Читать книгу "Отдел скрытых дел"

Отдел скрытых дел

КНИГА ПЕРВАЯ: НИТИ СУДЬБЫ

Я был экспертом-криминалистом и вёл подкаст о нераскрытых преступлениях. Верил, что любое дело можно довести до конца. Но всё изменилось – во время расследования жестокого убийства я столкнулся с тем, что не вписывается ни в один протокол.

Так я узнал, что мир устроен иначе. Есть Дома – носители древних сил, ведущие скрытую войну. Есть одиночки, которые живут по своим правилам. Есть аномалии – то, что вообще не должно существовать. И есть Орден Кромников, который следит за тем, чтобы всё это не вышло из-под контроля.

Мне досталась часть этой силы – и я стал проблемой.

Чтобы не решать её, Кромники убрали меня в архив – туда, где лежат забытые дела и доживают те, кого уже списали.

Плохая идея.

Пока они пытаются понять, что со мной делать, я уже взялся за первое дело...

Глава 1

Красно-синие лучи мигалки мазали по тёмной улице. Красный скользил по грязным окнам первых этажей, а синий оседал на стенах ветхого подъезда. Перекошенная дверь была распахнута, у лавочки сломана спинка, фонарь разбит. Заросший палисадник с широкими лапами кривых кустов вызывал сомнения, что где-то здесь были камеры. Да и не факт, что там получится хоть кого-нибудь разглядеть – в такой темноте.

Улица была совершенно пустой, только за полицейской машиной кого-то выворачивало наизнанку.

Опираясь на бампер, из-за неё вышел мужчина, смачно сплюнул и повернул ко мне кислую физиономию. Я его знал – с участковым Петром Захаровым мне приходилось работать довольно часто.

– Лёха? – сфокусировавшись, будто пьяный, уточнил полицейский.

– Что там? – спросил я, махнув рукой на подъезд.

– Там жесть, – побледнел участковый и, согнувшись, снова скрылся из виду.

Но уже больше хрипел и кашлял. Видимо, не в первый раз.

– Ты в судьбу веришь? – спросил он, когда вернулся. Мигалка обливала мертвенным светом его растерянное лицо.

Мне хотелось поскорее приступить к работе, но не ответить на такой вопрос я не мог.

– Я верю только в то, что можно доказать. Ну и в цепочки случайностей, которые вполне ложатся в доказательную базу. А к чему вопрос?

– Сегодня наши играют, – вздохнул Захаров, – важный матч. Я за месяц график дежурств крутил-мутил, чтобы сегодня выходной взять. И прикинь? На минутку завозился, свалить не успел, как этот вызов поступил. А у меня пивас в холодильнике, вобла подготовлена. Сразу кусочками, её даже чистить не надо, чтобы жена потом не ворчала, что чешуя везде… А я тут… За что мне это всё, а? – Он в сердцах сплюнул. – Извини, что гружу тебя, но что это, если не судьба? Ты сам-то чего опаздываешь? Ваши все уже здесь.

Участковый махнул рукой в сторону служебной «газели» нашего отдела, припаркованной у соседнего подъезда.

– Так меня тоже с выходного подняли, – пожал плечами я. – А в остальном просто стечение обстоятельств. – Я усмехнулся. У меня тоже были совсем другие планы на вечер. – «В условиях нехватки кадров и количества одновременно совершённых преступлений». Сам знаешь, что в подземке произошло.

– Знаю, – вздохнул патрульный, – но думал, что там уже закончили.

– Там ещё неделю будут копаться. Резня, девять трупов. Так что судьба тебя ещё поберегла. Может, на второй тайм успеешь.

Я поёжился, глянув сперва на небо, а потом по сторонам. Обещали дождь. Как бы не пришлось потом искать следы на улице.

– Не, не судьба. Мне ещё соседей опрашивать, – скривился участковый, посмотрев на часы, а потом указал на подъезд. – Четвёртый этаж. Там реально жесть. Я вроде привычный, но всё равно не понимаю, как вы с этим справляетесь.

– Ко всему привыкаешь, – буркнул я себе под нос и пригнулся, заходя в открытую дверь.

