Читать книгу "Светоч Йотунхейма"

Прядь 17

Уже три дня Сигурд Олень со всем собранным войском ждал вызова на битву. Давно было известно, что Хальвдан Черный и его племянник Рёгнвальд совсем близко: вот-вот они пересекут пограничные долины со стороны Хадаланда и вторгнутся во владения Сигурда. Сигурд ждал, что Хальвдан Черный, как человек благородный, пришлет ему вызов, но был готов отразить и внезапное нападение. Сам конунг занимал усадьбу Гримольва Скалы, а войско разместилось в шатрах и шалашах вокруг нее. Один день за другим проходил в напряженном напрасном ожидании. Пока посланный на разведку Хаки Берсерк с отрядом его отморозков не привез поразительное известие.

– Сигурд конунг, их там нет!

– Это правда? – Изумленный Сигурд не мог поверить.

– Да возьмут меня тролли, если лгу! Стан в Кривой долине покинут. Там видны кострища, всякий мусор и все, что остается от войска, но нет ни одного человека!

Сигурд едва удержался от вопроса, хорошо ли Хаки поискал. Удивленная тишина сменилась шумом, но хирдманы и вожди дружин более встревожились, чем обрадовались.

– Это что же – хваленый Хальвдан сын Асы взял и испугался нас?

– Поджал хвост и сбежал прятаться под передником своей злокозненной мамаши?

– Конунг, а не колдовство ли это? Может, они где-то рядом, но чарами их спрятали от нас и мы их не видим? Эта злыдня Аса и не на то способна!

– В Кривой долине их нет! – перекрикивая общий шум, твердил Хаки. – Я ведь не дурак, Арнодд, что бы ты ни думал! Я знаю, как рассеять чары!

– Ну и как?

– Я обернулся и посмотрел назад между ног! Если бы там был хоть один тролль, я бы его увидел!

– Да уж, одного тролля у себя между ног ты точно увидел! – воскликнул Эрле Балагур, и в теплом покое поднялся хохот.

Но недолгий: вскоре все вернулись мыслями к насущному.

– Но почему они отступили? Это неспроста!

– Может, они узнали, что мы ждем их здесь, и решили зайти с другой стороны? Может, они нападут из Раумарики, или из Вингульмёрка – ведь и там Хальвдан Черный полный хозяин!

– Я думаю, – начал Сигурд, взмахом руки прекратив шум, – что это отступление ложное. Хальвдан Черный пытается выманить нас, якобы пустившись в бегство, а потом напасть при подходящем случае.

– Нужно это разведать! – воскликнул Гутхорм. – Нужно послать небольшой отряд и найти их войско!

– Разумеется, мы так и сделаем, – кивнул Сигурд. – Хаки, что ты думаешь о том, чтобы поискать Хальвдана чуть подальше?

– Я охотно это сделаю, конунг! Я и сам хотел, но подумал, что лучше будет поскорее доставить тебе главные вести.

– Почему опять Хаки? – возмутился Гутхорм. – Конунг, позволь, я сам разведаю!

– Ты еще слишком… – Сигурд не сказал «слишком мал» и вовремя поправился: – Слишком неопытен для таких дел. Здесь нужен человек осторожный, ловкий и бывалый.

– Но откуда же я возьму опыт, если буду сидеть возле тебя? – закричал Гутхорм, раскрасневшийся от досады. – Мне нужен опыт, чтобы стать бывалым человеком и испытать свою ловкость!

– Зачем спорить, пусть они едут вместе, – подсказал Дагфинн Крюк. – Отправь своего сына вместе с Хаки, конунг. Молодой Гутхорм конунг прав – он не приобретет опыт, если будет сидеть возле своей няньки.

– Молодой конунг у нас жених! – не без ехидства крикнул Эрли Балагур. – Конунг, отпусти его показать себя, тогда и невеста посмотрит на него благосклоннее!

Гутхорм несколько надулся, недовольный, что о его юности напоминают при всех, но в словах Эрли была правда: отталкивая эти мысли, он тем не менее жаждал показать себя мужчиной в глазах пышнотелой Элдрид.

