Текст книги "Грани матрицы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/grani-matricy-67757.jpg)
Автор книги: Евгений Гаркушев
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
* * *
Станция монорельса оказалась еще хуже, чем «бешеная электричка». Стеклянное блюдце где-то высоко над домами. Толпа людей внутри. Бешено мчащиеся вверх и вниз эскалаторы в прозрачных рукавах.
Мы протолкались к эскалатору с надписью «в метро» и буквально рухнули вниз. Минута – и движущаяся лестница принесла нас в подземелье, на станцию «Речной вокзал». Если не считать новых, свежепрорубленных ходов и массы людей на перроне, метро мало изменилось.
– Платить не надо? – спросил я.
– Если бы мы вышли в город, я зарегистрировала бы карточку и мне бы вернули часть тарифа, – объяснила Инна. – А на в метро поедем в счет того, что я уже заплатила за монорельс.
– Ясно, – кивнул я.
Мы вошли в вагон, и я попытался изучить новую схему метрополитена. Линии метро уходили своими концами едва ли не в соседние области. Тут и там мигали непонятные значки. Один, как я понял, означал выход на монорельсовую дорогу. Два других, видимо, тоже показывали места перехода на альтернативные линии передвижения.
– Две пересадки – и мы дома, – сказала Инна.
– Послушай, а если тебя поймают? – спросил я. – Это ничем не грозит?
Спросил, и сам устыдился. Конечно, грозит! Но без нее что мне делать? Я ведь даже не доеду до той станции метро, на которой меня ждет карточка с деньгами.
– С работы выгнать могут, – со вздохом ответила Инна. – А больше – ничего. У нас свободное общество. Вот тебе грозит много чего. И вовсе не от государства и его представителей. Если бы кое-кто узнал, кто ты такой! За тобой бы настоящая охота началась… Впрочем, наверное, она уже идет.
– Да кто же я такой? – с улыбкой спросил я. Девушка в ответ улыбнулась тоже, ласково и немножко грустно.
– Всему свое время.
– Ладно, скажи хотя бы – кто ты такая? Я ведь и фамилию твою не знаю, и кем ты работаешь…
– Работаю я ассистентом профессора Варшавского. Закончила Первый медицинский институт, сейчас в ординатуре. Мне повезло с распределением. Зарплатой не обижают, подработать дают. Широкие перспективы. Это обо мне. Да, а фамилию сейчас называть не принято, если ты не звезда первой величины. Нескромно. Это ты запомни, на всякий случай. Граждане общаются по именам и прозвищам. Когда нужно по службе, добавляют идентификационный номер. Но вообще-то моя фамилия Свирская. Услышал – и забудь. Тебе она не понадобится.
А я принял ее за медсестру! Сказал бы вслух – еще обиделась бы. И сильно. Что может быть неприятнее для начинающего доктора, чем сравнение с младшим медперсоналом? Но почему она все-таки решила мне помочь?
* * *
Жила моя новая подруга в небольшом двенадцатиэтажном доме. Небольшим он казался по сравнению с огромными стеклянными башнями, что возвышались неподалеку. «Пятиэтажек» сейчас, похоже, вообще не осталось.
Дом располагался недалеко от станции метро «Бабушкинская» – в пятнадцати минутах ходьбы. Квартира Инны на третьем этаже, наверное, считалась престижной. Говорили об этом и добротная металлическая дверь, внешнюю сторону которой отделали деревом, и маленькая камера вместо глазка. Да и подъезд – с домофоном. Дверь подъезда Инна открыла магнитным ключом.
Квартира мне понравилась. Большая, светлая, с просторным коридором. Как минимум три комнаты. Может быть, и больше. Хозяйка провела меня в большую гостиную, выдержанную в светлых тонах, усадила в кресло и отправилась куда-то в недра жилья – по своим делам. Я сидел и осматривался. В гостиной – мягкая мебель, книжный шкаф и панель огромного плоского телевизора на стене. На тумбочке рядом с диваном – пульт дистанционного управления. Кнопок много, но для включения, скорее всего, служит самая большая. Решив, что хозяйка не будет против, я нажал на нее.