Не то чтобы я был таким уж здоровяком, просто в старых домах дверные проёмы делали небольшими ради сохранения тепла. Обратил внимание, что замок кодовый, без домофона и камеры. В подъезде тоже ничего не намекало на современные технологии. Пахло плесенью и типографской краской от свежей пачки рекламных объявлений, распиханными по почтовым ящикам.

Я переступил порог и замер, чтобы привыкнуть к тусклому освещению и чтобы впитать в себя дух, запах и атмосферу, которая могла подсказать что-нибудь, либо обрисовать картину произошедшего.

Из стандарта выбивалась, для начала, несвойственная для жилого подъезда тишина. Из-под лестницы торчал капюшон коляски с облезлой ручкой. На потрескавшейся плитке остались следы грязных колёс, значит не раритет. В доме точно есть младенец. На стене следы собачьей мочи. Не дотерпел кобель до улицы, бывает. Однако почему-то не слышно ни детского плача, ни лая – хотя и младенцы, и собаки достаточно чутко реагируют на подобные события.

За мусоропроводом на третьем этаже я нашёл чьё-то «гнездо», пропахшее потом и сивухой, а также заначку из сплющенных пивных банок, «розочку» из разбитой бутылки с горлышком, обмотанным изолентой, и прочий мусор, но самого владельца не было. И следов работы коллег я не видел: либо ещё не добрались, либо не наш клиент.

Из двери на четвёртом этаже лился свет, шипела вспышка фотоаппарата, кто-то тихонько бубнил. Макс, мой напарник, выкручивал дверной замок. Я не считал его конкурентом, а вот он, наоборот, будто какое-то соревнование выдумал и старался во всём обойти меня, заодно подмечая все мои косяки и докладывая о них начальству.

– А ты не торопился, – вместо приветствия проворчал Макс. – У нас рук не хватает, а ты небось опять своим блогом занимался.

– Это подкаст, – привычно отмахнулся я, не собираясь вступать в очередную дискуссию. – Что делать?

– Кухню проверь. Изымаем ножи, вилки и… – Макс задумался и, пожав плечами, продолжил: – Тёрки, наверное, тоже. И то, чем консервы вскрывают. В общем, всё, чем можно разодрать человека на части. Да! И холодильник проверь, вдруг там недоеденная человечина осталась.

Я посмотрел на Макса, пытаясь понять, шутит он или нет, но тот уже отвернулся, освобождая мне проход.

Быстро облачившись в одноразовый комбез и натянув перчатки, я бочком прошёл в коридор и сразу понял, что Макс не шутил.

Кровь.

Повсюду.

На полу, на стенах, на потолке. И даже в воздухе, пусть уже и в виде молекул «кровяного альдегида» с его тяжёлым, железистым запахом.

Под ногами хлюпал ковёр, пуская бурые разводы вокруг бахил на моих ботинках. Следы можно было не искать – их хватало на потемневших от старости обоях. Прямо посреди миленьких маленьких цветочков тянулись кровавые полосы, оставленные чьей-то пятернёй. Они вели в комнату, будто кто-то вырвался и кое-как выполз в коридор, но его жёстко вернули обратно. На другой стене – просто брызги, будто кто-то кистью махнул.

Стараясь ступать аккуратнее, я заглянул в комнату. Кивнул нашим, выдержал строгий взгляд Сергея Павловича (за глаза Палыча) и ответил на уставшую улыбку судмедэксперта. Начальник явно был не в духе, а Маргарита (именно Маргарита, а не Маргарита «бабушка судебной медицины» Сергеева), кажется, всегда только такой и была: уставшей, но воодушевлённой. Она подвинулась, чтобы я мог увидеть тело жертвы.

В центре комнаты в позе эмбриона лежал голый мужчина, уткнувшись лбом в скрещённые руки. Крови вокруг него натекло много, слишком много – смерть не торопилась. Лица не было видно, но шея осталась цела. А вот спину рассекли и вывернули рёбра наружу, зацепив на них лёгкие.

– Видел когда-нибудь кровавого орла? – спросил Макс у меня за спиной.

