Текст книги "Космофлот. Игрушка ренегата"

Глава 6
Встреча

Диана Род

Следующие два дня прошли как во сне, который хотелось просто забыть поскорее. Но одно радовало – тело понемногу начало меня слушаться, и к вечеру седьмого дня с момента инцидента, если я правильно рассчитала, боль отступила и почти не тревожила, если лежать смирно и не двигаться.

Мейнард, как мог, развлекал, рассказывая полезную, по его мнению, информацию про старую единицу изменения силы двигателя, случайно названную лошадиной, потому что не каждая лошадь в те времена была способна выдать мощность, эквивалентную одной лошадиной силе двигателя парового или внутреннего сгорания. Сейчас, в эру повсеместного использования управляемого термоядерного синтеза, относительно радиационно безвредного, подобная информация уже могла заслуженно считаться устаревшей. Эра углеводородов уступила эре чистого водорода. Правда, недолгое время земляне (ныне марсиане) пытались заменить ДВС на литий-ионные аккумуляторы, использовали ветряки, гидротурбины и площади солнечных батарей. Но и это решение было не совсем экологичным, так как несло за собой огромные проблемы переработки тех же самых аккумуляторов и солнечных панелей.

Как следствие, десятилетия спустя был введён в эксплуатацию первый прототип потребительского токамака, не огромного экспериментального устройства в большущей лаборатории, а его миниатюрной упрощённой версии, позволяющей успешно удерживать раскалённое топливо водородной плазмы в магнитном плену.

Поэтому все россказни Мейнарда скорее досаждали, чем развлекали. Но я держалась молодцом. Правда, когда он попытался рассказать про выталкивающее действие жидкости, я не выдержала и сокрушённо вздохнула. Кажется, уж об этом должен знать каждый марсианин лет восьми. Если, конечно, его родителям был доступен абонемент на дистанционное обучение в приличном вузе, готовящем будущих абитуриентов с малых лет.

Громкий звук справа заставил вздрогнуть. Я открыла глаза и увидела знакомого ренегата. Он улыбнулся при визуальном контакте.

– Привет-привет, – бодренько отозвался он. – Как самочувствие?

– Честно или не очень? – огрызнулась я, хотя ответная улыбка против воли заиграла на моих губах. – А могу и нагло соврать.

– Язвим? – удивился ренегат. – Значит, идём на поправку.

– О, я и при потере литра крови буду языкатить, это у меня хроническое.

Усмехнулась, припоминая давние события.

– Плечо?

– Ах да. Было дело.

Поджала губы и напряглась. Нельзя ренегату рассказывать о космофлоте Терры, точно и абсолютно. Потому что одни с другими не в ладах. Попросту говоря, ренегаты – пилоты вне законов, ратифицированных правительствами систем Терры. Остальные же оставляли за собой право самим решать, сотрудничать с ними или нет.

– Расскажешь? – подначивал он, как будто назло.

– Нечего рассказывать, мне прострелили плечо из пневмонагнетателя металлической стрелой. Потом я потеряла сознание. А дальше… Наверняка твой врач тебе уже рассказал про искусственные волокна, не так ли?

– Да, рассказал.

– Ну вот.

Я поспешила закрыть тему. Замолчала.

Ренегат раскусил мой манёвр, усмехнулся. Однако, спасибо ему, конечно, настаивать не стал.

– Что ты планируешь исследовать, если получишь доступ к научному оборудованию?

Казалось бы, одно простое предложение, а энтузиазм во мне будто зашкалил. Я тотчас попыталась встать с кровати.

– Неужели вы меня не запрёте и позволите заняться зондами?.. Неужели… Ай!

Я схватилась за левое плечо, в которое будто выстрелили в упор, настолько болезненный спазм сковал мышцы. Пришлось откинуться обратно на подушки.

Ренегат зря времени не терял, сорвался с места и устроился на краю кровати, якобы чтобы удержать меня на месте.

– Фазовый… переход… – вымученно процедила я с небольшой отдышкой. – Я хочу изучать десублимацию как пример обратимого процесса, происходящего в недрах Ямг. А скоро, если не сейчас, она приоткроет кору мантии, и зонды смогут сделать частотные и радиозамеры источаемых веществ. Освальд Натис вывел метаматематическую модель, способную по входным данным вычислять объёмы высвобождаемой энергии на один килограмм десублимирующего эталонного вещества.

