Читать книгу "(Не)любимая жена. Развод с оборотнем"

Глава 9

Цветочек, значит… Аленький… Будет вам цветочек! Возможно, целый букет. Только бы убраться из этого долбанного мира поскорее! Марьяна нервно одернула рукава и поправила платок.

Все это время, пока Медведь шнырял по лесу, она сражалась с его детьми, и заодно всем теремом. Оказывается, княгини – не такие уж вольные птицы, если мужика в доме нет. Туда не ходи, сюда не лезь, а государственными делами займутся доверенные лица. Насчет последнего Марьяна не протестовала.

Ей и без того дел хватало. Особенно это касалось Святозара. Мальчик всерьез решил испоганить Марьяне жизнь. Уделал чем-то вонючим двери ее горницы, пробрался в мастерскую и сломал инструменты, кидал в окно протухшими яйцами, пакостил... А Марьяна терпела, давая Святозару излить всю желчь.

На самом деле он ведь не обязан любить мачеху. Даже если она готова из шкуры выпрыгнуть, чтобы найти с ним контакт и помочь его сестре.

– Может, уйдем отсюда? – пробасил Сокол. – Баба Ягша и снега зимой не даст, а уж цветов и подавно, хоть всю казну перед ней выложи. Одно слово – ведьма жадная!

Но Марьяна мотнула головой.

– Надо попробовать.

А между лопаток так и давил тяжелый взгляд князя. Медведь не собирался пропускать такое представление. На ее расспросы неохотно ответил, что Ягша тут кто-то вроде местной бабы Яги. Колдунья и зельеварка, она сама пришла в селение еще при отце Дара. Выбрала себе место на отшибе за частоколом, поселилась там и чхать хотела на попытки ее выставить. А если слишком сильно донимали – насылала болезни или падёж скота.

В итоге князь решил, что худой мир лучше доброй ссоры, и оставил женщину в покое. Ягша, в свою очередь, прекратила вредить. И та, и другая сторона делали вид, что оппонента не существует. Ведьма не показывалась в городе, а среди людей никто не упоминал о проблемной старухе.

Которая, как оказалось, не только злая колдунья, но и прекрасный садовод.

Марьяна глубоко вздохнула и, шагнув к калитке, стукнула в ссохшиеся от времени доски. Словно того и ожидая, дверка открылась. От скрипа чуть уши не заложило! И вид насаженных на палки коровьих и козьих черепов не добавил оптимизма.

Марьяна обхватила себя за плечи. Зябко как!

– Уходим, – рыкнул Медведь.

А сколько скрытого довольства в голосе! Типа «я же говорил – струсила!» Аж противно. И Марьяна шагнула вперед. Да, ей страшно! Настолько, что трясет, как в лихорадке, но отказываться от своей задумки она не собиралась.

Один шаг, второй, третий… Тропинка вела ее к вросшей в землю избушке. Никаких курьих ножек, темных окон, прохудившейся крыши. Домик был старым, однако ухоженным, с выскобленными ставенками, крепким крыльцом и… ох, приглашающе распахнутой дверцей. Вот уж действительно такое ощущение, что гостей давно ждут.

Во рту сделалось сухо.

Может, действительно повернуть назад? Ну его… Подумаешь, цветы! Найдет Варваре какие-нибудь поинтереснее.

Сердце забилось еще быстрее, вкидывая в кровь новую дозу паники. До судорог хотелось повернуть назад. Ломало просто! Но, гулко выдохнув, Марьяна сделала еще шажок. А потом еще, и еще…

– Упр-р-рямая… – застонали ступеньки, а может, чей-то голос.

Князь ругнулся, стражники зазвенели мечами, но Марьяна вскинула руку – не поможет ни брань, ни оружие. Нутром чуяла!

И, войдя в полутёмные сени, громко произнесла:

– Здравствуй, бабушка!

– Мяу!

И под ноги бросился сгусток мрака. Воины тут же начали плеваться.

– Кошка черная!

– Вот же нечисть!

И вновь схватились за мечи. От такого приема бедная животина зашипела, выгибая спину.

– Кис-кис-кис, – позвала Марьяна. – Мурочка, красавица… Иди на ручки.

Потянулась к ней. Или к нему?

Неважно! Главное, что зверушка среагировала как надо – подскочила ближе. Марьяна подхватила гибкое тельце и чуть сама не зашипела – а когти-то острые! Но вместо ругани осторожно почесала котейку за ухом.

