Текст книги "Поиски Акорны"
![](/books_files/covers/thumbs_240/poiski-akorny-12849.jpg)
Автор книги: Энн Маккефри
Жанр: Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 3
Лябу, 334.05.12 по единому федеративному календарю
Срочный вызов хозяину Дома Харакамянов направил один из старейшин далекой и малоизвестной планеты Лябу, где Хафиз Харакамян предпочитал обитать, когда не облетал Галактику в поисках редкостей для своей коллекции и барышей для своей компании.
– Удивлен твоим звонком? Ну что ты, дражайший Кулабриэль! – с изысканной вежливостью промолвил Хафиз. – Могу предположить, что ты желаешь заручиться моей помощью с тем, чтобы связаться со странным звездолетом, на протяжении шести часов обращающимся вокруг нашей планеты.
Из динамика донесся раздраженный неразборчивый треск, завершавшийся на вопросительной нотке.
– Разумеется, знаю. Оборонительные системы Дома Харакамянов, как тебе, без сомнения, прекрасно известно, прикрывают всю планету. А информация, дражайший Кулабриэль, есть первое, что потребно для достаточной самообороны.
Однако Хафизу, как выяснилось, не было известно, почему именно Кулабриэль обратился за помощью к нему. А когда он это узнал, то только поднял от изумления брови – не столько потому, что в кадрах видеопередачи с борта неизвестного корабля отчетливо видны были существа, схожие с рогатой девочкой, которую Хафиз когда-то приютил, сколько потому, что Кулабриэлю откуда-то стало известно о гостях, явившихся к Харакамяну-старшему четыре года назад. Если старый змей добыл такие сведения, в отделе безопасности Дома что-то определенно не в порядке!
Но заботы о состоянии службы безопасности отступили на второй план, когда на видеоэкране дома Хафиза Харакамяна появилась запись передачи, идущей с борта инопланетного корабля.
Ни слова на известных человечеству языках не прозвучало. Гнусного вида инопланетяне неведомой расы творили на экране немыслимые зверства над существами, в которых Хафиз Харакамян с первого взгляда распознал соплеменников Акорны. Иные из тех, кто бился в пыточных машинах – очевидно, самцы – были крупней Акорны, с более заметными рожками, но и они были беспомощны. Потом кошмарное видение сменилось объемной картой. Отчетливо видна была планета Лябу, на которой находился Дом Харакамянов, на ее орбите – корабль, и подобные Акорне существа на его мостике. Потом появилась звездная карта с отмеченной на ней системой Лябу и мчащимися прямо к ней пятью звездолетами – очевидно, передовым отрядом злобных мучителей. Завершали передачу образы людей-единорогов, в этот раз – нескованных; они стояли, раскинув руки в жесте не то приветственном, не то умоляющем.
– И, – поинтересовался Мисра Аффренди, верный слуга семьи Харакамянов, недавно отметивший свой сто десятый день рождения, – что нам теперь делать?
В голосе его прозвучало не то, чтобы отчаяние, но некоторое напряжение.
– Наш спутник установил канал связи с кораблем рогатых?
– О да! И все, у кого есть хоть капля лингвистических способностей, пытаются расшифровать их язык.
Хафиз поморщился. У него была видеозапись Акорны на торжественном открытии базы Маганос. Зато рядом не было Рафика, который мог помнить, какие слова срывались с губ Акорны, прежде чем девочка впитала, словно губка, всеобщий язык-интерлингву. А мог и не помнить. Спасательная капсула, сколько мнилось Хафизу, тоже осталась на маганосской базе, и ее снимков тоже, как назло, не было на Лябу.
Кулабриэль волновался, не следует ли понимать передачу с инопланетного корабля как угрозу. Хафизу же представлялось очевидным, что рогатые пытались предупредить собратьев по разуму, оказавшихся на пути безжалостных и злобных тварей из начальных кадров. Он содрогнулся, представив прекрасное, стройное тело Акорны заключенным в пыточную машину вроде тех, что ему показали. А потом содрогнулся еще раз – представив в подобном положении себя.
