Читать книгу "Отдел скрытых дел"

Наконец, так ничего больше не обнаружив, шеф дал команду выдвигаться. Грузить в этот раз было практически нечего. У меня в чемоданчике лежали дротики и осколки – на анализ ДНК, да ещё ребро с символами, для изучения которых, скорее всего, с утра привлекут какого-нибудь историка.

– Э-эх, – зевнул я и попытался поудобнее устроиться на заднем сиденье, облокотившись на рабочий чемодан.

Рядом уже безмятежно посапывала Маргарита. Палыч ёрзал – видимо, никак не мог успокоиться. Макс на переднем сиденье, позёвывая, в красках рассказывал нашему водителю Семёну про разбитую «ламбу». Дождь усилился и теперь размашисто барабанил по крыше, скрипели дворники и мерно порыкивал двигатель. Под всё это я и задремал, ещё до выезда из посёлка.

Проснулся, потому что замёрз.

Сразу не понял, по-настоящему замёрз или вновь откуда-то потянуло тем странным могильным холодом, проникающим сразу за шиворот и прямиком в мозг. Встрепенулся и проморгался, пытаясь понять, где мы.

Тёмная дорога, редкие фонари. Посёлок мы уже покинули, но на шоссе ещё не выбрались. За окном лило как из ведра, но я всё-таки разглядел худой чёрный силуэт в тени тёмных деревьев. Сутулая спина, дьявольская маска с ненормальным оскалом и слишком длинные пальцы, указывающие будто бы прямо на меня.

Я моргнул, и видение рассеялось. А в том месте, где мне померещился псих, осталась только трансформаторная будка.

– Фух, показалось, – прошептал я.

А в следующий момент салон «газели» залило ярким светом, Семён заорал матом, а дальше… Удар! Скрежет сминаемого металла, звон вылетевших окон, и мир вокруг завертелся с бешеной скоростью.

Глава 3

Машину крутануло. Потом был удар. Страшный, жуткий. Я почему-то отчётливо видел его, наблюдая за нами будто бы со стороны. Хотел пошевелиться, рвануть куда-то, как-то разрулить ситуацию, но нет. Резко стало больно, жутко, а за ярким светом встречных фар пришла темнота. Потом снова вспыхнул свет, и тут же сменился темнотой. И больно уже стало везде.

Кое-как продрав глаза, я попытался разобраться с нахлынувшей волной разрозненной информации. Больно… Конечности я вроде бы чувствовал, сведённые судорогой пальцы до сих пор сжимали рабочий кейс, голова гудела. Но почему всё вверх ногами? А ещё холодно. В разбитые окна задувал ночной ветер, а стёкла блестели кусочками льда на мокром асфальте.

Мокро и липко. Дождь заносило сразу в салон, а липкая кровь из рассечённой головы заливала глаза. В ушах гудело, и будто через мокрую вату пробивался чей-то истошный крик. Кажется, Палыч пытался выползти наружу и орал.

В момент просветления я смог приблизительно оценить ситуацию. Наша «газель» лежала на крыше, мордой в кювете, а остальное – поперёк дороги. Сзади, насадившись капотом на фонарный столб, разгоралась машина «СК», которая ехала за нами. Водителя я не видел, похоже, не жилец. Окровавленная голова шутника-следователя высунулась из сплющенной двери.

Вроде живой, раз выползти пытается.

Больше на дороге никого не было. Морщась от боли в глазах и хруста в шее, я вперился взглядом в обочину. Может, встречную машину куда-то унесло? В кого-то же мы врезались? Но нет, кусты вокруг не пострадали. Только фонарь весь покорёжен, потому что принял на себя легковушку.

Я неудачно пошевелился, зацепился за бок кресла, и уронил на себя барахло из ящиков с вещдоками. Показалось, что тону в этом всём и чуть не задохнулся, не понимая, где верх, а где низ. Начал барахтаться, но вынырнул, поймав чью-то руку и… заглянул в стеклянные глаза Маргариты. Отпрянул, снова упал на крышу. Судорожно вздохнул, заскрипел зубами от невыносимой боли в рёбрах, и обессиленно затих, пытаясь перевести дыхание.

