Читать книгу "Толмач. Незримая схватка"

– Моё дело – не испортить всё каким новшеством, – улыбнулся Егор. – Дед, царствие ему небесное, всё наладил так, что там всё словно часы работает. Вот и стараюсь в таком состоянии всё держать.

– И что же, никаких новшеств не приемлете? – заинтересовалась княгиня.

– Отчего же. Наоборот. Старательно изучаю всё, что о том известно становится. Просто внедрять не спешу. А если и стану что пробовать, то только отдельно. В уголке каком. Чтобы прежнее не порушить.

– А вот это очень правильно, – одобрительно кивнул князь. – А сами на службу поступать не собираетесь?

– Теперь и не знаю. Для службы надобно будет из имения уехать, а без пригляду дело оставлять никак нельзя. К тому же я теперь ещё и бумагу самому государю поставляю. А тут ошибиться никак нельзя.

– Да уж. Ситуация, – понимающе кивнул князь. – Впрочем, я с князем Бобруйским в добром знакомстве состою. Так что, буду в столице, сам ему предложу вас официальным толмачом на службу принять, но с условием, что жить вы в имении станете. Тем более после сегодняшнего случая. Вот уж не думал, что те шельмы решатся общество московское так явно обманывать, – возмущённо фыркнул он.

– Увы, ваше сиятельство, но итальянский язык в наших палестинах мало кто знает, – развёл Егор руками. – У нас всё больше французский да английский языки используют. Реже немецкий. А итальянский, он всё больше для историков да для всяких артистов интересен.

– Это вы верно сказали, – кивнул князь. – Хотя, по чести сказать, жаль. Язык-то красивый. Певучий.

– Совершенно с вами согласен. Мне он тоже очень нравится, – кивнул Егор, отправляя в рот кусочек заливного осетра.

– Вот уж кого не чаял тут встретить, – вдруг раздалось за плечом, и парень, обернувшись, увидел стоявшего у их столика князя Растопчина. – Однако вашему нахальству можно позавидовать, сударь, – фыркнул он, окидывая парня мрачным взглядом.

– Ну, с вашим его никак не сравнить, – зло усмехнулся Егор в ответ.

* * *

Возникшее в зале противостояние сгустило атмосферу до грозовой. Не спеша отложив вилку и промокнув губы салфеткой, князь Ростовцев поднялся и, глядя князю Растопчину в глаза, громко, внятно, с расстановкой произнёс:

– Не вам, князь, указывать этому юноше, как ему себя вести и с кем дело иметь. Уж ваши дела давно в свете не тайна.

– На вашем месте, князь, я бы не стал привечать убийцу, – зашипел Растопчин в ответ.

– Вот как? И кто ж его убийцей признал? Может быть, суд? Или сам государь? Нет. Это слово в его адрес произносите только вы и вам подобные, – презрительно усмехнулся Ростовцев. – И всё только потому, что несколько зарвавшихся мальчишек не сумели вовремя понять, что всему предел имеется. Детей правильно воспитывать надобно, князь, чтобы после волосы на себе не рвать, что вас ославили и наследников лишили. К тому же я не очень понимаю, какое лично вам до того дело? Вашей семьи та история никак не коснулась. У вас ведь, как я помню, детей и вовсе не имеется.

Подавившись следующей фразой, князь Растопчин развернулся и быстрым шагом покинул зал.

– Ну и вечер сегодня, – мрачно проворчал Егор, вздыхая. – А всего-то хотел приятно время провести.

– Не переживайте, юноша. Вечер только начался, – усмехнулся князь Ростовцев, усаживаясь на своё место. – А про Растопчина забудьте. Этот фанфарон всегда таким был. Только о мошне своей думал. А в итоге, почитай, разорён.

– Разорён? – изумлённо переспросил Егор. – А я думал, у него дела в порядке. Ведь граф Сумароков пытался для поправки своих дел его племянницу сватать.

– Ещё один мот, – скривившись, фыркнул князь. – К тому же ещё и мошенник, хотя и титул имеет.

– Так и хочется спросить, а приличные люди в высшем обществе имеются? – не удержавшись, ехидно произнёс Егор. – Само собой, о присутствующих не говоря.

– Понимаю ваш скепсис, мой юный друг, но можете мне поверить, имеются, – негромко рассмеявшись, кивнул князь. – Взять, к примеру того же князя Бобруйского, начальника вашего дяди. Всю жизнь государству служит и всякие хитрые интриги столько раз разбирал, чтобы войны избежать, что и сказать страшно. Да ваш покорный слуга, уж простите, тоже не на перинах полёживал. И в армии служил, и по гражданской части пришлось всякое делать. Это теперь я в отставке. Здоровьем слаб стал, – удручённо вздохнул Ростовцев. – А в прежние времена я б того Растопчина уже к барьеру поставил.