– Ну, а что еще делается? – раздраженно промолвил Хафиз. – Сказано же Третьим пророком: «Прежде живота своего и чести своей почитай и береги род, от коего вышел». Прежде всего мы должны защитить Дом Харакамянов! А потом уже спокойно изучить послание и попытаться наладить контакт.
– Уже сделано, – отозвался Мисра. В голосе старика сквозило недовольство. – Разумеется, мы активировали Щит.
– Все ли наши корабли и филиалы предупреждены?
– Все, кому имеется непосредственная угроза.
– Но как только Щит будет установлен, с планеты нельзя будет улететь – как и попасть на нее.
– Именно, – с глубочайшим удовлетворением подтвердил Мисра.
– Я должен связаться со своим наследником…
– У тебя ровно шесть минут до установки Щита.
В первый раз в жизни Хафиз Харакамян задумался, исполнит ли свою роль этот Щит, обошедшийся ему так дорого и хранимый в такой тайне. Как только он отправит письмо Рафику, он, конечно, предпримет собственные меры предосторожности, которые защитили бы его от любой мыслимой угрозы… но эти, неведомые, хищные твари очень ему не нравились. Особенно если рогачи на своем кораблике чувствовали себя обязанными предупредить всех встречных разумных существ.
Ну почему он не может вспомнить те немногие слова, которые Акорна говорила на родном языке?
– А-а!
Память выпустила добычу. «Авви …», всхлипывала когда-то она во сне. «Авви, лалли …»
– Мисра, я должен поговорить с этими рогачами!
– Зачем? Или ты владеешь неведомым способом изучить их язык на слух?
– Хоть единожды, о ровесник Мафусаила, на тысячу эпох отставший от времени, не отвечай вопросом на вопрос! СОЕДИНЯЙ!
Если Хафиза потрясла четверых взрослых представителей вида, к которому принадлежала Акорна, то единороги, в свою очередь, были ошеломлены, услыхав два единственно ведомых ему слова ее языка.
– Ави? – повторила одна из них с особенным ударением, в точности как это делала Акорна. – Лали?
И, пропади она пропадом, затараторила на том же малопонятном наречии с пулеметной скоростью!
– Что она говорит, что говорит? – заныл Мисра.
– Понятия не имею, – отрезал Хафиз, хотя был почти уверен, что с языка единорогов эта тирада переводится примерно как «Ну, слава Аллаху, хоть кто-то здесь говорит по-человечески!».
Попытка установить контакт, таким образом, провалилась, но Хафиз, по крайней мере, мог показать гостям видеозапись Акорны, сделанную втайне два года назад, когда девушка была у него в гостях – он порой пересматривал ее ради удовольствия. При виде юной Акорны, скачущей по траве или танцующей под музыку поющих камней Скаррнесса, изумление посланцев явственно нарастало. Все четверо молчали, но, судя по бегающим глазам и оживленной жестикуляции, между ними велся ожесточенный спор – только почему беззвучно? Хотя, в сущности, какая разница? Даже если бы Хафиз и слышал, что они говорят, все равно ни слова бы не понял.
А уж когда Хафиз показал им рисунок спасательной капсулы с иероглифами на борту, единороги так разволновались, что хитрец-бизнесмен начал подумывать, а тем ли рогачам он поведал об Акорне. И не зря ли.
Ребусы как способ общения Хафиз не принимал категорически, но на жестикуляцию не мог не обращать внимания. Женщина-единорог очертила короткопалыми ладонями силуэт детеныша своей породы, потом развела руками с очевидно вопросительным выражением на лице.
Хафиз с улыбкой кивнул и показал, какого роста была Акорна при последнем сеансе связи – взрослая, мол.
Тогда единороги, видно, попытались выжать из него, где она сейчас находится – показывали звездные карты, настойчиво тыча пальцами, и все время болтали что-то на своем певучем наречии, чуть в нос, как говорила на всеобщем Акорна. Но тут уже Хафиз ничем не мог им помочь. Космическую навигацию он всегда оставлял идеально вымуштрованной команде. В этот момент ему отчаянно мечталось, чтобы радом оказался Рафик.
