Текст книги "Будь крутым"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bud-krutym-8004.jpg)
Автор книги: Элмор Леонард
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
2
Они провели Чили с заднего хода в дежурку, похожую на ту, что изображалась в «Барни Миллере», только эта была гораздо больше: сдвинутые столы, на каждом – компьютер, папки, картотеки с броской надписью: «Дела арестованных». Через дежурку его провели в кабинет, где детектив, отрекомендовавшийся Даррилом Холмсом, предложил Чили чашечку кофе. Чили сказал, что не возражал бы, черный, пожалуйста, и добавил:
– Знаете, впервые коп предлагает мне что-то, кроме как подписать «согласованное признание вины».
– Да? – сказал Даррил Холмс – Вам и это приходилось подписывать?
– Ничего и никогда я не признавал, и обвинение бывало снято, – сказал Чили. Он чувствовал, что Даррилу нравится его откровенность и что обходить острые углы с ним не нужно. Они смогут найти общий язык – два парня, черный и белый, оба в отличных костюмах – у Даррила костюм был бежеватый, – мирно болтающие в кабинете начальника сыскной службы.
– Лейтенант любезно предоставил нам свой кабинет, – сказал Даррил. – Отдохните пока, расслабьтесь. Когда в дежурку приводят всех этих свидетелей для дачи показаний с глазу на глаз, там не продохнуть. Похоже на свалку на хоккейном поле. А у нас и без того тесно.
– А вы не лейтенант? – осведомился Чили.
– Нет, я в отделе организованной преступности подвизаюсь, – сказал Даррил и совсем уж собрался выйти за кофе, но у дверей заметил: – Это вы сделали картину «Поймать Лео»? Классная штука, животики надорвешь. Только, на мой взгляд, Майкл Вир тут для своей роли не подходит. Кто это испугается такого коротышку? Ну, устраивайтесь поудобнее, – добавил Даррил, – я сейчас вернусь.
Да уж, устроишься тут поудобнее, как же! Парень из отдела организованной преступности, не убийств, а организованной преступности, и, значит, Чили заранее знал, о чем тот будет спрашивать. «Устраивайтесь поудобнее»… Кабинет был завален не хуже дежурки. На круглом столе лежали старые протоколы, стол этот занимал почти всю комнату, а к нему был притиснут еще стол лейтенанта. На стенде висели цифры отчетности – число выпущенных на свободу, 123 ордера на арест, 53 заключенных под стражу. Там же можно было прочесть изречение «С хулиганами у нас разговор короткий: выследить и поймать с поличным». Чили сидел у круглого стола, листая старые протоколы, разглядывая доску объявлений, фотографии копов и благодарности в рамочках. Прождал он ровно двенадцать минут – он засек время, – пока не вернулся Даррил Холмс, неся две пластмассовые чашечки с кофе. Он поставил их на круглый стол, после чего присоединился к Чили.
– Исходя из прошлого опыта, – сказал Чили, зная, что за это время данные о нем уже успели поискать в компьютере, – я подозревал, что разговаривать со мной будут в комнате для допросов.
– Вы хотите сказать, для бесед с глазу на глаз, – поправил его Даррил.
– Ну, если теперь это называется таким образом. Раньше там обычно стоял железный стол с жестяной пепельницей, всегда полной окурков. – Чили глотнул кофе, горячего, но несвежего, оставшегося с утра. – На случай, если вы не в курсе, – сказал он, – меня в прошлом разок-другой арестовывали, но осужден я не был, потому что, по счастью, закона я никогда не нарушал.
– Ростовщичество закону не противоречит, не так ли? – заметил Даррил.
– Ну, это было уже потом, в Майами, когда я был, что называется, финансовым воротилой, давал взаймы под крупные проценты. Но что касается законности, я всегда был скрупулезен. Дело это такое, что надо быть особенно аккуратным. Меня ни разу не привлекали, да и жалоб не было.
– Боялись, да?
