Текст книги "Ваше Сиятельство 10"

– Да, он старше меня. Ему сорок пять. Так вышло, – отозвалась она, явно не желая погружаться в эту тему. – А вы, ваше сиятельство, теперь побаиваетесь его, да? Ведь взять меня в эту операцию могло бы означать, что барон Рыков может очень рассердиться, в том числе и на вас. Не боится его только наш бравый полковник – господин Бердский. Хотя я очень удивлена, что оказалась в его списке, так сказать, рекомендованных.

Я, конечно, не такой великий психолог, как Ольга Ковалевская, но хитрый нажим штабс-капитана мигом раскусил: решила подцепить меня за мою мужскую отвагу, этак взять на слабо.

– Вы, ваша милость, случайно не читали мои статьи в газетах за прошедшую субботу. Эти статьи могли бы показать в каком я страхе перед самим Перуном. Полагаю, ваш муж – явление еще более грозное, чем Громовержец? – полюбопытствовал я.

– Не читала. Мой интерес газетам примерно такой же как у вас к жизни Верховной коллегии имперских магов. Хотя мнение об этих статьях слышала. Александр Петрович, может быть вы все-таки рассмотрите мою персону для британской операции? Понимаете, для меня это важно. Я не терплю быть проигравшей, а Рыков старательно делает меня таковой. Он унижает меня, указывая, что я без него ничто из себя не представляю. И прошу, независимо от вашего решения на мой счет, не распространяйтесь о том, что я сказала.

Знаете, как трудно устоять против просьбы красивой женщины? И я на самом деле начал рассматривать ее, как она выразилась, персону.

– Вместо поручика Бабского, если у вам так важно, чтобы группа была малочисленной, – добавила она, нарушая паузу в нашем разговоре. – Я слышала, с вами кроме наших, грифоновских, будет кто-то еще?

Вот откуда она это могла слышать? О том, что со мной будет Элизабет знал только цесаревич. Хотя, когда он, отдавая распоряжения Трубецкому или прямо Бердскому насчет содействия мне, мог обмолвиться, что я буду не один. Я пока проигнорировал ее вопрос, и Бондарева сказала:

– У меня есть еще кое-какая причина присоединиться к вам.

– Ну-ка, просветите, – меня стало еще более интересно.

– Одна из причин моего конфликта с мужем в том, что я собиралась помимо специализации мага-менталиста научится эффективной атакующей магии – это стало бы очень полезным дополнением при службе в «Грифоне». Гермес же настаивал, чтобы я перевелась из «Сириуса» в Верховную коллегию и вообще уволилась со службы. Я, разумеется, его не послушала и хотела пройти курсы по магии Стихий в академии в Тюмени. Бердский это одобрил, даже сделал временное назначение на мое место, однако, благодаря стараниям моего супруга мне по обучению в академии было отказано. И я решила учиться сама по методике Павлова и Лейбцера. Все-таки база у меня есть и хорошая. Без серьезной практики и наставлений магистров это сделать непросто, но возможно. Тем более мне нужен не диплом, а реальные навыки. Так вот… – она замолчала и неожиданно спросила: – Хотите чай?

– Нет, спасибо, Наталья Петровна. И далее? Вы решили, что эти реальные навыки вы можете получить в британской операции? – догадался я, понимая, что она сейчас повторит мысль Бердского. – Ведь у вас же в группе и в подчинении аж семеро атакующих магов.

– Да, но им очень далеко до вашего уровня. Наслышана, что вы обладаете атакующей магией такой, которой мало кто обладает в столице. И не забывайте я – менталист. У меня хорошо развита интуиция. Она мне подсказывает, что именно вы могли бы оказать значительную помощь в моем обучении дополнительной специализации. Я не слишком склонна верить слухам, но о вас, Александр Петрович ходят легенды, и я сама кое-что чувствую, – она улыбнулась.

– Ваша милость, вы же понимаете, что миссия в Британии это не расслабленная прогулка, где много пустого времени. Это одно. Второе – я не магистр, вряд ли я смогу передать вам даже малую часть своих навыков, – сказал я, думая, что в прошлых жизнях у меня было немало учеников, но всякий раз я брал их очень неохотно.

