Текст книги "Я ненавижу тебя! Дилогия. 3 и 4 книги"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ya-nenavizhu-tebya-dilogiya-3i-4-knigi-151840.jpg)
Автор книги: Эльвира Осетина
Жанр: Драматургия, Поэзия и Драматургия
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Лина была готова провалиться сквозь землю от стыда.
– Я вообще-то куртку забыла! – возмущенно крикнула она, впервые за весь вечер, повышая тон своего голоса, но тут же притихла, так как поняла, что еще больше внимания привлекает.
«Хотя куда уж больше-то?» – с ужасом поняла она, потому, как увидела, что все посетители без исключения наблюдают за ними.
– Ну вот, хоть голос появился, может скоро, и характер начнешь проявлять, если он у тебя вообще есть? – сверкнул идеально белыми зубами Герман, и, не выпуская свою драгоценную ношу из рук, вернулся к вешалке.
Лина задохнулась от злости, и попыталась вывернуться из рук наглого мужчины, но он держал настолько крепко, что все ее попытки оказались не только бессмысленными, но еще и вызывали веселый смех у ребятишек, и даже взрослых, которые наблюдали сейчас за ними. И ей пришлось сдаться, так как быть посмешищем совершенно не хотелось.
Лина все же рассчитывала, что он ее сам отпустит, и она заберет свою куртку, но у мужчины были совсем другие планы.
– Забирай скорее куртку, а то мы уже опаздываем, – невозмутимо произнес он, продолжая держать ее на руках.
– Отпусти, я сама пойду, – жалобно прошипела она, практически уткнувшись ему в грудь, так чтобы ее никто не услышал.
– Нет, я как джентльмен, просто обязан, донести даму до ее места, чтобы дама со всеми удобствами смогла погрузиться в интересный сюжет, – с весельем в голосе и озорной улыбкой произнес Герман, – и чем дольше дама будет сопротивляться, тем дольше джентльмен будет обязан таскать ее на руках, – с ехидным намеком добавил он.
Лина зло сверкнула на Германа глазами, но поняв, что это совершенно на него не действует, с раздражением сдернула куртку с вешалки, чуть не порвав ее и повалив саму железную вешалку пол.
Но Герман умудрился поймать ее ногой и со словами: «Ого, дама бушует!» вернул ее на место.
Лина заскрежетала зубами от бессилия.
Но Герман даже внимания на это не обратил, и как ни в чем, ни бывало, пошел ко входу в просмотровых зал.
Лина злилась до тех пор, пока мельком не увидела своего отражения во входных зеркальных дверях. И тут она поняла, как комично они оба выглядят, а особенно она. Взъерошенная с оттопыренной губой и сведенными аккуратно выщипанными бровями. Одной рукой она вцепилась мертвой хваткой в плечо Германа, а второй – прижимала к груди свою куртку.
«Какое-то абсурдное у меня свидание», – подумала она, и из ее рта вырвался нервный смешок.
Ее впервые на руках несли в кино, а она упиралась, раньше бы она вперед побежала, так как очень любила подобные уютные места, а сейчас, была в полном замешательстве…
Возле кассы на входе, столпился народ, и все таращились на них обоих так, будто в жизни никогда не видели, чтобы мужчины носили женщин на руках. Германа это очень веселило, и даже не, сколько реакция людей, а сколько то, как стремительно заливалось краской бледное личико Лины, и как сильнее увеличивалась хватка ее маленькой ручки на его плече.
– Пожалуйста, Герман, отпусти, ну все уже посмотрели и оценили, ну хватит уже, – опять жалобно прошептала она.
– Отпущу, если ты меня поцелуешь, – тут же нашелся мужчина.
Хотя на самом деле, отпускать ему ее совершенно не хотелось, Лина была очень хрупкая и весила килограмм сорок, если не меньше. Ее близость и стеснение очень возбуждали его.
Ох, сколько всего он собрался сделать с ней в темном кино-зале. У Германа, даже в ушах зашумело, от сильного возбуждения.
– Хорошо, я согласна тебя поцеловать, – сдалась Лина, понимая, что сейчас умрет от стыда, особенно, когда одна девушка вытащила телефон, и начала их фотографировать.
