Текст книги "Нефритовый остров"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nefritovyy-ostrov-5305.jpg)
Автор книги: Элизабет Лоуэлл
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 5
Возразить, что это чушь, никто ее не преследует? Именно так Лайэн и собралась сделать. Однако мгновение спустя представила себе, что Кайл сейчас уйдет, а она останется одна.
– Кавказец, ростом пять футов и десять дюймов. – Она старалась говорить ровным тоном. – Средней упитанности, чисто выбрит, темный шатен, в белой рубашке и смокинге, который не очень хорошо сидит, особенно на животе. Обувь, похоже, уличная. У него поразительная способность мгновенно смешиваться с толпой.
Кайл тихонько присвистнул.
– Похоже, у вас была возможность очень хорошо его рассмотреть.
– Я видела его всего один раз, сегодня вечером, в течение нескольких секунд, когда вы подняли меня над толпой.
– Да… действительно фотографическая память.
– Я же вам говорила.
– И как долго он за вами следит?
– Не знаю. Но за прошедшие две недели у меня несколько раз возникало ощущение, что за мной кто-то наблюдает.
– Почему?
– Не знаю.
Кайл внимательно взглянул на нее. Лайэн шла рядом, упрямо вздернув подбородок. Бедра соблазнительно покачивались, нефритовое ожерелье мерцало на фоне белого шелка, как весна на фоне зимы.
– Попробуйте еще раз.
Подбородок поднялся еще выше, однако Лайэн не сумела скрыть напряженность, сковавшую все ее тело.
– Я действительно не знаю, почему за мной следят.
– Попробуйте догадаться.
– Может быть, из-за этих драгоценностей? – Она коснулась пальцами ожерелья и браслета.
– А раньше вы их носили?
– Нет.
– Тогда попытайтесь еще раз.
Вместо ответа Лайэн, которую Кайл крепко держал под руку, попыталась вырваться. Не получилось.
– У меня нет настроения играть в «Двадцать вопросов».
– Не расстались ли вы в последнее время с любовником? Может быть, бросили кого-нибудь?
Лайэн опустила ресницы, чтобы скрыть блеск глаз. Она вспомнила Ли Циня, который теперь носил фамилию Тан. Но последние два года их свидания были лишь мимолетными. И потом, она его не бросала. Только отказалась продолжать отношения после того, как он женился на одной из двоюродных сестер Тан и взял ее фамилию.
– Нет, – ответила Лайэн. – Я в последнее время ни с кем не встречалась и никого не бросала.
– Может быть, кто-нибудь из разъяренных поклонников?
– У меня их нет.
– А как насчет вашей семьи? Не попали ли ваши родственники в чей-нибудь «черный список»?
– В последнее время? – Она пожала плечами. – Нет, все как обычно.
– А что значит «как обычно»?
– Моя мать – любовница Джонни Тана, – бесстрастно сообщила Лайэн. – Уже больше тридцати лет. И конечно же, она стоит на одном из первых мест в «черном списке» Танов. Но это уже давно не новость.
Кайл нежно, осторожно погладил ее пальцы. Отвел Лайэн в тихий уголок зала, где были выставлены образцы тонкой каллиграфии, которая привлекала лишь немногих ценителей – широко образованных, имевших специальную подготовку. Здесь можно было спокойно поговорить.
– Быть может, в последнее время вы продали или приобрели какие-нибудь изделия из нефрита, за которыми могли охотиться другие коллекционеры? Это не связано с черным рынком?
Лайэн покачала головой, сделав вид, что внимательно рассматривает образцы каллиграфии.
– Я уже сказала вам: не знаю, почему за мной следят.
Он немного отступил, так, чтобы видеть, что делается у нее за спиной. У стендов толпились приглашенные. Черные смокинги, яркие шелка, сверкающие драгоценности. Кавказцев, пожалуй, не меньше, чем азиатов. Человек, которого описала Лайэн, мог находиться совсем рядом. Наверняка он где-то рядом.
– А как насчет Усэна?
– Если у него и работают кавказцы, я их никогда не встречала.
– Он мог нанять кого-нибудь специально для такого случая.