– Видите ли, Даррил, ко мне приходили лишь те, которые в банк и соваться не могли. Клиенты, готовые рискнуть. Ну а если клиент не может предоставить солидное обеспечение, соответственно повышаешь и процент. Каждому клиенту я говорил: «Если сомневаешься, сможешь ли отдать, лучше денег не бери». Они не подписывали бумаг, не привлекали к обеспечению родственников. Даже автомобиль жены, как я говорил, не привлекался в качестве обеспечения. – Чили сделал паузу, но Даррил даже не улыбнулся. Следователь отдела организованной преступности ждал, когда можно будет начать задавать вопросы. – Все основывалось на честном слове. И все мои клиенты платили, все, кроме одного. Лео Дево, владелец химчистки, вот он меня подвел. Я пустился за ним в погоню и сам не заметил, как очутился в кинобизнесе.
– Это мне известно, – сказал Даррил. – Газеты писали о предыстории вашей картины «Поймать Лео». А продолжения ее вы так и не выпустили.
– Выпустил. Но это к делу не относится. Сейчас мне надо лишь увериться, что вы знаете точные факты моей биографии и в досье моем ничего не напутано. Если досье мое все еще существует. Когда в юности меня арестовывали, то обвиняли обычно в рэкете, но в вину мне могли вменить лишь порочащие меня знакомства. Некоторые из моих знакомых, как я понимаю, были пойманы и арестованы.
Даррил усиленно кивал.
– Некоторые из них все еще сидят.
– Но я ни дня не пробыл в заключении. Меня лишь брали и отпускали. Знаете, как бывает, когда привлекают в качестве свидетеля.
– Я знаю, что ожидание в таком случае может и затягиваться, – сказал Даррил, глядя мимо Чили на дверь. – Всем этим свидетелям довольно долго придется ждать своей очереди, чтобы рассказать, как, по их представлениям, выглядел стрелявший. Потом за работу возьмется художник. Он набросает портрет, и все будут ждать, пока каждый из свидетелей не признает сходства. Дело долгое. – Даррил отхлебнул кофе. – Если только вы не убыстрите нам его, сообщив нам, как зовут стрелявшего, чтобы мы могли взять его под стражу.
Чили улыбнулся.
– Пытаетесь тихой сапой подверстать меня к этому делу, да? Постыдились бы, Даррил. Почему вы вообразили, что я знаю этого парня?
– Из вашего прошлого опыта, как вы говорите, когда вы были знакомы с Томми Афеном.
– Я так и подозревал, – сказал Чили, – что вы углубитесь в прошлое. Решите, что парни эти из прошлой гангстерской жизни Томми и за что-то отомстили ему, но при чем тут я? Разве я имею к этому хоть малейшее отношение? Не имею. Ну а следующим вопросом будет, каким образом я ухитрился не оказаться рядом с Томми за столиком, когда в него начали стрелять? Да потому что я пописать пошел, что, как я теперь думаю, было для меня большим счастьем. Удачнее писать мне не доводилось. Должен век благодарить свой мочевой пузырь! Иначе меня тоже могли бы кокнуть. Не то чтобы это входило в условия договора. Нет. Я не это имел в виду, просто принимая во внимание умение этого типа стрелять.
– Но он все же попал жертве в голову, – заметил Даррил.
– Ага, выпустил пять пуль с расстояния в двадцать футов, из которых в цель попала одна, а остальные лишь разнесли в витрине стекло. Понятно, Даррил? Стали бы вы иметь дело с партнером, который и стрелять-то не умеет?
Этот Даррил Холмс проявлял терпение. Он выслушал Чили и затем негромко спросил:
– Но вы работали с ним когда-то в Бруклине, не так ли?
– Это с Томми-то? Никогда! Знаком был, виделся с ним то тут, то там, и все! С тех пор, как я здесь живу, несколько раз сталкивался с ним все больше на матчах с участием «Лейкерс». А вчера он мне вдруг позвонил.
– Он знал ваш телефон?
– Разыскал, наверное.
– Ваш телефон есть в справочнике?
– Как и прочие телефоны. Только у меня не работает режим ожидания. Только скажу: «Секундочку, я разговариваю по другому телефону» – и связь прерывается.
– Может быть, все происходило иначе? Позвонили ему вы?
– Я не вру, парень. Я его не приглашал, если ты про это. Это он позвонил мне и пригласил вместе с ним позавтракать.
– Поболтать о прошлом?
– Он решил, что у него зародилась хорошая идея для фильма.