– Но только по-настоящему, в губы, – ухмыльнулся Герман, и перевел свой взгляд на девушку с телефоном, – я тебе заплачу тысячу за эту фотографию, если пообещаешь, что не будешь выкладывать ее в интернет.
Глаза у девушки вспыхнули от радости, и она закивала:
– Конечно, мне она не к чему.
Герман поставил, наконец, Лину на ноги, так как девушка с телефоном приблизилась к ним, с предвкушением ожидая свою награду.
– Сфотографируй нас еще раз, и я заплачу тебе еще тысячу, – обратился Герман к девушке, и кивнул головой на Лину, – моя девушка обещала меня поцеловать, – и он повернулся к красной, как рак Лине и даже чуть наклонился, чтобы она смогла достать до его губ.
Лина со злостью посмотрела на мужчину, в глазах которого опять видела насмешку над ней. Ей было ужасно стыдно и неловко. Все вокруг, как специально притихли, и пристально смотрели на них. И Лине ничего не оставалось, как встать на носочки и, ухватившись за лацканы куртки Германа прижаться к его приоткрытым губам с поцелуем.
Ее нежный язычок осторожно скользнул по его нижней губе, и Герман не выдержал. Он резко обхватил девушку одной рукой за талию, а второй за затылок, и напал на ее губы с жадным поцелуем.
Все вокруг захлопали. Кто-то даже присвистнул. От мужчин послышались одобрительные шутки. Женщины и дети захихикали. Лина подумала, что этот момент еще долго будет преследовать ее в кошмарных снах.
Но Герман никого вокруг не замечал, он еще сильнее прижал ее к себе и начал хозяйничать языком у нее во рту и делать такие неоднозначные движения, что у Лины внутри опять что-то перевернулось, и бухнулось прямо вниз живота, растекаясь болезненным теплом. Но не успела она возмущенно пискнуть, толи от того, что произошло с ней, толи от того, что творит Герман на глазах у стольких людей, она и сама еще не поняла, как он тут же прервал поцелуй. А затем, отстранившись, но, не убирая руку с ее талии, повернулся к девушке с телефоном, и, вынув бумажник из кармана, вытащил пятитысячную купюру.
– У меня нет сдачи, – начала было девушка, но Герман не дал ей договорить.
– И не надо, – хмыкнул он, – я же слышал, что ты четыре кадра сделала.
Он забрал из рук девушки телефон, пока она убирала деньги, и тут же в несколько манипуляций отправил фотографии к себе на почту, а затем стер их и их следы.
– Держи, и спасибо!
Он быстро подмигнул ей, и повел Лину к кассе. Оказывается их очередь уже подошла.
Лина пребывала в каком-то странном состоянии. Внизу живота все еще тлело что-то горячее, а мозг так вообще работал с трудом. Однако Герман чувствовал себя вполне уверенно, даже успел посчитать, сколько снимков сделала девушка, а вот Лина в тот момент вообще кажется, находилась в другом мире.
– А что за фильм? – спросила она, все еще пребывая в растерянности, когда Герман подвел ее к их местам.
– Какая разница, я его все равно смотреть не собираюсь, – беззаботно ответил он, чуть толкнув Лину на диванчик.
Стоило ей сесть, как до нее дошло, что Герман взял самые последние места, да еще и на диванчике для двоих, а не на отдельных креслах.
– А что ты собираешься делать? – тихо спросила Лина, так как свет уже выключили, и на экране появились первые кадры.
– Сейчас поймешь, – прошептал он ей на ухо, и резко посадил к себе на колени, так что Лина от неожиданности охнула, и тут же прикрыла рот ладонью, чтобы вновь не привлечь к себе внимания.
Но на них никто и не смотрел, так как из колонок уже полилась громкая музыка рекламных трейлеров перед фильмом. Да и на последних двух рядах никого не было.
Герман отобрал из ее рук куртку и бросил рядом на сиденье, чтобы не мешалась.
Лина попыталась вырваться, но руки Германа были, как стальные канаты. Он держал ее очень крепко.