Покосившись на часы, он вдруг осознал, что строить гримасы и разводить руками ему осталось совсем недолго. Переписав весь сумбурный диалог с гостями на почтовый кубик, он закодировал данные шифром «Ухуру» и отослал. И почти в тот же миг за окном проплыла, накрыв дом и поместье, колоссальная тень. Щит поднялся.
А вместе с тем прервался и всякий контакт с курьерским кораблем, так что Хафиз не мог быть даже уверен, что его послание дойдет до Рафика.
– Ну, – нарушил молчание язвительный голос Мисры, – ты что-нибудь узнал?
– Если и так, – огрызнулся Хафиз, – еще неизвестно, дойдут ли мои сведения туда, где они нужней всего, спасибо этому Щиту, да утопят его десять тысяч джиннов в озере раскаленной лавы! Рафик должен об этом узнать.
– Они зовут себя линьяри , – сообщил Мисра с обычным своим невыносимым высокомерием. – Мы знаем, откуда они родом, но их планета была полностью уничтожена захватчиками – тех они называют кхлеви . Эти единороги нашли себе другой дом, но сейчас и ему угрожают эти… эти твари. Они додумались предупредить нас, и разослали по галактике послов в надежде найти расу достаточно сильную или воинственную, чтобы превозмочь угрозу, которую очевидно представляют собой кхлеви . А тебе позволь напомнить, что, даже если бы Щит не поднялся, нам пришлось бы прервать любую связь со внешним миром, на случай, если у этих… хищников… есть оборудование, способное улавливать исходящие с поверхности слабые сигналы.
– Это, – мрачно заметил Хафиз, – может обойтись нам едва ли не дороже, чем вовсе не иметь Щита.
Нет связи – значит, нет торговли. А как сможет Рафик единолично взвалить на плечи бремя управления многочисленными филиалами Дома Харакамянов? Больше того – без личного одобрения Хафиза он никак не сможет заключить определенные соглашения, а кое о чем просто не знает, молод еще… Хотя мальчик уже доказал свое право унаследовать Дом; он не был бы достоин имени Харакамянов, если у него не припрятан где-то источник сведений обо всех сделках Дома, а заодно и ключ-пароль, позволяющий подделать дядину подпись. В этом смысле, как ни в каком другом, на родных всегда можно положиться… Вот только чем Рафик займется теперь? Управлять концерном Хафиза и защищать Акорну одновременно ему не под силу.
Прохаживаясь по кабинету из угла в угол, Хафиз Харакамян никак не мог решить, какая перспектива раздражает его больше.
Рафик изрядно удивился, получив послание от дяди – кому, как не Хафизу Харакамяну, знать, что «Ухуру» вышла на орбиту Лябу, и племянник вскоре предстанет перед ним лично. Тем более, что в процессе передачи послание изрядно пострадало, и единственным разборчивым словом в нем было «Акорна».
Рафик запросил повтора сообщение, и принялся ждать ответа на первую свою просьбу – разрешить посадку.
С пульта связи донесся предупреждающий писк, и Рафик обернулся. Сообщение вернулось с пометкой «Адресат недоступен». На первое послание тоже не было ответа… и, судя по нервному писку с пульта, не будет. Спутниковая сеть Лябу потеряла связь с поверхностью.
– Проверить обходные пути, – рявкнул Рафик. – Вывести на экран. Отслеживать путь сигнала.
На дисплее появилась мутно-серая сфера, целиком окружившая зеленую планету, над которой корабль Рафика летел минуту назад. Проверка обходных каналов связи тоже ничего не дала – очевидно, резервные спутники тоже не могли ни передать сигнал на поверхность, ни получить оттуда. Алая линия, демонстрировавшая путь запроса, бесплодно перебрасывалась от одного узла сети к другому. А еще на схеме виднелся странный корабль, чей сигнал маяка бортовой компьютер «Ухуру» не смог опознать… а ведь Рафик готов был поручиться, что его дядя Хафиз имеет доступ ко всем опознавательным кодам во Вселенной, даже если упомянутый корабль не значится ни в одном регистре.