На экране появилась четкая, едва ли не объемная движущаяся картинка. Несколько людей в форме тащили куда-то еще одного, раненого. Вдали завывала сирена. На заднем плане поднимался дым. Откуда-то раздавались редкие крики. По всей видимости, шел выпуск новостей.
Мою догадку подтвердил диктор, голос которого за кадром сообщил: «Очередной теракт произошел на территории Североамериканского Альянса, Лос-Анджелес. Террористы взорвали дистанционно управляемую бомбу мощностью, эквивалентной двум килограммам тротила. Бомба была замаскирована под расчетную пластиковую карточку. Погибло шестнадцать человек».
Чего хотели террористы, я не понял. Диктор об этом не сообщил – видимо, само собой разумелось, что устремления взорвавших бомбу ясны каждому. А как можно замаскировать бомбу под карточку, оставалось только догадываться. Наверное, террористы применили сверхмощное взрывчатое вещество.
Попытавшись переключать каналы, я потерпел неудачу. Телевизор настоятельно предлагал мне ввести код программы и время, с которого я желал бы ее смотреть. Я этого сделать не мог, да и названий программ не знал. Однако кое-чего добился. Щелкая кнопками пульта, я наткнулся на индикацию больших электронных часов. Они показывали одиннадцать десять. Но мне было интересно не это. В уголке экрана светилась дата: 13 июля 2059 года. Если все это не было хорошо спланированным розыгрышем, с момента памятного мне банкета прошло больше пятидесяти лет. Я сам удивился, насколько мало это меня взволновало. Я только не мог понять: как?
* * *
Минут через двадцать Инна пригласила меня в другую комнату. Стол накрыт на две персоны. Красивые фарфоровые тарелки, хрустальные бокалы – точно такие же, как те, из которых угощали меня в загадочном «Институте К». Существовало два варианта: девушка позаимствовала бокалы в институте и, что более вероятно, принесла туда свои. Что-то подсказывало мне, что хрусталь сейчас не в ходу.
В большой глубокой тарелке лежали дымящиеся пельмени, рядом, прямо в пластмассовой баночке – сметана «Ратибор». Пластиковая литровая бутылка с газировкой «Калинка», несколько ломтей черного хлеба, каждый – в маленьком полиэтиленовом пакетике со штрих-кодом. В глубокой хрустальной масленке – небольшой брусок масла.
Аккуратно взяв баночку со сметаной, я прочел на крышке: 11.07.59. Что ж, с показаниями телевизора дата согласовывалась.
– Тебе нравится? – спросила Инна, когда я попробовал пельмени.
– Да, конечно, – солгал я.
Пельмени были явно соевыми, сметана – с каким-то гадковатым машинным привкусом. В институте кормили лучше.
– Я не сама делала. Заморозка, – смущенно улыбнулась девушка.
Видно, ей пельмени тоже были не слишком по вкусу.
– Что уж там, – усмехнулся я. – Ты рассказывай, не стесняйся. Зачем я тебе понадобился, чем я рискую. Чем рискуешь ты. И что вообще здесь происходит.
Взяв бутылку с газировкой, налил девушке и себе. Отхлебнул. Газировка оказалась с алкоголем, но весьма приятной.
– Не пробовал «Калинку»? – попыталась уйти от ответа хозяйка.
– «Калинку» – не пробовал, много чего другого пробовал, – ответил я. – Вы меня, надо полагать, совсем диким считаете? Зачем Варшавский на бейджике твердые знаки везде в конце слов поставил? «Университеть»! Это же надо придумать! Ботинки какие-то дореволюционные нацепил!
– Мы читали, что в конце прошлого века орфография была другая… И очень старались подобрать нужный стиль…
– В конце позапрошлого были твердые знаки. И в начале прошлого, – уточнил я. – И газировка уже в мое время была, и компьютеры были.
Инна вдруг изменилась в лице, пытаясь закрыть рот рукой, потом резко опустила руку и спросила:
– В какое еще твое время? Что ты знаешь о сегодняшнем времени?