– Про гангстеров.
– Про него самого. Томми был в бизнесе звукозаписи, и дела у него шли очень неплохо, ездил он на «роллсе».
На столе начальника зазвонил телефон, но Даррил не взял трубки. Звонок прозвенел трижды, после чего замолчал, а Даррил спросил:
– Как называется его рекорд-фирма?
Чили пришлось подумать. Он вспомнил и хотел было сказать, но тут отворилась дверь и женский голос произнес:
– Даррил, ко второму аппарату!
Чили смотрел, как Даррил поднялся, обошел стол и взял трубку, стоя в своем бежеватом костюме, с коричневым с рисунком галстуком, в рубашке, казавшейся белоснежной по контрасту с цветом его кожи. Он назвался и несколько секунд слушал голос в трубке, после чего сказал:
– Не слыхал об «Эпикурейце»? Это на Беверли-бульвар, рядом с Ферфакс… Мы записали его как час пятьдесят сегодня… Афен… похоже как этот город в Греции. – Потом Даррил произнес: – Он был владельцем рекорд-фирмы, – и бросил взгляд на Чили.
– «БНБ», в Силвер-Лейк.
– «БНБ», в Силвер-Лейк. – Даррил опять послушал голос в трубке и снова бросил взгляд на Чили.
– «Была-не-была продакшн».
– «Была-не-была продакшн»… Да, убит выстрелом в верхнюю часть тела… Наповал – медики сделать уже ничего не могли… Нет, он был не один, – сказал Даррил и опять поглядел на Чили. – Нет, этого я сообщить тебе не могу, пока не могу. Слушай, а можно, я тебя спрошу? Как это могло случиться – телевизионщики приехали, а тебя там не было? Угу, кроме этого, сказать тебе пока что ничего не могу… В любое время. – Даррил повесил трубку и вернулся к Чили, все это время не спускавшему с него глаз.
– Вам же известно, что Томми был убит выстрелом в голову.
– Говоря с прессой, – сказал Даррил, – мы все, что выше пояса, называем «верхняя часть тела». Сейчас я разговаривал с корреспондентом «Тайме». Он мой приятель, но все-таки я не сказал ему, что завтракал Томми с вами. Заметили?
– Заметил и очень это оценил.
– Еще бы. Стрелявший, увидев ваше фото в газете, может припомнить вас, старого знакомца, ведь так?
Тихонько, ровным голосом гнет свое. Чили даже головой покачал.
– Всё-то вы пытаетесь связать меня с Томми, Даррил… Ну конечно, занимаясь организованной преступностью… Понятно, что вы хотите во всем видеть банду, но должен вас разочаровать – вызвал меня Томми лишь затем, чтобы поговорить о будущем фильме.
– Но вы сами же сказали «условия договора», подразумевая убийцу Томми. Звучит очень похоже на гангстерскую разборку.
Теперь Даррил разыгрывал абсолютное простодушие.
– Тот тип вылез из машины, – сказал Чили, – кокнул Томми и сел обратно в нее. Я даже не видел, кто был за рулем. Выражение «условия договора» я употребил просто так. Наемный ли это убийца или действовавший по собственной инициативе, дело он сделал. Но если бы были замешаны гангстеры, то они, будьте уверены, выбрали бы человека, знающего, как стрелять. Ведь вы как держите пистолет, когда стреляете? Обеими руками, не так ли? Ну а этот ковбой держал его иначе. Вытянул руку с пистолетом 357 или, может быть, 44-м, и давай палить.
– Вы разбираетесь в оружии такого рода, да?
– Приходилось использовать его в фильмах.
– Вы, наверное, хорошо разглядели убийцу.
– Белый мужчина маленького роста. Футов пяти-шести, не больше, а лет ему за пятьдесят.
– Какого цвета волосы?
– Не знаю. Он был в парике.
– Вы уверены?
– Парик я отличу. А этот еще не подходил ему по размеру – великоват был. Не знаю почему, но мне вспомнилась фраза, по-моему, Роберта Митчема. Он на съемках увидел актера в парике и говорит кому-то в группе: «Видишь этот чуб? Похоже на хвост Джоан Кроуфорд».