– Господь с вами, ваше сиятельство. Было б из-за чего сердце рвать, – отмахнулся Егор. – Сами сказали, лентяй и фанфарон.

– Для вас, молодые люди, Степан Сергеевич. И только так. Я настаиваю, – с улыбкой отозвался князь.

– Это честь для нас, Степан Сергеевич, – едва не в один голос отозвались Егор с Катериной.

– Егор Матвеевич, а правда, в газетах писали, что вы запросто можете из револьвера в летящий пятак попасть? – вдруг спросил князь.

– Могу, – удивлённо кивнул парень.

– Изрядно, – уважительно качнул князь головой.

– Но вам-то до того какой интерес? – осторожно уточнил парень. – Уж вас-то доброй стрельбой удивить сложно. Всякого повидали.

– Он не для себя интересуется, – вступила в разговор княгиня. – Младший у нас в армию рвётся. И как ту статью прочёл, так словно умом подвинулся. Оружие из рук не выпускает. Два раза уж случаем в доме стрелял. Едва беды не случилось. А как начнёшь требовать, чтобы в доме оружием не баловался, так едва не в драку. Не знаем уж, что и делать.

– Так наняли б ему дядьку из казаков, что в боях побывали, и пусть бы учил его, – развёл Егор руками.

– Где б их ещё взять, казаков, – мрачно хмыкнул князь. – Ходил я в гарнизон наш, московский. Так там все реестровые, в строю быть должны. А ветераны разъехались все.

– Егор Матвеевич, а не могли бы вы поговорить с ним? – решившись, осторожно поинтересовалась княгиня. – Он ведь в этом деле всё время на вас ссылается. Вот и объяснили б ему, что тут не просто так палить куда попало надобно, а правильно тому делу учиться.

– Ну, учитель из меня ещё тот, но попробовать можно, – растерянно протянул Егор, прикидывая, как правильно выстроить разговор с избалованным и взбалмошным подростком.

– Егор Матвеич, умоляю, сделайте одолжение, – откладывая приборы, тихо попросил князь. – Что там получится, дело десятое, но хоть один разговор с ним, чтобы хоть что-то от вас сам услышал. Ну, никакого сладу с паршивцем нет.

– Сколько ему лет теперь? – аккуратно поинтересовался Егор.

– Четырнадцать исполнилось.

«О-о, понятно, – протянул про себя парень. – Гормональный взрыв, с наложенными на него фантазиями. Тот ещё коктейльчик».

– Пожалуй, поговорить с ним я смогу, – осторожно высказался он. – А что уж там получится, сами понимаете, не мне решать.

– Оно и понятно, – быстро кивнул князь. – Когда вы у нас быть сможете?

– Ну, разговор подобный надобно в спокойной обстановке проводить, и без лишних ушей, – задумался Егор. – К тому же в день знакомства толком ничего не получится. У него ж вопросов будет больше, чем у меня ответов. Давайте попробуем сделать так. Третьего дня я в городе буду, по делам, и часам к трём пополудни с вами, Степан Сергеевич, встретимся в кофейне, что на Садовом кольце. Вроде как случайно. Ну, а дальше, как бог даст.

– При таком раскладе мне придётся всех троих с собой везти, – чуть подумав, хмыкнул князь. – А то одного возьмёшь, так остальные губы дуть начнут. Скажут, выделяю его.

– Может, так даже лучше будет, – задумчиво хмыкнул Егор. – Достовернее.

– И верно, Степан Сергеевич, – вдруг поддержала его княгиня. – Вроде как на прогулку поедете, а там и знакомого встретите случаем.

– Согласен с тобой, душенька. Так и поступим. Значит, третьего дня, в три в кофейне, – решительно подытожил князь. – А не спросить ли нам горячего, друзья мои? – разом повеселев, спросил он, вскидывая руку, чтобы подозвать официанта.

Князь оказался человеком жизнерадостным, весёлым и хлебосольным. Едва увидев, как Егор полез в карман за деньгами, чтобы оплатить счёт, тут же не терпящим возражения тоном заявил, что в ресторане этом бывает регулярно и потому все счета оплачивает сам. К тому же молодёжь является его гостями. Велев распорядителю записать всё на его счёт, княжеская чета тепло распрощалась с Егором и его спутницей, и, уже усаживаясь в карету, Степан Сергеевич аккуратно напомнил парню, что будет ждать их встречи.