Сигурд задумался. Откажи он сыну сейчас – сам осрамит его в глазах людей, выставит ребенком, которому не в поход ходить, а дома с нянькой сидеть.

– Хаки… Что скажешь?

Хаки и Гутхорм при этих словах взглянули друг на друга с сомнением. Оба еще помнили свою ссору на пиру в день «похищения Гои». Тогда они помирились, но оба, будучи людьми самолюбивыми, затаили досаду и не жаждали отправляться куда-то вместе.

– Одного я не могу тебя отпустить, Гутхорм, – сказал Сигурд. – Отваги для такого дела мало, а у Хаки есть опыт. Если ты согласен, то отправляйтесь вдвоем.

– Я… согласен, – поколебавшись буркнул Гутхорм.

– Тогда, Хаки, я поручаю тебе сопровождать моего сына. Будьте осторожны, но постарайтесь разведать, куда исчезло войско Вестфольда.

– Может, его наконец тролли унесли… – ворчливо понадеялся Грим бонд.

Не теряя времени, разведчики пустились в путь с рассветом. Хаки взял с собой десять человек, Гутхорм ехал с двумя собственными телохранителями. Сигурд конунг провожал отряд глазами от ворот усадьбы, пока два всадника и десяток пеших не скрылись за складками местности. День был пасмурный, горные вершины нахлобучили на головы облака, и как никогда ясно в них видны были великаны, прячущие лица и задумавшие недоброе. Червячок сомнения шевелился в душе у Сигурда. Хаки, что ни говори, человек отважный, но достаточно ли надежный? Никогда не угадаешь, какой тролль его укусит и к чему подтолкнет. После той ссоры на пиру Сигурду рассказали кое-что: бывает, что по ночам, во сне, Хаки овладевают злые духи и он творит разные бесчинства, впадает в неистовство, не просыпаясь, а утром ничего этого не помнит. Потому он и носит прозвище Ночной Берсерк, но, скрывая это, прикидывается обычным берсерком – хотя никто не видел, чтобы он хоть раз впал в неистовство во время битвы.

Не стоило бы посылать юного сына на опасное дело в обществе человека, который и днем имеет злокозненный нрав, а ночью и вовсе за себя не отвечает. Но передумывать было поздно. Сигурд вернулся в усадьбу Хьёрхейм – ждать вестей. Что такое должно было случиться, чтобы Хальвдан Черный с племянником Рёгнвальдом, имея хорошее войско, в последнюю ночь развернулись и ушли прочь? Уж не захворал ли кто-то из них? Или к ним пришла весть, что на другие их земли покушается еще более опасный враг? Это было бы весьма на руку Сигурду, но он терялся в догадках, не зная настолько сильных и враждебных Хальвдану вождей.

Прядь 18

В полдень Хаки вывел отряд к Кривой долине, где еще день назад стояли Хальвдан и Рёгнвальд. Гутхорм сам убедился, что здесь пусто – только два-три каких-то старика бродили между куч мусора и костей на месте стана, выискивая, нет ли чего полезного для хозяйства. Дальше пустились по следу войска. Целый день отряд Хаки и Гутхорма пробирался по долинам. Узкие тропки вились меж торчащих из земли камней, похожих на любопытных троллей, что только и ждут темноты, чтобы ожить. Поднимались по склонам, поросшим ельником. В полдень остановились у маленького озера на дне долины, отдохнули под прикрытием прибрежной березовой рощи. Судя по следам костров и прочего, именно здесь отдыхали и люди Хальвдана. Шли до самого вечера, в сумерках устроились на ночлег в еловом бору.

К ночи заметно похолодало, но разводить огонь был нельзя, чтобы не выдать себя дымом: враги могли быть где-то близко.

– Эх, найти бы опять какую-нибудь овчарню! – сказал Кефли Хвощ, похлопывая себя по плечам. – Помнишь, Хаки, мы, когда добирались до Хрингарики, уже после той засады, ночевали в овчарне? Тепло было…

– А, Хаки ж точно было тепло! – хмыкнул Брими Шип. – Он тогда спал в обнимку с бараном! Еще и попользовал его!

