствовала себя крайне неуверенно.
– Ты не сможешь в них ходить, Джорджи, – сказала Кит, разглядывая высоченные каблуки. – Ты споткнешься и сломаешь себе шею, как только начнешь спускаться по ступенькам.
Джорджи сокрушенно посмотрела на сестру. Замечание Кит было справедливо, да и она сама прекрасно сознавала, что ей далеко до грациозной красавицы. Но она твердо решила отправиться именно в этих туфлях, поскольку никогда не видела более прекрасной вещи. Она достала пару носовых платков и запихала их в носки туфель, чтобы ногам было удобнее.
Когда старшая сестра надела туфли вновь и, дрожа от отчаяния и пошатываясь, встала на каблуки, у Кит перехватило дыхание.
Взглянув на себя в зеркало, Джорджи глубоко вздохнула, поняв, что процесс превращения Золушки закончился, нужно только попасть на бал и осуществить задуманное.
– Теперь надо что-то сделать с твоими волосами, – сказала Кит и радостно принялась за работу, предлагая различные варианты причесок и помогая завершить перевоплощение Джорджи.
Через час сестры осуществили первую часть своего замысла, затем осторожно пробрались через темный дом к двери кухни.
– Отправляйся наверх и запри за собой дверь нашей комнаты, – приказала Джорджи сестре. – Не впускай никого, если только в этом не будет крайней необходимости. – Хотя никто никогда не приходил, чтобы проведать их в спальне.
Кит понимающе кивнула, затем с тревогой вгляделась в ночь.
– Джорджи, ты знаешь, что это такое – испортить свою репутацию? – Неожиданно ее сестра-всезнайка заговорила как невинный тринадцатилетний подросток, каковым она и была.
Щеки Джорджи вспыхнули, несмотря на прохладный ночной воздух, и она была рада, что могла скрыть в темноте свое смущение.
– Думаю, да, Кит. Во всяком случае, достаточно для того, чтобы освободиться от этого лорда Харриса.
Глава 2
– Я не выйду за вас замуж, лорд Данверс. Ни сейчас, ни в будущем. – Леди Диана Фордем, уважаемая и благороднейшая дочь графа Ламдена, топнула изящной ножкой с решимостью хозяйки гостиницы, избавляющейся от пары буйных постояльцев. Она указала на дверь: – Теперь, если вы и ваш кузен будете так любезны, чтобы удалиться…
Колин, барон Данверс, бывший капитан Данверс королевского флота его величества, не сводил глаз с рассвирепевшей девушки. Куда девалась милая, любезная молодая леди, за которой он ухаживал и которой сделал предложение?
Граф Ламден стоял позади дочери, и его обычно приветливое лицо было насуплено. Хотя и ему предстояло сказать свое слово, тон торговки рыбой, который выбрала его сладкоголосая дочь, давая отставку Колину, покоробил даже его.
– Я уже сказала, милорд, что вы должны удалиться, – гневно повторила она. – Я ни за что не стану вашей женой! – Она вытянула руку с кольцом на пальце, подаренным им три года назад вместе с его миниатюрой, выполненной по ее просьбе. – Я хочу вернуть вам это, – сказала она ему. – Не желаю, чтобы что-то напоминало мне о вас. Не желаю!
Стоящий позади капитана маркиз Темплтон, которого он взял для поддержки, издал низкий и крайне неподобающий свист.
Диана бросила негодующий взгляд в его сторону.
Темпл мог быть весьма сдержанным, однако Колин, достаточно хорошо зная его, прекрасно представлял, о чем думал его по природе необузданный кузен и как долго он сможет держать это при себе.
– Лорд Данверс, почему вы решили, что я по-прежнему хочу выйти за вас замуж? – Леди дрожала от гнева, и ленты на ее безупречном модном платье трепетали, как стайка бабочек. – Мой отец выбрал вас, потому что вы были джентльменом, уважаемым человеком. А теперь я вижу, что мы были обмануты, бесстыдно обмануты. Если вы думаете, что я разделю ваше бесчестье, вы жестоко ошибаетесь. – Она отвернулась и приложила носовой платок к своему точеному носику.
Граф Ламден обнял дочь за плечи и посмотрел на Данверса поверх ее белокурой головки.
