Текст книги "Любопытство наказуемо"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lyubopytstvo-nakazuemo-78032.jpg)
Автор книги: Энн Грэнджер
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 2
Элизабет Мартин
Должно быть, вид у меня сделался ошеломленный. Во всяком случае, я сидела точно громом пораженная и, наверное, даже приоткрыла рот. Не сразу я опомнилась и ответила:
– Совершенно верно. Но мне очень хотелось бы понять, откуда вы знаете, что я – это я.
– Сейчас объясню. – Джентльмен указал на письмо, которое я держала в руке. – Вот, смотрите… – Порывшись в кармане сюртука, он извлек оттуда письмо, очень похожее на мое; во всяком случае, почерк был тот же. – Ваше письмо, как и мое, написано мисс Роуч из «Прибрежного». Мы с вами направляемся в одно и то же место. Мисс Роуч рассказывала мне о вас. Насколько я понимаю, вы собираетесь поступить на место компаньонки к племяннице мисс Роуч.
Но по выражению вашего лица я вижу, что обо мне она вас не предупредила. Пожалуйста, позвольте мне представиться. Моя фамилия Лефевр, доктор Мариус Лефевр.
– Значит, вы все-таки медик! – не подумав, ляпнула я и поспешила добавить: – Мой отец тоже был врачом в нашем родном городке.
– Вот как? – улыбнулся доктор Лефевр.
– Ему приходилось выполнять и обязанности полицейского врача, – добавила я.
– В самом деле? – Доктор Лефевр ненадолго задумался и сказал: – Рад, что мы познакомились еще до приезда на место. У нас есть возможность кое-что обсудить до того, как мы доберемся до «Прибрежного». Хотя сейчас, очевидно, не самое подходящее время. – Он покосился на священника и даму, которая плела кружево.
Слова доктора меня встревожили. Что нам обсуждать? К сожалению, я не могла немедленно потребовать от него объяснить, что он имеет в виду. Может быть, я напрасно удивляюсь? Почему бы ему не знать, зачем я еду в Нью-Форест? Раз уж мисс Роуч взяла на себя труд рассказать ему обо мне, она наверняка также дала понять, почему возникла необходимость в моих услугах. Но почему она не рассказала о докторе мне? Очень досадно, но… с другой стороны, может быть, ничего странного тут нет. Положение компаньонки довольно неопределенное; по рангу она чуть выше гувернантки, но не является «членом семьи». Так что мне придется привыкать к странностям. Возможно, мисс Роуч просто не сочла нужным сообщить мне, что я буду не единственной, кто приедет в «Прибрежный». Ее дела меня не касаются.
Минут пять Лефевр сидел молча. Когда я постепенно успокоилась, он снова обратился ко мне:
– Мисс Мартин, доводилось ли вам раньше бывать в тех краях? Вы знакомы с Гемпширом? – Говоря, он не сводил взгляда с пейзажей, мелькающих за окном.
– Нет, доктор Лефевр. Моя родина – Дербишир; мне еще не доводилось забираться южнее Лондона.
– Вам должно там понравиться. Климат в тех местах умеренный; как правило, довольно тепло. После постройки вокзала Ватерлоо путешествие для жителей Лондона значительно упростилось. Жаль, что платформы не пронумерованы должным образом! Но прежний вокзал в районе Найн-Элмс был совсем несуразным. До него было так далеко добираться! Ватерлоо оказался настоящим благом. Но когда мы достигнем конечной станции… К сожалению, в Саутгемптоне все устроено немного иначе. Мисс Роуч в своем письме, несомненно, объяснила вам, что она рекомендует по прибытии?
– Она написала, что у них сломался экипаж, – ответила я. – Поэтому меня не встретят в Саутгемптоне. На другой берег придется переправляться на пароме. Он отправляется из порта и прибывает в Хайт. Там меня… точнее, нас с вами… будут ждать. Во всяком случае, пешком идти не придется. Правда, я не знаю, на чем мы поедем от Хайта и сколько понадобится времени, чтобы добраться до «Прибрежного».