– Да уж дату вычислил, – усмехнулся я, кивая на банку со сметаной. – И хочу знать – как я здесь очутился? И зачем?
– Я не скажу, – твердо ответила девушка. – Буду помогать тебе во всем, но кое-что не скажу.
– Странно позиция.
– Единственная возможная. Мне показалось, или в глазах девушки действительно блеснули слезы?
– Почему ты рискуешь, помогая мне? Инна грустно улыбнулась:
– Даже не ожидала от себя такого. Но понимаешь… Когда я тебя увидела – в пижаме, сразу после восстановления… Ты все равно казался сильным, бодрым! Совсем не таким, как люди сейчас.
– Я действительно чувствую себя очень неплохо. Что со мной сделали? Даже зубы восстановились, и шрамов нет!
Девушка склонила голову набок. У нее была очень красивая шея, которую едва скрывали серебристо-платиновые пряди волос.
– Об этом ты, возможно, узнаешь позже. Сам. Я слушала тебя, вспоминала твои книги, которые прочла. То, что я читала о тебе. А я много читала. И поняла, что проект был затеян не напрасно. Когда я встретила тебя на станции, когда увидела, как ты разговаривал с этим хулиганьем… Среди моих знакомых никто бы на такое не решился. Даже подойти к ним. Ты же поверг их в панику! Они почувствовали силу!
– Пусть так, – улыбнулся я. – Только я не совсем понял насчет книг. Ты уже упоминала о них вчера, в клинике. Неужели два фантастических романа и детская книжка принесли мне такую известность? Неужели их читают до сих пор? Я в общем-то неплохого мнения о себе, но, по-моему, это перебор! Слабо верится.
– Ты многое забыл, – вздохнула Инна. – И это к лучшему. Книг было много. И статей. И выступлений. Но была возможность восстановить твое сознание именно таким, какое оно есть сейчас. И, мне кажется, так даже лучше.
Я нервно рассмеялся. Девочка говорит слишком много, но далеко не все. И я мало что понимаю. Они пересадили мой мозг в другое тело? Но тело мое. Подвергли какой-то интенсивной терапии, от которой омолодилось тело, а сознание было отброшено назад? Больше похоже на правду. Но неужели я согласился на такую процедуру сам? Вряд ли… А наверняка я этого знать не могу, потому что не помню ничего! Трехэтажный дом, сосновый бор, озеро, фейерверки все!
Я отставил в сторону тарелку с недоеденными пельменями. Налил еще «Калинки» – себе и девушке.
– Мне нужно скрываться? – спросил я у Инны.
– Наверное, да. Я не знаю, – вздохнула она. – Кто может решить это, кроме тебя?
– Меня будут искать?
– Конечно.
– Легко ли им будет меня найти? Может быть, мне все-таки лучше уйти от тебя? И для твоей безопасности, и потому, что связь слишком очевидна…
– Чересчур очевидна, – подтвердила хозяйка. – Вряд ли стоит серьезно опасаться визита полицейских в эту квартиру. Меня, как и всех, допрашивали всю ночь после твоего побега. С применением детектора лжи и правдосказа. И я, естественно, ничего не сказала. Потому что на самом деле ничего не знала. Стало быть, я практически вне подозрений. А у тебя ведь даже нет идентификатора. И встроенной поисковой системы.
– Какой?
– Вот такой.
Инна показала запястье. На нем были едва заметны два выступающих наружу металлических кружочка. Не толще спички. А под кожей угадывалась пластинка размером с копеечную монету. Что и говорить, зрелище не очень приятное. Хотя и не слишком противное.
– Мне нужно кое-куда съездить, – заявил я. – Не хочется жить у тебя в нахлебниках. Мне обещали помочь деньгами.
– Кто? – встрепенулась Инна. – Когда ты успел с кем-то договориться?
– Успел, – улыбнулся я.
– Это не ловушка?
– Вряд ли. – Я пожал плечами. – Впрочем, проверим. Можно ездить в метро без идентификатора?