Заверив князя, что непременно будет, Егор повёл Катерину к своему транспорту. Не спеша шагая по тротуару и держа его под руку, женщина тихо поинтересовалась:

– Думаешь, получится у тебя того княжича угомонить?

– Ну, не совсем же он глуп, – пожал Егор плечами. – К тому же раз я у него в таком авторитете, должен услышать, что рассказываю.

– Спасибо тебе, Егорушка, – уже в карете тихо улыбнулась женщина. – Давно я так не веселилась. Не знаю, как у тебя это выходит, но даже та история с пьесой приятно закончилась. С титулованной семьёй познакомилась, в роскошном ресторане побывала. Прежде сама я в таком заведении ни за что не оказалась бы. Не по Сеньке шапка.

– Пустое, милая, – отмахнулся Егор. – Главное, чтобы враг твой о нашем рауте не узнал и не принялся снова тебя искать.

– Ему теперь не до меня, – злорадно усмехнулась Катерина. – Уж прости, но всего сказать тебе не могу. Но там у него теперь такие беды навалились, что и не описать. А самое главное, ты его лучшего подручного прибил. Так что не до меня ему.

– Ну, дай-то бог, – удивлённо хмыкнул парень.

– Тут вот ещё что, – помолчав, вздохнула Катерина. – В службе решили, что работать я более не могу. Слишком много разных людей обо мне узнало. Так что уеду я скоро.

– Далеко? – кивнув, тихо уточнил парень.

– В Нижний поеду. Там уж и имение небольшое через службу нашу купили. Там жить стану. Глядишь, хоть как жизнь наладится, – тихо всхлипнула Катерина.

– Может, тебе нужно чего? – в очередной раз кивнув, так же тихо уточнил Егор. – Ты скажи, не стесняйся. Даже если дорого, не важно. Есть деньги, куплю.

– Есть у меня всё, милый, – сквозь слёзы улыбнулась Катерина. – Это я тебе должна. И свободой, и жизнью своей. Дважды.

– Ничего ты мне не должна, – качнул Егор головой. – Когда едешь?

– Через месяц в путь, – вздохнула женщина. – Часть вещей уже отправила. Как только остальное соберут, так и поеду. Останешься сегодня у меня? – вдруг спросила она.

– Обязательно, – решительно кивнул парень, неожиданно осознав, что совсем не хочет отпускать от себя эту женщину.

– Знаю, что думаешь. Да только не быть нам вместе, – грустно улыбнулась Катерина. – Стара я для тебя слишком. К тому же о беде моей ты знаешь. А тебе теперь род продолжить надобно. Кабы не беда, сама б тебя не отпустила, – лукаво улыбнувшись, добавила она. – Нарожала б тебе детишек, да жила, словно матрона. А ты б мог делать, что сам решишь. От тебя дети крепкие будут. Знаю.

– Это откуда знание такое? – не понял Егор.

– Чую, – пожала женщина плечами. – Такое многие бабы чуять умеют.

«Очередная порция мистики с домостроем», – хмыкнул про себя Егор, почёсывая в затылке.

– Не бери в голову, Егорушка. То я так, размечталась по-бабьи, – заметив его удивление, добавила Катерина, прижимаясь к нему всем телом.

– Так ведь мечта-то добрая, – нашёлся парень, обнимая её в ответ.

– Добрая. Да только невыполнимая, – судорожно выдохнула женщина, истово целуя его.

Как они добрались до особняка Катерины и оказались в спальне, Егор просто не запомнил. Двигался, словно автомат. Очнулся только, когда первая страсть схлынула. Дальше всё пошло как обычно, а утром, позавтракав, он отправился в имение. Пришло время вернуться к обычной жизни. Побывав на мануфактуре и убедившись, что тут всё в порядке, парень прокатился по деревням и, в очередной раз поняв, что вмешательства тут не требуется, вернулся домой.

Время до среды пролетело незаметно. Пользуясь тем, что дома всё работает как часы, он принялся снова ездить к любовнице каждый вечер. Словно хотел насытиться ею вперёд. И только в среду, помня о данном князю обещании, отправился в город. Примерно в половине третьего он вышел из кареты у крыльца заведения и, отправив своё сопровождение в трактир, шагнул в кофейню.

Персонал, уже зная его как постоянного клиента, тут же принялся шустрить. Спустя три минуты с того момента, как парень переступил порог, на столе уже стоял его привычный заказ. Вежливо поблагодарив официанта, Егор поднёс чашечку к лицу и, принюхавшись к запаху, одобрительно кивнул. Сварен напиток был отменно. Он успел не спеша употребить первую чашечку, когда в заведение вошёл князь Ростовцев в сопровождении своих детей.

