Читать книгу "Отдел скрытых дел"

Евгений Гарцевич
Отдел скрытых дел

Глава 1

Красно-синие лучи мигалки мазали по тёмной улице. Красный скользил по грязным окнам первых этажей, а синий оседал на стенах ветхого подъезда. Косая открытая дверь, лавочка со сломанной спинкой, разбитый фонарь и неухоженный палисадник с тянущимися лапами кривых кустов. Сомнительно, что где-то здесь есть камеры, да и не факт, что там можно было хоть кого-нибудь разглядеть в такой темноте.

Улица пустая, только какое-то движение за полицейской машиной – кого-то там с натугой выворачивало наизнанку.

Опираясь на бампер, появился сгорбленный мужчина, смачно плюнул и повернул на меня кислую физиономию. Я его знал – это был участковый Пётр Захаров, с которым довольно часто приходилось работать.

– Лёха? – сфокусировавшись, будто пьяный, узнал меня полицейский.

– Что там? – спросил я, махнув рукой на подъезд.

– Там жесть, – сморщился участковый и снова согнулся, скрывшись из виду.

Но уже больше хрипел и кашлял. Видимо, не в первый раз.

– Ты в судьбу веришь? – спросил он, вернувшись под свет мигалки.

Бледный, потерянный, но всё равно он сейчас выглядел самым живым пятном на всей улице.

– Я верю только в то, что можно доказать. Ну и в цепочки случайностей, которые вполне ложатся в доказательную базу. А к чему вопрос? – спросил я, борясь с желанием поскорее приступить к работе.

– Сегодня наши играют, – вздохнул Захаров, – важный матч. Я за месяц график дежурств крутил-мутил, чтобы сегодня выходной взять. И прикинь? На минутку завозился, свалить не успел, как этот вызов поступил. А у меня пивас в холодильнике, вобла подготовлена. Сразу кусочками, её даже чистить не надо, чтобы жена потом не ворчала, что чешуя везде… А я тут… За что мне это всё, а? – он в сердцах сплюнул. – Извини, что гружу тебя, но что это, если не судьба? Ты сам-то, чего опаздываешь, ваши все уже здесь?

Участковый махнул рукой в сторону служебной «газели» нашего отдела, припаркованной у соседнего подъезда.

– Так, меня тоже с выходного подняли, – пожал плечами я. – А в остальном просто стечение обстоятельств, – усмехнулся я, хотя у меня тоже совсем другие были планы на вечер, – в условиях нехватки кадров и количества одновременно совершённых преступлений. Сам знаешь, что в подземке произошло.

– Знаю, – вздохнул патрульный, – но думал, что там уже закончили.

– Там ещё неделю будут копаться. Там резня на девять трупов, – вздохнул я, в отличие от парня, жалея, что сейчас не там. – Так что судьба тебя ещё поберегла, может, на второй тайм успеешь.

Я поёжился, взглянув на небо, а потом по сторонам. По прогнозу обещали дождь, и как бы не пришлось потом искать следы на улице.

– Не, не судьба. Мне ещё соседей опрашивать, – скривился участковый, посмотрев на часы, а потом махнул рукой на подъезд. – Четвёртый этаж. Там реально жесть. Я вроде привычный, но всё равно не понимаю, как вы с этим справляетесь.

– Ко всему привыкаешь, – буркнул я себе под нос и пригнулся, заходя в открытую дверь.

Не то чтобы я такой здоровый, просто дом старый, а дверные проёмы делали не ради комфорта, а для сохранения тепла. Замок кодовый, без домофона и камеры, в самом подъезде тоже ни единого признака современных технологий. Пахнет плесенью и свежеотпечатанными рекламными объявлениями, пачками разбросанными на почтовых ящиках.

Я переступил порог и застыл, привыкая к тусклому освещению. И просто чтобы впитать в себя окружение. Дух, запах, атмосферу, которая потом могла либо подсказать что-нибудь, либо сразу обрисовать возможную картину произошедшего.