– И зачем это вам? – Ренегат посмотрел на меня, как на глупую девочку.

Слов нет.

– Как зачем?

– Ну, допустим, узнала ты эту цифру. Неужели она стоит того, чтобы рисковать жизнью?

– Конечно стоит! – фыркнула я и отвернулась. – Тебе не понять.

Ренегат вздохнул, однако продолжил сидеть на краю моей, между прочим, кровати, чем немало злил.

– Оставь меня в покое, я хочу отдохнуть.

– А вот обойдёшься. – Неласковый ответ собеседника слегка удивил. – Я уйду, когда посчитаю нужным.

А, ну да, начальника включает.

Повернулась и хитро уставилась на него, мол, всё понимаю. Хочет почувствовать себя властным засранцем – вперёд и с песней.

– И вообще, могла бы поблагодарить за спасение.

– Мог бы и не спасать. – Я подавила в себе желание пожать плечами, потому что больно. Вот вроде бы и не двигалась особо, а простынка, которой доктор меня накрывал после каждой процедуры с плечом, сползла чуть ниже и оголила немного больше, чем мне бы хотелось. Я не была голой, нет, просто медицинское нижнее бельё мало что оставляло фантазии. Широкая полоска ткани прикрывала грудь вместо майки, короткие шорты – вот и всё, чем я могла похвастаться в собственном наряде.

Взгляд ренегата ожидаемо потемнел. Его обладатель немного поёрзал на месте и повернулся ко мне спиной, демонстрируя взору внушительный рельеф мускулов. А потом резко обернулся и прижал меня к кушетке.

– Пусти меня! – крикнула я, упираясь кулаками в его грудь. Тут уж стало не до разговоров. Одновременно хотелось и исполосовать её ногтями, и обнять, стиснуть до хруста костей. Зацеловать всего, без остатка.

Гормоны после отмены приёма препаратов разбушевались не на шутку. Мозгами-то я понимала, но вот тело меня всё равно не слушало из-за полученного радиационного ожога. На счастье, не смертельного. Полное выздоровление возможно с высокой долей вероятности при правильной терапии по выводу из организма свободных радикалов. Главное, не отчаиваться. Лучше забить голову мыслями, чем думать об этом мужчине.

– По законам Хорада всё честно. Я тебя похитил, как какой-то груз. И теперь ты моя игрушка, – холодно бросил он, но вместо воплощения угрозы отпустил и поднялся с кровати. – Чем быстрее ты с этим смиришься, тем лучше.

Высокий ренегат развернулся спиной, опять демонстрируя безупречное атлетическое телосложение, собравшись уходить. Чудом не бросилась за ним. Ага, если бы только смогла. Вместо этого выкрикнула:

– Стой!

Прикусила губу и замолчала, чтобы не выдать какую-нибудь пошлую глупость.

– Так отпусти или стой? – Гилем замер на пути к выходу из каюты медотсека, где я была заперта уже более суток. – Определись и не мучай себя…

– Проваливай, – процедила я сквозь зубы.

Тело моё напряглось, мышцы заныли, а щёки опалило жаром. Поэтому поспешила отвернуться, хоть и лежала на кровати пластом. Вот почему именно он так странно на меня действовал? Почему? Почему из всех особей мужского пола именно этот вызывал во мне столь бурную ответную реакцию? Да, я недавно пропила гормонопрепараты, чтобы вызвать менопаузу. И их отмена создала для меня целую кучу побочных эффектов, в том числе эмоциональных. Но почему только с ним я не могла держать себя в руках? Я же уже взрослая девочка, чтобы не вести себя как маленькая.

Ведь так не бывает? Нет? Почему от одного его взгляда хотелось и радоваться, и плакать одновременно? Опять гормоны?

Но развить эту мысль не успела…

– Ты хочешь меня, – услышала его возбуждающий шёпот на ушко, когда он вновь склонился ко мне, упираясь кулаками в кровать по обе стороны от подушки. – Не отрицай этого.

И если бы не усмешка, исказившая его красивое волевое лицо, возможно, позволила бы себе согласиться хотя бы мысленно. А может быть, позволила даже что-то большее, чем правдивые слова.