– Все-таки мне отказываете? – Бондарева встала с дивана.

Я тоже встал, подумав о Ковалевской и понимая, что мне надо принять решение, которое будет по душе не всем.

Глава 6

Куда спешит «Орис»?

– Наталья Петровна, вы – хороший маг-менталист. Возможно, даже очень хороший… – произнес я, поглядывая на ее красивое лицо, во многом напоминавшее лик Афины. Даже цветом волос и прической штабс-капитан напоминала мне Светлоокую. Однако сейчас был тот редкий случай, когда я, глядя на молодую женщину, откровенно, даже несколько нагловато любуясь ей, думал о другой. А именно об Ольге Ковалевской. О недовольстве моей возлюбленной княгини и возможном неприятном разговоре, если я сейчас включу в свою группу эту неотразимую баронессу-волшебницу. И все бы ничего, насколько я знал Ковалевскую, она бы приняла мой очередной каприз без особых волнений, но ведь совсем недавно был душещипательный разговор о Глории! Если бы я только мог развести эти два события во времени хотя бы на пару недель, все стало бы много проще.

– Дальше, корнет! – потребовала Бондарева. – Если вы мне отказываете, так и скажите. Или вы сейчас озабочены, как бы преподнести мне это помягче? Не напрягайтесь слишком: я – имперский офицер и не нуждаюсь в мягком обращении!

– Вы мне не дали закончить одну мысль, госпожа Бондарева. Замечу, у хорошего мага должна быть хорошая выдержка, – сказав это, я подумал, что в обычной жизни, не касаемой магии, моя выдержка очень далека от совершенства: я тороплив, нетерпелив. – Дайте руку, – попросил я, протянув свою.

– Зачем? – бровь баронессы удивленно надломилась. Наталия Петровна умела играть бровками так, что залюбуешься.

– Продемонстрирую немного моей ментальной магии через тактильный контакт. Смелее, – я взял ее ладонь и тут же пустил «Капли Дождя». В полную силу, не сомневаясь в основательности ее защиты, но подозревая, что она не будет ее ставить сейчас, хотя между нами нет и пока не может быть достаточного доверия. – Прислушайтесь к себе. Что ощущаете?

– Расслабление. Покой со смещением в теплую зону. Странная смесь тепла с красным оттенком и небесной безмятежности в соотношении шестьдесят на сорок. Вы будто уговариваете меня, господин Елецкий, только при этом нет ни единой мысли. Уговариваете пустотой? Это оригинально! Воздействие такое, будто я должна с вами соглашаться – именно такой отклик в ментальном теле, – ее ладонь в моей руке вдруг напряглась. – Ах, вы даже при этом еще пытаетесь меня соблазнить! – Бондарева тут же убрала свою руку. – Это у вас, граф, точно не выйдет! Не тратьте силы зря! И еще…

– Я лишь показал одну простую, но очень полезную ментальную магию, у которой много назначений. Одно из главных – расположить к себе человека. Работает очень хорошо – проверено веками, даже тысячелетиями, – я улыбнулся, понимая, что мои слова вызывают в ней не только смесь удивления с недоверием, но еще и множество вопросов. Ничего, магу-менталисту будет положено над этим подумать.

– Уверен, сейчас мы стали на шаг ближе друг к другу и между нами больше понимания. Я беру вас, Наталья Петровна, – заключил я. – Если вы, конечно, не передумали. Замечу, со мной будет очень непросто. Я не обещаю, что вы после этой поездки получите хоть какую-то пользу для себя, как маг, но обещаю, что постараюсь поделиться некоторыми атакующими техниками. И если согласны, то вы поступаете в прямое подчинение мне. Вы больше не штабс-капитан, разумеется, на время операции. Я для вас больше не корнет. Для простоты: я – Саша. А ты – Наташа.

– Вот так все просто, граф? Вы уверены, что столь спешные метаморфозы полезны для дела? – она глянула на меня так, что я почувствовал холодок, затем отошла к письменному столу.