И первым, что уже выбивалось из стандартной картины, была абсолютная тишина. Под лестницей торчал колясочный горб с облезлой ручкой. На потрескавшейся плитке следы грязных колёс. Так что не давно забытый раритет, а точный признак, что в доме есть младенец. На стене следы мочи. Слишком низкие для человека, но вполне подходящие под задранную лапу собаки, не дотерпевшей до улицы. При этом ни детских плачей, ни нервного лая – всё то, что обычно сопровождает подобные места, не было.

Само преступление, полиция, толпа криминалистов – обычно всё это здорово поднимает уровень тревожности жителей. А здесь всё будто вымерло.

За мусоропроводом на третьем этаже я нашёл чьё-то «гнездо», пропахшее потом и сивухой, разглядел заначку из сплющенных пивных банок, битую бутылку в форме розочки с горлышком, обмотанным изолентой, и прочий человеческий мусор, но самого владельца не было. И следов работы коллег не было: либо ещё не добрались, либо не наш клиент.

С четвёртого этажа лился свет из открытой двери и, наконец, появились хоть какие-то звуки. Шипела вспышка фотоаппарата, и кто-то тихонько что-то бубнил. Перед дверью сидел Макс, мой напарник и одновременно мой конкурент, и выкручивал дверной замок. Я его конкурентом не считал, а вот он, наоборот, будто какое-то соревнование нам выдумал, стараясь обойти меня в каждом деле, а заодно подмечая все мои косяки перед начальством.

– А ты не торопился, – вместо приветствия сказал Макс. – У нас рук не хватает, а ты небось опять своим блогом занимался.

– Это подкаст, – привычно отмахнулся я, не собираясь втягиваться в очередную дискуссию. – Что делать?

– Кухню проверь, изымаем ножи, вилки и… – Макс задумался и, пожав плечами, продолжил: – Тёрки, наверное, тоже. И то, чем консервы вскрывают. В общем, всё, чем можно разодрать человека на части. Да! И холодильник проверь, вдруг там недоеденная человечина осталась.

Я посмотрел на Макса, пытаясь решить, шутит он или нет, но тот уже отвернулся, потиснувшись и освобождая мне проход.

Быстро облачившись в одноразовый комбез и натянув перчатки, я бочком прошёл в коридор. И практически сразу понял, что Макс вообще не шутил ни разу.

Кровь.

Повсюду.

На полу, на стенах, на потолке. И даже в воздухе, пусть уже и в виде молекул «кровяного» альдегида с его тяжёлым, железистым запахом.

Под ногами хлюпнул ковёр, запустив бурые разводы вокруг бахилы на моём ботинке. А дальше следы можно было уже не искать – они были повсюду. На потемневших от старости обоях, прямо среди миленьких маленьких цветочков шли кровавые полосы, оставленные чьей-то пятернёй. След вёл в комнату, будто кто-то вырвался и кое-как выполз в коридор, но его жёстко вернули обратно. На другой стене – просто брызги, будто кто-то кистью махнул.

Не найдя ни одного чистого места на полу, я шагнул след в след по уже натоптанному и заглянул в комнату. Кивнул нашим, выдержав строгий взгляд Сергея Павловича (за глаза Палыча) и ответив на уставшую улыбку судмедэксперта. Начальник явно не в духе, а Маргарита (именно Маргарита, а не Маргарита «бабушка судебной медицины» Сергеева), кажется, всегда только такой и бывает: уставшая, но воодушевлённая. Она сдвинулась в сторону, открыв мне обзор на тело жертвы, и я невольно задержал дыхание.

На полу в центре комнаты лежал голый мужчина. Лежал в позе эмбриона, уткнувшись лбом в скрещённые руки. Крови вокруг него натекло много, слишком много, чтобы это произошло быстро. Голова на месте, лицо не видно, шея цела. А вот спина – нет. Её рассекли и вывернули рёбра наружу, вытащив на них лёгкие.

– Видел когда-нибудь кровавого орла? – спросил Макс, проскочив у меня за спиной.

В кино видел. На картинках в книжках тоже. Даже в какой-то компьютерной игре… Но вживую, всего лишь в метре от себя – пока не доводилось. Однако я думал, что размах «крыльев» будет больше, и как-то поровнее всё будет… Возможно, там не торопились, а здесь делали всё в спешке и в ярости. А кривизна объяснялась одним отсутствующим ребром. И вырвали его, так сказать, с корнями.