– Не дергайся, – опять шепнул он ей прямо в ухо, обдавая своим жарким дыханием, и осторожно прикусил нежную мочку, от чего у Лины вдоль позвоночника от самой шеи поползли теплые мурашки до самого копчика, а внизу живота стало болезненно жарко.
Одна рука Германа тут же скользнула к джинсам девушки, и одним движением он расстегнул верхнюю пуговку и замочек.
– Нет! – пискнула Лина, и схватила Германа за предплечье двумя руками, пытаясь остановить его руку.
Но она забыла про его вторую руку, которой Герман удерживал ее за талию. Он скользнул своей горячей ладонью ей под кофту и, добравшись до груди, резко сжал одно из мягких полушарий.
– Герман прекрати, – яростно зашипела Лина и заерзала у него на коленях, пытаясь слезть и убрать его руки от своих интимных мест.
– Ох, вот так да, поерзай еще, девочка, это невероятно возбуждающе, мой член уже дымит, – тихо проговорил он ей в шею, заставляя замереть на месте и опять залиться краской стыда.
– Хватит, Герман, нас же могут увидеть, здесь есть дети, – чуть не плача, тихим голосом, попробовала она воззвать к его разуму, понимая, что сил выбраться из его рук, у нее не хватит.
– Я выкупил оба последних ряда, никто нас не увидит, а те, что сидят впереди, им до нас нет дела, – «успокоил» ее Герман и больше не тратя время, на пустые разговоры, начал покрывать шею девушки нежными поцелуями.
Одной рукой он нащупал через ткань лифчика ее сосок и тут же сжал его сильнее, чем следовало, от чего Лина опять возмущенно пискнула и с удвоенной силой стала вырываться. Но Герман уже нырнул второй рукой ей в трусики и с огромным удовольствием нащупал влажный клитор. Все же он успел ее завести тем поцелуем, на что, кстати, и рассчитывал. Значит, сейчас она сопротивляется, потому что ей стыдно, а не, потому что не хочет его. Это знание возбудило Германа еще сильнее. И уверившись в том, что на правильном пути, он слегка приподняв все еще упирающуюся девушку, нырнул двумя пальцами в ее лоно, и так резко посадил ее на них, что она еле удержалась, чтобы не вскрикнуть.
Герман понял, что сделал ей больно по ее шипению, и поэтому сразу же зашептал ей в шею всякие успокаивающие нежности, чередую их с нежными поцелуями.
Лина тяжело задышала, пытаясь справиться с не очень приятными ощущениями внутри себя.
– Ты извращенец и садист! – грозно шепнула она ему, пытаясь вложить в свой голос всю обиду и злость на поведение мужчины, но тут же опять еле сдержалась, чтобы не закричать, так как Герман шевельнул своими пальцами. Но на этот раз она хотела вскрикнуть не от боли, чертовы пальцы, нащупали ее точку «G» и от соприкосновения с ней, в Лину, ударил самый настоящий импульс из чистого возбуждения, такой резкий и оглушающий, что она на какое-то мгновение потеряла связь с реальностью и обмякла в руках мужчины.
Герман ощутил пальцами, как сильно увлажнилась Лина внутри, и понял, что если помедлит еще мгновение, то может упустить момент. Он слегка приподнял ее и одной рукой быстро расстегнул свои джинсы, освобождая член, который уже давно «рвался в бой», а затем приспустил джинсы с трусиками, с практически безвольной в его руках девушки, и осторожно начала опускать ее на себя. Герман чуть не застонал от ощущений. Какая она была влажная и тесная внутри. Это было охренеть как классно. Он уткнулся Лине в затылок и прикусил ей кожу прямо на загривке от сильного возбуждения.
Лина не выдержала и громко всхлипнула, от пронзившего ее еще одного импульса. Внизу живота разгорелся самый настоящий пожар, а в голове стало пусто. Она ощутила себя марионеткой в опытных руках кукловода. Мир вокруг, словно исчез. Она уже не понимала, что находится в кинозале, что на экране идет фильм, а вокруг них куча народу. Конечно, на их ряду и следующем никого не было, зато все остальные ряды были заполнены до отказа. Однако это не означало, что они не одни. Вот только Лине в этот момент было все равно. Она словно улетела куда-то далеко, где была только она, какие-то мельтешащие картинки перед глазами и член мужчины в ней, лица которого она даже не видела, так как сидела к нему спиной.