Что же за угрозу он несет, этот кораблик, если дядя Хафиз совершил немыслимое, отрезав Лябу от всего мира планетарным Щитом? И что теперь делать – остаться на орбите и попытаться помочь родне? Поспорив минуту с собой, Рафик отказался от этой мысли. Он был вполне уверен, что дядя Хафиз может о себе позаботиться. А если эта уверенность в кои-то веки окажется неосновательной, дядя Хафиз вряд ли будет доволен, если его наследник полезет в ту же петлю, в которой удавился дядя. Кроме того, в сообщении говорилось что-то об Акорне… возможно, то было предупреждение об опасности, грозящей девушке? Нет, он просто обязан вернуться на базу Маганос, выяснить, как там Акорна, а там уже – быть может, заручившись помощью Дельзаки Ли, – выяснить, что за катастрофа отрезала от мира дядю Хафиза.
Посланцы линьяри на борту «Балакире» едва не плясали от радости, узнав, что та, кого они столь долго считали погибшей, все же выжила. Однако это не помешало главному и единственному связисту Мелиренье отследить и скопировать единственное сообщение, переданное с поверхности планеты прежде, чем непроницаемый даже для совершенного оборудования пришельцев щит не прервал всякую связь с ней.
Между собой они давно уже не разговаривали вслух. Проведя столько месяцев в замкнутом пространстве корабля, члены экспедиции настолько привыкли к образу мышления друг друга, что проще было использовать присущие их виду рудиментарные, ограниченные расстоянием телепатические способности, нежели сотрясать воздух.
«Капсула была помечена именами Ферилы и Ванье». Эта мысль принадлежала Неве, сестре Ферилы и одной из двоих старших членов посольства. Надежда, что кто-то из членов ее семьи мог пережить катастрофу, всколыхнула ее чувства; зрачки золотых глаз стянулись в щелки, червоные прядки гривы трепетали в недвижном воздухе.
«Но мы знаем, что они взорвали свой корабль, чтобы не попасть в лапы кхлеви . Как могла одна из спасательных капсул оказаться в такой дали, в руках здешних варваров?» Таринье, молодой, красивый, и самонадеянно-мужественный, весьма гордился своим логическим умом, неподвластным эмоциям.
Мысли членов экипажа стягивались в комок, то сливаясь, то разделяясь, будто нити разговора в тесной толпе знакомых.
«Мы не знаем, варвары ли это. Возможно, они вполне цивилизованные существа». Образ, связанный с этим понятием, очерчивал группу безрогих единорогов с тонкими до хрупкости кистями рук и стопами. Если бы Кхари говорила вслух, она бы, пожалуй, добавила «такие, как мы».
«Тогда почему они не захотели общаться с нами? И вообще они на хищников похожи. Видел, какие у них клыки острые?»
«Нам до сих пор неизвестны все способности установки Ванье, которая уничтожила корабль. Все его заметки погибли с ним. Но можно предположить, что он разработал ее в ходе исследований в области топологии пространства и гиперсвязи».
«Кому сейчас интересны исследования! Я хочу найти дитя Ферилы!»
«Нева, успокойся. То, что они показали нам запись, не означает, что дитя в их руках. Это всего лишь свидетельство тому, что эти существа имели контакт с кем-то их наших сородичей. Запись показывает нам маленькую девочку. А со времени взрыва прошло три полных ганье . Если детеныш Ферилы выжил, она должна была уже достичь зрелости».
«Я упомянул об исследованиях Ванье не случайно. Он упоминал как-то, что новое оружие действует, стягивая воедино разделенные большим расстоянием точки пространства, но пока не чуть-чуть доведено до ума».
«Ну и что?»
«Возможно, он имел в виду, что предметы в окрестностях зоны свертывания телепортируются в произвольном направлении. С точки зрения физика, это действительно мелкое неудобство. А когда он воспользовался опытной установкой, чтобы взорвать свой корабль вместе с нападающими кхлеви, спасательная капсула с малышкой могла в результате этого побочного эффекта попасть в этот сектор пространства».