Надо проверить, как там наши… Что с Максом и Семёном? Надо вытащить, вызвать скорую… Надо что-то делать… Надо…

Я свалил с себя коробку с рассыпавшимися вещдоками. Клятая коробка, которую я сам же и собрал на кухне первой жертвы. Зарычав от злости на себя, я вернулся к Маргарите. Засыпанная осколками, она лежала ко мне спиной, но шея была развёрнута так, чтобы глаза смотрели прямо на меня.

Потыкался по сторонам в поисках выхода. Попытался выбить остатки стекла из бокового окна, но вместо этого чуть не перерезал себе вены. Навалился на заднюю дверь, издевательски уцелевшую. Открыть её не смог – пальцы не слушались. Снова осел, извернулся и ногой выбил остатки стекла.

Разглядел Палыча, который шёл к лесу и тянул руку, будто обращался к кому-то. И этот кто-то появился – в тени деревьев на обочине нарисовался силуэт. Или два… А возможно, и три.

Зрение отказывалось фокусироваться, и я не до конца понимал, что именно вижу. Два светлых, будто голых, худых тела производили впечатление не то кукол, не то манекенов. Они передвигались неровной походкой, их неестественно согнутые руки словно были переломаны.

Промелькнула мысль, что это могут быть люди из исчезнувшей встречной машины. Но даже намёка не появилось, куда она отлетела, а странные существа, чем ближе они становились, тем менее походили на людей. Перекошенные, сутулые, будто недоразвитые или недоделанные. В голове промелькнул образ глиняных человечков, слеплённых по образу и подобию человека. Големы? Гомункулы? Или у меня просто галлюцинации из-за сотрясения?

Грубые углы, нарушенные пропорции тела, перекошенные лица. Ближайший выглядел почти законченным. Не хватало только некоторых деталей: век на глазах, губ и носа. А у второго кожа была настолько бледной, что казалась полупрозрачной.

А за их спинами, за кругами света, отбрасываемым фонарями, стоял ещё один силуэт. Чёртов псих в маске демона.

– Да что за хрень тут творится? – прошептал я.

Ещё сильнее заболела голова, из-за чего зрение снова затуманилось, а когда вернулось, то я увидел, как Палыч поспешно ковыляет обратно. Его рука была поднята в защитном жесте, но это его не спасло. Кожаная безгубая «кукла» одним прыжком пролетела метров двадцать и оказалась прямо перед Палычем. Взмахнула угловатой рукой и…

Жесть, у меня всё-таки галлюцинации…

Отрубленная голова Палыча отлетела в сторону. Из вскрытой шеи брызнула кровь, но ноги ещё несколько секунд держали обезглавленное тело. Только потом оно мешком грохнулось на землю.

В этот момент за моей спиной раздались звонкие выстрелы. Я обернулся и сквозь треснувшее окно разглядел вторую «куклу». Существо стояло перед машиной следователя, а сам он, вывалившись на асфальт, дрожащей рукой палил из табельного. Восемь выстрелов слились в один, «кукла» несколько раз дёрнулась от попаданий, но не упала, а следующий момент нависла над шутником и схватила его за горло.

Хрень! Хрень! Хрень! Это уже не травмат! Пусть «макаров» звезд с неба не хватает, но в упор! Да ещё и в голое тело! Так просто не бывает! Какими бы стимуляторами не обколись эти уроды, я точно видел, что все пули попали в цель, а минимум две прилетели в голову.

Я судорожно потянулся за своим табельным. Я тоже звёзд с неба не хватал, особенно в тире, но нормативы у меня все сданы с отличием. Вот только поможет ли мне это, учитывая то, что я видел?

Даже достать оружие я не успел. Что-то грохнулось сверху на машину, стойки жалобно скрипнули, прогибаясь сильнее, и меня снова присыпало осколками. Что-то поскреблось, машину качнуло, а потом в боковом окне появилась окровавленная морда. Существо повисло вниз головой, с интересом меня разглядывая. Век действительно не было, как и носа, а насчёт губ я уже был не уверен – вся морда оказалась перепачкана в крови.

«Кукла» сморщилась, вероятно, попытавшись изобразить улыбку, и закинула мне в окно что-то круглое и волосатое.

Голова Палыча отскочила от меня и выкатилась обратно под дождь.