Это было вопиюще непристойно и ужасно неприлично, но невероятно сексуально и безумно возбуждающе. Герман начал двигаться медленно, и Лина не заметила, как автоматически сама начала приподниматься и опускаться на его член, в такт его движениям, чувствуя, как импульсы возбуждения как маленькие искорки прожигают все ее нутро.
Она закрыла глаза и отдалась этим ощущениям, чувствуя пальцы мужчины на своих сосках. Он уже давно задрал ей бюстгальтер, и мял ее груди, и крутил и сжимал ее соски, погружая Лину в чистейший экстаз.
Герман не ожидал, что Лина так быстро сдастся, он думал, что придется потратить больше времени на то, чтобы ее уговорить. Но эта девочка была невероятно горячей и отзывчивой. Он настолько увлекся, что даже позабыл надеть презерватив.
«А что? Это было бы интересно…», – подумал он, и мысленно махнул рукой. Пусть будет, так как будет, он не против, жениться сейчас и завести детей, ему по возрасту вполне уже пора. А эта девочка на роль жены очень даже подходит. Хорошая мать, раз до сих пор не опустила руки и делает все, чтобы вернуть ребенка, и не шлюха. На деньги не падкая, в меру гордая, и очень хрупкая и нежная. Если он ее приручит, да она у него с рук будет есть. И для Лисовского будет пример. Герман ведь чувствовал, что Мирова для него значит больше, намного больше, чем он сам думает. А в Мировой Герман видел громадный рычаг давления на Лисовского. Особенно учитывая то, что он сегодня даже готов был под пули подставиться, ради нее, не говоря уже о том, что ему пришлось договариваться с Солейко. А Лина даже уже немного подружилась с Мировой, и вводить ее в их общество будет очень легко. Да и приезд родственничка скоро состоится…. Насколько Герман знал дядю Мишу, тот больше доверял семейным, чем одиночкам. А Герману не нравилось, что его могут в чем-то заподозрить, и подвинуть в должности. Лина для него была прекрасным прикрытием. Одни сплошные плюсы.
Эта комбинация ему подходила, как нельзя лучше.
Все эти мысли пронеслись в голове Германа за считанные мгновения. И он ощутил, как податливая девочка в его руках содрогается, испытывая оргазм. Герман только и успел вытащить свою руку из-под ее кофты, и закрыть Лине рот, чтобы она не закричала на весь зал. И ускориться, чтобы последовать за ней.
– Отвезти тебя домой? Или хочешь досмотреть? – шепнул он ей, когда привел ее и свою одежду в порядок.
– Домой, – дрожащим голосом ответил Лина, все еще пребывая в нирване.
Всю дорогу в машине они оба молчали. Герман обдумывал свои будущие шаги и строил новый план, а Лина находилась в шоке от того, что смогла получить оргазм, находясь среди такого огромного количества людей. Она понятия не имела, что способна на это. Раньше она даже прилюдных поцелуев стеснялась и никогда не позволяла никому себя обнимать и тискать, а несколько минут назад она практически сама прыгала на мужчине в кинозале на глазах у нескольких десятков человек. Ну ладно не на глазах, они все смотрели в экран, но все же… Кто-то возможно и мог оглянуться. А ведь там были не только взрослые, но и дети.
Лине хотелось головой побиться об панель автомобиля, если бы еще силы нашлись. Спать хотелось тоже очень сильно. И она даже не заметила, как задремала на сиденье. Похоже, ее мозг за нее решил отдохнуть.
Герман доехал до подъезда дома Лины и посмотрел на мирно спящую девушку. Она так сладко сопела, что совершенно не хотелось ее будить. Но Герман понимал, что пока еще рано ее увозить к себе домой, она может испугаться такого напора. Он уже неплохо разобрался в ее характере и решил действовать постепенно. Герман легонько потрепал ее за плечо и прижался к полуоткрытым губам с нежным поцелуем.
Лина тут же открыла глаза и смущенно улыбнулась.