– Леди Диана, лорд Ламден, произошла ошибка, – начал Колин. – Поверьте, это не…
– Поверить?! – гневно произнес Ламден, и его бачки задрожали. – Я не доверяю подлецам и мерзавцам. Особенно если они к тому же и трусы. А вы проявили себя трусом. И не пытайтесь отрицать это. Газеты все детально описали.
Диана бросила страдальческий взгляд на своего бывшего жениха, и сердитое выражение залитого слезами лица, казалось, говорило, что она полностью согласна с мнением отца.
Колин глубоко вздохнул. Определенно, Ламден и его дочь не поверили ему… И их разъяренные лица открыто говорили, о чем они думали. Они приняли, словно изречения из Библии, каждое из выдвинутых против него обвинений в предательстве.
– Милорд, если вы примете во внимание мои семейные связи, мой послужной список в Адмиралтействе и мои честные намерения в отношении вашей дочери… – он поклонился, протягивая руку в сторону леди Дианы, – тогда вы поймете, что мы можем пожениться, как и планировалось.
Она сжалась и уклонилась от его протянутой руки, как от чумы.
– Хм, – фыркнул лорд Ламден, вставая перед дочерью и словно защищая ее от Колина. – Выдать ее за вас замуж? Я скорее предпочту, чтобы она вышла замуж за вашего беспутного кузена. Не примите это за обиду, Темплтон.
– Я не обижаюсь, сэр, – откликнулся Темпл. – Но я, право, не понимаю, почему вы делаете из мухи слона. Конечно, у Данверса неприятности, но, я уверен, он легко может объяснить, почему проявил себя трусом.
– Неприятности? – взорвался Ламден. – Вы пьяный идиот, Темпл. Неприятности? Ваш кузен ведет себя так, будто за ним числится всего-навсего несколько карточных долгов. Он ничуть не лучше своего пройдохи-отца. Мне не следовало слушать уверения вашего деда, что в нем не течет дурная кровь Данверсов. Ваш кузен предал родину и короля. Он обесчестил себя, вашу семью и, что хуже всего, этот дом.
При этих словах леди Диана снова всхлипнула, хотя на ее лице и не было выражения оскорбленной невинности, приписываемой ей отцом. Воинственный дух в ее глазах говорил, что она глубоко разочарована тем, что Адмиралтейство не сочло уместным вздернуть Колина на ближайшей рее.
Боже, разъяренная крошка, казалось, готова была затянуть петлю у него на шее своими изящными ручками.
– А теперь попрошу удалиться, иначе я прикажу слугам вывести вас, – потребовал взбешенный хозяин, указывая на массивную дубовую дверь, которую предупредительно открыл престарелый дворецкий Ламдена.
– Да, это было бы очень забавно, – вполголоса заметил Темпл. На него посмотрели оба – Колин и Ламден, однако это не укротило его веселости.
– Ты возражаешь? – Колин взглянул через плечо на своего кузена.
Темпл усмехнулся, на этот раз глядя на Диану:
– Нет, конечно, нет.
Леди Диана нахмурилась в ответ, затем вновь взглянула на своего бывшего жениха.
Я не желаю больше выслушивать вашу ложь. Всего хорошего и скатертью дорога.
Она повернулась, чтобы уйти, затем оглянулась и приблизилась к Колину. Протянув руку, она вложила в его руку обручальное кольцо с изумрудом и жемчугом вместе с его миниатюрным портретом. Не проронив больше ни слова, она круто повернулась и начала подниматься по ступенькам вверх.
– Убирайтесь, Данверс, – угрожающе произнес Ламден с явным шотландским акцентом, – иначе я вышвырну вас вон. Адмиралтейство может бояться высоких связей вашего деда, но я и слезинки не пролью над вашей могилой. Имя Ламденов такое же древнее, как и Сечфилдов, даже, осмелюсь заметить, древнее, и не пристало трусливым собакам пачкать его.
Колин вздрогнул. Его никогда не называли трусом, но он сам создал эту ситуацию и вряд ли мог признать Ламдена к ответу за оскорбление, которое многие посчитали бы заслуженным.