Но нет. Вместо этого я попыталась взять себя в руки и произнесла уже более спокойно:

– Это побочный эффект, не более. Мне просто нужна эмоциональная разрядка. Поплачу, покричу, и всё пройдёт.

– Думаешь, так легко от меня отделаешься? – Во взгляде капитана всех ренегатов Хорада явно читался вызов. – Не хочу тебя ломать, но если иного выбора не будет, то поступлю так, не раздумывая. Помни об этом, когда в следующий раз попробуешь провернуть очередную глупость, например, подать просьбу о помощи.

И снова Гилем усмехнулся.

– Да и зачем тебе это делать? Ну, спасут они тебя от меня, а после что сделают? Посадят в тюрьму за все те нарушения, на которые ты пошла, чтобы забраться на «Ямг–308»?

Ты такая умная, но такая дура… Наверняка именно так он думал обо мне. Жаль, ответить ему физической грубостью сейчас я была не в состоянии. Иначе чьё-то достоинство непременно бы пострадало. Возможно, даже не один раз.

А за невозможностью этого я пошла на сущую провокацию. Приоткрыла губы и маняще уставилась на него, пытаясь соблазнить, ожидая, когда же он склонится ко мне с поцелуем. Но, увы, Гилем так просто не повёлся. Умный гад. Однако взгляд его изменился. Ренегат нацепил суровую маску, будто ждал какого-то подвоха.

– Что же, видимо, у меня не осталось выбора, – притворно вздохнула я.

Чудом не скривилась от звучащей в голосе фальши. Только бы Гилем не заметил. Только бы повёлся!

И…

О чудо! Ренегат медленно, осторожно склонился ко мне. Лицо его застыло в считаных миллиметрах. Я же почти отомстила. Почти…

Точнее, была крайне близка. Хотела демонстративно рассмеяться ему в лицо, но вместо этого зачем-то взяла и, наоборот, облизала губы.

А зря. Ведь Гилем не выдержал. Поцеловал истово, смело, проник языком в мой рот. Более того, я ему это позволила, раскрыв уста. Сама хороша, ещё и ответила страстно, правда, чтобы тут же взвыть от боли из-за попытки поднять руки. Аж слёзы вышибло из глаз.

– М-м-м-м!

Ренегата как ошпарило. Оторвался от меня. Посмотрел с удивлением. Затем потупился и неловко провёл ладонью по щеке. Рука слегка подрагивала.

– Прости, – проронил он искренне. Почти шептал.

Не смешите меня. Он и искренне? Разве такое возможно? После того, как легко обвёл меня вокруг пальца?

Видимо, моя реакция его смутила, и он снова поспешил покинуть комнату. Уже на выходе бросил, не оборачиваясь:

– Выздоравливай…

В этот раз останавливать его не стала. Даже мести ради. Чревато.

И ведь он прав, вначале нужно поправиться, чтобы вновь предпринять попытку исследования. Уж если есть такая возможность и я по-прежнему на космической станции, то я её использую, и плевать на чувства, эмоции, на всё.

Мучая тело и стискивая зубы, далеко не с первой попытки повернулась на бок – спина зудела от долгого лежания в одном положении. И в тот же миг на исходе сил вновь провалилась в оздоравливающий сон.

Глава 7
Связь

Научный отсек в данное время космических суток был непривычно пуст. Гилем целенаправленно шёл к третьему узлу жизнеобеспечения, чтобы своими глазами увидеть поломку, о которой оповестили датчики на пульте управления. Предчувствия были нерадостными, ведь двое антвагов по-прежнему оставались ненайденными и то и дело заставляли сенсорную систему пиликать и оповещать о наличии паразитов в теле станции. Одно радовало ренегата – до этой её части радиус глушилки доставал. Поэтому подать экстренный сигнал на планету отсюда никто бы не смог.

Он держал в руках плазменный резак, который при желании можно было использовать и как инструмент, и как колюще-режущее оружие, а с помощью донастройки техниками ещё и как огнестрельное. По сути, он превращался в лазер, стреляющий в данном случае хлопьями плазмы. Самое то для борьбы с медлительными антвагами. Не убьёт, если не стрелять в жизненно важные органы, но изрядно поджарит и снизит желание сражаться.

Антваги.

Гилем хорошо знал, кто они такие и как берегут свою драгоценную жизнь. По этой причине самой любимой целью всех ренегатов были именно представители системы Ант. Трусливые, хоть и хищники, они с радостью отдавали груз и перечисляли деньги на офшорные счета, лишь бы их оставили в живых.