– Да ну на хер… – выдохнул я, наконец, высвобождая пистолет из кобуры.

Вскинул руку и, прежде чем существо среагировало, выстрелил в упор, прямо в морду. Существо скрылось, а «Газель» снова надсадно заскрипела. Послышался сдавленный смешок, и морда появилась снова, но уже в соседнем окне.

Пуля раздробила твари скулу и порвала щеку, но «куклу» это как будто вообще не смутило. Только улыбка из-за разорванного рта стала совсем жуткой и демонической. Я моргнул и понял, что рана начала затягиваться. Существо протянуло руку внутрь салона. Такую же бледную, с выпирающими сухожилиями и длинными чёрными когтями.

Толком не целясь, я выстрелил ещё дважды и, суча ногами, попытался забиться поглубже в салон. Схватил кейс и прикрылся им, будто щитом, понимая, что это так же бесполезно, как и сопротивляться. Или бежать. Обернувшись, я заметил две бледных ноги с другой стороны «газели». Существа не торопились. Первый шарил лапой по салону, а второй, чуть отступив, явил мне свою полупрозрачную морду.

Я поднял пистолет и, кажется, даже пробурчал что-то в духе «буду стрелять», но существо так и продолжило таращиться на меня. Либо ему было плевать на свинец, либо он просто не понимал, что у меня в руках.

В глубине души я надеялся, что мне всё это мерещится. Что, наверное, я лежу где-нибудь в машине скорой помощи или даже в операционной. Может, меня как раз отправляют в искусственную кому, и всё это плод моего воспалённого воображения…

Открыв глаза, я осознал, что целюсь пистолетом в пустоту. Существа исчезли, но всё остальное: перевёрнутая «газель», мёртвая Маргарита, безголовый Палыч на асфальте – всё это осталось на своих местах. Только дождь ослаб, а ещё на дороге появился какой-то гул, быстро превращающийся в рёв мощного двигателя. Кто-то едет.

Рёв сменился визгом тормозов, и на дороге, до которой мы так и не доехали, резко затормозил красный автомобиль. Даже сквозь туман в голове я легко узнал мощный «Додж Челленджер» и сразу почувствовал разочарование. Лучше бы отряд СОБРа на броне выслали, а то это не подмога – наши на таких машинах не рассекают.

Хлопнули двери, а потом раздался крик, будто усиленный громкоговорителем. Слова вроде бы знакомые, но звучали они совершенно непонятно:

– Вы пересекли предел! – разнёсся над дорогой грубый мужской голос. – Гасите силу, и мы сохраним вам жизнь!

Я сдвинулся, чтобы посмотреть, кто это там орёт. И сразу дёрнулся обратно. Существа никуда не исчезли. Один стоял перед «газелью», а второй, как птица, сидел на кузове. Выползи я через окно, тут же попал бы в его тень.

Из «доджа» тоже выбрались двое. Мужчина и женщина в штатском. Мужчина в белых кроссовках, камуфляжных джоггерах с большими карманами и в кожаной куртке. Женщина в джинсах и тоже в кожанке, но стиль уже больше байкерский, хотя на ногах то ли «гриндерсы», то ли армейские берцы. Никакого единого стиля или формы, но оба выглядели стильно. Короткий ёжик, боксёрский нос и щетина у одного, и тугой чёрный хвост до плеч у другой. Кстати, черты лица у женщины были красивые, правильные.

В руках мужчина держал укороченную двустволку, правда, странную: колодку и цевье будто раздуло. Женщина на моих глазах вытащила из-за спины длинный клинок. Слишком тонкий, чтобы называться мечом, но и достаточно толстый, чтобы не быть шпагой.

Девушка несколько раз взмахнула клинком, рассекая перед собой редкие капли дождя, и пошла к нам. Мужчина не отставал. Они переглянулись, молча кивнули друг другу и сорвались на бег.

В их действиях было столько уверенности, что даже мне немного передалось. Я перебрался к другому окну, пытаясь выследить третьего нападавшего. Псих в маске пока на дорогу не вышел, предпочитая командовать своими «куклами» издалека. Может, и правда какие-то синтетические киборги?