– Мы приехали, – прошептал он ей, пристально глядя в глаза.
Лина за озиралась вокруг и сонно заморгала.
– Да, да, конечно, – она скрыла зевок ладонью и попыталась открыть дверь.
– Я тебя провожу, не торопись.
Герман вышел из машины, помог выбраться еще качающейся сонной девушке, и повел ее в подъезд.
Он довел ее до самой квартиры и позвонил в дверь.
Лина смущенно потупилась.
Она понятия не имела что говорить. Пригласить в гости? А вдруг он сейчас рассмеется над ней? Все еще сонный мозг так плохо соображал, что Лина предпочла просто промолчать.
Как только тетя открыла дверь, Герман сам взял ситуацию в свои руки.
Он подтолкнул девушку вперед, и представился близким другом Лины.
Тетя Лины попыталась пригласить его на чай, но Герман, притянув все еще стоящую и не раздевающуюся растерянную девушку к себе, нежно поцеловал ее в уголок губ и, сославшись на позднее время, ушел.
Глава 7
Маша понимала, что не может всю жизнь прятаться в ванной от Влада и ей пришлось выходить. Она, словно вор крадучись приоткрыла дверь и осторожно начала искать его взглядом. На кровати Влада не было, и Маша несмело приоткрыла дверь еще шире, и поняла, что Лисовского в комнате нет вообще. Зато есть ее сумка стоящая не далеко от входа, и даже ноутбук. Мысленно выдохнув, она практически бегом добралась до своих вещей, которые забрала из квартиры. Вытащила из сумки один из своих домашних костюмов – шорты с футболкой и сразу же надела. Проверив содержимое сумки, она поняла, что все вещи сложены не так, как она их изначально складывала.
«Опять проверяли», – догадалась она.
Спрятав сумку с ноутбуком в раздвижной шкаф, она вернулась к кровати. Футболку с шортами она надела буквально за несколько секунд, наивно полагая, что хотя бы одежда послужит Владу преградой, и быстро нырнула под одеяло.
Хотя Маша и думала, что не сможет уснуть, после пережитого стресса, но сама не заметила, как мгновенно погрузилась в сон.
Она обнаружила себя на кровати в своей старой детской комнате в Московской квартире, в которой в далёком детстве жила с родителями. Напротив нее в кресле сидела маленькая рыжая девочка, она самозабвенно рисовала в своем альбоме очередной аленький цветок. Она не видела Машу. И Маша, встав, медленно подошла к ней.
Ей хотелось поговорить с девочкой, но Маша все медлила и не знала с чего начать. А девочка не обращала на нее никакого внимания, будто и не видела вовсе. Маленькая Маша с маниакальным упорством вырисовывала очередной цветок.
Маша еще какое-то время постояла перед ней, в надежде, что та ее заметит, но ее Альтер-эго все продолжала свою кропотливую работу, даже язык от усердия высунула. Вздохнув Маша начала оглядываться вокруг себя, с удивлением рассматривая свою старую комнату. Столько деталей окружало ее. Старый кухонный шкаф, который родители отдали ей, когда меняли мебель на кухне. Наклейки от жвачек из мультика про динозаврика «Маленькие ножки». Пожелтевшие от старости обои, в незамысловатый цветочек. Стол у окна, с разбросанными на нем тетрадками и учебниками. Старые застиранные мягкие игрушки, сидящие на подоконнике, у некоторых даже глаз не было.
Маша не решилась выходить из комнаты, она вернулась и легла обратно на свою детскую кровать, в надежде уснуть и попасть в другой сон, не настолько реалистичный.
Этот сон ее немного пугал, будто она сейчас находится в прошлом. Слишком много деталей. Взглядом она скользила по своим игрушкам, и книгам в шкафу и удивлялась – разве может человеческий мозг помнить настолько точно?
Ей показалось, что она где-то уже читала об этом. И Маша даже вспомнила, что это было связано с какой-то очень опасной болезнью, чуть ли не с раком мозга. Пальцами она зарылась в собственные волосы, и слега помассировала кожу головы. А что если и правда, у нее рак мозга? Ведь симптомов очень много. Раздвоение личности, к примеру, она мельком взглянула на маленькую девочку, так и продолжающую молча рисовать в своем блокноте; эпилептические приступы, постоянные головные боли, частичная потеря памяти и вот эти «флэшбэки», да еще и такие ясные….