– Нет, это на него не похоже.
– Что именно?
– Следить, подкрадываться. Он из тех, кто идет напролом. Губы ее сжались в тонкую полоску.
– Он уже пытался так действовать с вами?
– Не совсем… Просто ясно дал мне понять, что я должна быть счастлива перспективой погреть ему простыни ночку-другую.
– И что произошло, когда вы отказались?
– Он, похоже, этого не понял. Вообще, любой коверный борец по сравнению с Усэном выглядит утонченным интеллектуалом!
Кайл тихо рассмеялся. Лайэн подняла глаза от образцов каллиграфии, улыбнулась ему.
– И никаких телефонных звонков, записок, подарков, угроз?
– Нет, ничего такого. Только тревожное ощущение в позвоночнике и тень, мгновенно исчезающая из поля зрения.
– Вам следовало бы поискать себе настоящего белого рыцаря в качестве сопровождающего вместо чучела слона.
– Вы вовсе не обязаны…
– Давайте вернемся к стендам с нефритом, ладно? Может, ваш загадочный обожатель зазевается, споткнется о мои большие ноги, упадет и сломает себе шею.
Лайэн испуганно вскинула глаза. Кайл улыбался одними губами, его цепкий взгляд скользил по толпе. Если бы она сама не искала встречи с этим человеком по настоянию отца, Лайэн сейчас могла бы еще больше встревожиться: не попала ли она из огня да в полымя?
– Пойдемте-ка еще раз посмотрим на тот клинок, – предложил он.
Лайэн и сама очень хотела еще раз взглянуть на клинок. Не может быть, чтобы он появился из сокровищницы семьи Тан, убеждала она себя. Просто очень похож. Но самовнушение не действовало. Никогда раньше память не играла с ней таких шуток. Именно благодаря своей непогрешимой зрительной памяти и знаниям Лайэн снискала репутацию эксперта высокого класса по всем видам нефрита.
Люди, окружавшие стенды компании «Санко», в основном интересовались декоративными вещицами эпох династии Хань и Шести Династий. Изделия периода неолита привлекали гораздо меньше внимания.
Все еще надеясь, что в первый раз она обманулась, Лайэн внимательно изучала древний клинок. Ей понадобилось не больше минуты, чтобы убедиться, что это не так. Образ, отпечатавшийся в памяти, и то, что она видела на стенде, в точности совпадали.
Встревоженная, потрясенная, Лайэн смотрела, как Кайл несколько раз обошел вокруг стенда, завороженно глядя на клинок.
– Вы собираетесь подать на него заявку? – наконец спросила она.
– Будут какие-нибудь проблемы? – ответил он вопросом на вопрос.
– Надеюсь, что нет.
– А вы тоже собираетесь это сделать? Лайэн вздохнула:
– Я… да. У меня нет выбора.
– Почему?
Она не ответила. Просто отвернулась и перешла к другому стенду компании «Санко». Здесь тоже были представлены предметы периода неолита, только на несколько тысяч лет «моложе», чем тот клинок, который занимал ее мысли.
Кайл смотрел на Лайэн, пытаясь понять причину горечи и страха, отразившихся в ее темных глазах. Наконец она взглянула на Кайла.
– Насколько я понял, нефрит периода Воюющих Царств – ваша страсть?
– Да, как правило.
– А этот древний клинок – исключение, подтверждающее правило?
Она издала звук, который мог означать все, что угодно. Подняла глаза на Кайла.
– Вы видели этот стенд? Потрясающие образцы работы эпохи Шан. Почти такие же исключительные, как клинок.
Кайл нехотя повернулся к стенду, на который указывала Лайэн. В элегантном стеклянном ящичке на фоне бархата цвета бургунди лежали два нефритовых браслета.
– Обратите внимание на тот, что справа. Когда-то он побывал в пламени. Возможно, горела гробница, а может, пожар произошел позже, во время войны, уже в доме у коллекционера.
– Как вы это определили?