В кино видел. На картинках в книжках видел. Даже в какой-то компьютерной игре… Но вживую, всего лишь в метре от себя, пока не доводилось. Однако я думал, что размах «крыльев» окажется больше, и как-то поровнее всё будет… Возможно, здесь делали всё в спешке и в ярости. Кривизна, кстати, объяснялась одним отсутствующим ребром. Его вырвали, так сказать, с корнями.

Я моргнул, переводя внимание в режим сканирования. Не научный термин, а скорее моя методика запоминания деталей. Немного воображения с самовнушением – и работающие в комнате эксперты застыли на месте, насыщенность понизилась, а в тех местах, где было что-то потенциально интересное, всё, наоборот, стало контрастнее.

Мозг разделил картинку на слои.

Следов борьбы или, скорее, избиения – полно. Жертва летала по всей комнате. Падала, поднималась (или поднимали) и снова падала. Телевизор разбили справа, что лишь подтверждало мои догадки.

Орудие преступления – отсутствовало. Следы рук и ног прекрасно отпечатались кровавыми пятнами, но форма была какой-то странной: руки будто с когтями, ноги будто босиком. И тоже с когтями…

На полу валялась разбитая и растоптанная рамка с каким-то плакатом. Я присел, не касаясь, и разглядел генеалогическое древо. Причём не пару поколений, а веков так на десять. Но это единственное, что выдавало человека из хорошей семьи в простенькой и скромной холостяцкой берлоге. Конечно, не притон с кучей пустых бутылок, прокисшей капустой и тараканами, но...

Сквозь отрешённость концентрации пробился приглушённый голос Маргариты:

– Ну что я могу сказать? Это, конечно, полный треш. За сорок лет практики я видела многое. Но такое – нет. Множественные переломы, каша из внутренних органов, рваные раны, следы зубов. Если его не ели, то точно понадкусывали. И это не считая того, что сделали со спиной. Я не понимаю как, но, судя по всему, бедолага всё это время был жив.

– У него вид такой, будто его какой-то зверь задрал, – произнёс незнакомый мне голос, вероятно, кто-то из новых следователей. – Может такое быть? Медведь какой-нибудь? Что там за укусы?

– Очень сомневаюсь, что поблизости водятся медведи, – ответила Маргарита. – Да и следы зубов не похожи. Честно говоря, они вообще очень странные. Арки по форме напоминают человеческие, и в отметинах хорошо проглядываются следы резцов и первых премоляров, но куспиды, то есть клыки, расположены слишком узко. И отметины заострённые со рваными ранами, такие следы обычно собаки оставляют.

– А это что за канавки? – спросил Палыч.

– Тоже странное. Такие канавки оставляют резцы грызунов, но опять же масштаб крупноват, – со вздохом ответила Маргарита. – В общем, я не знаю ни одного существа с такой формой челюсти.

– Думаете, это вампир? – весело спросил следователь. – Или его пытали какой-то самодельной кусалкой-ковырялкой?

– Возможно, – не меняя тона, ответила судмедэксперт, – а возможно, что-то типа ритуального убийства. Но вообще шутить не стоит, а думать ты сам должен, я только фиксирую.

– И что фиксируете? – смутился следователь.

– Причина смерти, как это ни удивительно, скорее всего, остановка сердца, и произошло это прошлой ночью, уже ближе к рассвету. Все подробности и детали, сам понимаешь, уже после вскрытия.

– Так-то его уже вскрыли, считай, половину работы сделали, – нервно хихикнул следователь.

– Очень смешно, – совершенно не весёлым голосом отрезала Маргарита. – Ладно. Я здесь всё, что смогла, сделала. Вызывайте труповозку… И поищите ребро. Может, оно закатилось куда?

– Ага, – поддакнул следователь. – Собачка кинологов себе на память косточку стырила.

– Точно нет, – серьёзно ответил Палыч, как обычно, не уловивший шутку. – Собака даже в квартиру не зашла. Скулить начала ещё в подъезде и дала дёру. Ребята извинялись, сказали, что первый раз такое. Но в дом завести её не смогли… Собирались кого-то другого привезти, но пока что-то нету их.

Над ухом сухо щёлкнула вспышка фотоаппарата. Я очнулся.