– Да, я так и слышу за этим голос Митчема, – сказал Даррил. – Итак, вы увидели, как мужчина этот вытащил пистолет…
– Я крикнул Томми, но было поздно.
– Тот тип слышал, как вы крикнули?
– Может, и слышал. Он посмотрел в мою сторону, когда садился в машину.
– И увидел вас.
– Вам удобнее думать, что он меня знает, верно? Даррил пожал плечами.
– Понятно, что вам неохота признать такую вероятность. А что это была за машина?
– Черный седан с четырьмя дверцами. Возможно, старый «олдс», возможно, какая угодно модель иностранного происхождения.
– Судя по вашему описанию, машина могла быть любой.
– Да, но я запомнил часть номера. – Чили помолчал. – Если б я был в этом замешан, то не стал бы помогать вам с машиной, верно?
– Так как машина скорее всего краденая, – сказал Даррил, – то какая разница? Этим вы никого не выдаете.
– Номер калифорнийский, семь – ТЛ – четыре и две цифры, которые я не разобрал.
Даррил записал это в блокнот.
– Вы говорите, что машина может быть иностранной. Ну а сам этот мужчина?
– То есть вы хотите знать, не мексиканец ли он?
– А что, он мексиканец?
– Сомневаюсь.
– А он, случаем, не показался вам похожим на русского?
– Понимаю ход ваших мыслей, Даррил, – сказал Чили. – Если это не наша гангстерская разборка, то, может быть, разборка русской мафии. Об этом сейчас столько пишут: организованная преступность с русским акцентом, новое поколение гангстеров. Приезжают сюда, потому что дома нечего красть. – Впервые Чили почувствовал, что может перевести дух. – Томми упомянул каких-то не-янки, пытавшихся его шантажировать, но кто они по национальности – не сказал.
– Он не принял их всерьез? – спросил Даррил.
– Похоже, что так. Рассказывал о каких-то грубиянах – хип-хоперах, о которых столько сейчас пишут. У них перестрелка – обычное дело.
– О каких же хип-хоперах речь? – спросил Даррил.
Спустя немного Даррил Холмс отыскал начальника сыскной службы. Тот сидел в отделе организованной преступности и беседовал с сержантом. Даррил неплохо ладил с лейтенантом Мойерсом, крупным грузным мужчиной. Одевался лейтенант как белый полицейский, занимающийся охраной правопорядка уже лет двадцать, как, собственно, и было на самом деле. Но человек он был приличный, дело свое знал, и у него можно было многому поучиться. Ожидая, пока лейтенант освободится, Даррил разглядывал фотографии на стенде – снимки бандитов, застреленных на улице. У некоторых во рту были дыхательные трубки, что говорило о попытках спасти им жизнь. На каждом снимке фломастером было начертано: УВП – убирайся в преисподнюю. Там же была фотография юноши, покончившего жизнь самоубийством из-за девушки, ушедшей к другому. Юноша снес себе полчерепа из дробовика. Надпись под фотографией гласила: Любовная рана.
Лейтенант закончил беседу с сержантом. Подойдя, он спросил:
– Ну, что показало прощупывание Чили Пал-мера? Они и вправду просто завтракали вместе?
– Чили сказал, что они договаривались делать картину. Утверждает, что с прошлым это никак не связано, никаких хвостов, насколько он знает, за Томми не тянется, так что я не увидел причины задерживать его. Мне придется еще заняться рэпера-ми – Сином Расселом и его бандой. По словам мистера Чили Палмера, они докучали Томми Афену.
– Как докучают и всем другим, – заметил лейтенант, – одним своим существованием.
– А что касается других свидетелей, – продолжил Даррил, – то я поинтересовался в отделе убийств. Никто из них стрелявшего не признал. Но все они как один утверждают, и это можно принять за основу, что он маленького роста, пожилой и белый. Кое-кто из свидетелей утверждал, что он носит парик, утверждает это и мистер Чили Палмер, хорошо его разглядевший и частично запомнивший номер его машины. Есть и еще зацепка. Некоторые свидетели встречали Томми Афена то тут, то там с его секретаршей, девушкой по имени Тиффани. Но эта Тиффани – любовница его клиента, этого кретина металлиста Дерека Стоунза. Они говорят, что Дерек кидается на Тиффани с кулаками всякий раз, как видит, что она симпатизирует другому, или когда ищет и не находит припрятанных в доме наркотиков.