«В этой истории слишком много „может быть“».
«Тогда ты мне объясни, как в руки этих существ попала спасательная капсула с корабля, который по всем данным распылило на атомы три ганье назад!»
«Я уверена – она выжила. Совершенно уверена. Тот варвар разводил руками, показывая, как она выросла теперь. И слово, что он твердил – Акорна – наверное, так они ее прозвали».
«Акорна? Это слово я смогла разобрать и в той передаче, что отослали с поверхности прежде, чем установить Щит. Оно единственное слышалось ясно. Но этого хватило, чтобы тот, второй корабль сошел с орбиты».
«Сможем мы последовать за ним?»
«Разумеется, если Мелиренья передаст мне сигнал его маяка. Я это получила не за красивый рог». Кхари коснулась значка в виде серебряного полумесяца, полагавшегося ей как старшему преподавателю Гильдии Навигаторов.
«Тогда так и поступим. Во всяком случае, от здешней толпы варваров мы уже ничего не добьемся. И зачем тебе надо было пугать их записями пыток кхлеви , Мелиренья?»
«Мне? Ну, здорово! Это была твоя идея, Таринье – начать с видеозаписей, прежде чем собрать достаточно образцов их языка для ЛАНЬЕ !»
«Ну, чья бы это не была идея, туземцы уже достаточно напуганы», вмешалась Нева, чтобы развести спорщиков. «Нам лучше прикрыть корабль щитом; если пилот того судна обнаружит, что мы его преследуем, то может посчитать нас врагами».
«Может, просто возьмем его в плен и потребуем наболтать образцов?»
«Таринье! Я. Хочу. Выяснить. Куда. Он. Направляется. Понятно?»
Таринье побагровел, серебряные глаза угрожающе сузились, но юноша и сам понимал, что Нева выбранила его за дело. Собственная его попытка установить контакт с варварами провалилась позорнейшим образом. Согласно демократическим традициям линьяри, это означало, что пришла очередь Невы встать во главе команды и попытаться наладить общение с безрогими, а юноше оставалось только поддерживать ее решения, даже если приняты они, по его мнению, под влиянием эмоций.
Кроме того, Таринье, надо отдать ему должное, напомнил себе, что найти пропавшего линьяри – задача первоочередная для всех членов экспедиции, и только по случайности эта девочка, если она на самом деле жива, приходится Неве сестры-дочерью.
И все-таки ему было очень стыдно – и потому, что он потерпел неудачу, и потому, что получил выволочку при товарищах. Он отчаянно хотел оправдаться перед старшими посланцами… И это желание вскоре должно было принести куда больше проблем, чем недолгая ссора на корабле.
Скрытый энергетическим щитом «Балакире» следовал за «Ухуру» в достаточном отдалении – всего лишь черная точка на фоне звезд, всегда скрытая «слепым пятном» за дюзами. Чтобы не спугнуть добычу, линьяри не стали связываться с родной планетой – на таком расстоянии это было затруднительно в любом случае. Но следующий свой шаг посланцы обсуждали почти непрерывно, покуда мысли их не сошлись на едином, удовлетворяющем каждого плане. Они совершили ошибку, попытавшись обойти фазу изучения языка при контакте с новой разумной расой; значит, после того, как цель корабля чужаков станет ясна, именно это станет первоочередной их целью.