Поэтому, вместо того чтобы потребовать сатисфакции, он низко поклонился престарелому джентльмену и сказал:
– Мои извинения, сэр. Я не собирался порочить ваше доброе имя. Пожалуйста, передайте леди Диане, что я глубоко сожалею о случившемся. – Он помедлил, глядя на ступени лестницы, по которым упорхнула его бывшая невеста. – Разумеется, когда она сможет спокойно вас выслушать.
– Да, после дождичка в четверг, – фыркнул Ламден. Темпл также поклонился, на что Ламден фыркнул еще раз и сделал нетерпеливый жест рукой, указывая им на дверь. Колину и Темплу лишь оставалось взять свои плащи и шляпы у дворецкого и удалиться.
Они не прошли и полпути по лестнице, ведущей на улицу, когда Темпл заметил:
– Черт, упустили богатую невесту.
Колин сердито взглянул на кузена. Он собирался жениться на леди Диане не из-за ее приданого: вопреки тому, что писали в газетах, о чем сплетничали в лондонских гостиных, и вопреки заявлению Адмиралтейства у него оставалось достаточно денег.
Только Темпл, вечно нуждавшийся в средствах, несмотря на то что был наследником их деда, герцога Сечфилда, мог думать прежде всего о состоянии Дианы.
– Почему бы тебе самому не жениться на ней? – предложил он кузену.
– Жениться на Диане? – засмеялся Темпл, и в его смехе Колин уловил слишком много иронии. – Дедушка был бы в восторге, но ты же слышал Ламдена, старик никогда не пойдет на это. Он определенно не позволит своей драгоценной дочери выйти за человека, который проводит большую часть времени, охотясь в Шотландии или посещая всевозможные вечеринки.
– Так почему бы тебе не сказать ему правду? Ты мог бы рассказать, чем действительно занимаешься, когда отправляешься охотиться в Шотландию.
Темпл иронично приподнял одну бровь:
– А почему же ты не рассказал ему, что задумал с этим сфабрикованным трибуналом? Как ты никогда не подчинишься прямому приказу покинуть поле боя, так и меня невозможно поймать слоняющимся по холодным шотландским болотам и выслеживающим какую-нибудь чертову дичь. – Он замолчал и указал рукой на закрытую и, возможно, запертую изнутри на засов дверь городского дома Ламдена. – Иди и расскажи ему всю правду. И когда ты покончишь с этим, может быть, соблаговолишь просветить и меня?
Колин не был удивлен, что его кузен раскусил обман Нельсона. Если кто и знал, как обмануть высший свет, так это Темпл. И хотя он понимал, что мог целиком и полностью довериться кузену, Колин вынужден был хранить молчание об этом деле.
Слишком многое было поставлено на карту.
– Я так и думал, – сказал Темпл, кивнув в знак понимания. Он оглянулся через плечо на четырехэтажный особняк с колоннами, принадлежавший Ламдену. – И все же жаль, что никто из нас двоих не получит ее. Диана – редкий алмаз.
Темпл сошел с тротуара и жестом поманил своего кучера Элтона, который ждал хозяина у конюшни. Колин помедлил и тоже оглянулся на дом, все еще шокированный поспешным отказом своей невесты. Но, к своему удивлению, он увидел, что леди Диана смотрит из окна в их сторону и в ее глазах пылает страсть, которой он никогда раньше не видел на ее лице. Она вовсе не выглядела так, словно ее сердце было разбито. Но… ее взор был прикован не к нему. Она сверлила взглядом облаченную во фрак винного цвета спину его кузена.
Колин проглотил то, что осталось от его гордости. Да, Диана никогда не любила его.
Осознание этого причиняло большую, чем он ожидал, боль и в то же время все проясняло. Легкость, с которой она все эти годы откладывала их свадьбу. Ее страстный сегодняшний отказ выйти за него замуж.
То, что он предстал перед трибуналом, было просто предлогом. Она кричала на него лишь потому, что не любила.
Он и сам не мог понять, почему ему вдруг захотелось, чтобы она испытывала к нему ответное чувство. Дело было не в том, что он любил ее. Но, став свидетелем страстности Дианы, ее способности гореть невиданным огнем, он понял, что такая жена будет любить своего мужа. И точно так же мужчина должен любить свою избранницу. Безоговорочно и безраздельно.