– Такая милашка… Ну не рычи. Мои стражники немного, э-э-э, растерялись.

– Хшс-с-с!

И зверь перескочил к ней на плечо. Так она и зашла в горницу. Тесную такую, под потолок заставленную склянками, банками, горшками… А у стены среди всего этого добра восседала Ягша. Которая удивительным образом оказалась похожа на сказочную Ягу в исполнении Милляра: нос крючком, седые лохмы и выступающая вперед челюсть. Одежда, правда, не драная, а вполне приличная, хоть и бедная.

Старуха кольнула Марьяну острым, как шило, взглядом и оскалилась:

– Вот те на! Сама Марья Искусница ко мне пожаловала… Ну так можешь обратно топать! Недосуг мне гостей привечать.

Однако!

Марьяна на секунду задумалась, а потом смиренно кивнула.

– Как скажешь, бабушка. Пойдем, киса…

И развернулась, чтобы уйти. А за спиной послышалось возмущенное кряхтение:

– Куда кота потащила?!

Марьяна вновь взглянула на бабку.

– В терем, конечно. Накормлю его, напою, как положено вежливойхозяйке.

Бабка потемнела вся. На мгновение показалось, что она вскочит да как кинет клюкой или проклятьем, но старуха, наоборот, захохотала, будто закаркала.

– Ну и ну! Видать, не врали слухи – водяной княгине язык подточил, а вместе с тем и голову от тины избавил. Боюн!

И, оказавшийся рядом с хозяйкой, кот принялся ластиться к когтистой руке.

– Видишь, Искусница, одно мое слово – и не будет у тебя в тереме гостей, кроме как хвори да злых шепотков.

Мужики, включая князя, напряглись. Но только не Марьяна.

– Зачем тебе силы тратить, бабушка? Дай лучше цветочков аленьких из своего сада, а я взамен каменьев и злата, или, – оглядела бабулю с ног до головы, – в баньке тебя попарю, косточки разомну так, что резвой девочкой бегать станешь.

Потому что, если верить глазам, то у старухи минимум артрит.

Бурчание за спиной стало громче. А бабкины глаза шире.

– Видно, ошиблись люди, – пробормотала себе под нос. – Водяной тебе голову не вычистил, а наоборот – еще гуще мути в нее натолкал.

– А ты проверь, бабушка.

И – о чудо! – Ягша призадумалась. Смотрела куда-то вбок, тихонько перебирала кончики расшитой алым шали, но Марьяне казалось, что подслеповатые глаза зорко отслеживают каждое ее движение.

– Резвой девочкой, говоришь, – повторила медленно. – Занятно, занятно… Что ж. По рукам. А ежели не исполнишь своего слова, то возьму твоих лет в уплату!

В груди противно екнуло. Но пока Марьяна соображала с ответом, избушку наполнил медвежий рык князя.

– Говори да не заговаривайся, Ягша! Перед тобой мояжена!

Однако старуха лишь фыркнула.

– Давно ли ты о супружнице заботиться начал? Помнится, в твоем сердце было место лишь для одной женщины.

– Ах ты…

И князь шагнул к бабке. Но Марьяна тут же загородила ее собой.

– Не надо, Дар! – уперлась ладошками в мужскую грудь. – На правду не обижаются…

Хотя слушать про другую довольно-таки неприятно.

– …А за свои годы я не боюсь. И без них бабушка невестой станет…

За спиной снова послышался фырк.

– …Но для этого растопите баньку, – попросила, заглядывая в желтовато-зеленые глаза, – не слишком горячо. Так, чтобы и в платье быть можно.

По скуластому лицу князя мазнула тень. А взгляд такой… ух! – до костей пронимает.

– Ладно, – прогудел наконец.

И, сделав знак стражникам, ушел. А Марьяна нервно потерла ладони, на которых еще чувствовался жар мужского тела. Да уж… Рядом с таким великаном хочешь не хочешь, а почувствуешь себя глупенькой и слабенькой. Интересно, а он сможет поднять ее одной рукой? И щеки вдруг защипало румянцем.

Марьяна потрясла головой. Надо собраться. Подумаешь, Медведь! Он вообще-то по другой сохнет…

– Так, – уперла руки в бока, внимательно оглядывая захламлённую склянками горницу. – Мне нужно какое-нибудь масло… Или мазь…

А еще повнимательнее осмотреть бабку. Однажды около года Марьяне пришлось поработать на массаже для взрослых, так что хоть маленькая, но практика была.