– Ну чего завис опять? Сценарий для шоу пишешь или уже мысленно по ролям сценку разыгрываешь? – Это Макс. Он пихнул меня, намереваясь сфотографировать отпечаток на стене. – Кухня на тебе, а потом ванная. Следы туда не ведут, но надо поискать. Есть версия, что убийца был не один.

Я кивнул. Не без труда заставил себя отвести взгляд от тела и направился в кухню.

– Алексей, – окликнул меня начальник, – только давай без этого… Не для твоего блога происшествие. Не надо никуда эту жесть транслировать, понятно?

Я снова молча кивнул.

И этот, блин, туда же! Для начала, это не блог, а подкаст! Тру-крайм подкаст, если точнее. Я анонимно исследовал старые, запутанные преступления и подробно их разбирал, включая косяки следствия. Между прочим, довольно популярный подкаст.

Правда, с некоторых пор меня стали интересовать не только старые дела. Я перестарался со своим любопытством и дотошностью, и подкаст перестал быть анонимным. Коллеги про всё это узнали и не все оценили по достоинству. Был скандал, потребовалась не одна объяснительная…

В общем, я больше не мог назвать себя душой коллектива. Кто-то стал подкалывать, а кто-то – коситься и сторониться. До увольнения не дошло, потому что мои результаты перевешивали моё «сомнительное» хобби. Маргарита единственная ко мне нормально относилась, но она ещё с моим отцом работала. Могла и по старой памяти сочувствовать.

Да и в целом, ритуальное убийство с точки зрения подкаста, конечно, красочное получилось, но брать его в работу я не собирался. По крайней мере, пока… Пока не разбёремся с тем, что произошло на стройке новой станции метро.

Уже сам факт, что там откопали какое-то древнее захоронение, был интересен. Но девять трупов рабочих, пять пропавших без вести археологов и один сошедший с ума чиновник, пускающий в бреду слюни на какого-то демона – это перебор. Это могло бы стать самым крупным моим делом. На первом месте, правда, всё равно будет нераскрытое дело моей семьи, из-за которого я и подался в криминалистику.

Вот только я не верил в демонов, призраков или вампиров… И в чувство юмора этого нового следователя тоже не верил.

– Глаза открыты, рот закрыт, руки в карманах, – пробубнил я свою любимую рабочую мантру, чтобы отрешиться от лишних мыслей. Зашёл в тесную кухню.

Маленький столик в углу, два стула, простейшая газовая плита, раковина, небольшой холодильник, микроволновка, минимум посуды. Обеды из трёх блюд здесь явно не готовили, предпочитая варить пельмени, греть полуфабрикаты и запивать всё пивом.

Владельца этой холостяцкой берлоги преступники, похоже, застали во время ужина. На краешке тарелки со слипшимися, заветренными пельменями аккуратно лежала вилка, рядом стояла полная кружка с выдохшимся пивом и двухлитрушка, где уже было на донышке. Натюрморт «хозяин отошёл буквально на секундочку».

На столе и на дверце холодильника виднелись следы дактилоскопического порошка. Похоже, Макс уже прошёлся по всем поверхностям.

На всякий случай я проверил духовку, а потом холодильник – везде пусто, а в холодильнике даже и грустно. Ножей нашёл целых два. Одним жестоко резали колбасу, а второй мог обидеть разве что картошку. Несколько вилок, ложек и главное оружие этой кухни – половник и шумовка. Интересным можно было назвать только старый орехокол в виде странного существа, похожего на помесь дракона и гаргульи.

Возможно, это и был тот самый «вампир», которым покусали жертву.

А вот, кстати, был как-то в Америке случай, когда женщина натравила на мужа домашнюю белку. Так что и в «убийство белкой» я верю, и цыганам с медведем, живущим на окраине спального района тоже не удивлюсь, как и питбультерьеру с кривыми зубами. Всё это можно доказать, главное – найти улики.

Часа через три, когда мы уже всё облазили по несколько раз и загрузились вещдоками на зависть любой грузовой компании, помогающей с переездом, Палыч скомандовал ехать в отдел.

