Текст книги "Хроники инспектора Ротанова"
![](/books_files/covers/thumbs_240/hroniki-inspektora-rotanova-4410.jpg)
Автор книги: Евгений Гуляковский
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
ГЛАВА 9
– Инспектор Ротанов вызывает лейтенанта Зарудного для переговоров!
Динамики внутренней связи разнесли голос Ротанова по всем помещениям корабля, и ответ не заставил себя долго ждать. За стенной обшивкой щелкнул коммутатор, подключивший к переговорному устройству отдельную изолированную линию, и голос Зарудного, слегка искаженный динамиком, произнес:
– Что вам нужно, Ротанов? Вы нарушили несколько параграфов полетного устава, и я рекомендую вам сдаться. В вашем положении это будет самым разумным решением.
– Похоже, вы правы. Но есть некоторые условия, которые я хочу обсудить при личной встрече. Мы ждем вас для переговоров, и я гарантирую вашу безопасность.
– Чтобы вы проделали со мной тот же фокус, который только что применили по отношению ко второму помощнику?
– Послушайте, Зарудный, вы ведь меня знаете. Я даю вам слово, неужели этого недостаточно?
– А если я дам такое же слово, вы согласитесь прийти к нам?
– Боюсь, что вы не можете отвечать за всю команду, сейчас именно она контролирует палубы, вас они пропустят, а меня нет.
– Ну хорошо… Посмотрим, что из этого получится, но помните, если я не вернусь через полчаса, мои люди начнут атаку с применением всех имеющихся в их распоряжении средств. Надеюсь, вы понимаете, что это означает.
Ротанов знал, что защитные скафандры десантников невозможно пробить обычным оружием, а лучевое на борту корабля применять неразумно из-за опасности повредить переборки и нарушить герметизацию. Но он не собирался устраивать здесь сражение, с помощью Зарудного он как раз и надеялся его избежать.
Несмотря на то, что Зарудный согласился прийти в каюту, где они держали оборону, одна серьезная проблема оставалась. Поговорить с этим человеком откровенно он не сможет до тех пор, пока не найдет способа избавиться от охранных роботов с их внутренними записывающими устройствами.
Придется отправить их на нижние, складские уровни. Но, как только будет прерван прямой контакт с человеком, знающим пароль, их смогут перепрограммировать. В конце концов, Ротанов решился рискнуть своим единственным серьезным оружием ради этих переговоров и надеялся, что Зарудный по достоинству оценит этот шаг.
Командир планетарных десантников был высок, строен и, пожалуй, слишком молод для той ответственной должности, которую занимал. Ему было всего лет двадцать. Еще в первую встречу Ротанову понравились его глаза. Глаза человека, который не умел или не хотел лгать. Когда Зарудный появился на пороге его каюты, увидев его прямой и честный взгляд, в глубине которого горел скрытый и невидимый для большинства огонь, Ротанов переменил свое решение и не стал предлагать командиру десантников соблазнительную для большинства людей возможность остаться на Ароме, а вместо этого рассказал правду. Рассказал все, как есть, – о своих сомнениях, о важности своего задания и о том, почему он решился пойти на такой необычный и отчаянный шаг, как попытка захвата корабля.
Зарудный думал минут пять, прежде чем спросил:
– Вы хотите, чтобы я и мои люди помогли вам?
– Я надеюсь на это. В создавшемся положении это было бы самым лучшим решением. Я должен попасть на Арому, и я не могу оставить на «Разгоне» Линду Гердт. Она что-то знает об Ароме, что-то очень важное, и, кроме того, она попросила меня о помощи.
Последний аргумент показался Зарудному наиболее убедительным, он усмехнулся и спросил:
– А что будет с моими людьми, если они вам помогут? Что с ними будет после возвращения «Разгона» на Землю?
Больше всего Ротанову понравилось то, что этот молодой лейтенант прежде всего поинтересовался судьбой своих людей, а не собственной. Впрочем, Ротанов уже почти не сомневался в том, что обрел в его лице надежного соратника.
– Вы никогда не задумывались о переходе на службу во Внешнюю безопасность?
– Это слишком далеко от меня. Меня учили совсем другому.