Может быть, ей действительно стоит провериться на опухоль мозга? Вдруг это можно вылечить?
И стоило Маше подумать об этом, как в комнату ворвалась еще одна Маша. Только уже более взрослая и совсем другая. Ей было лет семнадцать или восемнадцать. На ней была надета невообразимо короткая юбка из черного лака, длинные черные сапоги-чулки на очень высоком каблуке, колготки в крупную сеточку, и короткая полупрозрачная черная кофточка, практически не скрывающая черный ажурный бюстгальтер. Ее рыжие волосы были зачесаны и подняты в высокий хвост, а кудряшки, которые всегда обрамляли ее лицо, явно убраны при помощи геля или лака для волос. А еще она была очень ярко накрашена.
Маша огляделась вокруг и поняла, что уже находится в совершенно другой комнате. Это была ее комната в квартире родителей в Новосибирске.
Молодая Маша, закрыла дверь на шпингалет, подошла к окну, открыла его, и, достав из сумочки тонкую сигарету закурила. Девушка наклонилась, сексуально изогнувшись в спине, и облокотилась о подоконник. И Маша с удивлением поняла, что на ней нет трусиков, только эти колготки в сеточку. Она, какое-то время смотрела в окно, а затем, выдохнув облако дыма, повернулась к Маше и, с призрением посмотрела ей прямо в глаза. Маша даже села в кровати от неожиданности. Она совершенно не понимала, кто эта девушка. Ведь это же была она сама, только в молодости, но в то же время, Маша никогда в жизни так не одевалась, и никогда не курила. Да и весь вид девушки, взгляд, то, как она стояла…. Все в ней кричало о жуткой развязности в поведении. Складывалось ощущение, что перед ней стоит самая настоящая «девочка по вызову».
Молодая Маша стряхнула пепел прямо на пол, и ее лицо исказила злая усмешка, а в глазах сверкнул арктический лед.
– Чо опять приперлась тряпка? – неожиданно заговорила она, не скрывая гневных ноток в голосе. – Поныть? Так я не собираюсь выслушивать больше твое нытье! – с каждой произнесенной фразой, ее голос становился все громче и злее. – И так для тебя сделала практически невозможное! А ты еще и пистолетом размахиваешь! Пошла нахрен отсюда, тупая корова! Я уже устала от тебя!
Взгляд молодой Маши пылал чистой яростью и ненавистью, она взмахнула рукой, с ярко накрашенными красным цветом ногтями, и взрослую Машу выбросило из сна с такой силой, будто она упала с огромной высоты. Все тело онемело и мышцы пронзило болью, что она не выдержала и застонала, хватая ртом воздух. И тут же ощутила крепкие объятия и услышала успокаивающий шёпот:
– Тише, тише, это просто сон, все, тихо Маша.
Влад прижимал ее к своей груди, крепко обнимал и гладил по спине и по голове. Во всех его словах и действиях было столько нежности, что Маша сама обняла его в ответ, даже не задумываясь над тем, что делает. Она так сильно была напугана своим сном, что ее еще минут пять трясло, а мышцы так и продолжали болеть, словно она действительно упала с огромной высоты. А Влад будто чувствовал ее страх и боль, и продолжал что-то шептать ей в волосы, и гладить по спине и по голове. И когда он понял, что успокоить ему ее просто так не получится, то принялся целовать ее лицо, и губы. Стянул с нее ее дурацкую детскую футболку, затем шорты и трусики, и, перевернув на спину, раздвинул ее ноги и устроился между ними. Опираясь двумя локтями о матрас по обеим сторонам от ее головы, он внимательно посмотрел Маше в глаза и увидел в них ожидание. Она хотела его. Хотела как никогда еще в своей жизни. И Влад не стал долго тянуть. Он прислонился головкой члена к ее нежным складкам и, почувствовав, насколько сильно она влажная, медленно вошел.
Маша вздохнула и обняла его за шею руками, уткнувшись носом в грудь.