– Китайский нефрит приобретает такой светло-бежевый оттенок – его еще называют «цветом цыплячьих косточек», – если его раскалить. Огонь изменяет химическую структуру нефрита. Камень становится прозрачным, выцветает почти до белизны, но узоры остаются четкими, как если бы только что вышли из-под рук мастера. Под действием времени и огня изменился лишь основной цвет нефрита, а более темные линии, похожие на кровеносные сосуды, остались нетронутыми. Поразительный результат.
– То есть время лишь подчеркнуло его красоту. На лице ее промелькнула улыбка.
– Вы очень способный ученик. Или, может быть, я рассказываю то, что вы уже знаете?
– Я ведь уже предупредил: когда надоест, я вам сразу скажу. Что вы еще видите, глядя на этот браслет цвета цыплячьих косточек?
– По форме он скорее всего слегка изогнутый. Кайл вгляделся внимательнее. Кивнул.
– Изогнутый браслет выточить гораздо труднее, чем украшения правильной геометрической формы. Но этот мастер оказался на удивление искусным и терпеливым: ему удалось сохранить одинаковую толщину камня, несмотря на изгибы.
Кайл наклонился, потом даже присел на корточки, чтобы получше рассмотреть браслет.
– Сейчас, в эпоху машин, нас не удивляет такая точность. Но этому браслету примерно пять тысяч лет.
Кайл внимательно выслушал все, что сказала Лайэн. И то, что не сказала, он тоже услышал. Она по достоинству оценила браслет, она с почтением относится к мастерству древнего резчика, восхищена результатом, но делать заявку на эту вещь не собирается.
– А что делает клинок периода неолита более ценным, чем этот браслет?
– Абсолютно ничего.
– Но вы не собираетесь заявлять о желании приобрести этот браслет?
– Нет, не собираюсь.
– Почему?
– По причинам чисто личным, не связанным с моей профессией.
– То есть, другими словами, это не мое дело.
– Я уже заметила, что вы способный ученик…
Кайл стремительно вскочил, немного напугав ее своей быстротой, говорившей о физической ловкости и силе. Лайэн отступила на шаг.
– …и быстрый к тому же.
– Младшему брату приходится быть быстрым и ловким. Иначе его в порошок сотрут.
Она взглянула на высокого крупного человека, стоявшего перед ней, пытаясь представить его мальчишкой.
– Сколько у вас братьев?
– Трое. Все старше меня. И две младшие сестры. Лайэн мечтательно улыбнулась:
– Шестеро братьев и сестер… Как это, должно быть, весело!
– Это точно, – подтвердил Кайл. – Постоянный цирк из шести участников!
Несмотря на сухой тон, губы его непроизвольно раздвинулись в улыбке. Он постоянно вступал в конфликты с братьями, упрямые и независимые сестры доводили его до белого каления, и все же ни от кого из них он не отказался бы в обмен на тишину и покой.
Правда, время от времени Кайл чувствовал потребность отдохнуть от всех, в том числе и от родни. Так, после поражения в Калининграде и кражи янтаря ему понадобилось удалиться далеко и надолго, чтобы зализать раны и все обдумать. Сколько глупостей он натворил! Никогда больше он не совершит ничего подобного… если только это будет зависеть от него…
– Ваша семья живет здесь? – поинтересовалась Лайэн.
– Кое-кто, но не все время. Вообще мы переезжаем то туда, то сюда. Мы же занимаемся международным импортно-экспортным бизнесом.
– «Донован интернэшнл».
– В моем случае – «Драгоценные камни и минералы Донован». Четыре брата собрались вместе и поделили бизнес между собой. Теперь мы представляем независимые филиалы компании отца.
– Но все еще тесно с ним связанные.
– С этим ничего не поделаешь. От Донована так легко не избавишься.
– От Донована?
– Так мы называем отца между собой. Иногда. Лайэн наморщила лоб.
– Вы разве не ладите между собой?
– Разумеется, ладим. До хрипоты. Пока не вмешивается Сьюза – это наша мать. Льет бальзам, а бывает, всыплет всем как следует, пока снова не восстанавливается мир и спокойствие.