Я всё ещё пытался придумать любое рациональное объяснение происходящему. Вот только непонятные бойцы не помогали мне разобраться. Женщина взвилась в воздух, как и «кукла» до этого, и одним махом сократила расстояние вдвое, сразу же прыгнув ещё раз. Мужчина просто побежал, но с такой скоростью, что мелкие капли дождя, ещё висевшие в воздухе, сформировали за его спиной сверкающий шлейф.

Женщина, как коршун, набросилась на полупрозрачное существо. Её тонкий клинок со свистом выдал что-то в стиле Зорро, отсек несколько когтей. «Кукла» попятилась к обочине. А мужчина не сбавляя скорости, ушёл от удара и, оказавшись за спиной у существа, выстрелил дуплетом. Пробил в тонкой коже восьмеркообразную дыру, сквозь которую я смог разглядеть фонарь и верхушки деревьев.

Существо пронзительно завопило чайкой, но всё равно не упало, а развернулось и ударило наотмашь, но в этот момент началось, пожалуй, самое странное. Края раны почернели, обуглились, стали тлеть, расширяться и пожирать пока ещё целую плоть. Тварь прогорела меньше чем за минуту, оставив после себя гору чёрного пепла.

Раздался ещё один вопль. Я вздрогнул, только сейчас осознав, что всё это время не дышал и не моргал. Перед носом пролетело второе существо с отрубленными кистями, с проколами в груди, которые начали разгораться алыми угольками.

Перед моим окном раздался щелчок двустволки и на асфальт упали две пустые гильзы. Я вжался в коробки, чувствуя спиной холодное тело Маргариты, и прикрылся кейсом. Мужчина был рядом – я видел его почти по пояс. Он вскрыл странный, чуть ли не свинцовый кейс, закреплённый на ремне, и достал оттуда два новых патрона. Вроде бы стандартный двенадцатый калибр, но гильза из черного металла выглядела необычно из-за светящихся рун.

Рука мужчины не донесла патроны до стволов, а потом пальцы и вовсе разжались. Раздался хрип, на дорогу потекла кровь, и мужчина упал на колени. Над ним склонилась тень, причём я мог поклясться, что ещё секунду назад рядом никого не было. А сейчас тень начала сгущаться, постепенно обретая форму того худого человека, который всё время наблюдал издалека.

Псих ударил свою жертву в затылок с такой силой, что когти выскочили из глазниц. Потом упёр колено в спину и толкнул мёртвое тело на асфальт. Что-то вырвал и бурой кляксой сбросил на землю.

Женщина закричала, а потом крик перешёл в надрывный вой. В её голосе было столько боли, обиды и ярости, что у меня в очередной раз мучительно заболела голова. За криком последовали выстрелы, а затем совсем рядом взорвалась светошумовая граната.

Я уже ничего не соображал. По старой привычке цеплять важные улики с места преступления, хапнул упавшие патроны и, не разбирая ничего на своём пути, вывалился из «газели», ободрался об асфальт и укатился в кювет. Ослеплённый и оглушённый, каким-то чудом уцелел. Наверное, ненадолго потерял сознание.

Ледяная вода освежила меня, и я очнулся, чуть не захлебнувшись в луже. Здравый смысл проснулся даже раньше сознания, и я постарался не издать ни звука. Сделал несколько глубоких вдохов, просто чтобы убедиться, что по-прежнему жив. Меня мутило от головокружения, будто к сотрясению мозга добавилось отравление тяжёлыми металлами.

Прислушался к тому, что происходит на дороге.

Сначала ничего, но потом я различил тихие женские всхлипывания. Девушка что-то шептала, но я расслышал только последнюю фразу: «Я за тебя отомщу…»

Ещё несколько раз всхлипнув, девушка успокоилась и вышла из-за «газели» на свет. В руках она держала телефон, но прежде чем позвонить, сделала ещё несколько вдохов, окончательно успокаиваясь.

– Это Марьяна. Захар погиб, и я упустила Демида… Да, я уверена, что это он.

Она замолчала, слушая ответ.

– Он успел создать двух фамильяров… Да, оба мертвы. Я не знаю, как он это сделал. И я не знаю, на что он способен. Это ты мне скажи, чему он научился за девятьсот лет заточения…

Девушка говорила на повышенных тонах, и, видимо, на том конце провода её осадили.