– Уверен. Попробую это объяснить. Миссия в Лондон будет очень серьезной, поэтому для меня очень важно не отвлекаться на пустые мелочи. Я люблю простоту во всем. Тем более в отношениях с близкими людьми и теми людьми, в которыми мы делаем сложную работу, возможно смертельную. Поэтому любые формальности я считаю вредными. А полезными, считаю только простые и честные отношения, – сказал я, наблюдая, как она, будто не слушая меня, переворачивает листы в сером разграфленном на несколько колонок журнале. – Теперь уже я жду ваш ответ. Не передумали?

– Не передумала, Саша, – мое имя она произнесла с этакой насмешкой, будто намекая, что принимает мои условия без особого желания.

– Хорошо. Тогда первое поручение для тебя, Наташа. Собери мне информацию о поручике Бабском. А то я человека в группу включил, но не знаю о нем ничего. Меня интересует его прошлое, его способности, главное, мотивы, по которым он так страстно желает оказаться в нашей операции. Это первое. Второе: на сборы вам двоим один день. В понедельник и ты, и он должны быть в Москве – это я сейчас доведу до Бердского. Лучше, если к Платону Захаровичу мы подойдем вместе. По прилету в Москву связь через эйхос. Да, запиши мой номер и давай свой, – я отстегнул свой АУС от крепления на ремне, нажал боковую пластину, оживляя экран. – По эйхосу никаких разговоров, касающийся операции. Гостиницу снимайте не на свои имена – как-то решите этот вопрос с Бердским.

– Хорошо. Во вторник, как прибудем сразу скину сообщение и буду ждать распоряжений, – штабс-капитан сделала пометки в блокноте. – Как быть с оружием? – сейчас она была по-военному строгой, сосредоточенной, что придавало ее красивому лицу еще больше очарования.

– Пока не знаю. Пока даже не знаю, как нас собираются переправить к бритишам. Все это решится чуть позже. И ни в коем случае ни слова своему мужу о предстоящей операции. Если так важно этим щелкнуть его по носу, скажешь, когда вернемся, – произнес я, глянув на часы и прикидывая во сколько мы сегодня вернемся в Москву, если вылетим через час-полтора – этого времени должно было хватить, чтобы решить оставшиеся в «Сириусе» мелкие вопросы.

– Александр Петрович, вы сегодня вряд ли попадете в столицу, – Бондарева, глянула в окно, и пока, не желая переходить на «ты», отдарила меня слегка насмешливой улыбкой.

Неужели она все-таки читает мысли? Все – точно нет, но без сомнений, в некоторых случаях Бондарева схватывала часть их содержания. Да, я не ставил жесткую защиту. Защита перед магом-менталистом – это прямое указание на серьезное недоверие.

– Почему вы так думаете? – спросил я.

– Подойдите сюда! Скорее! – поторопила она, и когда я подошел к окну, указала в небо, на удалявшееся серебристое пятнышко. – Вы же, ваше сиятельство, прибыли на «Орисе»? Кстати, кстати, хороший корвет. Говорят самый быстрый в воздушном флоте. Мы с него отрабатывали высадку в Алтае.

– Ух ты, черт дери! – я с недоумением смотрел на удалявшийся на запад «Орис» и не мог понять в чем дело. Вроде, мы так с капитан-лейтенантом Лосевым не договаривались! И кто ему мог дать такую команду?

– Александр Петрович, чего вы разволновались? У хорошего мага должна быть хорошая выдержка, – баронесса с улыбкой вернула мне мою же недавнюю мудрость.

– Наташенька, ты что-то знаешь, да? Относительно меня знаешь такое, во что не посвятили даже меня? – корвет скрылся за облаками, и я повернулся к штабс-капитану.

Ее зеленые глаза хитро поблескивали. Заглядывая в них, я понял, что моя уловка с «Каплями Дождя» не прошла для этого без сомнений хорошего менталиста бесследно. Сама того, не желая и пока не понимая, она приняла мою игру в соблазнение. В то же время я понимал, что она очень непроста и если Ольга позволит мне еще одну шалость, то с Наташей просто не будет. Возможно даже вообще ничего не будет кроме флирта и взаимной игры на чувствах. Все эти мысли промелькнули в моем сознании за один миг. Я снова мысленно вернулся к корвету «Орис», улетевшему без меня по неясным причиним.