– Ты собираешься стоять здесь, как брошенный щенок, всю ночь? – поинтересовался Темпл. – Сначала – трибунал, затем половина дня, потраченная на то, чтобы получить специальную лицензию на брак, которую твоя невеста так мило бросила тебе в лицо. Пойдем-ка со мной, я не могу допустить, чтобы твой день окончился полным крахом.
Колин посмотрел на своего ухмыляющегося кузена и вздохнул. Только Темпл мог недооценивать такой ужасный поворот событий. Решив больше не смотреть на окно леди Дианы, Колин сел в экипаж, и они тронулись в путь.
Темпл откинулся на кожаную спинку сиденья.
– Что мы за нытики! Разодеты в пух и прах и не имеем ни малейшего представления, куда податься сегодня вечером. – Он поиграл своим элегантно завязанным галстуком, все время поглядывая в окно кареты. – Подожди-ка… Помнится, сегодня ночью что-то должно произойти. Но что?
– И не старайся вспомнить, – произнес Колин. – Я не в настроении участвовать в твоих кутежах.
Темпл выпрямился:
– Кутеж! Именно это. Лучший путь исцелить твое разбитое сердце.
Колин покачал головой:
– Не скажу, что я страдаю от этого.
– Не пытайся обмануть меня. Ты всегда воспринимаешь все слишком серьезно, – упрекнул его Темпл. – Насколько я тебя знаю, у тебя все распланировано на двадцать лет вперед. Диана через год произведет на свет наследника и в будущем еще пару запасных. Когда ты уйдешь в море, она будет спокойно жить в том поместье в Девоншире, которое оставил тебе отец. А когда наконец тебе надоест воевать с французами и приестся рисовый паек, ты вернешься домой, станешь лордом и степенным хозяином, не думая ни о любви, ни о страсти, ни о развлечениях.
– Развлечения? – повторил Колин. – Кто сказал, что брак – это развлечение?
– Черт побери, он именно таким и будет, если это означает остепениться и все такое прочее, – проворчал Темпл. – Я должен сообщить тебе, что брак – дело долга и чести. – По крайней мере он думал так еще несколько минут назад, когда увидел страстные и тоскующие глаза Дианы.
Теперь он уже не был так уверен.
– Ну поступай, как знаешь, – сказал Темпл, вновь откинувшись на сиденье и скрестив перед собой ноги. – Да, так как ты сегодня вечером в буквальном смысле слова освободился от помолвки, самое время начать все сначала. Можно посетить одно восхитительное собрание. Пусть это будет для тебя первым уроком безнравственности. – Он хихикнул, а Колин с трудом удержался от стона. – Если тебе нужно оставаться негодяем, а я предполагаю, что именно поэтому тебя не вздернули на рее и не выбросили за борт или, как там говорится у вас, моряков, ты по крайней мере можешь поучиться у профессионала.
Темпл постучал в крышу кареты, чтобы привлечь внимание кучера. Указав Элтону, в каком направлении двигаться, он вновь сел на место.
Колин покачал головой:
– Сегодня у меня нет настроения пить и играть. Я могу использовать это время с большей пользой, у меня полно дел.
– Полно дел? – Темпл не сводил с него глаз. – Так скоро? Ты, случайно, не имеешь в виду новый корабль?
Глядя в окно, Колин старался не обращать внимания на настойчивые расспросы кузена. А тот беззастенчиво продолжал:
– Подумать только, как быстро ты подыскал себе место! Неужели найдется кто-то, кто возьмет тебя на корабль капитаном?
– Попридержи язык, – предупредил его Колин, – и уволь меня от своих предположений. Так будет лучше для всех.
– Да, должно быть, это что-то неотложное, – развлекался Темпл, и на его губах играла насмешка, – если ты так скоро сбегаешь из города. Смею предположить, что это случится уже утром. И имей в виду, это только мои предположения.
Колин бросил на него раздраженный взгляд. Он действительно намеревался отплыть через два дня ранним утром, но не собирался сообщать об этом кузену.
– Ты ведь не откажешься выпить по стаканчику, – произнес Темпл тем же вкрадчивым голосом, к которому он прибегал, когда они были детьми и кузен придумывал новую шалость. – К тому же тебе никогда не стать подонком, если ты продолжишь жить, руководствуясь только понятиями долга и чести. А ведь тебе хочется, чтобы тебя воспринимали именно таким?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?