Текст книги "Отличница"

Стискивая одеревеневшими пальцами букет, я судорожно выдохнула сквозь стиснутые зубы, пытаясь поглубже замуровать все то, что так отчаянно рвалось наружу.

Его взгляд прошелся электрическим разрядом по телу. До боли. До онемения. До срыва тормозов. Под кожу. По сосудам. Погружая прямиком в ад.

Второй взгляд – и меня прострелило навылет, заставив сердце гулко удариться о грудину.

Потому что это был уже не мой Максим. На меня смотрел другой парень. Чужой. Я увидела это в его взгляде. И выражении лица. Там сквозила отчужденность. Равнодушие… Разочарование?

Краткий миг. Губы Леднева тронула прохладная усмешка. После этого он вновь сосредоточился на Ленкином лице.

Но, даже чувствуя себя лишней на этом празднике жизни, я не собиралась уходить, пока не получу ответы на свои вопросы.

Я деланно спокойно смотрела на танцующую парочку, ожидая конца медляка. А что еще мне оставалось? Как только музыка сменилась, Ленка повернула голову и уставилась на меня, хлопая ресницами. На ее лице играла пьяная улыбка.

– Роза, ты все-таки пришла-а! – Подруга бросилась ко мне на шею.

– С днем рождения, Лен! – Я закусила губу и криво улыбнулась.

– Это лучший день рождения… – многозначительно шепнула она мне на ухо, косясь на Леднева.

Лучший…

– Здо́рово. Извини, что я опоздала! – Я продолжила улыбаться, протягивая имениннице букет, пока мое сердце сжималось от боли. – Желаю тебе всего самого доброго…

– Пойдем, я налью тебе шампанского! – И именинница потащила меня в сторону заставленного напитками стола.

– Спасибо, но мне минералку…

– Леднева, ты чего такая скучная? – Лена скривилась. – Расслабься хоть ненадолго, заучка! – Смешок. – На учебу только в понедельник. Давай как следуем гульнем! – Дразнящим движением она поправила корсет на своем стильном платье, со снисходительной улыбкой заглядывая мне в глаза.

Я вынуждена была признать, что выглядела Трофимова сегодня выше всяких похвал.

Складывалось впечатление, что собирали ее всем салоном красоты – идеальная укладка с дерзкими нитями страз в белокурых волосах. Утонченный макияж с крошечными кристалликами в уголках по-кошачьи подведенных голубых глаз. Чересчур белозубая улыбка.

Платье в духе расцвета карьеры Мэрилин Монро опасно-красного оттенка. Мерцающая втирка на длинных ногтях. Красный педикюр в прорезях нюдовых босоножек.

– Лен, я не хочу выпивать, – серьезно произнесла я.

– Ой, Леднева… – Она закатила глаза и натянуто рассмеялась. – Пациент стабилен! Даже за здоровье подруги не выпьешь? – Прищурившись, Лена скользнула по мне оценивающим взглядом, явно не впечатлившись увиденным.

– Я ненадолго. Неважно себя чувствую. – Я пожала плечами.

В глазах именинницы сиял иронический блеск.

– Ну, смотри сама! – сказала она, щедро подливая себе шампанское в пластиковый стаканчик. – Расскажи хоть, где ты пропадала все лето? Чем занималась? Вообще в последнее время такая скрытная стала… – Трофимова обиженно поджала губы.

– Я же тебе недавно писала – работала вожатой в лагере на черном море, – вздохнула я, чувствуя затылком его тяжелый прожигающий взгляд. – А чем ты занималась? – Я с трудом сосредоточилась на ее кукольном лице.

– Я тоже все лето работала. – Лена оживилась, будто только этого вопроса и ждала. – Ну, в салоне, как обычно… А еще стала рекламным агентом Макса! Представляешь? – Скользнув кончиком языка по своим приоткрытым губам, она бросила беглый кокетливый взгляд на Леднева.

– Рекламным агентом? – Меня тут же накрыло волной неконтролируемой ревности.

– Ага. За август благодаря мне мы заключили аж три контракта! На следующей неделе первая реклама выходит – ух, чувствую, скоро у Макса от предложений не будет отбоя… – Подруга мечтательно захлопала ресничками.

– Значит, вы теперь работаете вместе? – Несмотря на свирепствовавшую внутри меня бурю, я не смогла удержать свое любопытство в узде.

– Работаем и иногда отдыхаем. – Лена красноречиво мне подмигнула.

И иногда отдыхаем…

– Все ясно. – Хорошо, что музыка заглушала жалобный хруст моих пальцев, стиснутых в кулак.