– Поверьте мне, ехать придется довольно долго, а дороги там проселочные, так что, на чем бы мы ни путешествовали, трясти будет сильно, – довольно сурово ответил Лефевр и посмотрел на меня в упор. – Итак, вы из Дербишира? Далеко же вы забрались от дома!
Мне стало неловко.
– Мой отец умер, – объяснила я, – и пришлось как-то устраиваться.
Доктор поднял руку в замшевой перчатке:
– Мисс Мартин, простите, если мои слова вас оскорбили. Я не хотел вас обидеть, а хотел лишь сказать, что в наши дни, благодаря развитию железнодорожного транспорта, все мы путешествуем по стране с легкостью и с такой скоростью, о какой наши предки и не мечтали. Взять, к примеру, моего деда. Каждый год он отправлялся в Бат, на воды. Ездил в собственной карете, и на дорогу у него уходило целых три дня! Теперь, вооружившись справочником «Брадшо», мы вполне в состоянии за такой срок объехать полстраны. Правда, дед в пути делал много остановок: навещал знакомых, закусывал, давал отдых лошадям и так далее. Кроме того, он путешествовал медленно и по другим причинам. Так, он возил свое постельное белье, чтобы его не покусали блохи на постоялых дворах. Посуда у него тоже была своя – он не доверял судомойкам в трактирах. Он брал с собой изрядный запас хорошего чая, флакон с бальзамом и флягу с хорошим виски, чтобы всесторонне скрасить себе путь… Вижу, вы улыбаетесь, мисс Мартин!
Взгляд доктора смягчился; мне даже показалось, что у него в глазах заплясали веселые огоньки.
– Прошу прощения, – сказала я.
– Не за что. Мне и хотелось немного вас развеселить. По-моему, вам не дают покоя какие-то неприятные мысли. Не забывайте о том, что я врач и обязан облегчать страдания!
Последние слова были произнесены серьезно, хотя веселые искорки в глазах не исчезли.
Я невольно подумала: может быть, доктор собирается скрасить долгий путь легким флиртом? По-моему, так же считала дама с кружевами. Она то и дело заинтересованно косилась в нашу сторону. Джентльмен с молитвенником не обращал на нас никакого внимания. Но, может быть, у моего спутника просто необычное чувство юмора. Я не знала, какое объяснение более справедливо.
Наверное, доктор Лефевр догадался, какие мысли появились в моей голове. Он доброжелательно улыбнулся и вежливо кивнул даме в углу. Та начала плести кружево с такой скоростью, что коклюшки, казалось, просто летают. Лефевр отвернулся и стал смотреть в окно.
«А может быть, он просто мне мстит? – подумала я. – Я пристально разглядывала его, когда поезд тронулся в путь, и теперь он решил отплатить мне той же монетой. По-моему, наш разговор его забавляет».
Так или иначе, но нам с доктором предстояло какое-то время провести под одной крышей… Я невольно смутилась и понадеялась, что его визит в «Прибрежный» будет кратким. Должно быть, у него приемная в Лондоне и состоятельные пациенты.
«Лиззи! – сурово сказала я себе, слушая перестук колес. – Не забывай о хороших манерах и следи за языком!»
Мне показалось, будто в ответ на свой призыв я слышу недоверчивое хмыканье Бена Росса.
По мере приближения к конечной станции пассажиров в поезде заметно прибавилось. У многих из тех, кто подсаживался к нам в пути, было много багажа. Доктор Лефевр все задумчивее барабанил пальцами по своему дорогому цилиндру. Наконец, он снова обратился ко мне:
– Мисс Мартин, Саутгемптон – место оживленное. Многие из наших попутчиков, выйдя из поезда, сразу же отправятся в порт и пересядут на пакетботы. Нас ждет невыносимая давка. Если вы не против, пожалуйста, подождите меня на платформе. Я найду носильщика и кеб, который отвезет нас к паромному причалу.