Лайэн попыталась представить себе, каково это – быть членом шумной и любящей семьи. И не смогла. Память рисовала почти сонные картины детства, эпизоды жизни размеренной и спокойной – ни сверстников, ни шумных игр. Мать изо всех сил старалась превратить их дом в оазис уюта для своего любовника. Не то чтобы девочка чувствовала, что ею пренебрегают. Мать никогда ею не пренебрегала. Напротив, всю жизнь они были очень близки – скорее подруги, чем мать и дочь.
Лайэн медленно последовала за Кайлом к другому стенду. Здесь был представлен нефрит эпохи Западная Чжоу. Очень тонкая работа, зеленоватый камень кажется прозрачным, как стекло. Основной мотив гравировки – изображения драконов или птиц. Казалось, эти вещи излучают едва уловимый внутренний свет, характерный лишь для нефрита очень высокого качества.
– Должно быть, чудесно иметь такую семью, – негромко проговорила Лайэн.
– Не всегда. – Мимолетная улыбка Кайла сказала больше, чем его слова. – Думаю, у всех нас бывали моменты, когда каждому хотелось бы быть единственным ребенком в семье. Что вы думаете об этих вещах?
Она нехотя отвернулась от его заразительной улыбки к стенду.
– Если их можно рассматривать как образцы, думаю, «Санко» владеет очень неплохой коллекцией этого периода. Рисунки выполнены весьма четко и тщательно. А знаете, почему в ту эпоху предпочитали изображать птиц и драконов?
Кайл покачал головой:
– Я достаточно долго изучал нефрит эпохи неолита. На другие периоды, увы, не осталось времени.
– Птицы считались символами нежности, драконы олицетворяли умеренность.
Он удивленно вскинул брови:
– Драконы?!
– Китайцы смотрели на драконов по-иному, чем кельты, видевшие в этих сказочных существах лишь злую силу, опасность и неминуемую смерть для человека. На Востоке же драконы – существа бессмертные, терпеливые, мудрые, бесконечно утонченные.
– Для меня в этом тоже кроется опасность. Особенно в бесконечной утонченности. Сатана у христиан тоже бессмертен, достаточно терпелив, а уж утонченности хватает на десять тысяч различных уровней грехопадения!
– Зато умеренным его никак не назовешь, – улыбнулась Лайэн.
– Нет, – согласился Кайл. – Вы будете подавать заявку на эти вещи?
– В настоящий момент ни один из моих клиентов не проявил интереса к экспонатам эпохи Западная Чжоу.
– А кому из ваших клиентов понадобился клинок эпохи неолита?
– С моей стороны было бы неэтично обсуждать это с вами.
– Почему же? Я ведь не клиент и не конкурент. Всего лишь чучело слона.
– Чучело, питающее страсть к нефритовым предметам эпохи неолита.
– В данный момент я являюсь чучелом слона, испытывающим облегчение.
– Облегчение?
– Когда вы сказали, что хотите купить клинок из личного интереса, я побоялся, что вы меня возненавидите, если я тоже приму участие в аукционе и выиграю. Но теперь… если вы собираетесь сделать это для клиента… – Кайл улыбнулся, развел руками. – Бизнес есть бизнес. Побеждает сильнейший.
Лайэн поняла, что сама загнала себя в угол. Крепче сжала рукой тонкий ремешок сумочки. Если сейчас признаться, что никакого клиента нет, Кайл наверняка захочет узнать, почему она решила купить клинок эпохи неолита, если ее личные интересы лежат совсем в другой сфере. Если признаться, что этот клинок как две капли воды похож на хорошо известный ей – из коллекции Вэнь Чжитана, – неминуемо последует поток вопросов, ни на один из которых невозможно дать однозначный ответ.
Чем больше она об этом размышляла, тем больше тревожилась, терялась в догадках. Скорее всего клинок продали компании «Санко», только этим можно объяснить его появление на стенде. Но Лайэн не могла даже представить себе, чтобы лучший из коллекции древних нефритовых клинков ее деда мог быть продан без ее ведома. Хотя официально об этом никогда не говорилось, но с тех пор как зрение и руки Вэня стали слабеть, ответственность за уникальную коллекцию и все заботы о ней перешли к Лайэн. Накануне, отбирая нефрит для сегодняшней выставки, она не заметила в хранилище никаких изменений. Правда, она и не осматривала все вещи обширного собрания – в этом не было необходимости. Обычно такая необходимость возникала в тех редких случаях, когда нефрит брали для каких-либо выставок. В остальное время сокровища, принадлежащие семье Тан, оставались за толстыми стальными дверями со сложной комбинацией замков. Нефрит представлял собой не только значительную часть личного состояния Вэня, но и являлся предметом гордости всего клана.