– Можно. По безличной расчетной карточке. Я дам тебе такую. Но нельзя привлекать внимание полиции. Если они обнаружат отсутствие идентификатора, то арестуют тебя. И передадут в институт.
– Постараюсь быть естественнее.
– Но сегодня ты никуда не поедешь? – с надеждой спросила девушка. – У меня прекрасный, высокоскоростной выход в Сеть, привилегированный доступ к вещанию. Посиди, узнай, что делается в мире!
– Так я и сделаю, – пообещал я. – А ты отдохни. Не спать всю ночь не слишком полезно для здоровья.
– Я покажу тебе, как пользоваться Сетью, и лягу, – сказала Инна. – Сам-то ты где провел ночь?
– Под елкой в лесу. Не так уж плохо!
* * *
Я сидел перед огромным жидкокристаллическим экраном с универсальным пультом дистанционного управления, заменяющим клавиатуру, мышь и джойстик, и изучал ресурсы Сети. Это оказалось еще проще, чем путешествовать по Интернету. Дружественный интерфейс, масса подсказок и пояснений, даже возможность проконсультироваться с компьютером, как лучше вести поиск. В принципе, для того, чтобы бродить по современной Сети, не требовалось и грамоты. Пользоваться услугами Интернета мог и трехлетний ребенок – если бы у него хватило терпения нажимать на кнопки поочередно.
Машина, установленная в квартире Инны, вполне могла давать советы. И бегущей строкой, и устно, и появляющимися в углу экрана картинками. Точнее сказать, если я правильно понял, большая и мощная машина была установлена где-то в другом месте, а здесь мы, наряду с многими, получали к ней доступ. Доступ был защищенным и конфиденциальным.
Как и любого нормального человека, попавшего в странную ситуацию, меня интересовала информация о себе. Я активно занялся ее поисками в Интернете. Фамилия у меня довольно распространенная, но, введя некоторые ограничения – ресурсы компьютера и поисковых программ позволяли еще и не то, – я вышел именно на себя. С интересом просмотрел список своих книг. Помнил я из них только три, а в списках и ссылках книг было порядочно. Названия мне ни о чем не говорили.
Наугад открыл одну из небольших работ, ссылки на которую встречались чаще всею. Прочел несколько абзацев. Что ж, стиль похож. Впрочем, сейчас я кое-что написал бы по-другому. Но что было со мной после того банкета? Что будет со мной уже через несколько месяцев? Разве даже одну и ту же статью и книгу пишет один и тот же человек? Каждый день мы меняемся. Приобретаем опыт, тешимся иллюзиями и избавляемся от них, меняем свое настроение и взгляды на какие-то проблемы…
Биографии своей я нигде не нашел. Может быть, управлять компьютером было все же не таким простым делом, как мне казалось. А еще вероятнее, Инна успела шепнуть машине, чтобы та не предоставляла мне определенные сведения. Что ж, вопрос самоидентификации подождет. Займемся другими делами.
После завтрака, когда радушная хозяйка учила меня обращаться с техникой, я спросил ее, что она имела в виду, когда говорила о гладиаторах. И о том, что я на них похож.
Инна опять густо покраснела, потом, тряхнув пышными волосами, объявила:
– Насчет гладиаторов и зрителей – это все предрассудки. Условности. Тебе, возможно, даже понравится, что тебя называют гладиатором. Почитай работы Альберта Гроссмана. По-моему, это он и ввел термин «гладиатор». Желтая пресса начала развивать его идеи, и ничего хорошего из этого не вышло. А условный термин «гладиатор» стал почти что ругательством – как некогда в Древнем Риме.
Я обратился за помощью к компьютеру. Больше всего ссылок оказалось на работу Гроссмана «Психология современного общества». Эту же статью и запрашивали чаще всего. Я тоже заказал ее.
Запрос выполнили мгновенно, и я погрузился в чтение.
«… В современных условиях борьба за существование как таковая практически отошла на второй план. Вот уже несколько десятилетий огромными темпами идет переоценка основных человеческих ценностей. Это сильно сказывается на психологии граждан.