Окинул взором шлюзовой лючок, ведущий на верхний уровень жилого отсека. Если карта не врала, он сейчас находился прямо над коридором, ведущим в общий гидроузел.

Нет, это сложно назвать душевой по марсианским меркам, скорее опрыскиватель нагретым до комнатной температуры туманом. Гилема волновало другое. Сверху к данному узлу не подобраться. Шлюз, ведущий в отсек, был заклинён. Скорее всего, намеренно. Поэтому оставался только один вариант. Вскарабкаться по специальным уступам в стене – пожарной лестнице – и вручную открыть квадратный лючок со скошенными округлыми углами.

В этой позиции на пути наверх он будет крайне уязвим, а если там потоп, поскольку датчики сигнализировали утечку, то его обдаст паром или уже конденсированной водой, а поскользнуться или даже упасть ему не хотелось.

Замысел злоумышленника в общем-то был ясен. Непонятно, почему он в очередной раз отважился отправиться на вылазку один. Логичнее было бы прийти вдвоём, чтобы другой сторожил внизу, на случай появления врага. Однако для этого решения имелись и другие, весьма убедительные аргументы. Антваги не любят зря рисковать жизнью. Если они не будут видеть преимущества в драке, то в неё не вступят. Во всяком случае, многие из них.

Оглянувшись по сторонам, Гилем сделал вид, будто не заметил щели сразу в трёх дверных проёмах – значит, антваг прячется в какой-то из этих кают, уж наверняка вскрытых вручную. А если ему не дать фору, то он так и продолжит сбегать от камер и датчиков, вместо того чтобы наконец показаться.

Недолго думая, Натис опустил плазменный резак на пол, но блокировку включать не стал, оставив режим стрелкового оружия. Обернулся к специальным пазам в стене для ботинок или лап и начал подъём. Тихий шорох тотчас донёсся до его тонкого слуха. Враг решил показаться.

Дикой кошкой Натис спрыгнул на пол, кувыркнулся через плечо, перехватив оружие, и выстрелил, глядя в одну лишь точку – на раскалённое дуло резака, направленное в его сторону. Удивление плеснуло и тут же пропало: мёртвого противника можно смело отнести к марсианам!

Хлопья плазмы, направленные точным выстрелом чуть выше чужого оружия, оплавили лицо нападавшего до самой кости. Марсианин почти не мучился, он упал замертво и выронил резак. Одним движением Гилем подскочил к трупу, перехватил чужой переделанный инструмент и повесил на плечо, выставив предохранитель. И только тогда, когда всё произошло, он позволил себе подумать, а не действовать инстинктивно, и мысли его были не столь радостны, как могли бы быть в случае безоговорочной победы. Ведь он даже не успел спросить, почему Вайс решил его предать, а главное, были ли у него сообщники. Увиденное лицо до выстрела и сразу после долго ещё будет сниться Гилему в кошмарах. Но сейчас важно другое.

Оглянувшись по сторонам и прислушавшись к возможным шорохам из соседних отсеков, точнее к их полному отсутствию, главарь ренегатов принял единственно верное решение. Вернуться к пульту управления и устроить перекличку всех подчинённых, так или иначе задействованных в операции по захвату станции. Передавать приказ через радиосвязь он не стал, так как прежде всего хотел лично побеседовать с одним из подчинённых, с сионтиком. И для этого имелась веская причина.

Вайс и Денч были не разлей вода. Во всяком случае, всегда вступали в драки или разборки вместе – они были членами одного экипажа. Вайс однажды вырвал Денча из лап служителей домена Ваколо. Выкупил его за приемлемую цену и назначил помощником шкипера собственного судна из группы космических кораблей ренегатов.

Вот ещё одна проблема, решением которой Гилему придётся заняться. Нужно будет обосновать устранение Вайса и назначить нового капитана маленькой эскадры.

Поделив своё влияние между другим рациональными личностями, Натис на недолгое время отвлёкся и позабыл, что главной движущей силой у всех до единого ренегатов являются личные амбиции. Интуиция подсказывала ему, что Вайс наверняка пожелал перехватить в свои загребущие лапы управление пиратской станцией, как и всем сообществом ренегатов.