– Прости, я понимаю, что ты не виноват в смерти Захара… Есть не идти в погоню, а ждать группу, – спокойно произнесла она, но на её лице читались совсем другие эмоции. – И замните с полицией, чтобы не лезли. Демид чем-то ударил по машинам, можно сослаться на аварию… Есть ждать группу уборщиков… Подожди, кажется, кто-то ещё жив…

Я уже собрался было высунуться из своей ямы, но сначала услышал слабый стон Макса, а потом увидел, что девушка наклонилась, ненадолго скрывшись из виду, а потом вместо предложения помощи раздался выстрел, оборвавший стон Макса.

Мне резко стало жарко, а в голове осталась только одна мысль: не поможет никто – ни эти, ни наши. И пока девушка проверяла машину следаков, я максимально тихо выбрался из кювета и нырнул в тёмные кусты.

Глава 4

Преодолев с десяток метров, я затих, спрятавшись за толстым деревом. Мельком высунулся, чтобы убедиться, что за мной не гонятся. Что происходило на дороге, уже было не видно, но в кусты за мной никто, к счастью, не ломанулся. Только после этого я осел в мешанину из грязи и размокших прошлогодних листьев. Наконец-то выдохнул, радуясь, что живой. И тут же грустно вздохнул, поняв, что пролюбил табельный.

– Да твою же... – в сердцах прошептал я, прикинув, сколько объяснительных придётся писать, а потом усмехнулся.

Это уже нервное.

Какие, к чёрту, объяснительные я собрался писать? Как я буду объяснять то, что сам до сих пор не понимаю? Маргарита, Палыч, шутник-следак, Семён, Макс. Особенно Макс… Что это вообще было? Сначала появился демон и взмахом когтистой лапы перевернул две машины, потом прибежали голые куклы, одна оторвала голову начальнику, вторая всосала в себя полный магазин «макарова» и пошла мне глазки строить? Так я в объяснительной напишу? А потом какие-то супергерои прикатили? Или кто они там? Ведьмаки? Охотники на демонов? Мужик с обрезом и баба со шпагой? Думгай, блин, и Баффи-истребительница вампиров? Пусть и довольно симпатичная истребительница…

– Так. Стоп… – одёрнул я сам себя, чтобы нервное потрясение не переросло в истерический смех.

В моей текущей ситуации не столь важно, что произошло. Важнее понять, что делать дальше? Стараясь не шуршать, я пошарил по карманам в поисках смартфона. Обрадовался, когда нашёл его, и чуть не лопнул от отчаянья, когда порезал палец о разбитый экран. Остался без связи, плохо.

Я потрогал рассечённый лоб. Царапина, похоже, глубокая, но не длинная. Если не трогать, то не особо болит, а вот шишка отозвалась так, будто я нажал кнопку «Адская боль без предупреждения». Это меня капец как взбодрило! Позже, выровняв дыхание, я осторожно прощупал рёбра и подвигал ногой. Нащупал на груди ещё одну болевую кнопку, но уже без таблички «адская». Либо трещина, либо вообще повезло и это простой ушиб.

От мысли про везение я опять нервно усмехнулся и заставил себя переключиться с жалости к себе на что-то более продуктивное. Анализ фактов, например.

С одной стороны, демон-псих всё ещё был на свободе, а к странной девушке скоро приедет подмога, и свидетели им, как оказалось, не нужны. Сидеть и чего-то ждать смысла точно нет.

Пистолет я потерял, а вот злосчастный рабочий чемодан с уликами из особняка всё ещё таскал с собой в надежде, что он меня защитит. Но это вряд ли, а вот два волшебных патрона, эффективность которых я видел собственными глазами, – вполне могли. Только нужно оружие. Возвращаться на дорогу желания не было, зато двенадцатый калибр имелся у меня дома. Пусть простая турецкая двустволка, но всяко лучше, чем потерянный «макаров».