Гутхорм залился хохотом.

– Не было такого! – взвился Хаки. – Не свисти, не спал я с бараном!

– Еще как спал! – со всех сторон с хохотом подтвердили его люди.

– Обнял его, прижался!

– А что уж там между вами было, мы в темноте не видели!

– Только баран все кричал: да, да, милый, еще, еще!

– Не кричал он!

– Зато ты кричал!

– Вы все врете, сукины дети!

– Мы все свидетели!

– И… это была овца! – закончил Хаки бесполезный спор.

Однако Гутхорм весь остаток вечера потешался, а Хаки досадовал – и на дерзкого юнца, и на собственных людей, ради забавы готовых опозорить вождя. Да и чего ждать от этих рож немытых? Наконец Гутхорм, уставший за день, заснул в шалаше. Хаки, велев своим людям хорошенько сторожить конунгова сына, хотел осмотреться напоследок и вскарабкался на скалу, откуда хорошо были видны окрестности. Уже почти стемнело, однако Хаки и без света хорошо находил дорогу там, где любой свернул бы себе шею. Устроившись, он стал вглядываться в темноту на юге.

– Чего ты здесь ищешь, Хаки-берсерк? – вдруг раздался рядом низкий мужской голос.

Хаки, сколь ни был смел, от неожиданности подпрыгнул и чуть не полетел кувырком с крутого склона. Любой храбрец испугается, если с ним заговорит темнота.

Как он мог не заметить, чтобы сюда поднялся кто-то еще, да к тому же незнакомый?

– Кто здесь? – вскрикнул Хаки, выставив перед собой сулицу, на которую опирался при подъеме.

– Убери твою зубочистку, – с насмешкой ответил голос, – я не собираюсь тебя есть, она мне не пригодится.

– Кто ты? – Убрать сулицу Хаки и не подумал.

Хаки хорошо видел в темноте, но сейчас, сколько ни вглядывался, смог рассмотреть лишь пятно более густой тьмы, чем воздух вокруг. Перед ним был кто-то из тех, кто показывается, только если сам захочет.

– Что тебе нужно? Убирайся, тролль!

– Мне нужно потолковать с тобой, сынок, – так же насмешливо ответил голос, не отрицая свою принадлежность к племени камней.

– Какой я тебе сынок! Не надо мне таких отцов!

Темнота расхохоталась еще задорнее.

– А ты глуп, если гонишь меня, не узнав, не могу ли я сделать для тебя что-нибудь хорошее.

– Да разве ваш род способен сделать добро?

– Убедишься сам. Зачем ты слоняешься по этой долине ночью, когда самое время лежать на мягкой шкуре, да еще с какой-нибудь красоткой под боком? Чего тебе здесь надо?

– Не твое дело, отродье камней!

– Можем препираться хоть до рассвета! – хмыкнул его собеседник. – Я-то никуда не спешу, у меня в запасе все время, пока не вострубит рог Гьялларгорн[17]17
  То есть пока не наступит конец мира.


[Закрыть]. А вот тебе не стоило бы терять времени понапрасну. Ты ведь ищешь здесь войско тех двух парней из Вестфольда? Которые сбежали, оставив ни с чем тебя и Сигурда Оленя?

Хаки промолчал, не желая подтверждать эту догадку.

– Конечно, чего же еще тебе тут искать! Я помогу тебе. Хальвдана Черного вы не догоните, он через Вингульмёрк уходит к Вику[18]18
  Вик – (то есть залив), древнее название Осло-фьорда.


[Закрыть], там сядет на корабли и уплывет в Согн, где моя женушка погубила его сынка. Теперь ему придется заново подчинять себе тот строптивый край, а вам это дает время. Но его родич, Рёгнвальд, здесь неподалеку. Переверни-ка твою шапку задом наперед и посмотри на юг.

Хаки помедлил. Боязно было выполнять советы такого существа, но любопытство одолевало. Это ведь его собственная шапка, из меха волка, убитого им самим три года назад. Чего дурного может выйти, если он и наденет ее задом наперед?