На протяжении многих поколений линьяри все более и более полагались на свои зарождающиеся телепатические способности, и все менее – на устную речь, покуда последняя не выродилась в средство общения с молодняком, недостаточно зрелым умственно, чтобы перейти на мысленное общение. Только первый контакт с иными разумными расами выявил проблему, встававшую перед народом единорогов – их неспособность входить в мысленный контакт с иными существами, на свой лад не менее «линьяри », чем сами линьяри. Уже владея высокоразвитой технологией, но не имея никакого опыта изучения чужих языков, те поступили вполне логично – создали обучающее устройство, способное, имея образец чужого языка, за несколько ночных гипносеансов связать его формы и слова с базовыми мыслеобразами, какими обычно общались сами линьяри. Недостаток у этого устройства имелся только один – чтобы им пользоваться, следовало вначале завести простейшую беседу с представителем чужой расы, заложив этим основу для дальнейшего обучения. А линьяри на опыте убедились, что заручиться сотрудничеством иномирян прежде, чем контакт с ними установлен, бывает крайне затруднительно. Гнездачи с Кхормы-V были существами оседлыми, поскольку сложная система химических взаимодействий привязывала взрослые особи к гнезду. Поэтому первая проба новоизобретенного аппарата прошла успешно – послам линьяри потребовалось всего лишь разбить лагерь в виду крупного гнезда и дождаться, покуда его обитателей не разберет любопытство. Но малорослые дхармакои с Галлени были существами пугливыми, робкими, да вдобавок наделенными от природы неподражаемой способностью скрываться в тенях. Потребовались долгие годы осторожных контактов, чтобы заручиться их доверием, покуда дхармакои не усвоили, что не все иные – хищники, и не вышли без страха, чтобы пообщаться со своими рогатыми братьями по разуму… А линьяри пожалели, что преподали им этот урок, потому что с таким же новообретенным доверием дхармакои приветствовали первых разведчиков-кхлеви, которые истребили крошечных сумчатых до последнего.
Именно память о тех годах, что ушли на то, чтобы добиться доверия дхармакоев, и подвигли Таринье на то, чтобы начать контакт с человечеством с записей, полученных с пыточных кораблей кхлеви. В тот момент ему показалось очень разумным показать варварам на планете внизу, что у них и линьяри есть общий враг. Сейчас они вернулись к испытанным методам, за одним, многократно обговоренным за время полета, незначительным исключением.
«У нас нет времени приручать какого-то варвара. Кроме того, их множество, а нас в этом секторе всего четверо. Что, если они решат, будто мы опасны, и попытаются уничтожить? Мы должны немедленно наладить контакт», выступал Таринье.
«Я не стану напоминать, когда я прежде слышала эту идею, или что случилось, когда мы попытались ее осуществить». Мыслеобразы Невы сопровождала определенная эмоция – скорей, высокомерное безразличие, будто зависшее в ледяной пустоте.
«Ну, нельзя назвать случившееся полным провалом», заметила Мелиренья. «Мы выяснили, что твоей, Нева, сестры-дочерь, скорей всего, жива и находится в этом секторе».
«Я лишь подразумевала, что в следующий раз желала бы заменить бурную жестикуляцию осмысленным диалогом. Очевидно, что мы ничего не добьемся, не изучив их языка».
«Я не утверждал, будто нам незачем учить язык. Я сказал, что у нас времени нет сидеть перед их берлогами и потихоньку завоевывать доверие, как это сделало с дхармакоями Второе посольство».
«И что ты предлагаешь, о вечноторопливый Таринье?»
«А вам еще непонятно? Надо поймать одного варвара. Проще всего – того, за которым мы гонимся».
«Это неэтично! Мы не можем лишать свободы разумное существо без его осмысленного согласия».
«Ну так будем его уговаривать, пока не согласится».
«Погоди, Нева. В чем-то Таринье прав. Чтобы эти варвары начали доверять нам, придется потратить немало времени… а системы вооружений у них весьма впечатляющие. Если они скорей кхлеви чем линьяри [1]1
скорее мерзкие твари, чем такие, как мы, Народ
[Закрыть], они вполне способны расправиться с нами прежде, чем мы вступим в переговоры».
«Если они настолько кхлеви , что убивают мирных пришельцев, от переговоров толку не будет. Такие союзники нам не нужны».
«Нева, я согласна, но если ты не против, я бы предпочла не проверять это на своей шкуре!» Мысль Кхари несла с собой аналог кривоватой усмешки, так что все четверо линьяри расхохотались в ответ.
«Возможно, если бы мы смогли получить согласие дикаря после того, как поймаем и приручим?..» предложила Мелиренья.
«Соблюдаем букву закона, чтобы нарушить дух, Мелиренья?»
«Любая система должна иметь запас гибкости», настаивала связистка.