– Роз, я отойду ненадолго, вынесу еще закусок и вернусь! – Трофимова мне подмигнула. – А ты постарайся расслабиться, выглядишь неважно… Кстати, дом снят до завтрашнего обеда. – Она снова мне подмигнула и ушла, пританцовывая между гостями.

Обернувшись, я прислонилась к столу, а когда подняла голову, то наши взгляды с Ледневым пересеклись.

В его враждебно прищуренных зеленых глазах улавливалась сталь, только не ледяная, а расплавленная… Горячая такая. Обжигающая. По моей коже побежали мурашки.

Сейчас я жалела, что не выяснила у него все по горячим следам.

Но тогда мой привычный, поделенный на черное и белое мир внезапно рухнул, замуровав меня под руинами несбыточных иллюзий.

Я была полностью дезориентирована, шокирована и сломлена.

Мне нужно было время, чтобы разобраться в себе и понять, смогу ли я продолжать отношения с парнем, который, наплевав на все мои предостережения, подвергал себя, а значит, и меня опасности. Лгал за спиной.

Выдержав прохладный, насмешливый взгляд Максима, я вдруг осознала, что теперь лицо парня больше напоминало звериную жестокую гримасу. В плавящейся стали его глаз плескалось нечто такое, от чего мое сердце с трудом билось…

Не вовремя вспомнилась Лиля, оплакивающая очередной привод Туза.

Увы, из песни слов не выкинешь. Как бы не относилась к Ледневу, я была рада, что ему удалось избежать тюрьмы. Вот даже работать с Трофимовой начал. Надеялась, хоть на этот раз все будет официально…

Музыка долбила по барабанным перепонкам, а мы, стоя в паре метров друг от друга, обменивались острыми, словно заточенные кинжалы, взглядами.

Согласившись на сделку с отчимом, в глубине души я самонадеянно рассчитывала, что Максим выяснит мое местонахождение и найдет способ со мной связаться, увидеться…

Однако этого не произошло.

И тем не менее, даже если он сам превратил повисшее между нами многоточие в точку, я имела право получить свои ответы.

С трудом справившись с волнением, я кратко кивнула ему в сторону темного коридора, желая уже наконец сделать то, за чем пришла – пусть и не своевременно, но расставить все точки над «i» в наших отношениях. Это поможет мне двигаться дальше…

Тридцать секунд – и я, толкнув дальнюю дверь, оказалась в коридоре. Там я принялась ждать Максима, надеясь, что он все же последует за мной. И я не ошиблась. Леднев пришел. Невольно тяжело сглотнув, я сосредоточила на нем свой мутнеющий взгляд.

Максим закрыл за собой дверь и привалился к ней спиной. Вопросительно изогнув бровь, он глухо процедил:

– Отличница, вот так неожиданность…

– Привет, Максим, – тихо поздоровалась я, глядя в затягивающие глаза моего первого парня.

Темные. Усмехающиеся. Вызывающие учащенное сердцебиение и спутанность сознания. Я пожала плечами, пытаясь взять верх над своими эмоциями.

Секундная заминка.

– Ты что-то хотела? – непривычно равнодушно поинтересовался Леднев.

Да, непривычно, потому что в последнюю нашу встречу все было по-другому. Невообразимо сладко и горячо. Губы в губы. Прикосновения и заигрывания. Смелые. Горячие.

– Хотела поговорить, – неловко рассмеялась я.

– Даже так? – Издевательски прыснув, Леднев сделал шаг ко мне навстречу. – Тогда чего ты ждешь?

Меня потряхивало от смятения внутри.

Он снова издал смешок, и этот звук отдался будоражащим эхом в ушах. Как же непривычно было общаться с ним вот так, словно мы чужие люди.

– Как у тебя дела, Максим? – слегка прикусывая дрожащую губу, начала я издалека.

– А как они еще могут быть? Лучше всех! – последовал быстрый уничижительный взгляд. – Твоими молитвами, Розочка. Твоими молитвами. – Он явно потешался, потому что раньше никогда не называл меня Розочкой.

Только Кусачкой. Отличницей. Или Снежной Королевой.

Болезненные воспоминания накрыли с головой, и я ощутила, каким густым и тягучим становится между нами воздух.

– Ну хорошо… – выдала я через силу. – Я кое-что хотела у тебя уточнить. – Я лихорадочно подбирала слова, потому как наш разговор не особо складывался. – Мне нужно до конца разобраться…

– М?

Перед глазами словно в калейдоскопе завертелись те самые вопросы, оставшиеся без ответов: его поцелуй с учительницей сразу после нашего свидания, откровенные фотографии Лены у Максима в кровати… Страшно было снова нырять туда, откуда с таким трудом выплыла. Забыть бы все это как нехороший сон… А если Леднев подтвердит все мои самые неприятные опасения?