Гилем скривился.

Нужно будет отправить кого-нибудь, чтобы бывшего капитана аккуратно поместили в капсулу, согласно конвенции по утилизации сложных форм жизни, которая являла собой не что иное, как запрет на выбрасывание подобных контейнеров в открытый космос, где они могли создать немалые проблемы любым бороздящим чёрные бескрайние просторы путешественникам, не говоря уже о самих станциях. Метеоритный дождь – ещё полбеды. Больший ущерб любому станционному корпусу и внешнему оборудованию приносил обычный, самый банальный космический мусор, так или иначе собирающийся силами гравитации в объёмные скопления, медленно, но верно дрейфующие в сторону ближайших центров больших масс.

Было время, когда учёные строили математические модели и вырабатывали формулы расчёта для столкновения одного объекта с другим в открытом космосе. Теперь же подобные происшествия быстро стали скучной обыденностью, на борьбу с которыми отрядили отдельную прослойку населения – утилизаторов. Какой бы смысл ни носило это слово ранее, сейчас подобные работники являлись неотъемлемой частью службы безопасности и приобретали почётное звание спасателей космических станций.

Натис отправился обратно на борт корабля, время от времени подключаясь к ближайшим станционным информационным модулям, чтобы сверить информацию в памяти и нынешнюю метку его текущего расположения.

Глава 8
Неожиданность

Диана Род

Сквозь сон я услышала какие-то странные звуки, которые меня и разбудили. Грохот, чавканье, стрельба.

– Встала? – послышался взволнованный голос в динамике. – А теперь слушай меня внимательно. В твоих же интересах подняться с кровати и сбежать отсюда через разблокированный лючок вентиляции. Я сделаю всё, чтобы их задержать, но ты беги что есть сил, иначе они тобой воспользуются.

Тонкий намёк был правильно понят.

Я широко раскрыла глаза и стиснула зубы, пошевелила рукой. Почти не больно. Ногой – в принципе терпимо. А когда попыталась встать, лёгкое головокружение заставило схватиться за кровать, чтобы удержать равновесие.

– Давай живее, – подгонял док. – Скоро шлюз вскроют, и мне будет сложно оправдаться!

Пришлось собрать волю в кулак и встать. Пошатываясь, я кое-как добрела до ближайшего лючка вентиляции в полу, дёрнула металлическую сетку на себя. Плечо прострелило болью, невольно поморщилась, но промолчала. Я сделала глубокий вдох и выдох. Боль немного отступила, постепенно затихая.

Хорошо. Двигаться могу – это главное.

Встала на корточки и залезла внутрь, как бы пятясь, не забыв вернуть сетку на место, чтобы меня сразу не кинулись искать в вентиляции. Едва я это сделала, услышала в динамике стрельбу и громкие крики.

– Где она?!

– Где эта тварь из космофлота?!

– Где ты её укрываешь?!

Я прикрыла ладошкой рот. Страх на мгновение всколыхнулся в груди, прежде чем пришло осознание. Похоже, среди ренегатов сменилась власть, и мне теперь придётся несладко. Хуже, чем я могла себе представить с прошлым главарём.

Вот уж издёвка судьбы. Я его даже не поблагодарила за спасение, шипела на него…

Так, не время.

Аккуратно поползла назад, искренне надеясь, что они не догадаются проверить камеры и датчики так скоро. Ведь как-то же они меня в прошлый раз нашли?

По-моему, в этой области, если я правильно определила нынешнее местоположение, нет датчиков. Есть внешние шлюзы, есть сектор утилизаторов и промышленные отходы, в том числе контейнеры с отработанным топливом. Туда мне путь закрыт, здоровье не позволит.

Неподалёку должен быть пришвартованный аварийный челнок. Главное, чтобы он был заправлен. Остальное – дело техники. Отсюда недалеко до Дитлы, а там легко затеряться среди всякого нелегального сброда, собранного со всех галактик.

Долго раздумывать не пришлось. Дверь в медотсек открылась с тонким свистом, и внутрь высыпало сразу пятеро или шестеро. Не считала, к тому моменту я уже сворачивала в сторону небольшого вентиляционного разветвления.

– Нет её, – констатировал один из них.

– Фаген дот! – ругнулся другой.