Люди находятся в относительной безопасности – если исключить тех, кто живет и работает в зоне локальных конфликтов, и тех, кто может подвергнуться атаке террористов. А поскольку подвергнуться террористической атаке может практически каждый, интерес к экстремальным проявлениям человеческой сущности стоит даже острее, чем можно было бы ожидать от общества потребителей. В этом смысле наше общество близко к плебеям Древнего Рима, требовавшим: «Хлеба и зрелищ!» Хлеб есть практически у каждого, но это не снизило, а, напротив, резко повысило необходимость и ценность зрелищ.
Современное общество разделено на две категории: граждан-зрителей и «гладиаторов». Для удобства мы будем называть их именно так: «зрители» и «гладиаторы». Естественно, каждый понимает, что определение такое оскорбительно для большинства членов социума, но некоторые представители той или иной группы даже бравируют принадлежностью к ней.
Деление на «зрителей» и «гладиаторов» условно и не всегда четко. Элементарный пример: как только обыкновенный гражданин из разряда «зрителей» застревает в обычном лифте – желательно в лифте, у которого оборвался страховочный трос и который держится в шахте лишь на «честном слове», – он мгновенно переходит из категории «зрителей» в категорию «гладиаторов». Это происходит не по его воле, против его желания, но отныне те, кто толпится вокруг лифта (а таких «зрителей» всегда более чем достаточно), воспринимают его уже не как представителя своего класса, но как «гладиатора». По их мнению, он должен произносить патетические речи, прощаться с жизнью и родными, браниться.
Если «гладиатор» не выказывает подобных проявлений, его могут подбодрить или, напротив, даже освистать. Но, как правило, все одобрительные крики направлены на то, чтобы вернуть «гладиатора» к роли – в данном случае роли жертвы, разбудить его чувства. Мало кто из «зрителей» сочувствует объекту «шоу». Для них он – всего лишь актер в постановке, о которой они смогут рассказать приятелям – таким же «зрителям», как и они сами.
Существует и второй отряд – «устойчивых гладиаторов», «гладиаторов по выбору». Типичные профессии, где преобладают представители данной категории – гонщики, трюкачи, пожарные, космонавты, спортсмены экстремальных видов спорта, отдельные отряды полиции, армии. Естественно, наиболее яркими и опасными представителями «гладиаторов» являются террористы из экстремистских группировок и террористы-одиночки. Артисты и журналисты не являются «гладиаторами» в том смысле, в каком мы употребляем этот термин в данной работе. Хотя они стремятся походить на настоящих «гладиаторов», «зрители» чувствуют подмену. На сцене, на экране игра идет не всерьез. Поэтому большинство журналистов можно отнести к «профессиональным зрителям», а актеров – к самым тонким ценителям гладиаторского мастерства. В частности, в вышеупомянутом случае с лифтом почти каждый профессиональный актер оценивал бы «работу» застрявшего гражданина с эстетической точки зрения, безумно завидовал бы его кратковременному успеху и вниманию «зрителей», но не спешил бы поменяться с ним местами.
Помимо причин, указанных выше, огромную роль в воспитании цивилизации «зрителей», по всей видимости, имело искусство. Фильмы, где герои вытворяли и продолжают вытворять невиданные для любого настоящего «гладиатора» вещи, прямые трансляции катастроф и захвата заложников – все это говорит современным зрителям о том, что именно так, ярко и насыщенно, а не пресно и скучно должна идти жизнь. И поэтому граждане, с детства запуганные, но при этом развращенные сладковатым душком разложения, покалывающим кожу ощущением опасности, атмосферой художественной грубости и насилия, строят два мира: реальный и виртуальный.
Но различать грань между высококачественной виртуальной постановкой и зыбкой реальной жизнью становится все труднее. Поэтому случаются переходы добропорядочных, трусливых и запуганных граждан в отчаянных «гладиаторов». Вот почему такой интерес вызывают любые опасные и кровавые действа.