Я так растерялась из-за хлынувших на меня волн откровенной пассивной агрессии, что вообще забыла, с чего планировала начать. Так долго готовилась к этому разговору, проигрывая всевозможные сценарии, однако в самый ответственный момент явно озвучила что-то не то…

– Помнишь, осенью в школе пропали деньги, собранные на благотворительные нужды? – нервно спросила я.

– Как же такое можно забыть? – Он лениво покручивал шеей из стороны в сторону.

– Ты как-то упомянул, что со временем узнаешь, кто тебя подставил… – Пауза, я сделала шумный вздох. – Так ты нашел виновника? Отыскал пропавшие деньги?

Ведь так можно было сразу объяснить, как эта злосчастная пачка оказалась у Леднева в вещах. Возможно, он сам забрал ее у вора. В глубине души я надеялась на этот вариант…

– Нет, – сухо и несколько раздраженно бросил Максим. – Честно говоря, вообще не до того было. А сейчас… мне уже пофиг. – Он пристально посмотрел на меня и, не дожидаясь моего следующего вопроса, как-то сдавленно хохотнул. – Это все, что тебя интересует после двух месяцев игнора? Разобрался ли я с теми, кто меня подставил? Серьезно?! Думаешь, это я их взял? Да? Чего молчишь?! – Максим сделал шаг ко мне навстречу и пугающе напряг челюсти, отчего у него под кожей зашевелились желваки.

– Я такого не говорила… У меня накопилось много вопросов, на которые я имею право получить ответы!

«А ты уже однажды был пойман на вранье…» – проблесковым маячком вспыхнуло в сознании, однако у меня хватило ума не произнести это вслух.

– Помнится, в прошлый наш разговор ты спрашивала насчет своего кулона. Сейчас вспомнила про то бабло. Хватит ходить вокруг да около. Быстрее задавай свои вопросы, у меня нет никакого желания торчать тут с тобой… – выплюнул он раздраженно.

У меня нет никакого желания торчать тут с тобой.

Пожалуй, это и было главным ответом.

– К Лене торопишься? – мой голос жалобно дрогнул.

– Полагаю, я уже могу перед тобой не отчитываться? – Он снисходительно улыбнулся.

– Максим, может, встретимся как-нибудь вдвоем и спокойно поговорим? – Я все еще цеплялась за ускользающую надежду искренне объясниться.

Повисла гнетущая тишина.

Леднев отвел взгляд, после чего, снова посмотрев мне в глаза, торопливо, будто в самом деле спешит, заговорил:

– Какой в этом смысл, Роза, если ты мне не доверяешь? Встречаться с девчонкой, которая подозревает тебя в краже ее драгоценностей, да и в целом в воровстве… – он нервно и обреченно усмехнулся, – ну такое… – Его взгляд скользнул к моим губам, и внезапно что-то в нем переменилось. – Хотя, если ты все-таки настаиваешь, я открыт для любых предложений. Звони. Пиши. Номер все тот же. Мы же не гордые. – Подмигнув, он спокойным голосом подвел черту.

После этого, развернувшись, Максим ушел.

Сделав несколько шагов вперед, я пнула ножку стула, а затем обессиленно на него опустилась. Я задыхалась от отчаяния и боли, прокручивая в голове наш дурацкий разговор, который начался не так, как планировала… К сожалению, это не контрольная, к которой можно подготовиться. От волнения я сцепила ладони в замок перед собой, но избавиться от мандража так и не удалось.

Вот тебе и отличница!

Я издала глухой смешок… Если бы построение коммуникации было школьным предметом, сейчас бы я получила по нему заслуженную двойку. И тем не менее взгляд глаза в глаза наконец расставил все по своим местам.

Несмотря на говорившую в Ледневе обиду и задетую гордость, до меня вдруг отчетливо дошло, что он ни в чем не виноват.

Максим ни при каком раскладе не мог взять мой медальон. Да и те деньги. Я пообещала себе докопаться до правды. Поэтому прямо сегодня еще раз серьезно поговорю с отчимом. Ведь если Максим в самом деле ничего не знал про ту злополучную пачку денег, получается… ему ее подбросили? Тогда все указывало только на одного человека…

В голове не укладывалось, что дядя Сережа мог так поступить: долгие годы он был тем, на кого можно опереться, оплотом справедливости и чувства безопасности. Меня передернуло, когда представила, что за всем этим стоит человек, заменивший мне родного отца…

Как бы там ни было, я обязана была сказать Ледневу, что ни в чем его не виню. Немного успокоившись, я вернулась в переполненную гостиную, пытаясь среди дрыгающейся разношерстной публики отыскать Максима.