Не выпуская из правой руки сулицу, левой Хаки развернул шапку на голове. Глянул на юг – и тут же во тьме засияли яркие огни там, где только что была глухая темнота!

– Увидел? – спросило существо из тьмы. – Это войско Рёгнвальда стоит станом. До него не более трех роздыхов[19]19
  Роздых – древняя мера расстояния, 5–6 км.


[Закрыть]. Сам он сидит в усадьбе Финнгейра Жнеца. Хальвдан оставил его там на случай, если Сигурд Олень, расхрабрившись, сам пойдет на его земли. Но войска у Рёгнвальда поменьше, чем у Оленя. Вот и думай, какую пользу ты можешь из этого извлечь.

– Какую пользу я могу извлечь? – осторожно спросил Хаки.

– Смотря чего ты хочешь. Если только отличиться перед Сигурдом в надежде на награду, – возвращайся к нему и предложи напасть на Рёгнвальда, пока его дядя Хальвдан не вернулся. А если ты из тех, кто не ждет подачек, а сам берет что пожелает…

– Я как раз из таких! – надменно ответил Хаки.

– Тогда поразмысли, нет ли чего такого, в чем ваши с Рёгнвальдом выгоды сходятся, – хмыкнул голос. – Скажем, если этот мальчишка, который при всех на пиру обозвал тебя жабой… или даже свиножабой, исчезнет, то у Сигурда Оленя не останется мужчин-наследников. И очень может статься, что его земли наследует зять – муж его дочери. А дочь у него – красавица, немало мужчин охотно взяли бы ее в жены, даже не будь за ней в приданое целый фюльк. А? Как думаешь? Или, может, она тебе не по нраву? Ты знаешь кого-нибудь покрасивее и с приданым получше?

Этих насмешек Хаки почти не расслышал: поданная мысль захватила его целиком. Ведь верно: он еще держал досаду на Гутхорма и не огорчился бы, если бы дерзкий мальчишка пошел к троллям. А если того не будет в живых, то Рагнхильд останется единственной наследницей отца! И вся его власть, земля и прочее имущество достанется ее мужу! Эта девушку не так-то просто получить, но такая награда стоит борьбы!

– Вижу, ты все понял, ты ведь умный парень, – с одобрением сказала темнота. – Рёгнвальд и сам будет рад найти друзей в этом краю. Ступай к нему, вы поймете друг друга. Если будет нужна помощь, позови меня.

– Как позвать? Кто же ты? – спохватился Хаки. – Как твое имя?

– Много у меня имен, но все их тебе знать ни к чему. Для тебя я буду просто Микиль-Тролль. Этого довольно. Я услышу. Да помни: я не помогаю трусам.

– Я не трус! – возмутился Хаки.

И тут же понял, что разговаривает с пустотой: на вершине скалы он один.

Прядь 19

Рёгнвальд конунг, сидя в усадьбе Финнгейра Жнеца – в честь хозяина она называлась Жатва, – пребывал далеко не в лучшем настроении. Нельзя сказать, чтобы он так уж любил своего дядю Хальвдана, но при нем чувствовал себя куда бодрее и веселее, чем без него. Сам Рёгнвальд это приписывал каким-то досадным случайностям – дурной погоде или проискам ведьм, – но дело было в другом: человек слабовольный и бездеятельный, в обществе дяди он заражался его бодростью, отвагой и целеустремленностью. Уходя, Хальвдан уносил и эти качества из души племянника. Даже любимые песни о славе предков не радовали Рёгнвальд, и Тьодольв скальд, в чьих услугах господин сейчас не нуждался, в углу теплого покоя играл в кости с хирдманами-телохранителями.

Румяное лицо Рёгнвальда мрачили заботы. Оставшись один во главе части войска, он испытывал не гордость, а только беспокойство. Припасы на исходе, каждый день отряды ходят искать дичь и ловить рыбу в горных озерах. Наткнувшись на стадо какого-нибудь бонда, забирают скот, иной раз ввязываясь в схватки с возмущенными хозяевами. А если нагрянет Сигурд Олень? Возможность отбиваться в одиночку Рёгнвальда не прельщала, хоть и сулила немалую славу.