С другой стороны, где-то вокруг и рядом должно быть много наших, дороги-то перекрыты. Если даже у этих «суперов» и есть выходы на полицию, то не сразу же и не на всех? А значит, для начала надо всё-таки попытаться выйти к своим. А там уже решать: на работу, домой или сразу в психушку…

Я собрался с духом и ещё раз выглянул из-за дерева. Почему-то казалось, что стоит только высунуться, непременно на кого-то наткнусь. И неважно на кого: на психа или девушку. Хотя для отчёта коллег-криминалистов это важно, конечно: будут ли они описывать очередного «орла» или просто пулевое…

Показалось, что увидел скрюченную лапу, качнувшуюся в мою сторону. Вроде просто ветка, но я всё равно подорвался и побрёл куда подальше от места аварии. Сначала не спеша, но постепенно приноровился, привык к боли, и ускорился. Ещё бы в ботинках вода не чавкала, то было бы вообще отлично.

Я понятия не имел, где нахожусь. По ощущениям, в глухой, мокрой, тёмной и дремучей тайге, но по факту через каких-нибудь сто метров я вполне мог выйти к забору очередного элитного посёлка. До кольцевой тут, как ни крути, не больше пяти километров.

Эта мысль подбодрила меня, а метров через триста я увидел пробивающийся сквозь листву рассеянный свет. Потом фонари и дорогу. Но выходить на неё не торопился, потому что услышал шум двигателя и обрывки голосов. Протиснулся через ветви орешника и даже умудрился почти не промокнуть. Словил всего несколько капель за шиворот и застыл, разглядывая полицейский уазик, стоявший у обочины.

– Фух, – вырвалось у меня.

Пока не понятно, насколько они «наши», но хотя бы не демоны и не борцы с ними. В машине были люди. Целые, живые и, в отличие от меня, сухие и тёплые. Очень захотелось к ним, но я заставил себя сперва понаблюдать. Осмотрел дорогу, остановку и закрытый цветочный магазин рядом с ней.

Ничего подозрительного не заметил и решил больше не ждать. А то я скорее отрублюсь от усталости, чем над уазиком появится табличка: «Мы хорошие. Доверься нам…» Вырвался из кустов, получив щедрую порцию освежающего душа и, споткнувшись, скатился в кювет. Ещё больше перепачкался и, понимая, что сам сейчас выгляжу как какой-то демон, поднял руку. Услышал разговоры, вроде даже различил шипение рации. Машина тронулась и поехала.

Я помахал рукой и устало ткнулся носом в землю.

А машина всё ехала и ехала, но, судя по звукам, не ко мне, а от меня.

– Да чтоб вас… – прорычал я, заставив себя карабкаться на дорогу.

Увидел только красные огни, которые пропали за поворотом. Вот такое вот интересное оцепление получается. Похоже, замять решили не только аварию, но и поиски психа. Интересно, на каком уровне всё изменилось?

Я спустился обратно в кювет, чтобы забрать кейс, и понял, что сил таскать его с собой у меня уже нет. Но и бросить не смог – всё-таки там улики. Ребро жертвы, дротики и осколки стекла с ДНК психа. Рассовал всё по карманам и налегке доковылял до остановки. Уселся на лавку и откинулся к стенке.

– Пофиг уже…

Разом навалилась отложенная адреналином усталость, и всё, что до этого болело, разболелось с удвоенной силой. Уснуть не смог, но погрузился в какое-то мутное, вязкое, состояние, будто с похмелья.

В таком состоянии меня и нашли. То ли запоздалый, то ли слишком ранний мусоровоз остановился возле остановки. Улыбчивый пожилой водитель забрал мусор, а заодно и меня. Мы о чём-то говорили, но я толком не понимал ничего. Он явно решил, что я пьяный после драки. Сам эту версию придумал, сам в неё и поверил. Видать, она легко вписывалась в его картину мира.

Он довёз меня до города и передал на руки хмурому таксисту. Помню только, как назвал домашний адрес – там и очнулся. На лавочке возле подъезда. Состояние было – хреновей некуда, но часа полтора в тёплых и сухих машинах я всё-таки подремал. На улице ни единого прохожего, на небе – первые лучи приближающегося рассвета.

Когда я запер на все замки и цепочку тяжёлую стальную дверь своей квартиры, то более или менее пришёл в себя. Первым делом бросился к оружейному сейфу.