– Дерек Стоунз?
– Ну да. Чудная такая фамилия.
– Никогда не слыхал о таком.
– Он очень громко играет, лейтенант. И группа его зовется «Кошачий концерт». Мы проглядим данные о нем и выясним, знаком ли он с белым коротышкой, который носит парик.
– Разве тебе с русскими мало хлопот?
– Ну и публика, должен вам сказать. В супермаркете меня один толкнул и выхватил из-под носа хот-доги. Я даже сказал: «Можно подумать, что это последняя пачка на свете!» – Даррил помолчал. – Томми признавался Чили, что его кто-то пытался поприжать. Говорил, что они не-янки. Возможно, русские или украинцы, а возможно, грузины.
– Переговори с этой секретаршей, как ее там…
– Тиффани. Да, когда стану разузнавать о Дереке.
– А что жена этого парня, Томми?
– Я как раз собирался рассказать о ней. Миссис Эдит Афен, тридцать шесть лет, вторая жена Томми, семь лет как женаты. Живут на холме возле Малхолланда. Наши люди из отдела убийств посетили дом, сказали, что сожалеют, но должны сообщить ей печальную весть: ее муж убит. Она произнесла слова, в точности ими записанные: «Наверное, угодил из-за него наконец в настоящую передрягу». Спросили, что она имеет в виду, и она сказала: «Все это его проклятое блядство!» Они доложили, что она не заплакала и, похоже, даже не удивилась.
– Стало быть, он пускался во все тяжкие, – заметил лейтенант, – и жене его это было известно.
– Да, сэр, из чего можно заключить, что Тиф-фани была не единственной и какой-нибудь разгневанный муж или любовник положил конец его шалостям.
Лейтенант словно бы задумался, после чего произнес:
– Не надо предполагать того, что наверняка нам не известно. Мне приходилось видеть, как женщины чего только не выделывают, чтобы не показывать своего горя. Парень этот был гулена, но ей он все же был мужем, семь лет совместной жизни – не шутка, и вот он мертв. Думаю, что она крепилась, пока люди из отдела убийств не выкатились, а потом поплыла.
– Может, и так, – сказал Даррил. – Хотя она и предложила им выпить и попросила называть ее Эди.
3
– Вы сейчас встречаетесь с кем-то? У вас есть что-нибудь серьезное, из-за чего вы не желаете встречаться с другими?
Чили слушал запись у себя на заднем дворе, на лужайке между гаражом и рощицей старых банановых пальм. День клонился к вечеру, и солнце уже ушло со двора. Он сидел в пластиковом раскладном кресле все еще в костюме, а магнитофон стоял рядом на стремянке, которой он пользовался, когда снимал спелые бананы. Он слушал, как Линда рассказывает ему, что служба знакомств использует видео и ведет досье на всех клиентов с полной записью биографии.
– Так что первое свидание для вас, если вы знакомились с досье и просмотрели видео, все равно что третье, столько вы уже знаете о вашем партнере. Что делает вас более…
Он прокрутил вперед запись. Теперь Линда говорила:
– Могу сказать вам, сколько это будет стоить, но, пожалуйста, не принимайте решения до того, как продумаете, хотите ли расширить круг вашего общения.
Он дошел до того места на пленке, где он спрашивает, неужели она все дни напролет только и делает, что названивает по телефону в поисках одиноких мужчин, а она говорит, что истинное ее призвание – это музыка, что у нее до прошлого года был свой ансамбль, а сама она пела и играла на гитаре. Ее часто приглашают, если требуется бэк-вокал.
– Однажды я делала трек для одной звезды, и несколько раз они брали мой голос вместо ее голоса. Меня записали на платиновый диск, но не ищите на нем моей фамилии.
Потом он дошел до того места, где Линда объясняет, что поет в группе девушек, которая называется «Цыпочки интернешнл», поет, когда у группы бывает ангажемент на разовые выступления. Они поют и по клубам в пригородах, в «Змеюшнике», в «Космосе», в «Пряничном домике» и в «Стране мартини», так что он может отыскать их, если желает вдоволь посмеяться.