Предложение доктора пришлось мне по душе. Видимо, он опытный путешественник. Естественно, его предсказания сбылись. На перроне скопилась такая же плотная толпа, как на любом из лондонских вокзалов. Людей, которые собирались пересесть на пассажирские пароходы, было видно издалека благодаря огромным грудам всевозможного багажа. В толпе сновали носильщики; их услуги пользовались здесь большим спросом.
– Стойте на месте, мисс Мартин! – приказал Лефевр и скрылся в толпе.
Я обрадовалась, когда он вновь возник из-за дымовой завесы; за ним по пятам следовал крепкий мужчина. Нас быстро провели сквозь толпу, и мы очутились в здании вокзала, где носильщик подозвал кеб. Не успела я опомниться, как мы с грохотом покатили в порт.
– Эта часть пути будет короткой! – пояснил запыхавшийся после своих трудов Лефевр. – Вы увидите часть старинной городской стены, но, к сожалению, не увидите старых ворот Баргейт. Очень жаль. Может быть, у вас будет возможность осмотреть город до того, как вы покинете Гемпшир.
– Мне бы хотелось, – кивнула я.
Лефевр нагнулся ко мне. Я ожидала, что он продолжит играть роль гида, но его цель оказалась другой. Откашлявшись, он сказал:
– Я рад, что у нас появилась возможность переговорить наедине до того, как мы доберемся до «Прибрежного». Я имею в виду состояние миссис Крейвен.
Мне не совсем понравился его тон.
– Мистер Чарлз Роуч, дядя миссис Крейвен, который меня нанял, говорил, что после недавних родов его племянница очень подавлена, – осторожно заметила я. – Вот почему ему показалось, что она нуждается в компаньонке. Насколько я поняла, ее супруг сейчас находится за границей.
Доктор Лефевр досадливо щелкнул пальцами. Я решила, что он не любит, когда его перебивают.
– Миссис Крейвен страдает от меланхолии, так как ее ребенок умер всего через несколько дней после появления на свет.
Последовала короткая пауза. Мне не хотелось напрашиваться на еще один досадливый жест. Но на сей раз сам доктор, похоже, ждал, что я что-нибудь скажу, поэтому я спросила:
– Вас пригласили, чтобы вы ее вылечили?
Доктор замялся, а потом ответил:
– Нет, нет. Моя задача – всего лишь оценить ее состояние по просьбе мистера Роуча. Сам он сейчас не может приехать в Гемпшир. Мы с Роучем довольно давно знакомы. – Он мимолетно улыбнулся. – Мы, потомки французских эмигрантов, стараемся держаться вместе. – Должно быть, заметив мой озадаченный взгляд, он пояснил: – Наши предки – гугеноты.
Я задумалась. Что доктор имеет в виду? Почему он сразу сказал, что является близким другом нанявшего меня человека? Может быть, он рассчитывает, что у меня развяжется язык?
Доктор снова откашлялся, привлекая к себе мое внимание.
– Вам следует знать, что меланхолия миссис Крейвен носит вид мании особого рода… – Он снова замолчал, ожидая моей ответной реплики, но я уже поняла его уловку.
Конечно, Лефевр – врач, но я – не его пациентка! Я здесь не для того, чтобы поверять ему мои мысли и страхи. Как раз наоборот!
Видя, что я молчу, он вынужден был продолжить:
– Она никак не может смириться с тем, что ее малышка умерла.
Я собиралась держать язык за зубами, но прямота этого шокирующего заявления заставила меня громко вскрикнуть. По спине у меня пробежал холодок. Очевидно, положение намного серьезнее, чем мне намекали. Впервые я задумалась, зачем меня посылают в «Прибрежный». Должна ли я стать другом и поверенной молодой женщины просто для того, чтобы поддержать ее? А может, мне предстоит убедить ее в печальном факте смерти ее ребенка? Подобная задача трудна, щекотлива и вовсе не предназначена для постороннего человека вроде меня. Каково же состояние ее рассудка? Последний вопрос я без обиняков задала своему попутчику.
Лефевр покачал головой:
– Мне известно не больше, чем вам. С миссис Крейвен я незнаком. Подобно вам, я знаю только то, что мне сообщили.
