Книга: Нана - Эмиль Золя

Настоящее буйство плоти разворачивается на страницах романа и, когда уже давно понятно, кто есть кто, и что все мерзкие и гадкие, Золя продолжает ходить по кругу, рассказывая еще и еще раз про сволочизм своих героев. Собственно, на этот раз, только это стало моей претензией к автору. Даже подробнейшее описание спектакля и подготовки к нему, закулисные интриги, детальное описание предметов, так не напрягали, как стократное напоминание о различных "шалостях" куртизанки и ее воздыхателей. Детали интерьера, наоборот, помогали лучше представить, увидеть обстановку, погрузиться в события.

Нана - уличная девка, необразованная, без каких -либо способностей, вознеслась высоко, выросла до уровня элитной куртизанки. В этом ей помог один из режиссеров парижского театра, рассмотревший в девушке талант не актрисы, а сладострастной женщины. Главная роль Венеры во второстепенной постановке сделала из Нана настоящую звезду, успех был основан на прелестях женского тела. В поклонниках недостатка не было. Аристократы, банкир, офицер и юный денди готовы платить за внимание и ночь с красавицей, любые деньги. И даже наследный принц не брезгует зайти за кулисы, чтобы выразить свой восторг "талантом" актрисы и выпить шампанское за успех. Девица же, как хищная львица, пожирая одного за другим, не брезговала пользовать каждого до последней копейки, а после выкидывать за ненадобностью. Мужчины разорялись, рушили семьи, шли на преступление, кончали жизнь самоубийством, похоть помутила их рассудок. Нана же с ангельским видом вопрошала "причем тут я, если им самим так хочется".

Золя все же дает ей шанс на честную жизнь, но попытка Нана вылезти из грязи, жить, как все, не увенчалась успехом. Мужчина, которого она любила и с которым хотела связать свою жизнь, был порочен не менее, чем его спутница. Подобное притягивает подобное и с этим ничего не поделать, пришлось вернуться к прежней "работе", то, стало точкой обратного отсчета, хотя внешне все выглядело "богато и красиво". Казалось, что купанию в роскоши не будет конца, но оказалось, что казалось.

Считается, что прототипом Нана была знакомая Эмиля Золя, куртизанка Бланш д’Антиньи. Точно так же, как главная героиня, она позировала художникам и если предположить, что Нана была больше похожа на нее, чем на героинь экранизаций, то где-то можно понять мужчин). Впрочем, о вкусах не спорят.

В ходе подготовки Э. Золя побывал на ужине у одной куртизанки на бульваре Мальзерб, в особняке Вальтесс де ла Бинь. Гости, которые посещают Э. Золя в Медане, делятся подробностями, которые были бы полезны для книги: табльдот на улице Мартир – не продукт воображения писателя, как, впрочем, и прейскурант сводни. В книге есть герои, у которых есть реальные прототипы: Фошри – хроникер Миранда, Фонтан – Коклен Младший, Миньон – супруги Жюдик, Люси Стюарт – Кора Перл. Театр Варьете был тщательно осмотрен (в этом Э. Золя помог автор оперетт Л. Галеви), к тому же автор уже поставил не одну пьесу и был знаком с театральными кулисами в целом. Реалистичным является даже упоминание об эпидемии оспы в год начала Прусской войны.

Роман Nana публикуется с 1879 по 1880 гг. в газете Le Voltaire, затем отдельной книгой издательства Шарпантье – в феврале 1880 г. На начало публикации приходится статья «Экспериментальный роман», в которой освещались принципы натурализма. Но во многом Э. Золя их нарушает: к примеру, местами трудно сказать, что повествование остается беспристрастным, так как временами в отступлениях проглядывает интерпретация событий. Но выход за пределы доктрины лишь увеличивает художественное богатство и достоинства произведения.

Книгу заказывали на год вперед. Первый тираж разошелся настолько быстро, что пришлось приступать к новому тиражу буквально в тот же день (книга активно рекламировалась в Вольтер). Как и планировал автор, книга стала скандальной, и шквал враждебной критики накрыл имя Золя, снова обличая его в порнографии и «босякократии». В сущности, это вызвало еще больший интерес к книге.

«Но чем более резко высказывались газетные критики, чем больше рисовали злобных карикатур на автора и на его героиню, тем больше покупателей стекалось в книжные лавки. Пресса, думая, будто уничтожает писателя, возвела его на пьедестал». А. Труайя, «Эмиль Золя».

Вот пример отзыва Л. Ульбаха, по которому до этого прошелся писатель в «Современных романистах»: «Маркиз де Сад верил, будто его мерзкие и непристойные книги... способствуют нравственному оздоровлению. Из-за этой мании его заперли в Шарантоне. Мания, которой подвержен Золя, не так опасна, и в наши дни целомудрию порой предоставляют самому мстить за себя. Но «Нана», как и «Жюстина», говорит о наличии патологии... Это повышенная возбудимость честолюбивого и бессильного мозга, который приходит в волнение от чувственных видений».

На фоне всеобщего недовольства выделялся красноречивый ответ Э. Бержера в La Vie modern: «Поверьте, не стоит, право, не стоит слишком громко кричать о скандале и делать возмущенное лицо, потому что у нас перед глазами слишком похожий портрет. О святая буржуазия, моя мать, не прячь краснеющего чела за веером твоих предков! Вот человек, который сказал тебе правду в глаза, и тебе не остается ничего другого, как держать язык за зубами. Тем хуже для нас, если явился человек, который ничего не боится и дерзко подносит факел к грудам нечистот... По крайней мере он делает свое дело честно, грубо и никогда не идет против своей совести. Браво!» Друг Э. Золя, Г. Флобер, знакомый которого сообщал автору детали о жизни полусвета за обедом в Английском кафе, был поражен романом и отмечал живость французской речи в книге.