Я моргнул, переводя себя в режим сканирования. Не научный термин, а скорее моя методика запоминания деталей. Немного воображения с самовнушением и работающие в комнате эксперты застыли на месте, цветность картинки понизилась, а в местах потенциального интереса всё, наоборот, стало контрастнее.

Мозг щёлкал картинку, разделив её на слои.

Следов борьбы или, скорее, избиения – полно, жертва летала по всей комнате. Падала, поднималась (или поднимали) и снова падала. Телевизор разбит боковым ударом, что лишь подтверждало траекторию происходящих событий.

Орудие преступления – отсутствует, следы рук и ног – прекрасно отпечатались кровавыми пятнами, но форма странная: руки будто с когтями, ноги будто босиком. И тоже с когтями…

На полу чудом не замазанная кровью, но разбитая и растоптанная рамка с каким-то плакатом. Я присел, не касаясь, и разглядел генеалогическое древо. Причём не пару поколений, а веков так на десять. История семьи пострадавшего, видать, богатая. Но это единственное богатое, что было в квартире. Общее впечатление: простенькая и скромная холостяцкая берлога, но и не притон с кучей пустых бутылок, прокисшей капустой и тараканами.

Сквозь отрешённость концентрации пробился приглушённый голос Маргариты:

– Ну что я могу сказать? Это, конечно, какой-то полный треш. За сорок лет практики я видела многое. Но такое – нет. Множественные переломы, каша из внутренних органов, рваные раны, следы зубов. Его если не ели, то точно понадкусывали. И это не считая того, что сделали со спиной. Я не понимаю как, но, судя по всему, бедолага всё это время был жив.

– У него вид такой, будто его какой-то зверь задрал, – сказал незнакомый мне голос, вероятно, кто-то из новых следователей. – Может такое быть? Медведь какой-нибудь? Что там за укусы?

– Очень сомневаюсь, что здесь поблизости водятся медведи, – ответила Маргарита. – Да и следы зубов непохожи. Честно говоря, они вообще очень странные. Арки по форме напоминают человеческие, и в отметинах хорошо проглядываются следы резцов и первых премоляров, но куспиды, то есть клыки, расположены слишком узко. И отметины заострённые со рваными ранами, такие следы обычно собаки оставляют.

– А это что за канавки? – спросил Палыч.

– Тоже странное. Такие канавки оставляют резцы грызунов, но опять же масштаб крупноват, – со вздохом ответила Маргарита. – В общем, я не знаю ни одно существо с такой формой челюсти.

– Думаете, это вампир? – весело спросил следователь. – Или его пытали какой-то самодельной кусалкой-ковырялкой?

– Возможно, – не меняя тона, ответила судмедэксперт, – а возможно, что-то типа ритуального убийства. Но вообще шутить не стоит, а думать ты сам должен, я только фиксирую.

– И что фиксируете? – смутился следователь.

– Причина смерти, как это ни удивительно, скорее всего, произошла из-за остановки сердца, и произошло это прошлой ночью, уже ближе к рассвету. Все подробности и детали, сам понимаешь, уже после вскрытия.

– Так-то его уже вскрыли, считай, половину работы сделали, – нервно хихикнул следователь.

– Очень смешно, – совершенно невесёлым голосом сказала Маргарита. – Ладно. Я здесь всё, что смогла, сделала. Вызывайте труповозку… И поищите ребро, может, оно закатилось куда?

– Ага, – ответил следователь. – Собачка кинологов себе на память косточку стырила.

– Точно нет, – ответил Палыч, как обычно, не считавший попытки в очередную шутку. – Собака даже в квартиру не зашла. Скулить начала ещё в подъезде и дала дёру. Ребята извинялись, сказали, что первый раз такое. Но в дом больше завести её не смогли… Собирались кого-то другого привезти, но пока что-то нету их.

Над ухом сухо щёлкнула вспышка фотоаппарата, вернув меня в действительность.