– У меня нет опыта сиделки, – решительно сказала я.
– Насколько я понимаю, ничего подобного от вас и не требуется, – вкрадчиво ответил Лефевр. – А, вот и порт!
После нашего короткого разговора мне стало не по себе, но все сразу же забылось, как только мы спустились из кеба на пристань. За нами высились старинные серые городские стены с променадом, по которому можно было добраться в центр города. Повсюду мы видели стройку – портовый район расширяли. А впереди – море, точнее, залив Саутгемптон-Вотер. Свежий ветер имел отчетливый соленый привкус. Над нами кружили и кричали чайки, высматривая крошки еды у пассажиров, ждущих на пристани. На волнах плясали солнечные зайчики. На противоположном берегу, в голубой дымке, виднелись многочисленные деревья и белые здания. Видимо, это и был городок Хайт. Я разволновалась, как дети, которые скакали и вопили в толпе, не обращая внимания на отчаянные попытки родителей их одернуть.
А что за пестрая толпа нас окружала! Неужели все эти люди надеются сесть на паром? Я невольно подумала о Ное: как же ему, бедному, пришлось нелегко, когда понадобилось втиснуть в ковчег всех многочисленных зверей! Вокруг нас стояли крестьяне с обветренными лицами, крестьянки, надевшие бумажные шляпы от солнца, все нагружены корзинками и тюками; рабочие, которые толкали тележки с багажом и грузами в виде таинственных ящиков. Собаки всех пород (некоторые являли собой странные помеси) тыкались в ноги детям и возбужденно лаяли, наслаждаясь игрой. Там и тут попадались прилично одетые люди; вдали мелькнула фигура священника. Кроме того, в толпе сновали носильщики, матросы с пакетботов, стоявших на якоре, и многочисленные зеваки. Они, скорее всего, никуда не ехали, просто им доставляло удовольствие, сунув руки в карманы, наблюдать за происходящим. Как и во всех оживленных местах, здесь было много оборванцев, которые рассчитывали поживиться за счет наивных приезжих. Мы с доктором, судя по одежде, были городскими жителями и приехали издалека. Поэтому несколько оборванцев начали подбираться к нам.
– Следите за карманами, сэр! – посоветовал наш возница, когда доктор Лефевр с ним расплачивался. – Вон паром, прямо перед вами, а вон и Альберт. Эй ты! – вдруг заорал он. – Альберт! Иди сюда, проводи господ на паром!
Меня еще никогда в жизни не причисляли к «господам». Мне повезло, что я очутилась в обществе доктора Лефевра с его безукоризненной внешностью и властными манерами.
От толпы отделилась высокая и тощая фигура. Это был молодой человек с обветренным лицом и руками, в кепке с козырьком вроде матросской, вязаном свитере, едва не лопавшемся на мускулистых бронзовых плечах, холщовых штанах и прочных ботинках. Однако самой главной отличительной его чертой был единственный здоровый глаз. Второй, видимо, пострадал при каком-то ужасном несчастном случае. Закатившееся глазное яблоко было дымчато-голубым, но оставшийся здоровый глаз сверкал добродушием.
– Альберт, – представил его нам кебмен, – служит матросом на пароме. Оставляю вас на него. Желаю счастливого пути, сэр… мадам! – С этими словами возница вскарабкался на сиденье своего кеба и с грохотом покатил прочь.
– Билеты есть? – осведомился Альберт, очевидно, человек немногословный.
– Где их купить? – спросил доктор Лефевр.
Альберт показал на маленькую деревянную будку с окошком, за которым дородная женщина продавала билеты пассажирам, выстроившимся в длинную очередь.
– Может быть, вы подождете здесь, мисс Мартин… – начал доктор Лефевр.
– Не нужно! – перебил его Альберт. – Я отнесу ваш багаж и проведу даму на борт. Следуйте за мной, мэм!
Еще не договорив, он очень ловко подхватил наш багаж; ему как-то удавалось тащить его в одиночку. Он направился вперед вприпрыжку; я едва поспевала за ним.