Я не считал себя охотником, фанатом огнестрела или человеком, ждущим зомби-апокалипсис. Вот Макс был именно таким – травмат, гладкоствол, нарезное и не в единственном экземпляре. При этом он свято верил, что в случае конца света его арсенал вряд ли поможет выжить, но точно поможет добраться до нормального оружия. Говорил, что плохо спит, если дома нет хотя бы тысячи патронов.

Я же просто насмотрелся на работе, на что способны плохие люди. В зомби не верил (по крайней мере раньше не верил), но оружие дома создавало чувство защищённости. И сейчас, стоило взять его в руки, дыхание выровнялось и я успокоился. Произошедшие события перестали казаться чем-то ужасным. Странным – да, но со странным можно справиться.

Я вздохнул, вспомнив Макса. До моего подкаста мы отлично ладили: ездили на полигон стрелять по тарелочкам почти каждые выходные. Он-то мне и посоветовал взять BDR 90 от Beydora Arms. Компактный, лёгкий дробовик с планками пикатини и широкими возможностями тюнинга. Макс же с охотой консультировал по всем вопросам, а потом я уже и сам втянулся: заменил цевьё, поставив со слотами M-Lok. Туда же добавилась тактическая рукоятка Mugpul AFG, потом коллиматор, следом тактический фонарь с ЛЦУ. Потом…

– Ладно, может, я и правда фанат огнестрела, – признал я, выгребая патроны из полупустой пачки.

Тысячу никогда не держал, и даже запас не пополнил после последних стрельб. Достал один, повертел в руках и закинул обратно в сейф.

– Не поможет, – пробурчал я и полез в карман за патронами «суперов».

Поймал себя на мысли, что совершенно не хочу их заряжать. Было что-то в этих патронах опасное. Не в том смысле, что может распылить тебя на угольки, а что-то очень чуждое вообще всему человеческому и живому. Мрак и пустота. Как бы красиво ни светилась рунная надпись, всё равно – мрак и пустота.

Но иного пути я не видел. Вынул их, держа на вытянутой руке, будто они могли укусить. Зарядил их поскорее (подошли идеально) и закрыл стволы, вздрогнув от громкого щелчка. Меня будто включило: и мозги заработали быстрее, и по телу пробежала волна облегчения, будто бетонный плащ с плеч скинул.

– Какая-то хрень, – задумчиво подытожил я и бодро направился в кладовку.

Порылся на полке и добыл простенький старый дозиметр для измерения радиации. Сувенир с одного из прошлых дел, когда я вёл съёмку из одной подозрительной заброшки. Там, к слову, всё оказалось чистым. А здесь…

– Да твою же мать! – в сердцах воскликнул я, глядя, как побежали циферки, и слушая, как запищал дозиметр.

Шестьдесят микрорентген в час, семьдесят пять, восемьдесят…

Я нервно сглотнул, когда счётчик остановился на девяносто трёх. Хреново, но не смертельно. Но «капец как хреново» начинается со ста двадцати и при длительном ношении. Всё-таки в моём кармане они пролежали какое-то время.

Направившись в гостиную и по совместительству мой кабинет, я бросил ружьё на диван и быстро скинул куртку. Проверил её, а заодно и всего себя. Результат мне не понравился: всё тоже фонило на уровне шестидесяти микрорентген в час, но так, будто меня равномерно накрыло облаком. Вспомнилась светошумовая граната, потом странное утолщение у дробовика «супера» и ещё более странный подсумок у него на поясе. Там какие-то экраны? Это объяснило бы, почему они так лихо всё это применяют.

Полностью раздевшись, я ушёл в душ. Как мог, точнее, насколько позволяли ушибы рёбер, соскрёб, смыл и выпарил из себя всё, что только можно. Холодный день, мокрую ночь, радиацию, даже воспоминания и те притупились. Я устал, согрелся, и, кажется, наконец смог расслабиться.

Заварив кофе, закинулся парой таблеток парацетамола – глядишь, и голова утихнет. Прямо в халате и тапочках вернулся в гостиную, держась подальше и от кучи грязной одежды и от заряженного дробовика. Подошёл к рабочему столу, откопал старый телефон и поставил туда симку из разбитого. Включился он моментально, даже заряд какой-то оставался, но толку не было. Ни одного пропущенного, не одной смски. Никто меня не терял и не искал. Переустанавливать соцсети было лень, поэтому я включил компьютер.