Еще одним ярким примером «временного гладиатора» является наркоман в состоянии аффекта. Собственно, любой гражданин, принадлежащий к категории «зрителей», может стать «гладиатором» по доброй воле – для этого ему достаточно принять сильнодействующее стимулирующее средство. Тогда страх отступает, а стремление к всеобщему вниманию, популярности берет верх над прочими чувствами, над инстинктом самосохранения.
Подавить инстинкт самосохранения очень важно, потому что достойным зрелищем для любого «зрителя» является только игра со смертью, приближение смерти и сама смерть. Все другие события, чувства и переживания давно перешли в разряд малоинтересных. Это произошло прежде всего потому, что программы новостей показывают только катастрофы с массой смертельных исходов потому, что в любом остросюжетном фильме умирает, как правило, несколько десятков, если не сотен людей. И все это – на глазах у зрителей. Другие события – несчастная любовь, крушение надежд, приобретение богатства – тоже привлекают порой внимание зрительской массы. Но роли счастливых и несчастных любовников, нуворишей и разорившихся богачей – роли второго плана. Ценность представляют лишь герои, недрогнувшей рукой отправляющие в мир иной десятки людей.
«Постоянными гладиаторами» движут другие побуждения, нежели гладиаторами случайными. Возможно, эти люди действительно физиологически отличаются от обычных «зрителей». Психические они различия налицо. «Гладиаторы» пребывают в постоянном состоянии аффекта. Для них вся жизнь – спектакль. И главная цель – не сохранить себя, а достойно сыграть роль. В некоторой степени «гладиаторы», следуют самурайской этике: важно, как ты умрешь, а не когда это случится. Любой «гладиатор» балансирует на грани между жизнью и смертью, по возможности все же растягивая представление. Но если открывается перспектива блестящей концовки, любой «гладиатор» с радостью пойдет в направлении смерти…»
Я оторвался от экрана и невесело улыбнулся. Может быть, я в самом деле гладиатор? Сложно сказать. К смерти я, несомненно, не стремлюсь. Быть все время на виду тоже не тянет. Но и к категории «профессиональных зрителей» меня отнести трудно. Хотя некоторые черты «зрителя» у меня и имеются, все же я не падок до кровавых зрелищ.
Для жителей современного мира я конечно же яркое олицетворение «гладиатора». Человек из прошлого, причем, насколько я могу судить, довольно известный, загадочно явившийся в будущее. Впрочем, загадка, возможно, существует лишь для меня. А для современных зрителей это не загадка, а некая пикантная подробность. Делающая представление еще ярче.
Теперь мне стало понятно и поведение современных «блатных» на железнодорожной станции. Сначала они не смогли меня идентифицировать (простите за тавтологию – у меня не было идентификатора!) и сыграть свою роль «гладиаторов» – «благородных разбойников» или «кровожадных злодеев». Чем одна роль хуже другой? Когда появилась Инна, все стало на свои места. Они обрели запуганных «зрителей» и не прочь были проявить себя. Но потенциальная жертва вновь повела себя нетипично, и они решили не геройствовать. Потому что относились к категории «гладиаторов по случаю» и не собирались рисковать всерьез, вступая в конфликт, который мог закончиться для них плачевно.
Общество в целом растет, отдельные представители его деградируют. Сумма разума на планете остается постоянной. Не я придумал, не во всем с этим согласен, но что-то здесь есть…
Теперь я не слишком опасался ехать за обещанной мне карточкой. Допустим, ее предлагают мне местные жители. Я должен справиться с ними, даже если они затеют нечестную игру. А если со мной для чего-то играют власти – я постараюсь найти управу и на них. Главное – действовать нестандартно.
Впрочем, я еще не сталкивался с настоящими «гладиаторами». И мне почему-то не очень хотелось с ними общаться.
* * *
Забросив исследования, я начал смотреть новости. Что ж, мир изменился, но изменился не глобально. Америка, которую теперь почему-то именовали Североамериканским Альянсом, находилась в состоянии холодной войны с арабским миром. Дело осложнялось тем, что на Американском континенте оказалась сильна «пятая колонна». Здесь хватало мусульман, преимущественно чернокожих выходцев из Африки и арабов, поддерживающих потенциального противника.