Простейшее объяснение появления этого клинка на сегодняшней выставке могло состоять в том, что Лайэн ошиблась – он не принадлежит ее деду. Иными словами, память, образование, опыт подвели ее. Сокрушительный провал.
Нет, такое объяснение не устраивало Лайэн. Единственный способ подтвердить или опровергнуть свои подозрения – получить клинок в свое распоряжение, принести в хранилище Танов и посмотреть, есть ли там, в коллекции Вэня, точно такой же. Если его не окажется… возникнет множество новых вопросов. И именно этим может объясняться страх, который она увидела в глазах Джонни Тана.
Лайэн с такой силой сжала ремешок сумочки, что костяшки пальцев побелели. Кайл, разумеется, заметил ее напряжение. Почему этот клинок так много значит для нее и почему один его вид так ее расстроил? Без сомнения, она знает об этом клинке больше, чем рассказала. Пока. Главное сейчас – добиться ее доверия. Он успел узнать, что она не полноправный член семьи Тан, а как бы сама по себе. И очень ранима. Легкая добыча.
Это открытие должно было бы обрадовать Кайла, поскольку значительно облегчало его задачу. Он вспомнил разговор с братом. «Ты хочешь, чтобы я соблазнил незаконнорожденную дочь известного гонконгского торговца и американки и выведал, не замешана ли она в краже сокровищ, принадлежащих Китаю?» – «Ну да. Кстати, соблазнять не обязательно. Это на твое усмотрение».
К несчастью, именно соблазн привлекал его все больше и больше. С каждой минутой, что он вдыхал аромат лилий и дождя. Ее аромат. И ведь для того, чтобы удовлетворить вожделение, надо всего лишь заставить замолчать совесть. Можно, например, постоянно напоминать себе, что именно она начала эту игру. Возможно, тогда он не будет чувствовать себя мерзавцем от того, что использует эту женщину.
– Расслабьтесь, – небрежно произнес он. – Я уверен, ваш клиент готов потратить определенную сумму. Если цена окажется слишком высокой, он не станет вас обвинять.
– Мне нужно записаться на аукцион. А вы что решили?
– Тоже. Вообще-то я не планировал ничего покупать, пока не увидел этот клинок.
Губы ее крепко сжались. Выражение лица Лайэн в этот момент отражало холодную решимость, угнездившуюся, как казалось ей самой, где-то глубоко в желудке. Конечно, с ее деньгами далеко до возможностей Кайла Донована.
Глава 6
В перерыве между второй и третьей частями аукциона публика осталась в зале, где витал аромат дорогих духов, раздавался шепот, шуршание шелковых платьев. Зрители, сидевшие отдельно от участников торгов, наслаждались драматическим зрелищем.
Участники, не имевшие опыта, не расставались с каталогами, открытыми на тех страницах, где значились интересовавшие их вещи. В руках они сжимали карточки, испещренные с обеих сторон крупными цифрами.
Опытные участники выглядели более спокойными, не раскрывали каталоги, карточки держали небрежно. Каждый из них точно знал, какую цену назовет за каждый лот, как знал и ту грань между прибылью и желанием получить приглянувшуюся вещь, которую никогда не позволит себе переступить. Аукционная лихорадка – удел неопытных новичков.
Потому ли, что аукцион считался благотворительным, или из-за растущего интереса к художественным изделиям из Азии, торги шли очень бойко. Пока что ни одна вещь, выставленная на аукцион, не осталась непроданной. Бронзовая статуэтка периода Воюющих Царств, отделанная золотом, серебром и медью, принесла продавцам сто пятнадцать тысяч долларов. Великолепную большую вазу эпохи Мин только что продали за семьсот тысяч.