И при том он скучал – разве могут такие заботы развеселить человека? В семье Финнгейра Жнеца не нашлось ни девушек, ни красивых молодых женщин, да и служанки в усадьбе были под стать хозяйке – старые, тощие и злые. Когда Рёгнвальду доложили, что пришел какой-то человек и хочет с ним встретиться, мол, для его же пользы, тот велел впустить.

Представший перед конунгом гость выглядел человеком незаурядным. Не то чтобы он был хорош собой, но казался ловким, сильным и толковым. Шапка и накидка из волчьего меха наводили на мысль, что перед тобой берсерк, и в темных глазах незнакомца Рёгнвальд живо разглядел огонек, выдававший нрав отважный, но беспокойный и неуживчивый.

– Кто ты и из какого мира? – насмешливо задал Рёгнвальд вопрос, с каким обращаются к подозрительному существу, быть может, нечеловеческому.

– Мое имя – Хаки Берсерк, я сын Вестейна бонда, из Хадаланда, – смело ответил тот.

Держался гость перед конунгом без робости, дерзко и даже несколько заносчиво, как будто в целом мире не уважал никого, кроме самого себя.

– Постой! Я знаю одного сына Вестейна бонда, – припомнил Рёгнвальд, – и ты совсем на него не похож. Только его звали не Хаки, а Харек… – Рёгнвальд еще раз оглядел волчью шапку в руке гостя. – Ульв-Харек!

– Ты знаешь моего брата Ульв-Харека? – Гость переменился в лице и подался к нему. – Он жив? Давно ты его видел?

– Да не так уж давно – когда расстался с моим родичем Хальвданом конунгом, тот Ульв-Харек уехал с ним, это его человек…

– Его человек! – с негодованием воскликнул Хаки. – Вот предатель! Отродье ведьмы!

– Вот как ты честишь своего брата! – удивился Рёгнвальд. – Между вами были нелады? Из-за наследства, быть может?

– Я считал его погибшим! Думал, он распивает меды в Валгалле, а он, стало быть, служит Хальвдану?

– Да, мой брат принял его на службу. Почему бы и нет, если Хадаланд в наших руках?

– И куда он отправился вместе с твоим родичем Хальвданом?

– В Согн. Мой родич поехал принимать наследство своего сына Харальда – тот был там конунгом после деда, но недавно погиб.

– Так вот почему он ушел от самой битвы! – сообразил Хаки.

– Да… – Рёгнвальд в свой черед сообразил, что выдал важные сведения невесть кому. Впрочем, слишком осведомленного чужака всегда можно заставить замолчать навеки. – Но ты так и не сказал, зачем сюда явился! – С опозданием Рёгнвальд попытался принять грозный вид. – Может, тебя Сигурд Олень послал разведать, как у нас дела?

– Именно так! – ухмыльнулся Хаки. – Мудрый правду без подсказки скажет! Сигурд Олень послал меня узнать, почему ваше войско отступило в последнюю ночь, когда уже все было готово к битве.

– Отважный же ты человек, если так прямо в этом признаешься!

– Трусом меня никто еще не называл. О том, что я говорю с тобой, Рёгнвальд конунг, Сигурд ничего не знает. Этого он мне не поручал, но сдается, мы могли бы сделать кое-что полезное один для другого. Что ты скажешь, если я скажу… – Хаки хитро прищурился, – что Гутхорм, единственный сын Сигурда, находится здесь недалеко, и при нем всего два верных человека?

Рёгнвальд вытаращил свои продолговатые, глубоко посаженные голубые глаза. В обычное время довольно красивые, теперь они придали ему сходство с лягушкой.

– Ты лжешь! – с несвойственной ему прямотой воскликнул Рёгнвальд. – Два человека! Сигурд Олень не так глуп, чтобы послать своего сына почти в одиночку… куда, кстати, он его послал? Не ко мне же сюда?

– Гутхорм послан на разведку – узнать, где ваше войско. Но если твои дисы не проспят, ты раньше того узнаешь, где он сам. А уж как этим распорядиться… не мне тебя учить, Рёгнвальд конунг.