Россия пыталась вести политику неприсоединения, но это получалось не слишком удачно. То и дело здесь тоже вспыхивали локальные конфликты.
Китай превратился в мощнейшую державу. Впрочем, рядом были другие могучие государства: Япония, Корея, Индия, Индонезия. У этих стран на повестке дня стояли свои проблемы и свои интересы.
Посмотрев дайджест самых популярных научных программ, я ознакомился с последними достижениями науки. Генная инженерия продвинулась далеко вперед, многие считавшиеся прежде неизлечимыми болезни теперь не представляли опасности. Человечество сильно продвинулось по пути производства синтетических продуктов питания, синтетического топлива. Некоторые продукты сейчас делали буквально из угля. Нефть для этого была слишком дорогой.
Больше всего меня заинтересовали два открытия в физике: ученые нашли способ построить рентабельные термоядерные электростанции и открыли, как перемещать материальные объекты из точки А в точку В без преодоления расстояния между этими точками по какой бы то ни было траектории. Перемещение требовало небывалой мощи, но с новыми источниками энергии не являлось невозможным. Автоматические, снабженные искусственным интеллектом зонды исследовали пространство неподалеку от ближайших к Солнечной системе звезд.
Несколько часов я смотрел отчеты о звездных экспедициях. Казалось бы, какое мне дело? Со своими бы проблемами разобраться… Но я не мог оторваться от завораживающих картинок далеких миров. Моей мечтой всегда было дождаться высадки человека на Марсе. Этот этап был пройден: люди посетили и Марс, и спутники Юпитера. Правда, колоний там не создали. Зачем? Даже на Луне не построили научно-исследовательской станции. Больший интерес вызывали астероиды – как источники сырья, в первую очередь металлов.
К звездам людей еще не отправляли – часть посланных в далекие миры автоматических зондов словно бы проваливалась в никуда. И если вероятность успешного путешествия «туда» приближалась к восьмидесяти процентам, то полет «обратно» был успешен лишь в шести процентах всех попыток. Однако же ученые не теряли оптимизма. Момент, когда представитель человечества впервые побывает в другой звездной системе, должен был наступить скоро.
Далекие светила на экране сияли багровым и синим пламенем. Вокруг них вращались кометы и неведомые планеты. И я забыл о том, где я, зачем я здесь, забыл о проблемах. По сравнению с величием мироздания наши тревоги кажутся такими мелкими и нестоящими, что, вспомнив о них, можно лишь улыбнуться…
Из возвышенно-патетического настроения меня вывела Инна. Пока я сидел, уставившись в экран и с силой давя на сенсорные кнопки дистанционного управления, девушка выспалась. Теперь она тихо вышла из спальни и остановилась на пороге. На ней был домашний шелковый халатик до колен с рукавами три четверти, пушистые тапочки. Никакой косметики – но от этого молодая женщина отнюдь не стала хуже.
Сладко потянувшись, Инна спросила:
– Не сильно скучал?
– Что ты! Разве с такой техникой можно соскучиться?
Может быть, мой ответ был и не очень деликатным, но зато правдивым.
– Не хочешь развлечься по-другому? – лукаво улыбнувшись, спросила девушка и сбросила халат.
Конечно, я не пуританин. Меня не так легко смутить. Но надо же, какие вольные нравы царят в нынешнем обществе!
Впрочем, я был и не настолько скромен, чтобы отвести глаза. Под халатом у Инны оказался купальник. Причем строгий, сплошной. Может быть, нынче такая мода? Что-то не верится. С годами мода стремится к облегчению и упрощению. И закрытый купальник – явно тупиковая ветвь развития белья…
Впрочем, и в таком купальнике девушка выглядела соблазнительно. Немного полные, но ровные ножки, хорошо различимая талия, высокая грудь… зачем я, однако, на все это смотрю?