– Объявляют нас так: «На эстраде Мики, Вики и Тики». Но только на эстраде. Мики – это я. Вики – чернокожая, раньше она звалась Арлет и была голосовой поддержкой у Бетт Мидлер. Ей еще предстоит крепко поработать, если мы не хотим окончательно завалиться. Тики почти не говорит по-английски. Она у нас как бы лирическая певица. Словом, лучше об этом обо всем не думать, а на концерте развлекать себя, представляя картины, например, костер в сумерках. Так это все стыдно…
При этих словах он, помнится, подумал: почему костер и почему она не бросит все это, если так уж стесняется?
А вот сейчас будет самое интересное: Линда объясняет, что занимаются они перепевами, потому что своего репертуара у них нет. И не надо было ей заводиться с этой группой. Чили услышал собственный голос, говоривший, что начинать с перепевов не так уж страшно, надо время, чтобы пообвыкнуть и притереться друг к другу. А потом голос Линды сказал:
– Если хочешь пробиться или просто стать на ноги, надо петь собственные вещи и иметь свой стиль, нечто оригинальное, что самой нравится. Ну а наши перепевы хуже некуда, берем мелодии «Спайс герлс», а девчонки и петь-то толком не умеют.
Потом наступило молчание, и когда трубка вновь ожила, разговор опять пошел деловой, правда, недолгий.
– Простите, это просто связь прервалась. Я соединю вас со старшим, если вы действительно хотите подписать выгодный контракт. – Потом она сказала: – Вы это осуждаете? Но не в официантки же мне опять идти! Это лучшее, чем я могу зарабатывать, чтобы как-то продержаться.
Он спросил, как ее зовут, и она сказала: «Линда Мун». Он осведомился, настоящее ли это ее имя, и она ответила: «Почти».
Запись все прокручивалась, и теперь Линда говорила:
– Я просила вас назваться, когда вы позвонили.
– Но я так и не понял, надо ли мне расширять круг общения.
Молчание.
– Ну а сейчас вы мне представитесь?
Он услышал собственный голос, сказавший: «Я Эрнест Палмер». Таким образом он укрылся за настоящим своим именем, но она немедленно спросила его, чем он занимается, и тут он решил сказать ей все как есть.
– Я делаю картины, художественные.
– Да? И я могла их видеть? Она ему не поверила.
– Вы видели «Поймать Лео».
Опять наступило молчание, после чего Линда сказала:
– Погодите, ведь вы Чили Палмер, да? Конечно же. С вами беседовал Чарли Роуз, целых полчаса беседовал, если не больше. Вы признались тогда, что в действительности вас зовут Эрнест, и голос ваш я узнала. Я все-все читала о вас, все интервью с вами, и те, где вас спрашивают, правда ли, что раньше вы были гангстером во Флориде. Или это был Бруклин?
– И там, и там.
– Мне жутко понравилась картина «Поймать Лео». Я смотрела ее дважды. Единственное, что меня там смутило…
– Это рост главного героя, не подходящий к его занятию?
– Ну, он небольшой. Но все равно Майкл Вир – это Майкл Вир.
– Тогда что же вас смутило?
– Он чересчур самоуверен. Терпеть не могу мужчин, уверенных, что они все на свете знают. А какие еще фильмы вы делали?
Он слушал, как его голос после паузы ответил: «Пропащий». Признался.
Когда она сказала: «Но я это не видела», – он произнес:
– Продолжение обязано превосходить по качеству первую картину. Иначе оно снимается с проката. В настоящее время я нахожусь в стадии предварительного обдумывания: прокручиваю в голове одну идею, прикидываю, что может из этого выйти.
– А можно узнать, что это будет?
– Пока что я успел придумать девушку из службы знакомств.
– Шутите!
– Но настоящее ее призвание, занимающее все ее мысли, – это музыка.
Пауза, а потом голос Линды:
– Вы прочли наше рекламное объявление и позвонили… А давно вы это прокручиваете в голове?
– Наверное, с того момента, когда третьего дня открыл почтовый конверт, и мне пришла в голову эта идея. Идее стоит только зародиться, и процесс пошел – одна идея ведет за собой другую.