Все трое очень походили на свою мать, чему парень только тихо порадовался. Княгиня была женщиной миловидной, изящной, тогда как сам князь отличался простой, непримечательной внешностью, при этом явно будучи человеком волевым и умным. Оглядевшись, князь увидел сидевшего за своим столиком парня и, широко улыбнувшись, громко произнёс:

– Егор Матвеич, рад вас видеть, голубчик.

– Взаимно, Степан Сергеевич, – улыбнулся Егор в ответ, поднимаясь. – Окажите честь, ваше сиятельство, – предложил он, указывая на свой столик.

– Благодарю, молодой человек. Позвольте представить. Мои сыновья, Роман и Андрей. А это моя гордость и отрада, Наташенька, – представил он дочку, глядя на неё с немым обожанием.

– Весьма рад знакомству, ваши сиятельства, – коротко поклонился Егор.

– Знакомьтесь, молодые люди, – с улыбкой добавил князь. – Егор Матвеевич Вяземский. Это о нём так много слухов и россказней в свете ходит.

– Так это вас диким стрелком называют? – с ходу спросил младший Андрей, и Егор от такого захода невольно завис на несколько секунд.

* * *

– Что значит ерунда?! – подскакивая вместе со стулом, едва не в полный голос завопил Андрей. – Я, как будущий офицер, просто обязан уметь стрелять.

– Ну, просто стрелять вас и в училище научат. Но пока вы сами не сможете себе ответить на вопрос, зачем вам подобное умение, ничего не получится, – спокойно пожал Егор плечами.

За неполные полчаса он уже трижды заставил юного княжича терять контроль над собой и сорваться в почти истерику. Судя по его реакциям, характер юноша имел взрывной, горячий, и любое препятствие воспринималось им как вызов. С этого мгновения он пёр на подобную препону, как бык на ворота. Только что землю копытом не рыл.

– Нет, сударь, вы определённо надо мной издеваться изволите, – насупившись, зло прошипел юноша.

– И в чём вы видите издёвку? – удивлённо вскинул бровь Егор. – В том, что я говорю вам правду, или в том, что не желаю потакать вашим хотелкам? Так мне до них и дела нет.

– Я… вы… мне… – заикаясь, начал было юноша, но Егор, поставив чашечку на блюдце, качнул головой.

– Не то, молодой человек. Всё не то. Издеваться над вами мне нет никакого резона. Ничего плохого вы мне не сделали. И то, что вам совсем не нравится то, что я вам говорю, только ваша беда. Вы не умеете слушать добрых советов. Хотите научиться хорошо стрелять, первым делом научитесь держать себя в руках. Вы сейчас опять скажете, что я издеваюсь, а, тем не менее, это правда. И я готов объяснить. Станете слушать?

– Да, – ещё сильнее насупившись, коротко кивнул княжич.

– Когда вы находитесь в сильном душевном волнении, ваше тело начинает на это реагировать. У вас подрагивают пальцы, иногда дрожь сводит руки, а перед глазами появляется розовая пелена или просто темнеет в глазах. У разных людей, это случается по-разному. Скажете, что я не прав, и у вас такого не бывает?

– Бывает, – нехотя признал юноша.

– Ну и о какой стрельбе тогда может идти речь? Хотите хорошо стрелять, научитесь владеть собой. После можете делать что угодно. Кричать, драться, да хоть головой о стену биться. Но в тот момент, когда вы взяли в руки оружие, вы должны быть спокойны и холодны, словно льдина. Все чувства, все обиды, всё, что вас беспокоит, злит или раздражает, должно оказаться вне вас. Только так вы сможете достичь искомого результата.

– Вы это серьёзно? – помолчав, с растерянностью уточнил княжич.

– Я сильно похож на шутника? – иронично поинтересовался Егор. – Несколько часов ежедневных занятий и умение держать свои чувства в кулаке. Вот залог успеха в любом деле. Но главное, добрый наставник, который будет следить за вами со стороны и сумеет правильно объяснить, что именно вы делаете не так.

– И у вас он имеется? – тут же последовал вопрос.

– Всенепременнейше. И не один. Понимаете, Андрей Степанович. Развивать только одно или пару каких-то умений мало. Человек должен развиваться гармонично. Помимо стрельбы и фехтования, обязательно нужно заниматься чем-то вроде стихосложения или музыки. Рисовать, читать книги. Все эти занятия позволяют вашему мозгу развивать фантазию и так называемое объёмное мышление. А в бою умение видеть не только противника, но и всё происходящее вокруг, весьма важно.