Гонг возвестил о начале третьей части аукциона. Дружный вздох прокатился по залу. Блеснули глянцевые обложки каталогов, зашуршали переворачиваемые страницы. Торги пошли быстро, как и предыдущие, с бронзой и фарфором.
Лайэн, сидевшая в первых рядах вместе с другими участниками, волновалась все больше по мере того, как один за другим продавались предметы из нефрита. Единственная вещь, с которой Вэнь решился расстаться для благотворительного аукциона, – довольно заурядная статуэтка эпохи Цин, изображавшая старика с палкой, – в конце концов ушла за семь тысяч долларов. Браслеты времен династии Шан купили за шесть тысяч каждый. Пряжка периода Воюющих Царств, которой Лайэн так восхищалась, была продана за пять тысяч.
Следующим в списке стоял клинок эпохи неолита. Моля Бога о том, чтобы цена не поднялась выше четырех тысяч долларов – а еще лучше двух с половиной, – Лайэн откинулась в кресле, пытаясь угадать, кто из участников может быть заинтересован в этой покупке.
Начальная цена по каталогу составляла тысячу долларов. Карточки мгновенно взлетели вверх. Торги начались. Лайэн оказалось достаточно одного взгляда, чтобы определить, что это пока несерьезно. Настоящие покупатели, как и она сама, пока выжидали, смотрели, кто всерьез заинтересован в покупке, а кто просто использует свою карточку вместо веера. Аукционист обвел аудиторию внимательным взглядом.
– Тысяча пятьсот долларов.
Поднялись всего две карточки. Потом еще одна. Последняя принадлежала Чарли Сингеру, владельцу магазина в самом центре Сиэтла, где продавался первоклассный нефрит.
– Две тысячи. Поднялись те же карточки.
– Две с половиной.
Сингер вновь поднял карточку. Кроме него, появился еще один покупатель. Он сидел в задних рядах.
– Три тысячи.
Никто из участников не проявил интереса.
– Ну-у-у, леди и джентльмены! – проговорил аукционист. – Перед вами великолепный образец искусства периода неолита. Камень прямо-таки светится загадкой, бессмертием, секретами шеститысячелетней давности. Неужели каждый год не стоит в глазах настоящего коллекционера пятидесяти центов?
Присутствующие рассмеялись. Сингер поднял карточку с видом человека, прекрасно понимающего, что переплачивает, но готового сделать это в целях благотворительности.
– Итак, три тысячи долларов. Кто-нибудь решится заплатить три триста?
Сингер воздержался, выжидая. Кайл и Лайэн вскинули руки одновременно. Так же, как и человек из задних рядов.
– Чудесно! – промурлыкал аукционист. – Я знал, что среди нас есть люди с гражданским чувством.
В публике снова раздался смех. Цена быстро поднялась до трех тысяч девятисот. Сингер и неизвестный из задних рядов шли наравне и вскоре подняли цену еще на пятьсот долларов, после чего владелец магазина отступился. Остался лишь анонимный покупатель, которого Лайэн не могла разглядеть.
– Четыре с половиной. Итак, мы имеем четыре с половиной тысячи долларов. Кто предложит четыре тысячи шестьсот?
Лайэн подняла карточку. Выложить такую сумму она вряд ли может себе позволить… Только если целый месяц питаться одной овсянкой, не расходовать бензин и если колготки не будут ползти.
– Четыре шестьсот. Благодарю вас, номер 106. В вас достаточно гражданского мужества. Итак, четыре тысячи шестьсот. Раз. Кто-нибудь предложит четыре тысячи семьсот?
В первый раз с начала торга Кайл взглянул на Лайэн. И сразу понял, что, невзирая на кажущееся профессиональное спокойствие, она на грани отчаяния.
– Четыре тысячи шестьсот. Два. Кто предложит четыре тысячи семьсот, леди и джентльмены?
Кайл коснулся руки Лайэн в молчаливом вопросе. Она опустила карточку. Для нее торги закончились. Собственно, для нее они закончились на четырех тысячах.