– Ну чего завис опять? Сценарий для шоу пишешь или уже мысленно по ролям сценку разыгрываешь? – меня подпихнул Макс, намереваясь сфотографировать отпечаток на стене. – Кухня на тебе, а потом ванная. Следы туда не ведут, но надо поискать. Есть версия, что убийца был не один.

Я кивнул, пытаясь заставить себя отвести взгляд от тела, и двинулся по направлению кухни.

– Алексей, – окликнул меня начальник, – Только давай без этого… Не для твоего блога происшествие. Не надо никуда эту жесть транслировать, понятно?

Я снова молча кивнул.

И этот, блин, туда же. Во-первых, это не блог, а подкаст! Тру-крайм подкаст, если быть точнее, в котором я анонимно исследую старые, запутанные преступления и подробно их разбираю, включая косяки следствия. И, между прочим, довольно популярный подкаст.

Правда, с некоторых пор меня стали интересовать не только старые дела. Я перестарался со своим любопытством и дотошностью, подкаст перестал быть анонимным. Коллеги про всё это узнали и не все оценили. Был скандал, не одна объяснительная Палычу… И в общем, я теперь не душа коллектива. Кто-то подкалывает, а кто-то косится и сторонится, кто-то терпит. До увольнения не дошло, потому что мои результаты перевешивают моё не принятое обществом хобби. Маргарита только ко мне нормально относилась, но, возможно, потому, что ещё с моим отцом работала.

А во-вторых, ритуальное убийство с точки зрения подкаста дело, конечно, красочное, но брать его в работу я не собирался. По крайней мере, пока… Пока не разбёремся с тем, что произошло на стройке новой станции метро. Уже сам факт, что там откопали какое-то древнее захоронение, был интересен. Но то, что произошло потом: девять трупов рабочих, пять пропавших без вести археологов и один сошедший с ума чиновник, пускающий в бреду слюни про какого-то демона – могло бы стать самым крупным моим делом. Не самым важным, на первом месте всё равно будет нераскрытое дело моей семьи, из-за которого я и подался в криминалистику, но значительным.

Вот только я не верил в демонов, призраков или вампиров… И в чувство юмора этого нового следователя тоже не верил.

– Глаза открыты, рот закрыт, руки в карманах, – пробубнил я свою любимую рабочую мантру, отрешаясь от лишних мыслей и заходя на кухню.

Узко и тесно. Маленький столик в углу, два стула, простейшая кухня: газовая плита, раковина, небольшой холодильник, микроволновка, минимум посуды. Обеды из трёх блюд здесь явно не готовили, предпочитая варить пельмени, греть полуфабрикаты и запивать всё пивом из баклашек.

Владельца этой холостяцкой берлоги, похоже, преступники застали во время ужина. На краешке тарелки со слипшимися, заветренными пельменями аккуратно опиралась вилка, рядом полная кружка с выдохшимся пивом и двухлитрушка, где уже было на донышке. Натюрморт из серии – отошёл буквально на секундочку.

На столе и на дверце холодильника были видны следы дактилоскопического порошка. Похоже, Макс уже прошёлся по всем поверхностям.

Я на всякий случай проверил духовку, а потом холодильник – везде пусто, а в холодильнике даже и грустно. Ножей нашёл целых два. Одним явно жестоко резали колбасу, а второй максимум мог обидеть картошку. Несколько вилок, ложек и главное оружие этой кухни – половник и шумовка. Из интересного нашёлся старый орехокол в виде странного существа, похожего на помесь дракона и гаргульи.

Возможно, я нашёл того самого «вампира», которым покусали жертву. И без всяких вампиров и не таким могут покусать. Был как-то в Америке случай, когда женщина напала на мужа, используя в роли оружия домашнюю белку. Так что в «убийство белкой» я верю, цыганам с медведем, живущим на окраине спального района тоже не удивлюсь, как и питбультерьеру с кривыми зубами. Всё это можно доказать, главное – найти улики, не пропустив следы.

Часа через три, когда мы уже всё облазили по несколько раз и загрузились вещдоками на зависть любой грузовой компании, помогающей с переездом, можно было ехать в отдел.