«Хм. Ну…»
«Мы могли бы использовать дикаря и в качестве посланца, вместо того, чтобы общаться с ними напрямую. Хотя бы на первых порах, покуда не выясним, что случилось с твоей сестры-дочерью. Это может быть разумнее. Если они решат, что интерес исходит от их сородича, то не станут пугаться и прятать ее».
«Это предполагает необыкновенную степень сотрудничества нашего гипотетического дикаря, которого мы даже не поймали».
«Если эти существа хоть каплю линьяри, то любой из них, конечно, будет рад помочь жеребенку соединиться с родными».
«А если нет?»
«Если нет, то чем быстрей мы узнаем об этом, тем лучше – даже если при этом нам придется слегка отойти от морального кодекса линьяри. В конце концов, наши предки, составлявшие устав контактера, не предполагали, что мы можем столкнуться с кем-то вроде кхлеви!»
«Очень надеюсь! Кому в здравом уме такое могло в голову прийти?!»
«Но теперь, когда мы узнали, что подобные твари существуют, разумно будет внести в устав соответствующие поправки. Этика межвидового контакта не требует, чтобы мы подвергали себя предвидимой опасности».
«Да, но что перевесит – опасность для нас, или страх и отчаяние нашего гипотетического пленника, который понятия не будет иметь, что с ним происходит?»
«Страх и отчаяние мы можем погасить».
«Даже если бы вмешиваться в его мышление было этично, мы не можем предсказать, как это повлияет на его память. Этот конкретный варвар может знать что-то о нашей пропавшей малышке; мы не можем рисковать, используя его в качестве учебного шаблона».
В конце концов компромисс был достигнут. Они не станут пытаться наладить контакт на расстоянии, но и похищать представителей этого вида не будут, равно как связываться с кем-либо из разумных существу на борту корабля, за которым гонятся – из страха, что помрачение рассудка, необходимое для такого контакта, сотрет необходимую информацию из мозга субъекта. Вместо того они проследят курс корабля, а затем перехватят другое судно, летящее в том же направлении, и, перейдя на борт, попытаются объяснить пассажирам – воспользовавшись языком жестов и телепатией, если эти существа владеют ею – что пришли с миром и не желают никому вреда. Если кто-то из варваров на борту согласится пойти с ними, они воспользуются его услугами, чтобы изучить язык, а позднее, возможно, в качестве посла. Если нет – отправят корабль продолжать путь, и придумают еще что-нибудь. Так или иначе, а, присутствуя физически на борту, они смогут погасить страх, который варвары могут испытать во время этого краткого пленения, равно как помутить воспоминания, чтобы никто не подумал рассказать о случившемся.
«А что, если мы не сумеем воздействовать на этих существ?» – беспокоилась Нева. «А если и сможем – не будет ли столь же неэтично чистить их память, как брать в плен?»
«Хотя бы букву закона надо соблюдать», твердо отвечала Кхари.
Отправление челнока на Маганос задерживалось в последний момент – будто нарочно, чтобы Карина успела пострадать от чудовищно безвкусного дизайна салона: сплошь багровый и ярко-оранжевый, совершенно не гармонировавшие с ее любимыми тонами, сиреневым и кремовым. Кроме того, все места были заняты, все сиденья – заполнены, и иногда даже переполнены. Во всяком случае, пожилая особа в соседнем с Кариной кресле переливалась через подлокотник на соседнее место. И в довершение всего кто-то из пассажиров определенно питался в тайской забегаловке; аромат чеснока и лимонной травы перебивал даже стоящий обычно в челноках запах многократно отфильтрованного воздуха и средства для чистки ковров. Экстрасенс коротала время до старта, пытаясь объяснить старухе – та уже давно бросила попытки вспомнить, как же зовут ее давно потерянную внучатую, кажется, племянницу – насколько мучительными она находила подобные минуты, когда людская толпа напирала со всех сторон.
– Как я тебя понимаю, дорогуша, – промурлыкала старая грымза, пытаясь продавить кресло, и взгромоздила лодыжки на саквояж соседки. – Для таких крупных женщин, как мы, эти креслица явно маловаты.