– Четыре тысячи шестьсот… Кайл вскинул руку.
– Благодарю вас, номер 110. Итак, мы имеем четыре тысячи семьсот. И ждем предложения четырех тысяч восьмисот. – Аукционист смотрел на задние ряды участников. – Четыре тысячи восемьсот, благодарю вас. Теперь я жду четыре тысячи девятьсот.
– Пять тысяч девятьсот, – звучно заявил Кайл.
– Пять девятьсот?! Я не ослышался? Пять тысяч девятьсот за клинок?
В подтверждение Кайл поднял карточку. Наступила мертвая тишина, затем раздались аплодисменты. Хотя за клинок и предложили меньше, чем за многие другие предметы на этом аукционе, однако последние торги оказались более захватывающими: здесь шла настоящая борьба.
Прозвучал сигнал гонга, возвещая о том, что клинок продан. Лайэн прикрыла глаза. Что же делать, если она убедится, что великолепнейший клинок эпохи неолита исчез из хранилища Вэня?
Сам Вэнь, конечно, ни за что на свете не стал бы его продавать. Этот клинок хоть и не самая ценная вещь в его коллекции, но, безусловно, одна из самых любимых. И он действительно очень хорош. Даже если бы Вэнь Чжитану срочно понадобились наличные, у него масса других вещей, которые можно продать. И масса других способов достать деньги.
Холод прошел по всему ее телу. Уникальный клинок, владельцем которого теперь стал Кайл, украден из коллекции Вэнь Чжитана. Она в этом больше не сомневалась.
– Благодарю вас, – произнес аукционист. – А теперь… прежде чем мы перейдем к последней части сегодняшнего вечера – драгоценным камням из Тихоокеанского региона, – у нас есть для вас нечто особенное. Мистер Фармер, чьей чашей из белого нефрита периода Сун многие из вас восхищались сегодня в выставочном зале, любезно согласился дать предварительную информацию об экспонатах, которые будут выставлены в его Музее нефрита Азии. Музей очень скоро будет открыт. После того как я увидел всего несколько предметов из его уникальной коллекции, у меня появилось искушение присвоить мистеру Фармеру титул нового «Нефритового императора». Поприветствуем же мистера Ричарда Фармера, бизнесмена международного масштаба, великого гуманиста, филантропа и, наконец, истинного ценителя нефрита.
При словах «Нефритовый император» глаза Кайла сузились. Он искоса бросил взгляд на Лайэн. Интересно, как она это восприняла? Но она, казалось, пропустила сказанное мимо ушей. Сидела с закрытыми глазами, бледная как полотно.
Кайл наклонился к самому ее уху:
– Лайэн! С вами все в порядке?
Она едва не подскочила на месте. Кивнула, открыла глаза, пытаясь изобразить приличествующий случаю интерес к тому, что происходило вокруг.
Публика аплодировала с искренним энтузиазмом. Если бы не Ричард Фармер и его компания «Ричард Фармер энтерпрайз инкорпорейтед», сегодняшний аукцион вряд ли состоялся бы и благотворительность ничего бы не получила. И хотя все вокруг прекрасно знали, что так называемая филантропия Фармера направлена исключительно на обслуживание его собственных интересов, так же как и его бизнес, никто не стал бы оспаривать слова ведущего. Многие другие бизнесмены вообще не заботились ни о какой филантропии. А тот факт, что Фармер уже почти овладел значительной частью рынка «свободного мира» и контролирует еще больше через иностранные лицензии, лишь вызвал у людей благодарность за его жест, пусть и весьма скупой.
Для большего эффекта свет в зале на мгновение погас. И снова зажегся, осветив Дика Фармера, направлявшегося к трибуне. На маленькой сцене опустили занавес, черный смокинг бизнесмена выделялся на фоне тяжелого ярко-красного бархата. Среднего роста и, в общем, довольно непримечательной внешности, Фармер тем не менее отличался необыкновенной уверенностью в себе.
– Благодарю, благодарю, благодарю вас! – Он с микрофоном вышел на середину сцены, как рок-певец или телеведущий. – Я восхищен, я буквально покорен тем, что вижу вокруг таких щедрых покровителей искусства, в особенности искусства Азии.