Увидев выражение моего лица, Инна рассмеялась:
– Наверное, ты подумал, что я мечтаю упасть в твои объятия? Я всего лишь приглашаю тебя искупаться в бассейне!
– Спасибо, – запинаясь, выговорил я. – Но где?
– И в чем! – еще звонче засмеялась Инна. – Плавки я тебе заказала – и их уже доставили. А бассейн есть в квартире.
– Неплохо, – заметил я.
– Пойдем!
* * *
Из гостиной мы попали в столовую, оттуда – в коридор, а из коридора – в маленький тренажерный зал. На беговой дорожке лежал пакетик с синими плавками. Инна указала мне на него и юркнула в следующую дверь. Я взял пакет, в очередной раз испытывая чувство неловкости из-за того, что пользуюсь чужими материальными ресурсами. А точнее, деньгами. К тому же деньгами девушки. Да, судя по квартире, она совсем не бедствует. Но это еще не повод одевать и кормить меня!
Быстро переодевшись, я открыл дверь и вошел в следующую комнату. Точнее, я думал, что это комната. Инна стояла в маленьком коридорчике. Сбоку, в небольшой нише, располагалась кабинка душа. Сам коридор выходил прямо в огромную чашу бассейна.
Размеры бассейна поражали воображение. Тридцать на тридцать метров – никак не меньше. А может быть, и сорок на сорок. Тем более странной выглядела планировка: никаких дорожек, искусственных пальм и шезлонгов вокруг чаши – только вода, плещущаяся о стены, обложенные красивым голубоватым кафелем… Я не сдержал изумленного возгласа.
– Что это? Как? Тут что, резервное хранилище воды для всего дома?
Размеры бассейна поразили меня сильнее, чем раздевание хозяйки несколько минут назад.
– Нравится? – спросила Инна.
– Еще бы!
– Прыгай, купайся!
– А ты?
– Я – немного позже.
Девушка была в купальнике, но в воду не входила, стояла зачем-то в коридорчике. Нет ли здесь какого подвоха? Допуская такую возможность, я все-таки спустился в бассейн. Вода оказалась теплой – градусов тридцать. Версия с резервными запасами подверглась критике – зачем греть воду в резервуаре? Да и кто позволит купаться в питьевой воде? Но еще более абсурдно пользоваться таким огромным бассейном в одиночку!
Опустив лицо в воду, я поплыл. Несколько мощных гребков – и я на середине бассейна. Обернулся, откинул со лба мокрые волосы, улыбнулся девушке. Поплыл обратно. Инна из узкого коридорчика махала мне рукой. Кругом – кафельные стены и небольшой проем входа. Странное зрелище!
Я вернулся к металлической лесенке, снизу вверх разглядывая довольную хозяйку.
– Не догадался, откуда у меня такой бассейн?
Девушка заливалась хохотом. Может, меня снимают скрытой камерой? Может быть, вообще все мои потуги, начиная с побега из больницы, – тщательно поставленное шоу? Где это видано – открывать двери на секретном объекте, используя обычный столовый нож? Уходить от полиции, когда у тебя нет документов? Путешествовать по Интернету с помощью пульта дистанционного управления телевизором?
– Не знаю, – честно признался я. – У богатых свои причуды…
– Я спущусь к тебе, только не отплывай от меня далеко. Я плохо плаваю, боюсь утонуть! – попросила Инна.
Ну, это вообще что-то невиданное! Человек, который не умеет плавать, имеет дома бассейн, по размерам сопоставимый с олимпийским!
Глядя на мое ошарашенное лицо, девушка словно прочла мои мысли.
– Я и заказала бассейн специально для того, чтобы научиться хорошо держаться на воде, – пояснила она. – Еще древние греки, чтобы показать неразвитость человека, говорили о нем: «Он не умеет плавать!»
– Да, слышал, – машинально ответил я.
Инна тем временем спускалась в бассейн, крепко держась за поручни. Вот погрузились круглые коленки, гладкие бедра, вода дошла до середины живота… На груди девушки на прочном шнурке зачем-то болтался то ли брелок, то ли свисток. Может быть, амулет?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?