Она сейчас казалась ему невозможно нежной и хрупкой, и Влад, удерживая свой вес на двух руках, начал медленно двигаться.
Маше казалось, что она еще продолжает спать. «А ведь во сне можно все?» – думала она. Так почему бы Владу не быть таким нежным и ласковым с ней? И почему бы ей не ответить ему тем же?
Маша сама уже не понимала ни себя, ни его. Подсознание твердило, что это не сон, это реальность. Но она, настолько сильно испугалась своего видения, что никак не хотела отталкивать Влада.
Он так медленно и неспешно двигался в ней, что это расслабляло и возбуждало все сильнее и сильнее. Маша подняла ноги и обняла Влада за талию, а носом уткнулась в его грудь, вдыхая чуть резковатый, и такой родной запах мужчины, которого она любила всю свою жизнь, но никак не желала признаваться в этом себе. Даже сейчас, она предпочитала думать, что все это не правда, что все это сон, или очередной выверт ее больного разума. Ведь если она признает, что любит его, и что готова отдаваться даже после всего того, что он сделал, то Маша не сможет больше собрать себя и окончательно превратиться в тряпку, как и сказала ей ее копия.
Движения Влада становились все глубже, быстрее и резче. Он уже слишком сильно возбудился, и ему хотелось увеличить темп. Влад даже сам себе поразился, что так медленно двигается. Это было не свойственно для него. Необычно. Он всегда действовал напористо и жестко. Но когда услышал Машин крик, и ощутил ее страх, то не смог действовать иначе. Ему впервые в жизни захотелось быть нежным. Впервые с тех пор, как не стало маленькой Маши. Ведь с ней он тоже всегда старался быть нежным. Но после ее смерти, он всегда со всеми женщинами был груб, желая каждую оттолкнуть, и злясь на то, что ее нет рядом.
А сейчас Влад опять это почувствовал. Ему хотелось обнять Машу, утешить, успокоить, защитить. Чтобы больше никогда и никого не боялась.
Но когда он понял, что делает, то опять разозлился на себя и рыжую ведьму, околдовавшую его. И Влад резко вышел из Маши и, перевернув ее на живот, подхватил за бедра и поднял вверх, поставив на четвереньки. И одним слитным движением резко вошел так глубоко и грубо, что Маша вскрикнула от боли и поняла, что не спит. Но почему-то почувствовав сильные и глубокие толчки Влада и его напористые движения в ней, тут же успокоилась.
«Да, вот так, еще глубже», – мысленно говорила она ему, с болезненным облегчением, не желая ощущать его нежности, не желая поверить в то, что несколько мгновений назад было между ними. Иначе она не справится, иначе она просто превратится в ни что.
И Влад, словно подслушав ее мысли, обхватил шею Маши рукой, прижал ее к матрасу, и начал вколачиваться в ее лоно с такой силой, что у нее даже дыхание перехватило, в ушах зазвенело, а перед глазами появились черные точки. Но уже через несколько мгновений, боль начала трансформироваться в удовольствие. И Маша сама автоматически начала выгибаться навстречу безудержным движениям мужчины. И ей было мало, ей хотелось еще глубже, чтобы он сделал ей еще больнее…
И каждый его яростный толчок был ответом на ее желание.
Почувствовав приближение оргазма, Влад резко вышел из нее, схватил Машу за волосы, подтащил к своему члену, и, надавив двумя пальцами, на ее челюсть, заставил открыть рот, и кончил.
Терпкий чуть горьковатый вкус наполнил ее рот и горло, и Маша, чувствуя жесткую хватку на своих волосах и лице, содрогнулась от оргазма вслед за Владом.
Влад посмотрел в ее расширенные глаза, их взгляды встретились, и время будто остановилось. Они ни о чем не думали, просто смотрели друг на друга, не разрывая контакта, целую минуту, а может и дольше. Вокруг них была кромешная темнота и абсолютная пустота. Никаких мыслей, никаких желаний. Время застыло. И они оба тонули в глазах друг друга. Так глубоко, что выбраться уже было невозможно,… как невозможно сделать хоть один глоток воздуха.