– Уж наверное, – сказала Линда. На этот раз слова ее прозвучали сдержанно, почти холодно. – Ну и что будет потом? Я стану звездой?
– Девушка из службы знакомств может стать героиней картины. Но пока что я не знаю, что будет потом. Там увидим. Мне нелегко объяснить вам метод моей работы. Могу я узнать ваш возраст?
– А какой бы вы хотели?
Она произнесла это с легкой издевкой, что ему понравилось.
– Скажу, что идеальным был бы возраст между двадцатью пятью и тридцатью. Что-нибудь в этом роде.
– Мне двадцать девять лет. Уроженка Одессы, штат Техас. Родилась в день смерти Дженис Джоплин. Для роли подходит?
Так вот откуда этот ее выговор, особенно заметный, когда она сердится. Он услышал, как, сдерживая смех, поясняет:
– Я сейчас не подбором актеров занимаюсь, Линда. Я обдумываю идею фильма, не больше, честное слово.
Линда:
– Но все же вам интересно знать, как я выгляжу.
Его любопытства хватило на то, чтобы спросить:
– А вы хотите описать мне себя?
Она это и сделала, была не была, сказав так:
– Вам будет приятно узнать, что я чертовски привлекательна, метр пятьдесят девять на каблуках, попка аккуратная, волосы светло-русые. Вам требуется блондинка? Я покрашусь в блондинку. Теперь вам, Эрнест, полагается наобещать девушке выполнить все ее желания, и если она дурочка, то развесит уши, и вей из нее веревки, пока она не сообразит, что все ваши обещания – пустой треп. Хотите знать мои желания?
Не надо было говорить ей свое настоящее имя. Не любил он, когда его называют Эрнест. Или Эрни. Его бывшая жена взяла когда-то за правило так его называть: «Эрни, если ты уже встал, не принесешь ли мои таблетки?» В их разводе это тоже играло не последнюю роль. Так и тут. Говоришь с ней полу в шутку, полувсерьез, а она вдруг огорошивает тебя вопросом: «Хотите знать мои желания, Эрни, или не хотите?» Наглая девчонка, но очень уж нравится ему ее голос, и он проглотил это, проявил терпение, начав объяснять:
– Знаете, работаю я следующим образом. Начинаю с характеров, а сюжет является потом, иногда уже в процессе работы. Например, имеется девушка из службы знакомств. Что может происходить с ней? Встречаясь с одинокими мужчинами, она влюбляется в одного из них? Не думаю. Девушка эта мечтает сделать карьеру в музыкальном мире. Но она работает с группой, занимающейся перепевами «Спайс герлс», всякой попсой, а ее от этого с души воротит, потому что у нее есть собственный стиль, стиль оригинальный, а она между тем занимается подражаниями какой-нибудь группе, вроде «Обезьянок», модной, но не блещущей талантами. Единственная отдушина – это бэк-вокал, в то время как писюхи, которым она подражает, становятся настоящими звездами, чье состояние исчисляется в миллионах, чьи диски идут нарасхват.
Линда: У таких же писюх тинейджеров.
Чили: Но они работают как бешеные, ведь правда? Удача к таким и приходит.
Линда: Чаще всего. Они как куклы. Делают, что им велят.
Чили: Но где это сказано, что для успела обязателен талант?
Линда: Не в этом дело.
Чили: Может быть, и не в этом, но тем не менее это так. А теперь пусть девушка из службы знакомств откроет мне самое сокровенное желание.
Линда: Петь свое со своим ансамблем.
Чили: Так почему же она не делает этого?
Линда: Вы не знаете, что такое шоу-бизнес.
Чили: Почему она не наподдаст этих своих цыпочек?
Линда: Долго объяснять.
Чили: Больше полутора часов?
Он услышал, как она чертыхнулась, а потом уже другим голосом сказала:
– Старший идет. Наверное, опять подслушивал.
В трубке замолчали, и запись окончилась.
Чили прошелся по дому, включая повсюду свет – в доме было сумеречно даже днем из-за высокой живой изгороди и банановых пальм по фасаду.