Карина покосилась на бесформенную тушу, распирающую трикотажное платье в блестках, которое идеально смотрелось бы на ком-то на два размера меньше и лет на тридцать моложе, потом успокаивающе разгладила складки лилового шелка, обтекающего ее приятные округлости. Разумеется, никакого сравнения быть не могло… или могло?
– О, меня тревожит не физическая теснота, – ответила она со смешком, который кто-то много лет назад имел неосторожность сравнить с веселым звоном горного ручья. С тех самых пор Карина весело названивала по случаю и без. – Меня гнетет присутствие стольких несчастных душ, несущих бремя страданий, горя, тайных страхов. Я, видите ли, экстрасенс, я такие вещи чувствую особенно остро.
– Я тоже, – задушевно поддержала ее соседка, – особенно после жареного. У тебя, голову даю на отсечение, то самое… знаешь, такая жгучая боль, прямо под ложечкой?
– Ничего похожего, – отрезала Карина. – Кроме того, я не употребляю ни животных жиров, ни алкоголя.
– Да, в наши годы приходится быть осторожными, верно? – Старуха захихикала, и полезла в огромный баул с посеребренными застежками. Похоже было, что она собирается достать оттуда семейный альбом героических пропорций.
Карина решила, что объяснять старой грымзе, что имелась в виду сугубо тягость сочувствия людским скорбям, беспрестанно встречающимся ей на пути, и ощущение несоразмерности им ее собственных скромных талантов. Ей никогда не хватит сил исцелить каждого встречного, и сугубо инстинкт самосохранения требовал ограничить применение целительских способностей теми, с кем Карина ощущала определенное духовное родство. Поначалу ей померещилось, что ее соседка как раз из таких – кричащая пестрота колец и браслетов на толстых белых руках предполагала, что эта особа может адекватно оплатить исцеление от скорбей телесных. Но сейчас экстрасенс начинала подумывать, что остаток полета разумнее было бы провести в молчаливом раздумье.
Она объявила, что пришло время для медитации, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, стараясь не обращать внимания на жмущееся к ноге могучее бедро и голос соседки, твердящей, что соснуть после обеда в их возрасте куда как полезно. Раздражение подавляет альфа-ритм, а на Маганос Карина намеревалась прибыть, излучая безмятежное спокойствие, дабы уверить в своих добрых намерениях эту… Акорну. Бедное дитя! Ее никто не учил пользоваться экстрасенсорными способностями; неудивительно, что бедняжка сбежала на край вселенной! На самом деле время, проведенное вдали от мира, могло сказаться на ней весьма благотворно. Но пришла пора ей вернуться. Это могла почувствовать и сама Акорна; потому она и ответила на послание целительницы… пятьдесят седьмое по счету. И теперь Карина сможет принять девочку-единорога под свое крыло, научить пользоваться ее силами ради всеобщего блага, не изнуряя себя и, прежде всего, не бесплатно, как она это делала в те немногие недели, что провела на Кездете два года назад. Сама идея вызывала у Карины легкую тошноту. Ну ничего. Когда они с Акорной объединят силы, девочка всему научится.
Зажав в пальцах кулон из оправленного в серебро радужного опала, Карина заставила себя увидеть источаемый ею розовый свет любви, протягивая эфирную руку, чтобы окутать Акорну той же нежной аурой… и ощутила ответный толчок, нечеловеческий, удивительно сильный, но в то же время доброжелательный. Чудесно! Челнок не одолел еще и полпути до Маганоса, а присутствие Акорны уже чувствуется… Это ведь должна быть девочка-единорог, так? Карина силой воли попыталась загнать себя еще глубже в транс, но очень трудно было сосредоточиться, когда этот дурацкий громкоговоритель над ухом верещит про коррекцию курса и требует не паниковать. Само собой, она не будет паниковать… Как странно! Сиденье словно бы ушло из под седалища. Это хорошо, значит, она глубоко ушла в транс, вот и левитация начала проявляться… И явственное ощущение чужого присутствия совсем рядом, безошибочно выделяемое из тесного скопища людских рассудков.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?