Мы дошли до причала, и я увидела, что начался отлив. Уровень воды стал намного ниже зеленой корки водорослей на стенке причала. Паром подскакивал на волнах в нескольких футах под нами. На месте его удерживали носовой и кормовой канаты, привязанные к скользким с виду каменным тумбам. Паром оказался маленьким железным колесным пароходом с высокой трубой. На мостике, рядом с трубой, стоял моряк, небрежно положив руку на штурвал. Я решила, что это капитан. Море, солнце и ветер придали коже на его лице сходство с тиковым деревом. Капитан благожелательно взирал на толпу, которая устремилась на его судно по деревянным сходням. Под мостиком находилось крытое помещение – наверное, салон, где пассажиры, которым повезло попасть на паром первыми, укрываются от ветра и брызг. Те, которые оказались не столь расторопны, деловито располагались на палубе.
Сваи, на которых стоял причал, обнажились из-за отлива; их тоже покрывали черные водоросли. Запах здесь стал сильнее и уже не показался мне приятным. От воды, плескавшей внизу, несло нечистотами. Всевозможный мусор плавал на ее поверхности и скапливался вокруг свай.
На паром вошло уже столько пассажиров, что я испугалась. Вдруг мы не поместимся? Мне стало немного легче, когда я увидела, что наш багаж благополучно доставлен на борт. Альберт аккуратно поставил вещи на бак, который сейчас был обращен к волнорезу. Сходни качались и тряслись; я крепко ухватилась за поручень, чтобы не упасть. Другие пассажиры, которым не терпелось попасть на паром, подталкивали меня в спину. Через дыру между каменным причалом и подпрыгивающим на волнах суденышком был переброшен узкий трап. При входе стоял мальчик и отбирал у пассажиров билеты. Счастливчики, раскачиваясь, перебегали по трапу и, вздыхая с облегчением, спрыгивали на шаткую палубу. Я подхватила юбки и совершила мощный прыжок. На корабле я очутилась впервые в жизни.
– Идите вон туда, мэм, – посоветовал Альберт, указывая на деревянную скамью рядом с нашими вещами. – В салоне яблоку негде упасть.
Я быстро села, боясь, что наши места займут другие, и стала встревоженно вертеть головой, отыскивая своего попутчика. Доктор Лефевр спускался по сходням. Одной рукой он придерживал цилиндр, в другой я увидела кусочки белого картона. Добравшись до трапа, он протянул билеты мальчику. На мальчика произвел такое сильное впечатление хорошо одетый пассажир, что он добрых две секунды глазел на него разинув рот, прежде чем взял у него билеты. Доктор Лефевр, слегка запыхавшийся, но невозмутимый, как всегда, спустился на палубу и сел рядом со мной на деревянную скамью.
– Итак, мисс Мартин… Интересно, какие еще приключения ждут нас на пути в «Прибрежный»?
Ударили в колокол. Альберт втащил трап и закрыл металлическую дверцу. Взревел мотор; труба изрыгнула облако белого дыма. Завертелись колеса, вспенивая воду. Мы стали, пятясь, отходить от берега, одновременно поворачиваясь вокруг собственной оси до тех пор, пока нос парохода не оказался на одной линии с противоположным берегом.
Мы с доктором сидели лицом к ветру и солнцу. Я подумала, не отстегнуть ли зонтик от дорожной сумки и не воспользоваться им как защитой от солнца. Но отказалась от своей затеи; в такой толпе мне вряд ли бы удалось раскрыть зонтик, не сломав его.
Колеса ужасно громыхали, мешая разговаривать. На середине пролива ветер стал сильнее. Доктор Лефевр снова достал белый шелковый платок и, свернув его наподобие бинта, накинул на цилиндр и завязал под подбородком. Любой другой человек в таком виде казался бы смешным, но для доктора, видимо, подобная предосторожность была делом практики. Во всяком случае, так показалось мне. Но другие отнеслись к его поступку по-иному. Сидящие напротив нас две крестьянки наблюдали за доктором едва ли не с ужасом. Одна из них нагнулась к товарке и, обведя пальцем собственный пухлый подбородок, произнесла одними губами:
– Подвязал челюсть, как покойник!