Ягша все-таки поднялась и с огромным трудом поковыляла к полке, которая висела у самой печи. Марьяна пошла за ней.

– Вот, этим я спину мажу, – старуха ткнула пальцем на пузатый горшочек, – а этим ногу…

И старуха чуть приподняла подол.

Марьяна только качнула головой – а вот и костяная нога. Вернее, атрофия мышц голени. Плоховато дело!

– Понадобится несколько сеан... кхм, раз. За один не размять.

Бабка хмыкнула. И в ее подслеповатых глазах блеснуло что-то такое… Марьяне вдруг показалось, что старая Ягша прекрасно знает – перед ней совсем не Марья Искусница. Только поэтому и разрешила новой владелице тела продемонстрировать свое мастерство.

В горле сделалось сухо. И ноги гнуться перестали. Однако Марьяна изо всех сил постаралась принять равнодушный вид. Никто ничего не докажет. И вообще, она будет все отрицать!

– Так, что у нас тут… – взяла с полки первую попавшуюся склянку и принялась разглядывать.

– Тут у нас средство от хворей в заду, – хихикнула бабка. – Пойдем, Искусница. Покажешь, из того ль места у тебя руки растут...

***

Дар

Не пристало князю шнырять около ограды, будто пронырливому лису. А вот поди ж ты – ноги сами вышагивали туда-сюда. От нетерпения скручивало нутро – понять бы, что в ветхой баньке творится. Никак Искусница взялась бабку мыть? Нет, невозможно.

А в ушах все ещё дрожало полное силы:

«Резвой девчушкой бегать станешь»...

И как говорила это! Голос аж звенел, взгляд смелый, даже нагловатый, плечи расправлены. От воинов вмиг потянуло сокрытым восхищением. А Дар в который раз терзался от непонимания – как так? Ведь не была такой – уж он бы заметил…

– Идут, идут, – зашептали стражники.

И верно – покосившаяся дверка предбанника отворилась, выпуская на волю женщин. И ему не нужно было зоркого взгляда, чтобы увидеть – Ягша двигалась куда легче!

– Вот диво, – присвистнул стражник. – А ведьма-то и не хромает почти.

– Совсем не хромает, – поддержал его другой.

А Дар не знал, чего ему более хочется: развернуться и уйти или подскочить к девице, встряхнуть за плечи да и заглянуть в синие, как летнее небо, глаза.

Не могла Искусница угодить склочной ведьме! Однако угодила…

– Здесь ждите, – цыкнул на воинов, а сам направился к шедшим по тропинке женщинам.

Однако не успел толком приблизиться, Ягша оскалилась в улыбке.

– Ай, князь! Что ж ты, болезный, у калитки топчешься? Шел бы к себе в терем да там и отдохнул.

Вырвать бы этот поганый язык... вместе с головой!

– Ты мне не указывай, старуха! И моей жене голову морочить прекращай!

– У-у-у, как нелюбезно это, князь, как непочтительно…

И в глазах ведьмы полыхнул ядовито-зеленый огонь. Быть беде! Но Искусница вдруг легонько коснулась плеча Ягша.

– Бабушка, не злись. Мой муж беспокоится за меня. И подождёт за калиткой, – добавила строго.

Вот ещё, не будет он нигде ждать! Но медведь, предатель такой, пихнул всеми лапам – надо исполнить!

В растерянности Дар отступил на шаг. А Искусница нежно улыбнулась.

– Спасибо, князь. Я скоро приду…

И, подхватив подол, резво двинулась за бабкой.

– Меч свой ставить готов, княгиня с цветком вернется, – хмыкнул Сокол.

– Ох, ловка… – вторил ему Горяч

И воины уважительно хмыкнули. А Дара аж до нутра пробрало. А не наведаться ли ему к знахаркам, а? Да и спросить, что за муха покусала Искусницу.

Глава 10

– Вот мой сад, Искусница. Хорош, а?

И Ягша хитро прищурилась. А во взгляде бесенята скачут, мол, ну что, скажешь правду или не рискнешь?

Марьяна растерянно потерла нывшие запястья – мышцы у бабули оказались настолько дубовыми, что прямо ах. Зато мозги соображали отлично, и ложь ведьма сразу почует – к гадалке не ходи.

– Хорош, – согласилась после некоторого молчания, – для тех, кто сорняки любит.