Пока загружалась система, я разглядывал свою технику. Моя гордость. Всё для создания подкастов. Винтажный микрофон на пантографе, с которым я чувствовал себя этаким олдскульным радиоведущим, электронное табло с подсветкой в виде надписи: ON AIR, аудиоинтерфейс с заявкой на студийное качество, наушники. Мой маленький мирок, в котором я чувствовал себя как рыба в воде. Гостиная тоже была оформлена под студию. Дополнительная звукоизоляция стен, шторы блэкаут – я сам себя не снимал, но в полумраке было проще концентрироваться.

И самое главное – папки с делами. Моя собственная библиотека, которую я создавал годами. Две папки там были особенными и лежали на самом видном месте: тонкая – с моим текущим расследованием произошедшего в подземке – и толстая, почти протёртая папка с тем делом, из-за которого я вообще всем этим занялся. То, ради чего поступил в академию МВД, ради чего цеплялся на работе за самые сложные дела, ради чего подкаст начал вести – чтобы ещё сильнее себя натаскать, получить больше опыта и знаний.

Папка с делом об убийстве моих родителей. Отца, первоклассного следователя, и мамы, которая была рядом с ним в тот момент. Пятнадцать лет прошло, многое пришлось собирать по крупицам, спасибо Маргарите, что помогала. Но несмотря на объем пухлой папки, продвинулся я в этом деле недалеко. А вот теперь, возможно, придётся пересмотреть приоритеты и взять в работу третье дело.

Стоило вспомнить Маргариту, опять стало грустно. А ещё холодно. Так же, как было на квартире, а потом и в особняке. Я почувствовал, что волосы на затылке сами собой встали дыбом, и, несмотря на пронизывающий холод, вспотела спина. Сильнее забилось сердце и стало трудно дышать. Просто невозможно вдохнуть, будто лёгкие целиком покрылись льдом.

Замки не щёлкали, на двери цепочка. Окна, может, и открыты в режиме проветривания, но этаж-то седьмой! Это всё факты.

Но ещё был факт, что в комнате я больше не один.

И эти факты у меня уже как-то не бились.

Я услышал тихое дыхание. Хриплое и жадное, пахнущее тухлятиной и плесенью, как в той самой заброшке. Оборачиваться было страшно, конечно, но природное любопытство взяло верх. Я как был в халате и с чашкой недопитого кофе в руках, так и развернулся, уставившись прямо в маску того самого психа.

Вот только с такого близкого расстояния не верилось, что это маска. И вообще не верилось, что это человек. Он оказался ниже, чем я думал, и ещё худощавее. Из-за когтей и сутулости его руки показались мне непропорционально длинными. Помимо холода от него веяло чем-то болезненным, хотя, если я правильно расслышал Марьяну, то этот Демид провёл в какой-то кутузке почти тысячу лет.

Серая кожа в язвах и струпьях, слишком натуральных для грима. Губы порваны, но зубы на удивление ровные. И острые. В голове сразу же промелькнула мысль, что я и без экспертизы нашёл того, кто покусал первую жертву. А за ней пришла вторая, что халат у меня, конечно, не из бархата, но я слишком уж буду со спины походить на вторую жертву.

Псих несколько раз моргнул и повертел головой, будто все предметы в комнате вызывали в нём раздражение, особенно куча моей старой одежды и дробовик на диване. Переведя взгляд на меня, псих задрал голову и дребезжащим хриплым голосом прошептал:

– Отдай… И умрёшь быстро…

Слова давались ему с видимым трудом, но смысл я уловил. Как-то мне не понравился предложенный выбор, а точнее, его отсутствие. Ноги стали ватными, а тапочки будто примёрзли к полу.

Наверное, надо было уточнить, что именно отдать, а потом и отдать. Но в голове уже как-то быстро пролетели все стадии: от отрицания до принятия. Следом подключились базовые реакции на стресс: замри, беги, дерись, сдавайся. Первую гипокинетическую реакцию я уже прочувствовал, толку от неё не было, вторая тоже не подошла – только если в окно прыгать, а этаж седьмой. Остаётся «дерись» или «сдавайся»…