Когда мы уселись в машину, у него зазвонил телефон. Что ему говорили, было непонятно. Трубку к уху он прижимал крепко, а по лицу можно было прочитать сперва разочарование, затем проблеск интереса, а потом у него и вовсе плечи развернулись, будто где-то там внутри открылась дверца второго дыхания. Ясно. По-своему мы все фанатики своего дела…

– Ещё один вызов? – спросил Макс.

– Да, – ответил Палыч, разминая шею и прогоняя зевоту. – Ещё один… – он замялся, подбирая слова, – ещё один орёл.

– Давно?

– Прямо сейчас. – Палыч посмотрел на часы. – Двадцать минут назад, тот же метод, но незаконченный. Там свидетели нашлись, спугнули нападавшего. Правда, жертве это не помогло.

С этими словами Палыч виновато посмотрел на Маргариту.

– Раз надо, значит надо, – вздохнула судмедэксперт. – Поехали скорее, чего время терять.

Глава 2

Ехали молча. Кто-то думал о своём, а кто-то, то есть я, пытался вздремнуть хоть немного. Ночь была в самом разгаре, и, похоже, закончится она нескоро. Сквозь сон я зябко поёжился. Только сейчас понял, как же холодно было в той злосчастной квартире.

Минусовая температура тут была ни при чём, это был тот самый холодок, что любит пробегать по загривку в минуты опасности. Только в этот раз он не пробежал, а поселился в каждом тёмном углу того места, где произошло настолько жуткое преступление. Когда рядом труп, никакого особого тепла и не ждёшь, но сейчас, кажется, проняло всех, не только меня. Макс попросил водителя включить печку, а Маргарита укуталась в плед. А ведь на дворе уже май, пусть промозглый и дождливый, но снега уже давно нет.

Я прижался виском к стеклу, показавшемуся тёплым, и смежил глаза, лениво поглядывая на капли дождя, побежавшие по окну. Толком так и не поспал – подсознание постоянно подсовывало воспоминания о жертве.

По пустой ночной дороге машина ехала быстро. Мы выехали из города, пересекли кольцевую и сейчас мчались в ближайший загородный посёлок, застроенный элитными коттеджами. Всего ничего проехали, а будто бы в другой мир попали.

Высоченные заборы, оборудованные камерами шлагбаумами и контрольно-пропускными пунктами. Этого было так много, будто мы пытаемся попасть не в дачный посёлок, а в какую-то секретную военную часть. Нас и пропустили не сразу: три матёрых, неплохо так заряженных чоповца по очереди заглянули в наш служебный автомобиль и всех пересчитали, а ещё двое прошлись по кругу, что-то выискивая зеркалами между колёс.

Вроде серьёзно всё. Но кому-то из жителей посёлка это не помогло.

Мы выкатились на широкую аллею и ехали по ней чуть ли не столько же, сколько от прошлого места преступления. При этом миновали всего четыре участка со своими отдельными заборами, воротами и взбудораженной охраной. Везде горел свет, не хватало только тюремных прожекторов, которые создавали бы причудливые тени из кустов, подстриженных в виде фигур животных.

Навстречу проехал кто-то из наших, и я будто бы услышал тихий перепуганный скулёж.

– Кинологи опять, похоже, свалили, – прокомментировал Макс с переднего сиденья.

– Что же их отпугивает-то? – спросил Палыч. – Надо будет повнимательнее сейчас поискать.

– Поищем, – хмуро пообещал Макс и приник к окну.

Все дорожки заняли джипами местного ЧОПа, машинами скорой помощи. Наших тоже хватало. То ли пытались организовать оцепление, то ли уже собирались выдвигаться прочёсывать посёлок.

– Чтоб я так жил! – присвистнул Макс, разглядывая громадный дом.

Трёхэтажный особняк с колоннами в стиле дворянского имения девятнадцатого века производил впечатление. Дорого и очень богато, особенно на контрасте с тем местом, где мы были до этого. Совершенно непонятно, что могло быть общего у жертв.

Окно на втором этаже оказалось разбито. Рваная штора висела на остатках выбитой рамы, а неровные осколки по краям говорили, что выпрыгнувший человек даже не попытался сгруппироваться. Нам же проще, по-любому найдём ДНК.