Потому что это был не сад, а джунгли. Только вместо лиан усыпанные шипами лозы, а пальмы сменились на скрюченные яблони.

Ведьма рассмеялась.

– Ай как непочтительно! Помниться, ты, княгиня, лишний раз рот открыть боялась…

Вместо ответа Марьяна предпочла сделать загадочный вид. Что тут возразишь? Судя по всему, Искусница была той ещё фиалкой.

Ягша хмыкнула. Но настаивать на откровениях не стала, а повела по тропинке вглубь сада. И вот удивительно – ветки расходились в стороны будто живые, чтобы вновь сомкнуться за спиной.

– В мой сад чужим ходу нет, – обронила Ягша, не поворачиваясь. – И не думай, что ты здесь своя…

О, как двусмысленно звучит!

– …Лишь мой приказ отделяет тебя от мучительной смерти, Искусница. А не то болтаться бы тебе на дереве, растерзанной и задушенной. Уж постарайся запомнить… А, вот и радость моя, цветочки аленькие! – махнула рукой.

Марьяна выглянула из-за плеча бабки да так и обомлела. На крохотном пятачке, под солнцем раскинулась клумба, а на ней…

– Э-это что за… сорт? – ахнула, разглядывая в прямом смысле огненные цветы.

Отдаленно они напоминали пионы – такая же внешняя неряшливость, за которой пряталась грациозная нежность. Но лепестки… острее, что ли. Более упорядоченно расположены, а центр как будто полыхает.

И запах… Легкий сквознячок принес аромат французских духов… Божественную амброзию… Само олицетворение блаженства…

– М-м-м, – застонала Марьяна. – Какое чудо!

Старуха вновь захохотала.

– Это тебе не иголкой в полотно тыкать, Искусница! Здесь волшба нужна… Силы тайные. Ну давай рви, сколько хотела.

И от чего-то принахмурилась.

Марьяна на негнущихся ногах подошла к клумбе. Протянула руку и тут же отдернула Такую красоту портить? Ни за что!

– А может… выкопать, а? Один только!

Ведьма довольно крякнула.

– Ай, Искусница, ай, разумница… Лопата-то есть?

– Так я руками!

И, присев на корточки, Марьяна принялась разгребать землю.

Непросто это оказалось. За мягким на вид мхом прятались острые камни. И минуты не прошло, а Марьяна все ногти обломала, ещё и поранилась. К тому же в земле показались черви. Белесые такие, противные.

Марьяну чуть не стошнило. Может, действительно лучше сорвать? Чего она здесь пыжится? Сначала вокруг бабки танцевала, мастер классы по массажу показывала, получив в итоге лишь скупое «недурно», а теперь копается в грязи, наполненной паразитами. Тьфу!

Подумаешь, один цветочек взять… пальцы коснулись стебля. Но в последний момент Марьяна заставила себя остановиться.

Нет уж! Если сказала, что рвать не будет, значит не будет, и точка!

За спиной послышался тихий хмык. Или это ветер стонал в колючих ветках? Неважно! Главное, червяки вдруг куда-то пропали. И камни тоже… Марьяна запустила пальцы под корень цветка и легко вытащила его из земли.

– Ну вот, – пробормотала, бережно прибирая тонкие усики, – теперь его надо бы в горшочек…

– Этот подойдет?

И в руках старухи оскалился коровий череп. Думала испугать этим? Ха!

– Да хоть бы такой. Спасибо. Но цветок этот я отдам маленькой девочке. Пересадить потом можно будет? Не извянет?

На тонких губах ведьмы зазмеилась улыбка.

– Ну, ежели девочке… Что ж я, ведьма какая, чтобы дитенка пугать…

И старуха дотронулась костлявым пальцем до цветка. От этого его сердцевина вспыхнула ярче, делая растение похожим на сгусток пламени.

– …Вот, теперь хоть десять раз сажай – красоты не растеряет. Однако знай, – погрозила сердито, – семян он тебе не даст. Даже не пробуй добиться…

– Из меня плохой садовод, бабушка. Но Варе я скажу…

– Скажи, да... И не забудь поведать, что прекрасен мой цветок не только летом, но и лютой зимой. Пусть садит на могилу своей матери безбоязненно. Не испугают его ни морозы, ни дожди.

В груди защемило. Бедная девочка! Как же это все несправедливо… А князь мог бы дочери больше времени уделять! Мужик, блин!