Путь до другого берега занял около получаса; я искренне наслаждалась своим первым морским путешествием. Кругом сновали всевозможные суденышки. Вдали на рейде в ожидании прилива стояли суда покрупнее, пассажирские, почтовые и торговые. Я огорчилась, когда колеса остановились, снова зазвонили в колокол и мы начали дрейфовать к причалу. Мне стало еще грустнее, когда я увидела сам причал.
На саутгемптонском берегу по крайней мере была пристань. На стороне Хайта я увидела лишь длинную отмель или намывную косу в толще едко пахнущего ила, оставшегося на мелководье после отлива. Коса уходила от берега на достаточную глубину, чтобы к ней можно было подвести наш паром. На косе нас ждал моряк. Никаких приспособлений для высадки не было; нам предстояло кое-как спуститься на косу, а оттуда перебраться на сушу, таща свой багаж. Предприятие показалось мне довольно опасным. Должно быть, ужас отразился у меня на лице, потому что стоящий рядом со мной пожилой, краснолицый сельский житель стал меня утешать:
– На самом деле, мэм, все не так плохо. На моих глазах в воду падали только два раза, к тому же один упавший был пьян в стельку. Знаете что? Мой сын поможет вам с вещами. Обадия, возьми-ка у леди чемодан!
– Мы вам очень признательны, – сказал доктор Лефевр.
Наш благодетель доверительно нагнулся к нему:
– Сэр, нам нужно, чтобы закон принял парламент! – Последнее слово он произнес по слогам: «пар-ла-мент».
– В самом деле? – спросил Лефевр. Даже его поразили слова нашего спутника.
– Да, сэр, и тогда у нас тоже построят нормальный причал, как на той, саутгемптонской, стороне. Паром будет подходить к причалу, и намывная коса нам больше не понадобится. Мы уже много лет добиваемся, чтобы здесь построили причал. Нам отвечают: строительство можно начинать только после того, как закон примет парламент… Да только джентльмены из парламента не торопятся; видно, времени у них на нас не хватает. Живем надеждой, сэр.
Наш капитан отважно повел паром вдоль намывной косы. Появился Альберт; он сбросил трап, протолкнув его в открытую дверцу, и его поймал матрос, стоявший на косе. Опытные пассажиры тут же начали спускаться по нему. Мы последовали за ними. Альберт подталкивал всех к матросу, стоявшему на косе. Тот ловил пассажиров, не давая им упасть, и, в свою очередь, подталкивал в сторону суши. Я держала свои пышные юбки обеими руками. Под ногами скрипел мокрый гравий. Впереди семенила дородная женщина с плетеной корзинкой, а сзади шел доктор Лефевр, всячески поощряя меня. Передвигалась я без всякого изящества и вздохнула с облегчением, очутившись наконец на берегу.
Вокруг нас толпились пассажиры, стремящиеся попасть в Саутгемптон. Как только паром освободился, они поспешили занять на нем места. Вскоре паром отчалит, затем превратится в мерцающую черную точку, а потом и вовсе скроется из вида… Мне стало грустно. Хотя меня со всех сторон окружали люди, я, как Робинзон Крузо, оказалась на незнакомом берегу, где не знала никого, кроме моего необычного попутчика.
После того как Обадия принес наши вещи, доктор Лефевр наградил его шестипенсовиком. Его отец пробовал отказаться, но, по-моему, у Обадии было другое мнение на этот счет. Он схватил монету и зашагал прочь.
Доктор Лефевр развязал платок, аккуратно сложил его и сунул в карман.
– Как у вас настроение, мисс Мартин? Хорошее?
– О да! – запыхавшись, ответила я. Недавние страхи ушли прочь.
– Молодец. Ну, на чем же мы поедем дальше? – спросил доктор, и я со всей очевидностью поняла, что назад пути нет.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?