Под окнами стояли две машины: чёрный тонированный «гелик» охраны и ярко-оранжевая «ламборгини», смотреть на которую без слёз не получалось. И без того плоская, как тапок, так ещё и расплющили, вдавив крышу и выбив все окна. Будто на неё не человек со второго этажа спрыгнул, а пианино уронили, причём с двадцатого этажа.

– Ох, ты ёж ты ж… – пробурчал Макс с такой неизбывной печалью в голосе, будто это была его машина.

– Что-то не сходится, – сказал я.

– Ага, и больше уже никогда не поедется, – усмехнулся тот шутник-следователь, который ехал с нами. – Пойдёмте, нас введут в курс дела.

Мы поднялись по ступенькам, разминувшись с врачами скорой помощи, которые выводили под руки бледную горничную в форме.

Я сперва мимоходом отметил, что над дверью есть камера, но потом остановился и вернулся, чтобы понять, что с ней не так. Внешняя оболочка была без единой царапины, но внутри вместо целого объектива – сплошное крошево. Осколки осыпались и напоминали уснувших мух на дне плафона.

Как это произошло, непонятно, и вообще, голова не хотела думать, а хотела согреться. В спину дул прохладный ночной ветерок, но основной холод источал сам особняк. Леденящий парализующий волю мороз обволакивал и пробирал насквозь.

Я заметил, что рядом в такой же нерешительности остановился Макс, а за спиной донёсся громкий выдох одного из врачей – его, видимо, только-только отпустило.

– Фигня какая-то, – буркнул я, встряхиваясь и выравнивая дыхание.

А потом, чтобы не слышать от коллег очередное «ты чего завис?», переступил порог. Теплее не стало, но тут как с ледяной водой – раз уже нырнул, то нырнул.

В здоровенном холле при желании можно было ещё две «ламбы» припарковать. Пройдя через высокую арку, мы оказались в гостиной, полной людей. Пиджаки-охранники, обслуживающий персонал, куча наших, причём уже и СОБР подтянулся. Одни опрашивали свидетелей, другие по рации координировали поисковые отряды.

– Они, похоже, здесь штаб организовали, – недовольно проворчал Макс, кивнув на карту, разложенную на длинном обеденном столе. – Нашли, блин, где. Затоптали же небось всё. Эх…

Я приветственно махнул рукой, не обращаясь ни к кому конкретно. Кого-то узнал, а кого-то не получилось из-за масок. Больше всего меня заинтересовали охранники: пятеро взрослых, спортивных бойцов сами могли быть ветеранами СОБРа, хотя сейчас напоминали побитых и наказанных школьников. Двоих из них словно машина сбила. Трое просто отводили глаза.

Рядом на столике разложили весь их арсенал, который сейчас попадал под опись. Я насчитал четыре пистолета (вроде травматы) и столько же «тазеров», причём не китайских, а родных. И все были разряжены. Всё разрешённое и как бы не смертельное, но скакать через окна после такого всё равно не будешь. Если только не обколот какими-то стимуляторами.

– Так, – обратился ко мне мужчина в штатском, – вам на второй этаж. Мы постарались там ничего не трогать.

Вот и все инструкции. Нас, в принципе, толком вводить в курс дела не стали, но из обрывков разговоров мне удалось собрать почти полную картину.

– Я тебе повторяю, – втолковывал охранник кому-то из оперов, – тишина была абсолютная. Мы поднялись просто, потому что обход по графику был. Старший наш заглянул к шефу, тот часто по ночам засиживается… Ну, то есть, засиживался, – вздохнул охранник. – Короче, спросить решили, может, чего надо? А там фарш такой. Шеф на полу словно бычок в мясницкой лавке, уже чуть ли не пополам разделанный. Кровищи – море. А над ним бомж какой-то нависает. На голове маска типа демонической с клыками, перекошенной рожей и без глаз. Там только щёлки какие-то чёрные. На руках перчатки, как у этого… Млять, забыл…

– У Фредди Крюгера, – подсказал ему напарник. – Только короче, там не лезвия, а будто когти.