Правда, снова столкнулась с Дроновым, на этот раз сжимавшим бутылку шампанского.

– Андрей, ты не видел Максима? – Я принялась озираться по сторонам.

– Ему кто-то позвонил. Он пошел на второй этаж – там не так громко музыка орет! – пьяным тоном оповестил меня Дронов.

– Спасибо… – Я быстро кивнула и поспешила к лестнице.

Поднявшись на второй этаж, я замерла.

Зажмурилась, подумав, что это видение. У меня глюки.

Однако, разлепив веки, убедилась – все реально.

Лена и Максим обнимались около противоположной стены. Трофимова стояла ко мне лицом. Леднев – спиной. Они уединились ото всех. Вот куда он так спешил…

Я судорожно вздохнула, глядя в ее затуманенное эйфорией лицо, с каждой секундой лишь сильнее впадая в ступор. Почему-то стало так плохо… до сорванного дыхания и чувства онемения во всем моем неверном теле.

А дальше мое сердце, сорвавшись, полетело вниз, потому что Лена потянулась к его губам, а он не оттолкнул, предпочтя слиться с моей лучшей подругой в чувственном, нежном поцелуе.

В этот миг я поняла, что вот она – та самая жирная точка.

Спустившись вниз, я вышла во двор и упала на облупленную лавку. Из открытой двери коттеджа доносилась музыка, но я не особо в нее вслушивалась, вместо этого рассеянно глядела перед собой.

– Роз, ты не против? – произнес глухим голосом Андрей Дронов, держа под мышкой все ту же бутылку шампанского.

Судя по плывущему взгляду парня, мой бывший одноклассник уже был в край пьяный. Расценив мое молчание как некое приглашение, он сел рядом и неожиданно вытащил из кармана джинсов зажигалку и сигареты.

– Ты куришь? – с искренним удивлением спросила я, окидывая Андрея беглым взглядом.

Дронов запомнился мне как спокойный, уравновешенный молодой человек, который на больших переменах преимущественно тягал гантели в спортзале. Было странно видеть этого спортсмена-зожника с сигаретой в руках.

– С выпускного начал баловаться. – Он усмехнулся, незнакомо и как-то пугающе.

– Можно? – неожиданно даже для себя самой спросила я.

Не произнося ни слова, Андрей вытянул из пачки новую сигарету и протянул ее мне.

– Точно?

– Ага, – равнодушно усмехнувшись, я дрожащими пальцами поднесла сигарету к губам, он помог ее прикурить и хмыкнул после того, как я, сделав первую затяжку, закашлялась.

– Неожиданно. Образцово-показательная девушка Розалия Леднева с сигаретой в руках!

– Жизнь вообще неожиданная и непредсказуемая штука, Андрей. – Я медленно затянулась дымом.

Затем, не обращая внимания на повисшую тишину, достала из сумки телефон, желая скорее вызвать такси, но тут же обнаружила на экране непрочитанное сообщение от Игоря.

Игорь: Твои родители уже засобирались домой. Мне мать только что звонила.

Я: Спасибо за информацию.

Игорь: Я еще в городе мотаюсь, как раз тут неподалеку… Подбросить тебя до дома?

Я: Спасибо, Игорь, но это уже чересчур. Я сама доеду.

В этот момент Дронов поднялся, бросая на меня остекленевший взгляд.

– Принести тебе что-нибудь выпить? – предложил он заплетающимся языком.

– Я не пью. – Злорадно усмехнувшись, я сжала сигарету между пальцами.

– Тогда не забудь выбрать себе комнату… Лена сказала, свободных почти не осталось. Только если спать с кем-то, – он как-то странно хмыкнул.

Спать с кем-то… Ну-ну.

Интересно, с кем будет спать Трофимова?

Трудно себе представить…

– Я не останусь здесь с ночевкой, – сжала я губы, пытаясь не дать прорваться наружу своей обиде и ревности.

– А мне уже плевать, – с небольшой заминкой поморщился собеседник, отчего стало очевидно, что он все еще страдает по Ленке.

Нам с Дроновым можно было уже открывать клуб одиноких разбитых сердец. Андрей ушел, однако вскоре вернулся. Тяжело опустившись рядом со мной, парень стал вливать в себя новую порцию алкоголя.

Я снова закурила, на мгновение прикрывая глаза.

Если ты все-таки настаиваешь, я открыт для любых предложений. Звони. Пиши. Номер все тот же. Мы же не гордые.