Но уже на улице, когда мы уселись в машину, у Палыча зазвонил телефон. Что ему говорили, было непонятно. На слух он не жаловался, а трубку к уху прижимал крепко, но по лицу можно было прочитать многое. Сначала разочарование, потом проблеск интереса, а потом и вовсе плечи развернулись, будто где-то там внутри открылась дверка от второго дыхания. Ясно. По-своему мы все фанатики своего дела…

– Ещё один вызов? – спросил Макс, также прекрасно читавший Палыча.

– Да, – ответил Палыч, разминая шею и прогоняя зевоту. – Ещё один… – он замялся, подбирая слова, – ещё один орёл.

– Давно?

– Прямо сейчас, – Палыч посмотрел на часы. – Двадцать минут назад, тот же метод, но незаконченный. Там свидетели нашлись, спугнули нападавшего. Правда, жертве это не помогло, – продолжил Палыч, уже посмотрев на Маргариту.

– Раз надо, значит надо, – вздохнула судмедэксперт. – Поехали скорее, чего время терять.

Глава 2

Ехали молча. Кто-то думал о своём, а кто-то, то есть я, попытался урвать немного времени у сна. Ночь была в самом разгаре, и обещалось, что закончится она нескоро. Я потянулся, зябко поёжившись и только сейчас понимая, как же было холодно в той злосчастной квартире.

Не минусовая температура, но тот самый холодок, что любит пробегать по загривку. Только в этот раз он не пробежал, а поселился в каждом тёмном углу того места преступления. Когда есть труп, никакого тепла и не ждёшь, но сейчас, кажется, проняло всех. Макс попросил водителя включить печку, а Маргарита укуталась в плед. А ведь на дворе уже май, пусть промозглый и дождливый, но снега уже давно нет.

Я уткнулся виском в стекло, показавшееся тёплым, и задремал, глядя на первые капли дождя, побежавшие по окну. Толком не поспал, меня больше кошмарило во всех ракурсах, подсовывая воспоминания о жертве. В какой-то момент «орёл», наконец, взлетел, и я проснулся окончательно.

По пустой ночной дороге машина ехала быстро. Мы выехали из города, явно пересекли кольцевую и сейчас мчались в ближайший загород, застроенный элитными коттеджными посёлками. Всего ничего проехали, а будто бы в другой мир попали.

Высоченные заборы, наконец-то, камеры, шлагбаумы и контрольно-пропускные пункты, будто мы не на богатые дачи заехать пытаемся, а в какую-то секретную военную часть. Нас даже пропустили не сразу, три матёрых и неплохо так заряженных ЧОПовца по очереди заглянули в наш служебный автомобиль и всех пересчитали, а ещё двое прошлись по кругу, что-то выискивая зеркалами между колёс.

Вроде серьёзно всё. Но кому-то из жителей посёлка это не помогло.

Мы выкатились на широкую аллею и ехали ещё чуть ли не столько же, сколько от прошлого места преступления. При этом миновали всего четыре участка со своими отдельными заборами, воротами и взбудораженной охраной. В посёлке везде горел свет, не хватало только тюремных прожекторов, которые бы шерстили местные луга да создавали причудливые тени из кустов, подстриженных под фигуры животных.

Навстречу проехал кто-то из наших, и может, показалось, но я будто услышал тихий перепуганный скулёж.

– Кинологи опять, похоже, свалили, – сказал Макс с переднего сиденья.

– Что же их отпугивает-то? – спросил Палыч. – Надо будет повнимательнее сейчас поискать и собрать все запахи.

– Поищем, – отозвался Макс и прилип к окну, разглядывая нужный нам участок.

Подъехать близко было нелегко. Все дорожки заставили машинами: джипы местного ЧОПА, машины скорой и куча наших. И тоже беготня с суетой. То ли пытались организовать оцепление, то ли уже собирались выдвигаться и прочёсывать посёлок.

– Чтоб я так жил, – присвистнул Макс, когда мы всё-таки протиснулись к громадине дома.

Трёхэтажный особняк с колоннами, построенный в стиле дворянского имения девятнадцатого века, внушал. Дорого и очень богато, особенно на контрасте с тем местом, где мы были до этого. Совершенно непонятно, что могло быть общего у жертв.