– Во, точняк! – обрадовался первый охранник. – Короче, псих какой-то. Он над шефом навис и что-то в руках держал. Ковырял и шептал что-то. Вроде кость, но хер знает, мы-то тоже психанули. Старший к нему первым рванул и хоба, отлетел, как балерина, тройным тулупом. Метра на три его откинуло. Шкаф, вазы – всё в щепки. Старший уже не встал, ему пол лица стесало, а я даже не понял, чем его ударило.

Мы, честно скажу, обалдели от такого и уже без разбора палить начали. А у нас только пукалки эти резиновые. Вот сколько раз старший шефу говорил, чтобы нам нормальное разрешение сделал… – Охранник со вздохом махнул рукой. – Ладно, чего уж щас об этом… Короче, травматы он даже не заметил.

– Может, не попали?

– Ты серьёзно сейчас? – обиделся охранник. – Попали. Я сам ему в лоб зарядил, но он заржал только. По-любому он на стимуляторах был. Какие-нибудь армейские разработки.

– Это мы проверим. Дальше что было?

– Дальше наши стрельбу услышали, подлетели и шокерами долбить начали, – воодушевился охранник. – Мы тоже подключились, обвешали психа со всех сторон и давай жарить. На нём тряпки какие-то бомжатские были, аж задымилось всё.

– Завалили?

– Хер там… – вздохнул охранник. – Это он нас завалил. Трое в реанимации сейчас, а этот рванул, раскидал всех и в окно!

Я бы ещё послушал, но меня подтолкнул Макс, типа мы с ним уже слишком долго возимся с комбинезонами на лестнице. Но главное мы услышали, так что не удивились, когда заглянули в кабинет. Я первым вошёл внутрь и, задержав дыхание, включил свой режим сканирования.

Картина кровью, дубль два. Единственное отличие: и трупов здесь было два.

В углу лежал мёртвый охранник. Сейчас лежал ровно, видимо, медики ещё надеялись его спасти. Хотя… Я посмотрел на разбитый шкаф, в который он влетел, перевел взгляд на смятые кости черепа и решил, что врачи, скорее всего, просто констатировали смерть. Битой вполне можно так ударить, если наотмашь. Но рукой, пусть даже в какой-то когтистой перчатке – как-то сомнительно. Охранник весил не меньше девяноста килограмм. В единственном уцелевшем глазе застыло удивление.

На ковре, впитавшем в себя почти всю кровь, лежала жертва в той же странной позе, уткнувшись лбом в пол. Тоже без одного ребра. Толстый халат был распорот вместе со спиной, отчего усиливалось сходство с крыльями.

К телу вели запутанные нити электрошоковых зарядов. Блестели дротики. Я выглянул в окно и заметил обрывки ткани, зацепившиеся за острые края. Прекрасно. Значит, у нас будет образец крови преступника.

Я мигнул, сфокусировавшись на предметах вокруг тел. Гильзы от травматов, резиновые пули, картриджи от тазеров… Недалеко от окна что-то белело. Кажется, то самое недостающее ребро.

Ладно. Может, обстановка наведёт на мысль? Массивный дубовый стол с монитором, клавиатурой и пафосным набором мраморно-бронзовых подставок под канцелярию. Несколько папок, распечатки каких-то графиков и несколько конвертов. Ага, а рядом с ними лежал нож. Пусть всего лишь для вскрытия почты, но сам факт, что жертва даже не попыталась им воспользоваться, показался мне странным.

Другого оружия в комнате я не заметил.

«Босса» явно выдернули из-за стола. Подойти незамеченным и схватить человека в принципе невозможно – тот инстинктивно схватился бы за нож, лежащий под рукой. Ну или позвал бы охрану – времени хватало. Но ни того, ни другого жертва не сделала.

На стене висел портрет, с которого хозяин особняка насмешливо смотрел на собственное тело. За его спиной стояла красивая молодая женщина. Повезло ей, внизу говорили, что она в отъезде. Портрет семейный, и детей, похоже, нет. Вдвойне, значит, повезло с наследством…

Сомнительно, что жена заказала убийство мужа таким экстравагантным способом. Лучше бы подошла передозировка каким-нибудь лекарством, что могло сойти за несчастный случай.

На другой стене, между двух шкафов с книгами в кожаных обложках с золотым тиснением, я увидел ещё одну картина. Генеалогическое древо.