– Я знаю, что у вас есть причины задержаться на базе. Кто это устроил, не могу сказать. Возможно, так распорядился его высокопревосходительство генерал Трубецкой. Еще я знаю, что вам приготовили еще какую-то награду помимо орденов и медали, но о ней не стали говорить на плацу при построении, – сказала она, прислонившись бедром к подоконнику. – Не знаю, почему не стали. Может быть, чтобы не вызывать лишнюю зависть. По мнению некоторых в «Сириусе» вас и без того излишне вознесли.

Вопросы зависти, всякой недоброй молвы, сейчас меня не интересовали. Беспокоил лишь неожиданно улетевший корвет, и я как бы дополнил слова баронессы:

– И это, конечно, не могло быть без ведома Дениса Филофеевича.

– Конечно. Вы же, ваше сиятельство, его особый любимчик. Такой, что он даже простил вам отнятую у него невесту. Сразу скажу, это не мои мысли – я лишь делюсь слухами. Странно, да? В боевом подразделении слухи гуляют, будто на рыночной площади, – отойдя от меня Наталья Петровна, взяла эйхос, лежавший на столе и начала вводить мой номер.

– Не знаешь, какое еще там награждение и когда оно состоится? – спросил я, думая о том, как я буду теперь выбираться из сибирской глубинки в столицу. Если вернуть срочно «Орис» было распоряжением цесаревича, то мне не верилось, чтобы Денис Филофеевич попутно не решил вопрос с моим возвращением.

– Спросите у Бердского. Или просто ступайте во второй корпус размещения спец состава и дожидайтесь в своей комнате, – холодно ответила Бондарева, недавняя игривость и даже тепло в ее глазах растворились без следа.

– Наташ… – я взял ее руку в этот раз самовольно, снова пуская «Капли Дождя». – А что вообще происходит?

Штабс-капитан не пыталась освободить свою ладонь, легко принимая мою ментальную волну. При этом она умудрялась безмятежно, почти без эмоций смотреть на меня.

– Происходит вот что: вы, корнет, пытаетесь играть мной, но это зря, – все так же холодно сказала Бондарева. – Знаете сколько бравых офицеров здесь, в «Сириусе» пытались это делать? И все они потом оказались очень разочарованы. Даже ведьмой меня называли, а я всего лишь маг-менталист. Зачем эти игры, Александр Петрович? Ведь вы, так молоды. Насколько моложе меня? Лет на пять или шесть? В вашем возрасте сердце особо ранимо. Ну к чему вам лишние разочарования? Тем более при такой красавице-невесте, как княгиня Ковалевская! Ступайте, она ждет вас!

– Вы правы, Наталья Петровна – Ольга меня ждет, – я вернулся к стулу, возле которого лежал один из пакетов с моей формой.

– Не забудьте второй пакет. Если в самом деле тяжело нести, могу позвать кого-нибудь из наших бойцов. Например, поручика Бабского, – вот сейчас холодок в ее голосе исчез, и штабс-капитан позволила себе улыбку.

– Наталья Петровна, чего вы меня на словах уже исключаете из ваших бойцов? Ведь я еще в списках. И я же в какой-то степени маг. Не менталист, конечно. Но… – с этими словами я перекинул поднятый пакет в левую руку, активировал кинетику, меняя направление воздействия на обратное. Второй пакет, тот, что сюда принесла Бондарева, тут же оторвался от дивана и медленно поплыл ко мне. Сделать это было очень непросто.

В кинетике гораздо легче дается ударное воздействие, а вот превращать его в мягкую, точно акцентированную силу, к тому же силу обратной направленности – это очень трудно. И вряд ли в этом мире на такое способен кто-то кроме меня. В общем, покрасовался я своим умением перед Бондаревой. Хотя она сделала вид, будто мой фокус ее не слишком впечатлил, я почувствовал, что вполне впечатлил.