Кайл заерзал на своем неудобном сиденье. Болтовней подобного рода мероприятия принято заканчивать. Или, наоборот, начинать. Либо и то и другое. Но такие вот сцены в середине вечера обычно оставляют для телевидения. Если бы не интерес к фармеровскому нефриту, он бы просто встал и ушел. И если Дик намерен болтать больше трех минут, он так и сделает. В конце концов, Музей нефрита Азии откроется через неделю. Можно будет пойти и спокойно все посмотреть, не выслушивая заранее заготовленную, напыщенную лекцию.
– Демонстрации некоторых экспонатов я хотел бы предпослать – особенно для тех из вас, кто увлекается живописью и керамикой, – небольшой исторический экскурс, показывающий огромное значение искусства обработки нефрита для Китая.
Кайл едва удержался, чтобы не застонать вслух.
– Наряду с другими драгоценными и полудрагоценными камнями на протяжении человеческой истории нефриту приписывались особые свойства. С самого зарождения китайской культуры нефрит считался воплощением всех тех качеств, которые высоко ценимы и в христианской культуре, таких, как верность, скромность, мудрость, справедливость, целостность и, конечно, сострадание, то есть благотворительность.
По залу прокатился одобрительный шумок. Кайл издал звук, похожий на рычание. Какая мерзость! Фармер если и вспоминал о существовании перечисленных достоинств, то лишь в тот момент, когда произносил эти слова. На самом же деле он деловой человек, и ничего больше. Бизнесмен до мозга костей. Поразительное чутье приводило его на международные рынки именно в то время, когда они только начинали формироваться. Так, на земельном рынке он появился в тот момент, когда земля вместе с рабочими шла почти за бесценок. И покинул этот рынок, купив на вырученные деньги мешок бриллиантов. Правительства разных стран кричали о незаконных сделках и тем не менее чуть ли не в очередь становились на заключение контрактов с Фармером. Он создавал ценности там, где до него вообще ничего не существовало.
Кайл не мог не восхищаться торговым гением этого человека, его каким-то подкожным чутьем. Но стремление Фармера предстать перед публикой филантропом международного масштаба, этаким благородным принцем не вызывало в нем ничего, кроме раздражения.
– Когда приходило время похорон, – продолжал Фармер, – нефрит клали в гроб наряду с другими самыми ценными предметами. Считалось, что этот прекрасный камень, не поддающийся разрушению, в какой-то степени предохраняет от тления и тело умершего. То есть, можно сказать, способствует бессмертию. Поэтому много тысяч лет назад высокопоставленным особам в гробу прикрывали нефритом все девять отверстий на теле. Но люди есть люди, и со временем они решили, что там, где лежат девять предметов из нефрита, можно положить и сотню, и тысячу, и это будет еще лучше. Важных особ стали хоронить в костюмах из кусков нефрита, скрепленных вместе нитью из чистого золота. Такой костюм, выполненный из драгоценного нефрита с ног до головы, напоминал латы средневекового рыцаря.
Кайл перестал ерзать и весь обратился в слух. И не он один. В зале наступила полная тишина, а Фармер расхаживал по сцене с микрофоном, рисуя картины давно ушедших времен.
– Считалось, что этот камень послан на землю с небес. Небесный камень. В костюмах из чистого нефрита хоронили императоров династии Хань. И это в те времена, когда у мастеров уходили месяцы на то, чтобы вырезать одну-единственную пластину. Для похоронного одеяния требовались сотни деталей, сотни таких пластин.
Всем известно, в какой роскоши жили китайские императоры и их жены. Однако мало кто знает, что и принцы, и придворные жили – и умирали – в такой роскоши, которой могли бы позавидовать египетские фараоны. Лучший пример тому – принцы эпохи Хань. Их гробницы полны ценностей, созданных поколениями лучших художников, как современных им, так и более древних. Только представьте себе… богатства целого государства, похороненные ради того, чтобы развлекать царственных особ в их путешествии в вечность! Лучшее из того, что создано всей цивилизацией, похоронено. Навсегда.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?