Окно на втором этаже было разбито. Рваная штора повисла на остатках выбитой рамы, а неровные осколки по краям говорили, что выпрыгнувший человек даже не попытался сгруппироваться. Нам же проще, по-любому найдём ДНК.

Под окнами возле дома стояли две хозяйских машины: чёрный тонированный «гелик» охраны и ярко-оранжевая «ламборгини», смотреть на которую без слёз не получалось. И так плоская, как тапок, её ещё и дополнительно расплющили, вдавив крышу и выбив все окна. Неслабая такая ямка получилась, будто на неё не человек со второго этажа спрыгнул, а пианино уронили, причём этажа так с двадцатого.

– Ох, ты же ёж ты ж… – с такой грустью в голосе пробурчал Макс, будто это была его машина.

– Что-то не сходится, – ответил я.

– Ага, и больше уже никогда не поедется, – нас догнал шутник-следователь, ехавший с нами. – Пойдёмте, там введут в курс дела.

Мы поднялись по ступенькам, чуть не потеряв друг друга из виду, пока бродили среди колонн. А потом спокойно разошлись со встречным потоком врачей скорой помощи, выводящими под руки какую-то бледную женщину. Судя по форме, горничную.

Я мимоходом отметил, что над дверью есть камера, но потом запнулся, пытаясь понять, что с ней не так. Внешняя оболочка купола была без единой царапины, но внутри вместо целого объектива – сплошное крошево. Осколки осыпались и напоминали уснувших мух на дне плафона.

Решения, как это произошло, с ходу не возникло, и вообще показалось, что голова не хочет думать. А хочет согреться. В спину толкнул прохладный ночной ветерок, но основной холод навалился от особняка. Такой же непонятный, как и в первой квартире. Он обволакивал и пробирал насквозь, но лез будто бы не в тело, а в мысли, морозя волю и желание.

Я заметил, что рядом в такой же нерешительности завис Макс, а за спиной донёсся громкий выдох одного из врачей. Этого как будто отпустило.

– Фигня какая-то, – буркнул я, встряхиваясь и выравнивая дыхание.

А потом, чтобы не слышать от коллег очередное: «ты чего завис», переступил порог. Теплее не стало, но тут как с ледяной водой – раз уже нырнул, то нырнул.

Здоровенный холл, где при желании можно было ещё две «ламбы» припарковать, через высокую арку сразу же превращался в ещё большую гостиную, набитую людьми. Пиджаки-охранники, обслуживающий персонал, куча наших, причём уже и СОБР подтянулся. Суетливо всё: одни опрашивают свидетелей, другие по рации координируют поисковые отряды.

– Они, похоже, здесь штаб организовали, – недовольно проворчал Макс, кивнув на карту, разложенную на длинном обеденном столе. – Нашли, блин, где. Затоптали же небось всё. Эх…

Я махнул рукой, приветствуя толпу, но не обращаясь ни к кому конкретно. Кого-то узнал, а кого-то даже и не пытался из-за масок. Больше меня заинтересовали охранники: пятеро взрослых, спортивных бойцов, которые по виду сами могли быть ветеранами СОБРа, сейчас больше напоминали побитых и наказанных школьников. На троих при этом следов драки видно не было, а вот остальных словно машина сбила. И это притом, что врачи их уже обработали.

Рядом на столике разложили их арсенал, который сейчас попадал под опись. Я насчитал четыре пистолета (но вроде травматы) и столько же «тазеров», причём не китайских, а родных. И все были разряжены. Всё разрешённое и как бы не смертельное, но скакать через окна после такого всё равно не будешь. Если только не обколот какими-то стимуляторами.

– Так, – передо мной возник мужчина в штатском, – вам на второй этаж. Мы постарались там ничего не трогать.

Вот и все инструкции. Нас, в принципе, толком вводить в курс дела не стали, но из ряда оговорок и обрывков разговоров удалось собрать почти полную картину.