Ведьма снова хохотнула, будто могла слышать ее мысли.

– Пойдем Искусница, выведу обратно. Князь, поди, у ворот лужайку налысо вытоптал. Измаялся весь от волнения.

Этот Медведь толстошкурый? Вот уж вряд ли.

Но спорить Марьяна не стала, а осторожно переместила цветок в коровий череп. Ухватив его за рога, охнула – тяжелый какой! – да и пошла за ведьмой.

Князь и правда слонялся у калитки. Заметив их, бредущих обратно, замер и, кажется, дышать перестал. Только взгляд сверкал ярче звезд, а стальные мускулы бугрились под алой рубахой. Выглядело это… впечатляюще. Но не для Ягши.

– Завтра жду тебя снова, – проскрипела старуха. – Уговор есть уговор.

– Как скажешь, бабушка.

Десять подходов она уж как-нибудь осилит, хотя и от первого непривычные к работе руки Искусницы ужасно ныли.

Бабка что-то пробормотала и, круто развернувшись, захромала к избушке.

Ну а Марьяна направилась к ожидавшим ее мужчинам. Хочешь или нет, а в терем возвращаться надо. К тому же есть к князю разговор. И надо с этим быстрее покончить, пока Медведь не очухался.

***

Дар

– Ох, кня-я-язь... Красота какая!

– Глаз не отвести!

– Куда лучше, чем в сказаниях. Аж светится.

– Хорошо, что ты с княгиней пошел. Ить, задрала бы ее ведьма старая...

Дар аж дернулся. Ох, схватить бы Милюту, да пустой башкой стену в тереме подравнять, а толку?

Советники все, как один, не верили, что лишь усердием Искусницы этот цветок получен. Оно и понятно – уж больно привыкли к девичей трусости. Однако правда была в другом – Искусница приглянулась ведьме. Да так, что Ягша дозволила цветку в полную силу раскрыться, и сейчас на столе перед ними полыхал живой огонь.

Слуги, воины, да и просто жители Великовелесья – все устремились в княжью горницу. Страстно желали хоть на мгновение полюбоваться цветком.

А о той, кто его добыл и словечка сказать не хотели.

Но что удивительней всего, Искусница и не пыталась сыскать славы! Как вышла от Ягши, так сразу и сунула ему в руки коровий череп с цветком.

– Дочери сам отдашь, – наказала строго. – Я только рядом постою…

Дар не нашелся, что ответить. А как попробовал возразить, дескать, не его силами добыто, так княгиня мигом подбоченилась.

– Ты – отец! Варвара ждёт от тебя ласки и внимания.

Воины, тершиеся рядом, приосанились и с таким уважением глянули на Искусницу, что медведь заревел от ревности: нечего при чужой жене ус крутить!

Однако Дар лишь зубы стиснул.

Надо помнить, что девка не по доброте душевной старается, а только ради свободы. Однако, как ловко она с цветком дело провернула! Да ещё и выставила себя заботливой мачехой.

– Довольно! – рыкнул на тершуюся в горнице толпу. – Ступайте по домам! Цветок хозяйке надобно отдать. Да поживее.

Варварушка ещё не знала, что ждёт ее драгоценное диво. Дар велел не говорить дочери. Она ведь из ручек его не выпустит, а народ любопытный лезет напролом, испугать может.

Помаленечку в горнице стало пусто. Только одна чернавка все вертелась у стола.

– Князь, – облизнула сочные губы. – Ты с похода вернулся. Должно быть, устал…

– Вон!

И девку как ветром сдуло. Лишь острый аромат злости бередил медвежий нюх. Ведь и вчера Дар не допустил к себе прислужницу.

А может, надо было! Тело отчаянно требовало женской ласки, откликалась манящие изгибы и вкусный запах желания – эта чернавка не играла, а стонала взаправду, но уже второй день к ряду его донимала пестрая круговерть мыслей. И все об Искуснице! Такого не было даже, когда он впервые ее увидал!

Дар подошёл к цветку и бережно тронул полыхавшие алым лепестки. Очень может статься, что труды княгини оказались не напрасны и, увидав огненный бутон, Варварушка подаст голос. Что тогда?

Обещался ведь отпустить княгиню… И сделает это!

Дар встряхнулся и с силой потёр лицо. Да, так и будет. Первая его женитьба была по зову человечьего сердца, другая – по воли звериного, а третьей не будет вовсе!