– Понимаю. Но вы мне нужны. По крайней мере, для этой операции. Если она окажется удачной, ваша карьера будет обеспечена в той области, которую вы для себя избрали. Наше управление весьма авторитетно и пользуется поддержкой правительства. Что касается ваших людей – те из них, кто этого пожелает, после того, как помогут мне разобраться с ситуацией на Ароме, смогут там и остаться. А те, кто захотят вернуться… Думаю, я смогу гарантировать им полную реабилитацию. Я обладаю белой картой, и это именно тот случай, когда я собираюсь ее применить – так что с точки зрения закона ваши люди будут просто обязаны мне подчиниться.
– Все это напоминает мне какую-то средневековую авантюру, но, может быть, именно поэтому ваше предложение мне нравится. И еще потому, что вы идеалист, Ротанов. Всегда им были, еще когда я заканчивал военную академию, вы стали моим кумиром. Так что будем делать?
Собственно, дальнейшее было уже просто. С помощью десантников, свободно передвигавшихся по всему кораблю, захватить капитанскую рубку удалось без единого выстрела.
Остальная часть команды сочла за лучшее не искушать судьбу и подчинилась Ротанову. У них не осталось выбора. Из рубки можно было полностью изолировать любой отсек корабля, перекрыть подачу воды и воздуха. Разумеется, Ротанов не собирался прибегать к этим крайним мерам, но сама возможность такого поворота событий заставила команду подчиниться. Силовое сопротивление, после того как десантники перешли на его сторону, стало бессмысленным. Капитан с двумя помощниками были оставлены в своих каютах под домашним арестом.
Охрану их кают несли теперь отобранные Зарудным люди. «Разгон» перешел под временное управление Хорста, и Ротанов рассчитывал, что с помощью корабельного штурмана старому капитану удастся вывести корабль к Ароме.
Теперь он мог бы разобраться с теми, кто организовал похищение Линды, но не испытывал ни малейшего желания заниматься этим. У него хватало своих собственных проблем, и он не хотел без крайней необходимости влезать в дела компании, связанные с дочерью ее владельца. Он и так сделал для нее гораздо больше того, что следовало, и теперь собирался выяснить истинную причину, заставившую эту избалованную девушку покинуть великосветские салоны Земли, и как можно скорее избавиться от нее. Самым правильным решением была бы отправка ее обратно на Землю… Только вот сделать это будет нелегко, почему-то даже сама мысль о таком завершении их знакомства была ему неприятна. Хотя умозрительно он понимал, что они находятся на разных общественных полюсах и никакого серьезного продолжения у подобного знакомства быть не может.
Ему понадобилось немало времени, чтобы решиться на серьезный разговор с Линдой, от которого зависело слишком многое, в том числе и сама возможность их дальнейшего общения.
Он не собирался ни к чему ее принуждать, но, если она еще не передумала высаживаться на Арому, он заставит ее сказать, зачем ей на самом деле это понадобилось. Слишком много недомолвок и всевозможных уловок чувствовал он в ее объяснениях, как только речь заходила об этой планете…
До высадки на Арому оставались всего сутки, и он так и не смог объяснить даже самому себе причины своей странной нерешительности. Скорее всего, если уж быть до конца честным перед собой, он боялся узнать правду. Боялся, что откровенный разговор положит конец их неопределенным, так ни во что и не вылившимся взаимоотношениям.
Чем-то эта женщина приворожила его, и ее странная власть ощущалась даже на расстоянии…
Все дни подлета к Ароме, после того как корабль перешел под его фактическое командование, Ротанов провел в рубке, воспользовавшись жесткой койкой бывшего капитана «Разгона», хотя формально за ним по-прежнему числилась каюта, в которой за ширмой спала Линда…
Он часто вспоминал ее раскинувшиеся по подушке золотистые волосы, на которые однажды наткнулся случайным взглядом. Она далеко не всегда тщательно устанавливала ширму, и ему хотелось бы знать, делала она это намеренно или случайно?
Но откладывать дальше предстоящий разговор не было уже никакой возможности, он должен еще до высадки выяснить, какие сюрпризы поджидают их на Ароме, пока можно что-то изменить или хотя бы подготовиться к неизбежному.