– Я тебе повторяю, – втолковывал охранник кому-то из оперов, – тишина была абсолютная. Мы поднялись просто, потому что обход по графику был. Старший наш заглянул к шефу, тот часто по ночам засиживается… Ну, то есть, засиживался, – охранник вздохнул. – Короче, спросить решили, может, чего надо? А там фарш такой. Шеф на полу словно бычок в мясницкой лавке, уже чуть ли не пополам разделанный. Кровищи – море. А над ним бомж какой-то нависает. На голове маска типа демонической с клыками, перекошенной рожей и без глаз. Там только щёлки какие-то чёрные. На руках перчатки, как у этого… Млять, забыл…

– У Фреди Крюгера, – подсказал ему напарник. – Только короче, там не лезвия, а будто когти.

– Во, точняк, – продолжил первый охранник. – Короче, псих какой-то. Он над шефом навис, и что-то в руках держал. Ковырял и шептал что-то. Вроде кость, но там хер знает, мы-то тоже психанули. Старший к нему первым рванул и хоба, отлетел, как балерина тройным тулупом. Метра на три его кинуло. Шкаф, вазы – всё в щепки. Старший уже не встал, ему пол лица стесало, а я даже не понял, чем его ударило.

Мы, честно скажу, прибалдели от такого и уже без разбора палить начали. А у нас только пукалки эти резиновые. Вот сколько раз старший шефу говорил, чтобы нам нормальное разрешение сделать… – охранник со вздохом махнул рукой. – Ладно, что уж щас об этом. Короче, травматы он даже не заметил.

– Может, не попали?

– Ты серьёзно сейчас? – обиделся охранник. – Попали. Я сам ему в лоб зарядил, но заржал только. По-любому он на стимуляторах был. Какие-нибудь армейские разработки.

– Это мы проверим, дальше что было?

– Дальше наши стрельбу услышали, подлетели и шокерами долбить начали, – воодушевился охранник. – Мы тоже подключились, обвешали психа со всех сторон и давай жарить. На нём тряпки какие-то бомжовские были, аж задымилось всё.

– Завалили?

– Хер там, – вздохнул охранник. – Это он нас завалил. Трое в реанимации сейчас, а этот рванул, раскидал всех и в окно…

Я бы ещё послушал, но меня подтолкнул Макс, типа мы с ним уже слишком долго напяливаем комбинезоны на лестнице. Но главное мы услышали, и результат услышанного предстал перед нами, когда мы заглянули в кабинет. Я первым вошёл внутрь и, задержав дыхание, включил свой режим сканирования.

Картина кровью дубль два. Единственное отличие – что трупа здесь было два.

В углу лежал мёртвый охранник. Сейчас лежал ровно, видимо, медики ещё надеялись его спасти. Хотя по разбитому шкафу, в который он влетел, и по смятым скуловой и височной костям они, скорее, просто констатировали смерть. Битой вполне так можно ударить. Но просто рукой, пусть даже в какой-то хитрой перчатке, да ещё и с отлётом – как-то сомнительно. В охраннике на вид было килограмм девяносто, и на единственном уцелевшем глазе застыло явное удивление.

На ковре, впитавшем в себя почти всю кровь, лежала основная жертва. Та же странная поза, будто он молится кому-то, уткнувшись лбом в пол. Тоже минус одно ребро. Одет в толстый халат, распоротый пополам вместе со спиной, отчего усиливался эффект крыльев.

К телу вели запутанные нити электрошоковых зарядов. И блестели сами дротики. Прекрасно. Значит, у нас точно будет образец крови преступника. Я перевёл взгляд на окно и заметил обрывки ткани, зацепившиеся за острые края. И там тоже найдём.

Картинка перед глазами воображаемо мигнула, я будто поменял слои. Приглушил тела, сфокусировавшись на предметах вокруг. Гильзы от травматов, сами резиновые пули, картриджи от тазеров, по дороге от тела до окна что-то белеет. Кажется, то самое недостающее ребро.

Следующий слой – общая обстановка. Массивный дубовый стол с монитором, клавиатурой и каким-то жутко пафосным набором мраморно-бронзовых подставок под канцелярию. Несколько папок, распечатки каких-то графиков и несколько конвертов. Ага, а рядом с ними нож. Пусть всего лишь для вскрытия почты, но сам факт, что жертва даже не попыталась им воспользоваться, был странным.