Не простенькая схемка, как у первой жертвы, а полотно полтора на полтора метра. Поверх векового дуба миниатюрные портреты. Не у всех, конечно, но у многих поколений. Разглядеть герб и название рода у меня не было никакой возможности: нападавший от души прошёлся по ним когтями. Не махнул косым ударом, а впился всей пятернёй так, будто хотел вырвать с корнем. Пробил полотно и оставил лунки в деревянной обшивке стены.

В самом низу древа этаким сучком без продолжения значился наш «клиент». Свою молодую жену он сюда не добавил. Возможно, не заслужила, раз нет наследника.

Мимо меня со вздохом принятия неизбежной долгой работы прошла Маргарита, направившись сразу к телу босса. Над моим ухом тут же щёлкнула вспышка фотоаппарата. Жужжание перезарядки, как обычно, вернуло меня в действительность.

Работаем…

Я прошёлся по кабинету, расставляя номерные таблички. Дождался, пока Макс всё сфотографирует, и стал собирать материалы. Первыми, чтобы освободить пространство для судмедэксперта, на дальнейшее исследование отправились дротики шокера. На сантиметр в кожу они точно вошли и прекрасно сохранили образцы крови преступника. Только мне не понравился её вид – густая, чёрнющая и почему-то с зелёным отливом. Придётся дождаться экспертизы, чтобы понять. Заодно узнаем, каким боевым стимулятором он себя накачал.

Рядом лежало ребро, которое преступник выронил, получив заряд в пару-тройку сотен тысяч вольт – это если суммарно. Но перед этим он успел очистить его и выцарапать какие-то каракули, похожие на руны. Надо будет проверить, но, кажется, это не футарк, то есть не скандинавы или германцы, а что-то языческое, древнеславянское. Я как-то интересовался для сюжета одного из подкастов, но поверхностно.

Я аккуратно подцепил улику, собираясь упаковать в пакет, и чуть не выронил. Показалось, что она, во-первых, тёплая, а во-вторых, руны подсветились, будто по ним пробежали микроскопические искорки. Меня повело, но стоило моргнуть, как тут же отпустило.

– Не-е, – прошептал я. – Бред какой-то…

Наверное, блик от вспышки как-то отразился.

– Думаешь, этот псих настолько псих, что хотел себе женщину из ребра создать? – над плечом снова появился этот шутник-следователь. Впрочем, его голос звучал вполне серьёзно и даже напряжённо.

Я ничего не ответил, лишь пожал плечами.

– А, сорян, забыл. Вы же только фиксируете, – фыркнул следователь и пошёл к Маргарите, но на полдороги передумал. Покрутился немного и вышел из комнаты.

Упаковав ребро, я подошёл к окну. На улице Макс осматривал раздавленную машину. Над посёлком собирались тучи. Понятно теперь, почему напарник так торопится. Я попытался найти луну – почему-то вдруг подумалось, что для полноты картины не хватает полнолуния.

Вопросов было слишком много. Как преступник проник в кабинет? Следов взлома нет, охрана на время пыток будто оглохла. Почему никто не слышал крика жертвы? Почему вырубились все камеры? Не только в доме, а вообще по всему посёлку. Как связан богатый чиновник и бедолага из спального района? Кроме того, что оба знали свою родословную, других совпадений мы пока не нашли. Почему собаки так себя вели? Палыч уже всё облазил и обнюхал, а ничего так и не обнаружил.

– Короче, мистика какая-то.

Я улыбнулся собственным мыслям: «Не-е, если у чего-то нет объяснения, значит я просто его ещё не нашёл».

Пока вынимал и паковал осколки, народ начал разъезжаться, так и не найдя никого по горячим следам. Прочесали весь посёлок и округу, ругая кинологов на чём свет стоит. Пока ждали вертолёт, перекрыли все возможные выезды и проходы, дороги и тропинки, но было видно, что пыл постепенно угасает и если бы не статус жертвы, все давно разошлись бы по домам.

Мы пока держались, хотя спать хотелось жутко. И есть. Но Палыч никак не успокаивался, всё время твердил, что мы что-то упускаем. Я был полностью согласен с ним, но даже у меня закончились варианты, что именно.