Вряд ли Линда знала все о делах фирмы, связанных с Аромой, но она определенно что-то скрывала, а сейчас любая крупица информации была для инспектора на вес золота.
И вот, сдерживая непрошеное волнение, он подошел к дверям своей бывшей каюты и постучал. Ни одно электронное устройство в этом блоке не работало. По его просьбе Хорст отключил здесь всю энергию, чтобы избежать случайной записи предстоящего разговора скрытыми в стенах микрофонами, на поиски которых ушел бы не один час.
О своем визите он предупредил Линду заранее, и она успела приготовиться… Он и не знал, как много изобретательности может проявить женщина, даже оказавшаяся в весьма стесненных обстоятельствах, если она желает произвести впечатление на своего гостя. Даже здесь, на корабле, где не было ничего лишнего и уж тем более ничего «женского», она сумела сделать из своего единственного, уцелевшего во время бегства платья наряд, который он не узнал с первого взгляда… И эта новая прическа, особый блеск обведенных макияжем глаз…
Хрустальная ваза на столе… Разве что цветов не хватало. Интересно, где она ее нашла? А эта белая скатерть, на которой причудливо расположились корабельные концентраты! Что она хотела сказать всем этим? Изысканный ужин на двоих?
Как будто он не знал ответа на этот вопрос… Но в том-то и дело, что ответ мог быть двояким… Она могла таким образом попытаться увести его в сторону от вопросов, отвечать на которые не желала.
Обычный, чисто женский способ выхода их сложной ситуации, весьма действенный в том случае, если женщина уверена в себе. А самоуверенности Линде занимать не приходилось!
Ротанов никак не мог избавиться от двойственности впечатлений, производимых на него этой женщиной. Он презирал ее и восхищался ею – одновременно.
– Нам нужно поговорить! – сказал он слишком официальным тоном, едва переступив порог каюты. И тем самым уже поставил себя в положение глухой обороны.
– Об этом я догадалась. Но, может быть, сначала поужинаем?
– Будет лучше, если мы сначала поговорим. – Он выделил слово «сначала», пытаясь сохранить официальный характер своего визита.
– Как пожелаете, инспектор Ротанов. Вы спасли мне жизнь на Земле, а здесь уже успели оказать еще большую услугу. Теперь вы можете распоряжаться моим временем по своему усмотрению.
– Не нужно играть, Линда. Разговор предстоит, в самом деле, серьезный. Если вы еще не передумали и по-прежнему собираетесь высаживаться на Ароме, то сейчас самое время рассказать мне все, что вы знаете об этой планете и о делах фирмы вашего отца, с нею связанных.
– Но я вам сказала все! Все, что знала!
Она говорила так искренне, широко распахнув свои, и без того увеличенные макияжем глаза, что он бы ей поверил, если бы не обыск в ее каюте, не распоротые швы на ее сумочке и не все это странное похищение, непонятно кем и для чего организованное.
– Не лгите мне, Линда. Я давно догадался, что вы прячете какую-то очень важную для вашего отца вещь. И она невелика, эта вещица. Так что же это? Кристалл с какой-то сверхсекретной информацией? Или что-то другое, связанное с планетой, на которую нам предстоит высадиться? Не торопитесь с ответом. Подумайте о том, что через двадцать три часа мы вместе окажемся на Ароме, если я не передумаю после нашей беседы брать вас с собой. Я сильно сомневаюсь, что вы правильно представляете, что нас там ожидает. От вашего ответа будет зависеть, сохранится ли наш договор, буду ли я и дальше отвечать за вашу безопасность или наши отношения закончатся перед высадкой. Вы хотите остаться на этом корабле в одиночестве, без моей защиты? Вы уверены, что справитесь здесь со всеми проблемами? Без моей поддержки вам не удастся убедить капитана «Разгона» высадить вас на Ароме. Он собирается вернуть вас отцу. Именно такой приказ он получил и выполнит его неукоснительно.