Я криво усмехнулась и замерла, искренне надеясь, что они не кинутся искать меня здесь. А двигаться дальше опасно. Есть шанс, что меня услышат.

– Идём, надо сказать сионтику, – предложил другой. – Пусть ищет её по карте.

– Угу, – согласилось сразу несколько.

«Молодцы, так и надо», – мысленно похвалила я идейного лидера группки ренегатов. С другой стороны, непонятно, как они определили, что я из космофлота Терры? Неужели откопали моё секретное досье? Дианы Род не существует в природе. Всю информацию обо мне стёрли из всех подконтрольных конформации информисточников. А в других я не светилась. Никому не известная нумерованная беспризорница, вот кем я была до поступления на службу.

Всё. Дверь за ренегатами закрылась, и я поползла дальше, подгоняемая мыслью, что надо бы убраться отсюда поскорее, пока они не одумались. Вдруг ещё и камеры глянут. Одну такую я в углу как раз заприметила, когда ворочалась с бока на бок давным-давно, вторую распознала совсем недавно. Буквально вчера.

Другой вопрос мучил неимоверно. Ну, найду я челнок. Думать о том, что смогу сутки кряду управлять космическим кораблём, сидя в капитанском кресле, было попросту больно. Я не сумею. Включить автопилот – обречь себя на верную гибель. Каким бы умным ни был искусственный интеллект, проходить пояс астероидов Дитлы он не научился. Да и не каждый профи рискнёт в моём состоянии садиться за ручное управление аварийным челноком. Это если удастся отстыковаться и незаметно покинуть орбиту космостанции.

Прикусила губу от обиды. Я сюда приехала не за тем, чтобы позорно сбегать!

Так и хотелось ругнуться забористо, многосложно. Но не время сейчас. Совсем не время.

Увы, оставаться на «Ямг–308» не представляется возможным. Скрываться от целой толпы вооружённых бугаёв в моём состоянии – невыполнимая задача.

Тихонько вздохнула и поползла дальше.

Фаген дот…

Не выдержала, мысленно припомнила неприличное словосочетание. Да чтоб всем антвагам этой системы икалось! Какого дакса (нечто вроде «дрянь» на языке домена Ваколо, но мужского рода, услужливо подсказало подсознание) они выставили подобное условие? Почему я должна мучиться из-за чужих проблем с кровью? Тоже мне, отговорка.

Тем временем подобралась поближе к выходному лючку и осмотрелась. Этот коридор я на карте не наблюдала. Что-то странное. Мигающее, жужжащее, свистящее.

На долю секунды я даже растерялась, пытаясь вновь собрать мысли воедино. Я должна быть недалеко от сто седьмого сектора, где есть медотсек. Он единственный подходил для подобных целей и располагался рядом с отсеком утилизаторов.

Его и проектировали, я так понимаю, под нужды специалистов службы безопасности, на случай если кто-то получит радиационный ожог или ещё что-то. Я усмехнулась. Раньше мне казалось, что подобные болячки могут случиться с кем угодно, но только не со мной.

Ага. Зря зарекалась.

Так. Кажется, это какое-то тайное помещение. А мигание светодиодов обусловлено работой сетевой аппаратуры. Наверняка это информузел, а значит, там есть дверь и наружные камеры, на изображения с которых можно глянуть, прежде чем выбираться оттуда. Заодно должен быть защищённый терминал, к которому можно подключиться и разведать обстановку в целом.

О, то что надо!

Я попыталась дёрнуть решётку и поняла с досадой – пазы заблокированы от несанкционированного доступа. Хорошо ещё, током не шарахнуло, а могло бы, если бы подобный сетевой узел обладал многоуровневой защитой.

Так, и как его взломать без инструментов?

Что делать?

Пока я раздумывала, ситуация развивалась стремительно. Впереди запахло жареным. В буквальном смысле. Сернистый запах внизу чувствовался слабо, но даже этого хватало, чтобы глаза начали слезиться. Раздался хлопок. И следом послышались громкие возгласы ликования.

– О! Кайф! – выразился один из ренегатов.

Я испуганно отпрянула назад, благо звуков особо не создавала. В стоящем шуме-гаме меня вряд ли могли услышать. Но вдруг они поняли, куда я ползу, вдруг это за мной?

Бежать, бежать, бежать!

Но куда?

Ай!

Плечо заныло, стоило двинуть им сильнее обычного.