Рёгнвальд помолчал, его глаза застыли, но мысль лихорадочно работала. Гутхорм – единственный наследник Сигурда Оленя… Если захватить его, можно не бояться нападение ни завтра, да и никогда.

– Если ты оставишь ему жизнь и увезешь к себе в Вестфольд, то Сигурду Оленю придется заключать мир уже на ваших условиях, – продолжал Хаки, легко догадываясь, о чем его высокородный собеседник сейчас думает. – Сможешь держать Гутхорма у себя сколько пожелаешь, и этот Олень будет смирен, как ягненок. Что скажешь?

– А чего ты хочешь за то, чтобы отдать его в мои руки? – Наклонив голову, Рёгнвальд искоса взглянул на Хаки.

– Я хочу… – Хаки приопустил веки, чтобы скрыть хищный блеск глаз. – Если я пожелаю служить тебе, ты дашь мне почетное место в твоей дружине. А если дело дойдет до войны с Сигурдом, я сам выберу, какую добычу возьму в его доме.

– Ты просишь немало.

– Я и даю немало. Подумай, не стоит ли прибрести такого человека, как я, чтобы в придачу получить возможность держать Сигурда на цепи, будто пса.

– Пожалуй, стоит, – кивнул Рёгнвальд. – Не хотел бы я знать, что ты говоришь все это не для того, чтобы заманить в ловушку меня! Откуда мне знать, что у тебя нет на уме коварства?

– Осторожность делает честь и храброму человеку! – Хаки усмехнулся. – Тебе не придется рисковать собой, конунг. Спокойно оставайся на месте, и я приведу Гутхорма в твои руки.

– Если приведешь – я согласен на твои условия.

Рёгнвальд пристально смотрел на Хаки, пытаясь понять, нет ли здесь все же какой ловушки. Не мудрец, он тем не менее отчетливо понимал: Хаки Берсерк, браня своего брата Ульв-Харека за перемену вождя, сам задумал предательство куда более коварное. А на предателя нельзя полагаться, какие бы блага он ни сулил. Но пока, если их выгоды и впрямь совпадают…

– Неужели Сигурд так худо кормит и награждает свою дружину, что ты хочешь сменять его на другого вождя? – вырвалось у Рёгнвальда. – Или у тебя есть какая-то причина его ненавидеть? Какую награду ты хочешь получить из его сокровищ? Может, он владеет чем-то таким, что стоит трех сыновей конунгов?

– Как ты проницателен, Рёгнвальд конунг, – Хаки издал низкий смешок, – видишь человека насквозь! Я скажу тебе правду! Недавно на пиру я повздорил с этим мальчишкой. Он бранил меня разными словами, а его отец-конунг не дал мне с ним посчитаться за дерзость, как следует. Но я не забываю обид, и щенку придется усвоить, что за свой язык надо отвечать! Вот посмотрим, так ли он будет дерзок и смел, когда ни папаши, ни его дружины не окажется рядом!

Рёгнвальд тайком вздохнул с облегчением. Горячность Хаки убеждала в правдивости его слов: он был как раз очень похож на человека, что за недобрую насмешку затаит обиду надолго и постарается отомстить. А юный сын конунга – тот самый человек, который считает, что ему позволено смеяться над кем угодно. Сама судьба рано или поздно преподаст ему урок.

– Понимаю, – благосклонно ответил Рёгнвальд. – Да, если так, то ты имеешь право на месть. И я охотно тебе помогу.

– Никто не должен знать о нашем уговоре, – предупредил Хаки. – Я вернусь к Сигурду Оленю, будто не причастен к этому делу. Так я принесу тебе больше пользы.

– Разумное решение! – Рёгнвальд повеселел. – Да будет удача твоим рукам, Хаки Берсерк.

Условившись о порядке действий, Хаки покинул усадьбу под названием Жатва в уверенности, что этим ловким ходом обманул сразу двух конунгов, из чего извлечет немало личной выгоды. Но всех хитрецов подстерегает одна и та же беда: они продумывают свои ходы в игре, не принимая во внимание, что у других игроков тоже есть фишки, а желания выиграть не меньше.