Другого оружия в комнате я не заметил, а «босса» явно выдернули из-за стола. А при его габаритах подойти незамеченным и схватить человека в принципе невозможно. Даже инстинктивно было бы время схватиться за нож, лежащий под рукой. Ну или позвать охрану. Но ни того, ни другого жертва не сделала.

На стене портрет, с которого с довольно насмешливым взглядом смотрел на собственное тело хозяин особняка. А за его спиной стояла молодая, красивая женщина. Повезло ей, внизу вроде говорили, что она в отъезде. Портрет типа семейный, но детей, похоже, нет. Вдвойне ей повезло с наследством. Но сомнительно, что это жена заказала мужа таким экстравагантным способом. Лучше бы подошла передозировка каким-нибудь лекарством, опять же могло сойти за несчастный случай.

На другой стене между двух шкафов с книгами в кожаных с позолотой обложках висела ещё одна картина. И это уже не могло быть чистой случайностью – там было генеалогическое древо.

Не простенькая схемка, как у первой жертвы, а плакат на полтора метров. Графика на заднем фоне в виде векового дуба, а поверх полноценные миниатюры с лицами. Не у всех, но у десятка поколений точно. Что-то перерисовывали с фотокарточек, а что-то из полноценных портретов. Разглядеть герб и название рода возможности не было, нападавший прошёлся по ним своей когтистой пятернёй.

Именно пятернёй, не махнул косым ударом, а впился так, будто хотел вырвать с корнем. Пробил сам плакат и оставил лунки в деревянной обшивке стены.

В самом низу древа этаким сучком без продолжения значился наш «клиент». Свою молодую жену он сюда не добавил, возможно, не заслужила, раз нет наследника.

Мимо меня со вздохом неизбежной долгой работы прошла Маргарита, направившись сразу к телу босса, а над ухом щёлкнула вспышка фотоаппарата. И своим жужжанием перезарядки, как обычно, вернула меня в действительность.

Работаем…

Я прошёлся по кабинету, расставляя номерные таблички. Дождался, пока Макс всё сфотографирует, и стал собирать материалы. Первыми, чтобы освободить пространство для судмедэксперта, на дальнейшее исследование отправились дротики от шокера. На сантиметр под кожу они точно вошли и прекрасно сохранили образцы крови преступника. Только мне её вид не понравился – густая, чёрнющая и почему-то с зелёным отливом. Непонятно, но придётся дождаться экспертизы, а заодно узнаем, каким боевым стимулятором он себя накачал.

Рядом лежало ребро, которое преступник выронил, получив заряд в пару-тройку сотен тысяч вольт – это, если суммарно. Но перед этим он успел его не только очистить от крови и мяса, но и выцарапать на нём какие-то каракули, похожие на руны. Надо будет проверить, но, кажется, это не футарк, то есть не скандинавы или германцы, а что-то языческое, древнеславянское. Я как-то интересовался для сюжета одного из подкастов, но поверхностно.

Я аккуратно подцепил улику, собираясь упаковать в пакет, и чуть не выронил. Показалось, что она, во-первых, тёплая, а во-вторых, руны подсветились, будто по ним пробежали микроскопические искорки. Меня повело, но стоило моргнуть, как тут же отпустило.

– Нее, – прошептал я. – Бред какой-то…

Показалось. Наверное, блик от вспышки как-то отразился.

– Думаешь, этот псих настолько псих, что хотел себе женщину из ребра создать? – над плечом появился шутник-следователь, но сейчас его голос звучал вполне серьёзно и даже напряжённо.

Я ничего не ответил, лишь пожал плечами.

– А сорян, забыл. Вы же только фиксируете, – продолжил следователь и пошёл к Маргарите, но на полдороги махнул рукой. Покрутился немного и вышел из комнаты.

Упаковав ребро-улику, я перешёл к окну. На улице разглядел Макса, осматривающего раздавленную машину, потом тучи, собирающиеся над посёлком, и отчасти понял, почему напарник торопится. Я попытался найти луну – почему-то вдруг показалось, что для полноты картины не хватает полнолуния.