Казалось, Ротанов озадачил Линду. Она смотрела на него своими огромными глазами и молчала, не зная, как поступить. Наконец, словно сломав невидимую корку льда, все еще разделявшую их, она произнесла сквозь стиснутые зубы:
– Вы почти догадались. Нет, это не кристалл с информацией. Нечто другое. Я не знаю, для чего предназначена эта вещь, но она представляет собой огромную ценность. И вы должны понять и простить мою нерешительность и мои сомнения. Собственно, это сейчас моя единственная надежда и единственная защита.
Она приподняла руки и достала из глубин своей пышной прически крохотный светящийся кристаллик. Затем медленно, словно все еще сомневаясь в правильности своего поступка, протянула его Ротанову.
Он осторожно держал на ладони небольшую жемчужную горошину, не более полусантиметра в диаметре, которую, если бы не необычное свечение, можно было принять за простое украшение. Золотое колечко оправы свидетельствовало о том, что раньше безделушку носили на цепочке, как кулон, но позже Линда нашла для нее более безопасное место.
Жемчужина выглядела полупрозрачной, холодной и совершенно нейтральной. Ротанов не чувствовал ничего. Обыкновенный полудрагоценный камень, похожий на жемчуг, разве что этот идущий из глубины свет вызывал сомнение… Внимательно осмотрев горошинку со всех сторон, он вернул украшение хозяйке и успел заметить, как в ее глазах погас огонек тревоги.
– Так для чего же он предназначен?
– Я не знаю.
– Но что-то вы наверняка знаете. Что-то такое, что заставило вас похитить этот камень и, рискуя жизнью, бежать на Арому. Может быть, вы решитесь наконец на полную откровенность и поделитесь со мной этой важнейшей информацией?
– Не знаю… Могу ли я доверять вам настолько. Власть… Беспредельная власть, возможность управлять всей Земной Федерацией…
– С помощью какого-то камешка, пусть даже не совсем обычного? А вам не кажется это бредом?
– Мой отец не страдал умственными расстройствами, и это его собственные слова. В последнее время дела в компании пошли совсем не так, как он планировал. Его конкуренты проникли в совет директоров, положение отца стало неустойчивым, и, когда речь зашла о его отставке, он отдал мне этот кристалл…
– Такие вещи, как отставка вашего отца, невозможно скрыть от общественности. Но я ничего об этом не слышал.
– Официальное решение еще не было принято, его противники только готовились к последней схватке. И вы правы в том, что касается моего бегства из дома, – я вам солгала. В то время я еще не знала, можно ли вам до конца доверять. Я лишь выполняла просьбу отца. Сам он не мог покинуть Землю, в его отсутствие управление компанией немедленно перешло бы в чужие руки.
– Так что же вы должны сделать с этим кристаллом, почему отец сам им не воспользовался, если он действительно обладает такими могущественными свойствами?
– Сейчас это обычный драгоценный камень. Но на Ароме кристалл можно активировать. Отец не знал, как это сделать, – человек, добывший кристалл ценой собственной жизни, погиб.
В какой-то мере моя попытка вылететь на Арому – всего лишь жест отчаяния. Но я не могла отказать отцу, не могла хотя бы не попытаться, а насколько серьезна вся эта история, вы можете судить по тому, с каким упорством преследуют меня люди, решившие захватить управление над компанией, созданной отцом еще двадцать лет назад. Мое исчезновение с Земли им только на руку, они не стали бы меня преследовать, если бы не этот кристалл.
– Причин для вашего преследования может быть множество. Я не думаю, чтобы кто-то всерьез воспринял легенду о «кристалле власти».
– На Ароме обнаружили остатки какой-то древней цивилизации, возможно, пришедшей извне и обладавшей способностью к волшебству… Ее потомки и живут изолированно, не идут на контакт с людьми и никого не подпускают к своей цитадели, давно превратившейся в развалины. Но один человек все же побывал там, он-то и принес этот кристалл…
Именно там и надо искать разгадку тайны Аромы. Это все, что я знаю. Надеюсь, вместе нам удастся выяснить остальное. Вы единственный человек, которому я решилась показать жемчужину. Вы поможете мне?