Он купил этот дом три года назад, когда Карен Флорес вдруг переменилась к нему: стала тихой и подчеркнуто вежливой, а в конце концов сказала, что у нее есть другой, как оказалось, мужчина с золотистыми ретриверами ему в масть и трубкой, не с кальяном для курения марихуаны, а настоящей трубкой – этот сценарист, черт его дери! Чили не мог этому поверить. Но Карен вела себя так странно – после всех ее картин, этих бесконечных сериалов про подонков, где ей приходилось вопить страшным голосом, она ходила сейчас с таким видом, что казалось, что она вот-вот завопит просто так, безо всякой на то причины. Или же он ловил ее на том, что, занимаясь с ним любовью, она наблюдает за ним, вместо того чтобы самозабвенно предаваться чувству, словно в минуты, когда он дотрагивался до нее, она боялась закрыть глаза. Словом, как бы там ни было, лучше и комфортнее ей явно было с мужиком, державшим золотистых ретриверов, а не с бывшим ростовщиком из Майами. А почему – бог весть…
Женщине – агенту по продаже недвижимости он объяснил, что хочет что-нибудь в районе трех сотен, так как не уверен, что задержится здесь надолго. Агент сказала:
– В пределах этой суммы можно подыскать что-нибудь в районе лос-анджелесского Саут-Сентрал, домик, не полностью раскуроченный во время беспорядков.
Бойкая такая еврейка. Эту маленькую гасиенду за высокой живой изгородью она продала ему за четыреста сорок девять тысяч и сама же отделала ему интерьер, не взяв за это платы и обставив дом мебелью в стиле ретро за тридцать тысяч, которую раздобыла в салоне своего родственника на Мельроуз. Домик был вполне мил, но миниатюрнее, чем Чили хотелось бы. Стоя в тесной гостиной, он сказал:
– Когда входишь в комнату, хочется повернуться, вы так не считаете?
Она ответила, что ему надо быть благодарным и за это: сколько киношников, раньше имевших прекрасные дома в Беверли-Хиллс, теперь ночуют в машинах. После выхода на экраны «Пропащего» она позвонила и поинтересовалась, не собирается ли он продать дом.
Но на картине он не разорился, получил свои продюсерские, а тут еще накапало за прокат «Поймать Лео» – что-то около миллиона в акциях ценных бумаг, хватит на то, чтобы купить свою студию и начать собственное производство. Но дело в том, что вкладывать собственные деньги в производство фильма у киношников почитается смертным грехом, чем-то совершенно неслыханным.
Чили налил себе ледяной воды, бросил туда несколько оливок с анчоусами, и тут в гостиной на его столе зазвонил телефон. Раздалось три звонка, прежде чем он смог подойти и ответить, но кто бы это ни был, трубку к тому времени уже повесили. Едва то же самое сделал и Чили, как в переднюю дверь позвонили; это был Даррил Холмс.
Даррил вошел со словами:
– Послушайте, это частный дом или укрытие? Вас здесь и не отыщешь.
– Вы заехали специально, чтобы посмотреть, как я живу? – спросил Чили. – Правда, утреннего кофе у меня не водится, но могу предложить вам выпить.
– Я отниму у вас буквально минуту, – сказал Даррил, стоя в дверях, но шаря взглядом по разномастной мебели гостиной. – Я только спросить, не знакомы ли вы случайно с Эдит Афен, супругой застреленного.
– Видел ее несколько раз, вот и все знакомство.
– Какого вы мнения о ней?
– Вы интересуетесь, слаба ли она на передок? Единственное, что могу сказать, что со мной этого не было.
– Вы намекаете, что это было с другими?
– Я ни на что не намекаю, Даррил. Плевать я хотел на эту Эди.
– Ну а о молодой девушке по имени Тиффани что скажете? Томми упоминал это имя?
– Это его секретарша. Теперь вам понадобилось узнать, изменял ли Томми своей Эди? Поговорите с другими, они вам могут с удовольствием об этом рассказать. От меня же вы этого не услышите.
– Дело в принципах, да?
– В уважении к памяти умерших, – сказал Чили. – А если Томми и совершал что-нибудь постыдное, остается лишь надеяться, что он успел покаяться, прежде чем испустил дух. Узнать мы об этом никогда не узнаем, правда?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?