За литературным следовали успех театральный и финансовый. Э. Гонкур не без зависти запишет в «Дневнике»: «Золя торжествует, он заполнил собой мир, гребет деньги лопатой, но ни более веселым, ни более любезным он от этого не сделался».

Вычитала, что в первоначальном плане романа говорилось:

Нана — разложение, идущее снизу, западня, которой правящие классы дают свободно раскинуться.

А мне кажется, что эта идея и осталась основой романа. Ведь книга как раз об этом. Нана - как символ этого разрушения. Пардон, девка, которая выбилась в высшее общество благодаря своей распущенности, чарующей красоте, вседозволенности и разбалованности. Девка, которая разрушила семьи, разорила кучу мужчин и довела до самых отчаянных шагов безумно влюбленных в нее людей. Да и ребенка своего она по сути дела погубила. Ужасный персонаж. И очень классно описанный. Хотя, были места, где очень хотелось её пожалеть. И проскальзывало у нее периодически желание выбраться из этого порочного круга и стать добропорядочной женщиной. Но как-то уж очень не надолго её хватало.

Я когда уже дочитывала книгу, сказала мужу - "Не удивлюсь, если Нана умрет от сифилиса". Но автор решил её умертвить при помощи оспы. Что ж, это не менее ужасное заболевание, которое показало всю мерзость главной героини. И финал получился не менее ярким, как если бы Нана умерла от венерического заболевания. А может быть и даже наоборот, сифилис был бы более прозаическим.

По-прежнему горячо рекомендую всем цикл "Ругон-Маккары". Потрясающая литература. Психологически выверенная, с потрясающими сюжетами и заставляющая глубоко задуматься. Читаю с удовольствием цикл дальше. Эдуард Мане "Нана", 1877 год

С каждым куском, который Нана клала себе в рот, она проглатывала десятину земли. Залитая солнцем трепещущая листва, покрытые высокими колосьями нивы, золотистый виноград, поспевающий в сентябре, густые травы, в которых коровы утопали по самое брюхо, — все исчезло, точно поглощенное бездной; туда же ушли река, каменоломни и три мельницы. Нана проходила, сметая все на своем пути, как вторгшийся в страну неприятель, как туча саранчи, опустошающей целую область, над которой она проносится. От ее маленькой ножки на земле оставался след, как после пожара. Она с обычным добродушием уничтожила наследство, ферму за фермой, луг за лугом, так же незаметно, как уничтожала между завтраком и обедом жареный миндаль, который лежал у нее в мешочке на коленях. Это были пустяки — те же конфеты. В один прекрасный вечер ничего не осталось, кроме небольшой рощицы. Она с презрением проглотила и ее, — ради этого не стоило рта раскрывать.

Сам же роман все более и более напоминает политический памфлет. Все любовники Нана не просто мужчины, не просто человеческие типы. Здесь представлены все слои буржуазного общества эпохи Второй империи: банкир, представитель новой аристократии Наполеона-III, землевладелец, журналист, рантье. Особенно карикатурно в этом перечне выглядит маркиз де Шуар. Это то, во что выродилась аристократия старая:

позорное подобие человека, дряхлая, смешная и жалкая развалина

Не будем забывать, что роман "Нана" написан практически через сто лет со времени Французской революции, которую принято называть великой. Её страшный оскал тоже проступает в книге.

Комната обратилась в проходной двор, немало подошв терлось об ее порог, и никого из проходивших здесь мужчин не останавливало кровавое пятно, точно преграждавшее путь в спальню. Зое оно не давало покоя. Она то и дело смывала его и это обратилось у нее в манию, свойственную опрятной прислуге, которую раздражает, когда она постоянно видит пятно на том же месте.Ее глаза невольно останавливались на нем каждый раз, как она входила к Нана.

— Странно, не оттирается пятно, да и только… А ведь сколько народу ходит… — говорила она.

Символизм этой сцены Золя даже не находит нужным как-то завуалировать. Комната - это Франция и монархия Наполеона-III, изничтожившаяся и опустившаяся до самого низшего уровня. Но пятно это символ не только прошлой крови, пролитой с 1793 года, но и будущего, которое уже на пороге... По выходе из печати, роман"Нана" многих поверг в состояние близкое к когнитиву. И есть от чего. Даже сейчас, спустя полтора века, степень откровенности и натурализма Эмиля Золя зашкаливают. Кажется, для него нет запретных тем и сцен. Вместе со своей героиней он попирает ногами само понятие "любовь", окунает его в самую грязную выгребную яму и потом выставляет на всеобщее обозрение. Нана не просто пускается во все тяжкие, она опускается в эпицентр порока и сама становится его центром. При этом Золя лишь вскользь упоминает сколько ей лет. Этого упоминания вообще можно не заметить. А меж тем Нана, бывшей Анне Купо, всего лишь 19 лет... И если в предыдущем роман "Западня", где рассказана история семьи Купо, есть человеческое сочувствие к ее родителям, ставшим жертвами обстоятельств, то к Нана Золя такого сочувствия не испытывает. Она для него чудовище. И смерть её - лишь закономерный итог. Читать/ не читать. Читайте. Если у вас достаточно крепкие нервы и вы готовы выдержать злобного писателя Эмиля Золя.