– Мне лестно ваше доверие. Но я ничего не могу обещать до тех пор, пока не пойму, что все это означает. Кроме одного. Я по-прежнему согласен отвечать за вашу безопасность, пока не получу подтверждения того… Он запнулся, преодолел возникшую неловкость и все-таки закончил: – Того, что вы мне сейчас солгали. Надеюсь, вы ничего не будете предпринимать, не посоветовавшись со мной.
Линда улыбнулась. Мягкими, переливающимися движениями, хорошо заметными под ее измененным платьем, направилась к столу и, поскольку Ротанов по-прежнему столбом стоял у порога, обернулась к нему и спросила:
– Теперь мы можем поужинать и отметить начало нашего нового сотрудничества?
Ужин оказался весьма удачным, и много позже, в самых различных обстоятельствах, он вспоминал блеск хрустальных бокалов, блеск ее глаз, и ее губы, которых он так и не осмелился коснуться первым.
ГЛАВА 10
Старт посадочного челнока прошел без осложнений, хотя Ротанову пришлось для этого изрядно поломать голову, поскольку на «Разгоне» никто из его сторонников, включая членов команды планетарных десантников, не хотел оставаться.
Ротанов знал, что, как только управляющая рубка корабля выйдет из-под их контроля, все его спутники окажутся в смертельной опасности. На «Разгоне» не было вооружения, но для того, чтобы уничтожить посадочный бот, пока он находится в непосредственной близости от корабля, достаточно было развернуть корабль на нужный угол и включить маршевые двигатели. Струя плазмы испепелит все, что встретится на ее пути.
Единственное, что они смогли сделать, так это заварить дверь управляющей рубки и соорудить на пути к ней мощную баррикаду из мебели. На разбор завала и открывание двери потребуется не меньше получаса.
За это время Ротанов рассчитывал увести катер от корабля километров на тысячу и начать погружение в атмосферу планеты. Преследовать их там для неповоротливого большого корабля – задача трудновыполнимая и дорогостоящая.
Хотя, если предположить, что мстительность капитана «Разгона» Горюнова пересилит здравый смысл, он все равно начнет преследование и даже может вслед за ними осуществить посадку на планету. Они должны были предусмотреть все и готовились к самому неблагоприятному для себя варианту. Нужно было опередить возможную посадку «Разгона» хотя бы на полчаса, тогда они успеют покинуть катер и разгрузить все необходимое снаряжение. Если им это удастся, гоняться по поверхности чужой планеты за хорошо вооруженными десантниками – задача не только бессмысленная, но и весьма опасная.
Ротанов надеялся на благоразумие Горюнова. И, как вскоре выяснилось, не зря. Капитан «Разгона» решил отложить разборку всего происшедшего до возвращения на Землю. «Разгон» остался на орбите, так и не начав преследования, и вскоре исчез из иллюминаторов катера, закрытый легкими перистыми облаками стратосферы.
Посадочным модулем управлял Хорст, и у Ротанова, оказавшегося в непривычной роли пассажира, появилось достаточно времени для обдумывания всего, что произошло на «Разгоне». Он признался себе в том, что именно из-за Линды лишился единственного реального шанса на возвращение.
«Разгон» не вернется за ними, а надежда на появление в районе Аромы другого корабля казалась весьма призрачной. Хуже всего было то, что, если отвлечься от моральных категорий долга, обязательств и того бесспорного факта, что он должен был спасти доверившуюся ему женщину, следовало признать главное – порученное задание он провалил в самом начале, поскольку не сможет переправить на Землю результат своего расследования событий на Ароме.
Вся сложная операция с получением предписания «Разгону» забрать посадочный модуль инспектора на обратном пути пропала впустую, поскольку теперь Горюнов получил вполне законное основание бросить его здесь на произвол судьбы.
Ротанов попытался полностью переключить свое внимание на притаившуюся внизу планету со всеми ее тайнами и загадками. Вся его дальнейшая судьба зависела теперь от этой планеты… Позже, когда задание будет выполнено… Если оно будет выполнено, – тут же поправил он себя, – он найдет способ дать о себе весточку. В конце концов, не зря существует буйковая связь, раскинувшая свою сеть над всеми включенными в Земную Федерацию колониями. И хотя сообщения по этой сети шли чрезвычайно медленно, а помощи придется ждать не меньше двух лет, если Совет все же решит оказать эту дорогостоящую помощь, – это его единственная реальная надежда.