– И чем же вы занимаетесь? – не унимался Андрей.

– Мне легче, – чуть улыбнулся Егор. – Ведь помимо владения оружием я вынужден изучать разные языки. Но и от других занятий не отказываюсь. Вот вы, к примеру, на каком музыкальном инструменте играть умеете?

– Он их терпеть не может, – вдруг ехидно сообщила юная княжна, бросая на брата лукавые взгляды. – Скрипку едва учителю о голову не разбил, а рояль саблей рубанул так, что его выкинуть пришлось.

– Ябеда, – зло прошипел княжич.

– Это вы, Андрей Степанович, зря. Я, к вашему сведению, и на скрипке и на гитаре играю, и занятий сиих бросать не собираюсь, – произнёс Егор, делая вид, что не заметил перепалки родственников.

– Ещё скажите, что у вас и наставники имеются, – не удержавшись, фыркнул княжич.

– А как без них? – удивлённо развёл парень руками. – Наставник для того и нужен, чтобы за мной со стороны смотреть и ошибки примечать. А ошибиться может любой. Уверяю. К тому же для фехтования противник требуется. Так что да. Есть у меня наставники.

– И кто ж они, позвольте спросить? – уточнил юноша, явно не веря услышанному.

– Казаки из забайкальцев. Ветераны, что из реестра уж выписаны. И то сказать, кто лучше побывавшего в боях воина сумеет правильно научить с оружием обращаться?

– И где ж вы их взяли? – озадачился княжич. – Папеньке, вон, даже в гарнизоне московском отказали.

– Так он реестровых просил. Тех, которые ещё службу несут. А мои уж оттуда выписаны. Ветераны. К тому же мои казаки со мной в Персию ходили и награды за то имеют.

– Повезло вам. Чуть старше меня, а уже и на войне побывали, – буркнул княжич, явно завидуя.

– Не назвал бы это везением, – мрачно хмыкнул Егор. – Думаете, война это весело? Ошибаетесь, юноша. Война это, прежде всего, боль, кровь и смерть. А ещё ночёвки в поле в любую погоду. Сырость, жара, мороз, голая земля и вечная усталость от всего этого разом. Прямо скажу, ничего в войне весёлого нет. И доблести там тоже почти не бывает. Это грязная, сложная, опасная работа, которую нужно делать, независимо от своих желаний. И скажу сразу, снискать славу на поле брани сложно. Так сложно, что это почти на грани невозможного. И все россказни о том, что сложить голову за родину это почётно, чушь, – жёстко закончил парень.

– Что-о?! – Вот тут всё семейство Ростовцевых дружно вылупилось на него, словно на какое-то чудовище.

– Да-да, господа. Вы не ослышались, – иронично усмехнулся Егор. – Это не почёт, а гордыня.

– Объяснитесь, Егор Матвеич, а то что-то я вас не очень понимаю, – откашлявшись, осторожно попросил князь, слушавший весь этот разговор очень внимательно.

– Извольте, – коротко кивнул парень, подзывая официанта и заказывая ему ещё чашку кофе. – Будем говорить прямо. К примеру, та же гвардия всё время твердит, что готова в любое время сложить головы на поле брани. На первый взгляд, достойный порыв. Но если подумать, что будет с родиной, если все её воины станут к смерти стремиться? Представьте. Войско вышло навстречу врагу. Сошлось с ним в бою и дружно там и полегло. И что дальше? – Егор обвёл собравшихся взглядом, ожидая их предположений.

– А что дальше? Победа, – развёл Андрей руками.

– Ой ли? – усмехнулся парень. – Победа – это если ваше войско превышает войско противника по численности. Да и то это будет пиррова победа. Ведь всегда может найтись кто-то, кто решит воспользоваться моментом и, узнав, что ваше войско сильно сократилось, начать новую войну. И что тогда? Проигрыш и гибель вашего государства?

– И как быть? – угрюмо поинтересовался Андрей.

– Учиться воинскому делу и вести любую войну так, чтобы не вы погибли за вашу родину, а ваш противник нашёл на вашей земле свою смерть. Вот тогда честь вам и хвала, потому как вы не просто отстояли свою землю, но ещё и готовы сделать это снова. А значит, пока ваша армия в силе, никто не сумеет захватить родину. А все россказни о смерти на поле брани не более чем хвастовство. Мёртвые сраму не имут. А что после будет, мёртвого уже никак не коснётся. Что с него взять, с покойника? Вот и выходит, что в случае войны не умирать, а убивать надо. И чем лучше ваши солдаты будут обучены, тем крепче будет вся армия.