– Знаю, вы, корнет, беспокоитесь, насчет того, что скажет ваша невеста о нашем совместном путешествии. Я ее очень понимаю, женская ревность, конечно не такая острая как мужская, но она все равно имеет место в наших сердцах. Поэтому, предлагаю вам помочь, – баронесса вернула штору на прежнее место и отошла от окна. – Могу пойти вместе с вами и заверить Ольгу Борисовну, что между мной и вами не возникнет никаких иных отношений кроме служебных или товарищеских. Ни во время этой операции и никогда позже.

Я так и стал в двух шагах от двери, повернулся к Бондаревой и сказал:

– Наташ, никогда не говори «никогда»!

Конечно, в этой фразе было называние синимации из иного мира, но эти слова были кстати: они отражали мое настроение, и летели мы ведь именно в то место, где был снят данный фильм – в чертову Британию.

– Что ж с вами делать, пожелать успеха в пустых стараниях? – она сдержанно улыбнулась – госпожа-менталист умела играть в холодно-горячо. – А мне нравится ваше высказывание – афористично, – добавила она. – Итак, во вторник утром я буду в Москве. С Бабским, сведениями о нем и пока без оружия. Ждите!

* * *

– Сюда, дорогой, – Синди потянула его в темный подъезд. – Осторожно, здесь нет ступеньки! И выше тоже! Как-то здесь упала миссис Миллз, и лежала два дня. Бедненькая, ведь она была еще не слишком старой!

– Вы не помогли ей подняться? – спросил Майкл, хотя судьба неизвестной госпожи волновала его в последнюю очередь, на фоне того, что происходило сейчас лично с ним.

– Я предлагала ей дважды. Но она мне ничего не ответила. Но потом она начала дурно пахнуть, примерно, как Рут. Не отпускай мою руку, Майкл! Никогда не отпускай мою руку! Я должна чувствовать, что нужна тебе! – ее маленькая, необычно сильная ладошка сжала руку барона. – Вот, кстати шапочка миссис Миллз, – Синди пнула ногой что-то мягкое.

– Кто такая Рут? – Майкл уже слышал это имя от мисс Стефанс несколько раз.

– Майкл, дорогой мой, я же говорила: Рут – моя сестра. Она уже, к счастью, на небесах – там ей гораздо лучше, чем с Кайлом. Кайл ее мучил. Он всех мучает. Похоронить ее сразу не получилось, поэтому от нее был нехороший запах. Мне даже кажется, что в квартире до сих пор ей воняет. Подожди, я достану ключ, – остановившись у двери, едва различимой в густом сумраке, Синди полезла в карман платья. Звякнули мелкие монеты, потом послышался звук ключа, пытавшегося попасть в замочную скважину.

Барону Милтону снова пришла та же самая мысль: побежать. Сбежать вниз, перепрыгивая ступени, которых почти не было видно, выскочить на улицу и бежать, бежать! И, пожалуй, это надо было сделать раньше, сразу после того, как они с мисс Стефанс сошли с самоходного дилижанса. Теперь уже поздно: слишком ничтожны шансы, что он выберется из Уайтчепеле – скверного района в столь скверное время. Гораздо вероятнее, что он, споткнувшись, упадет на темной, поломанной лестнице, разобьет голову, и тело его будет лежать здесь много дней и вонять.

Дверь с нервным скрипом открылась. Там, где-то впереди тускло светили туэрлиновые кристаллы под стеклянным колпаком. Видно, они давно отжили свой век, но хозяйка не спешила их заменить.

– Сюда, Майкл, иди вперед. Прямо, сразу на кухню. Можешь не разуваться – я давно не мыла полы, – Синди, почувствовав робость своего возлюбленного, подтолкнула его в спину.

Пошла за ним и обогнала у приоткрытой двери в спальню. На буфетной полочке нащупала зажигалку и, щелкнув ей, разожгла свечи в железном подсвечнике. Чтобы было ярче, специально для Майкла мисс Стефанс разожгла еще старинный светильник, который она давно не заправляла. Под мутным стеклом заплясал оранжевый огонек. Потом зажгла свечи на другом подсвечнике.