Подхватив цветок, он пошел прочь из горницы. Пора его хозяйке отдать… И сделает он это сам! Святозара только возьмет.

Только об этом подумал – медведь дуриной взревел. Нельзя! Неправильно этак! Ему вторила невесть откуда взявшаяся совесть. А и правда – старалась ведь девка. Не испугалась Ягши, цветок, который златом купить не вышло, добыла своими руками.

Однако, стиснув зубы, Дар прошел мимо покоев Искусницы и даже шаг не замедлил.

Все-равно недостойна. Она ведь… она… да девка ведь его детей видеть не могла! Варвару так и вовсе отпихнула, едва лишь дочка тронула вышитый алым узором рукав. Никогда Дар не позволял себе ругани на жену, а в тот миг не сдержался. Хотел даже в наказание взять, как полагается мужу, однако не смог. Гадко это… супротив воли-то. И сейчас на сердце такая же муть.

– Святозара найти и привести в сад, – бросил первому попавшемуся стражнику.

– С Варварой он, князь, – ответил воин.

Хорошо… И все-таки дурно!

Как не верти носом, а что-то в нем надеялось дождаться княгиню, пока сына ищут. Вдруг бы она сама пришла?

Однако девка засела в горнице и носа не показывала. Ну и ладно!

Дар прибавил шагу и вскорости оказался около любимой полянки дочери. Его возлюбленная часто играла там с детьми… И в последний свой день велела слугам принести ее туда, чтобы расстаться с жизнью не в четырех стенах, а на приволье.

Слуха коснулось шуршание травы, и через мгновение перед ним очутился Святозар.

– Один пришел! – вздохнул с облегчением.

А Дар еле сдержался, чтобы не зарычать – так уж медведь бесился!

– Один, – процедил сквозь зубы.

– Ну пошли тогда! – нетерпеливо мотнул головенкой в сторону, где на траве сидела Варвара и, как много раз до этого, сплетала из алых цветков венок.

Дар крепче стиснул горшок.

Ох, расшалилось сердце! Никогда так не тревожился, даже когда шел за благословением Велеса. А вот сейчас ног от земли оторвать не мог.

– Варя… – позвал дочь.

Напрасно! Не смотрела на него княжна.

– Батюшка подарок тебе принес! – крикнул Святозар. – Куда лучше цветов, которые жаба из ниток накрутила!

Ну уж тут Дар не выдержал!

– Святка, – окоротил строго.

И хотел было добавить, чтобы помалкивал, однако Варварушка вдруг обернулась и, увидев цветок в его руках, сложила ручки на груди, распахнула глазоньки и… ахнула?!

Дар аж головой мотнул – не привиделось ли?! А цепкие пальчики уже схватились за горшок. Громко сопя, Варварушка рванула к себе подарок и, прижав к груди, кинулась в цветник. Сама грядки развела после кончины Ярославы, как память и место упокоения.

Дар хотел было следом бежать, но Святозар вцепился в него, как клещ.

– Т-ты слышал?! – зашипел, комкая подол рубахи. – Она… она…

– Вздохнула громко.

А ведь мог бы по-другому сказать! Да только медведь лапой на горло наступил – нельзя отпускать княгиню!

Святка хотел было возразить, что другое слышал, однако в этот миг дочь обернулась и глянула прямо на них. Так, как делала это однажды – когда их семья полной была.

– Варька! – ахнул Святозар и бросился к ней.

Дар поспешил следом.

Но сколь бы ни был радостен этот миг, а принять его всем сердцем не выходило, ибо совестно! Не князь он, а вор. Разве это почетно – плоды чужих трудов так нагло присваивать?

Казалось, это понимал даже цветок. Стоило Дару присесть рядом с дочкой и коснуться полыхавших огнем лепестков, как те самую малость потускнели. Пришлось руку отдернуть – а ну как завянет совсем?

Нет уж! Надобно что-то придумать… Дар растерянно оглядел зеленую лужайку, посмотрел на Святозара, на Варварушку ненаглядную. И вдруг как небесным огнем шарахнуло: может, откупить украденное золотом?

Искуснице всегда нравился его блеск. А сверкающее каменьями очелье или бусы завсегда могли осушить девичьи слезы. Да. Так и поступит. Сегодня же сделает! Наберет в хранилище ларец поболее, сам притащит, ласковое слово уж как-нибудь найдет… И никто в обиде не останется.