«Это конец, я обречена», – с ужасом поняла Маша, осознавая то, что только что случилось.
Влад ее буквально изнасиловал в извращенной форме, кончил прямо в рот, а она испытала при этом наивысшее удовольствие. Хотя Сергею даже минет никогда не делала, а когда он об этом заикнулся, то чуть на развод не подала. Они тогда впервые крупно поссорились по ее инициативе.
Зато глотая сперму Лисовского, она кончила.
Это конец, она окончательно рехнулась. Готова принимать от Влада все, что угодно, и боль и унижения, и все с радостью.
Все те чувства, от которых она бежала с самого детства, вернулись, только с утроенной силой. Лисовский ее унижает, а она его за это любит, и позволяет ему делать с ней все, что угодно.
Она больна, и ей не вырваться из этого круга никогда, если она ему ничего не расскажет.
И Маша поняла, что не может больше скрывать от него, она хотела рассказать ему обо всем, и разорвать этот круг, выбраться из собственного чистилища. И ей уже было плевать, что он сделает, убьет ли ее или вышвырнет из дома. Пусть делает то, что хочет. Просто дальше так не может продолжаться.
Она уже превратилась в ничто… Она уже – никто… Ее больше не существует…
Но стоило Маше набрать в легкие воздуха и приоткрыть губы, как Влад очнулся, и, отпустив ее волосы, резко шарахнулся от нее в сторону, будто она прокажённая.
– Влад? – тихо выдохнула Маша…
Но он не желал ее слушать, быстро накинув свои спортивные легкие брюки, выбежал из комнаты.
Маша без сил упала на постель и неожиданно для себя разрыдалась.
А Влад вдруг понял, что рыжая ведьма настолько сводит его с ума, что он уже полностью теряет самообладание. И это очень плохо…
«А ведь я ее изнасиловал», – понял Влад, когда уже почти дошел до своего кабинета.
И эта мысль ударила его с такой силой, что Владу показалось, будто кто-то зарядил ему под дых. Весь воздух ушел из легких, и долгое время он никак не мог вздохнуть.
Зачем он это сделал?
Почему эта женщина вызывает в нем столько эмоций?
Она будто сводит его с ума, просто своим присутствием.
И Влад уже не понимает, что творит.
Его мысли были настолько хаотичны, что он и сам толком не понимал, чего хочет. Он хочет ее, и не хочет, потому что это ни она.
Влад усмехнулся. И понял, что должен отпустить ее, пока это не кончилось тем, о чем он будет жалеть… опять…
От этих мыслей стало чуточку легче. Влад медленно развернулся и пошел назад в комнату.
Сейчас он скажет ей, что она свободна. Он больше не может ее здесь держать. Это не правильно.
Маша кое-как соскребла себя с постели, дошла до ванной и приняла душ. Она чувствовала себя совершенно опустошенной. Будто кто-то вытащил из нее абсолютно все эмоции. Не было ничего. Ни боли, ни ненависти, ни страха.
Она даже не стала обматываться полотенцем или брать с собой свою одежду, не было на это ни сил не желания.
Быстро ополоснувшись, и прополоскав рот жидкостью для полости рта, абсолютно голой она вышла из ванной и направила свои стопы обратно к кровати. Хотелось просто лечь и уснуть и ни о чем не думать.
Влад решительно открыл дверь в спальню и замер, увидев голую девушку, стоящую посреди комнаты.
Лунный свет, льющийся из окон, мягко подсвечивал ее силуэт.
Влад подошел ближе, ожидая, что сейчас она испугается, но она так и продолжала стоять и смотреть на него. Влад не видел выражения ее лица. Ему хотелось посмотреть на нее в последний раз, ведь он должен ее отпустить. Лисовский подошел совсем близко и пальцем приподнял ее подбородок, чтобы посмотреть Маше в глаза.
И тут она выдохнула и, закрыв глаза, просто обняла его, и уткнулась лицом в его грудь. Влад не ожидал, подобного поведения. Чего угодно, злости, гнева, слез. Но ни этого тихого объятия. Такого родного и нежного. И он понял, что не сможет ее отпустить, по крайней мере, не сейчас.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?