Если колония на Ароме сохранилась и функционирует нормально, его отпуск растянется на два года, что, в конце концов, не так уж страшно… Но, утешая себя подобными мыслями, Ротанов прекрасно понимал, что шансы на выполнение задания и благополучное возвращение на Землю у него теперь минимальны. Реальным утешением за все, чем пришлось пожертвовать, осталась сидящая рядом с ним женщина, в искренности и преданности которой он продолжал сомневаться.
Неожиданно мысли Ротанова были прерваны скачкообразно возросшей перегрузкой. Катер резко тряхнуло, словно он с размаху врезался в какую-то вязкую массу. Хорст вцепился в рукоятки ручного управления, пытаясь выровнять посадочную ракету, превратившуюся в атмосфере планеты в некое подобие планера, но они попали в непрерывную полосу непонятных атмосферных флуктуации, которых на такой высоте не должно было быть просто потому, что воздух здесь еще слишком разряжен для того, чтобы оказывать корпусу спускавшейся ракеты подобное сопротивление.
– Что это, черт возьми?! – крикнул Ротанов, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не переключить управление на себя. В подобных ситуациях мешать пилоту означало лишь ускорить катастрофу. В ответ на его вопрос старый капитан лишь бросил в его сторону отчаянный взгляд.
– Откуда я знаю! Катер теряет управление, нас относит куда-то в сторону!
– Может быть, это «Разгон»? Может, они все же решились на преследование?
В ответ Хорст лишь молча ткнул пальцем в экран локатора, на котором крохотная светлая точка «Разгона» уже начала переход на стартовую орбиту, уходя прочь от диска планеты.
– Они далеко. Мы здесь одни, инспектор. И это, я думаю, лишь первый сюрприз этой милой планет-ки. Будут и другие.
К сожалению, он оказался прав.
Через несколько минут Хорст выключил тормозные двигатели, и наступила странная, неестественная тишина. Только свист постепенно уплотнявшегося воздуха стратосферы да потрескивание раскалявшейся обшивки нарушали ее.
– Ты сожжешь обшивку!
– Это лучше, чем садиться с пустыми баками, Нас сильно сносит в сторону, и мы снижаемся гораздо медленней, чем должны бы.
Катер снова сильно тряхнуло, и Линда, до этого державшаяся на удивление мужественно, вскрикнула:
– Там, в иллюминаторе… Я что-то видела!
– Но там ничего нет. Вам показалось.
– Я видела… Чье-то лицо… Нечеловеческое лицо!
– На такой высоте не бывает даже птиц, и уж тем более каких-либо лиц. От стресса и от чрезмерных перегрузок может померещиться что угодно.
– Говорю вам, там что-то было!
Но мужчинам сейчас было не до ее фантазий.
Пилоты делали все возможное, чтобы вернуть контроль над взбесившимся катером. Ротанов, сидевший в кресле второго пилота, помогал Хорсту как мог, но ему не хватало практики – последний раз он управлял челноком лет пять назад.
Наконец они пробили низкий слой кучевой облачности, и внизу под ними открылась стремительно приближавшаяся поверхность планеты. Настала пора использовать последний резерв топлива, который удалось сохранить благодаря маневру Хорста. Капитан снова включил двигатели и, задрав нос челнока, попытался уменьшить скорость падения. В какой-то мере это ему удалось уже перед самой поверхностью, но посадка все равно получилась слишком жесткой. Если бы не антиперегрузочные устройства кресел, они бы не выдержали последнего удара. Арома встретила их не слишком гостеприимно.
Когда облако пыли немного рассеялось, люди постепенно стали приходить в себя, и Ротанов сделал то, что и должен был сделать командир в подобной ситуации – произвел короткую перекличку и убедился в том, что никто не нуждается в медицинской помощи.
Нужно было как можно скорее покинуть поврежденный корабль. Сорванные последним ударом крышки пульта управления открыли путаницу проводов, среди которых то и дело проскакивали искры разрядов, несмотря на то, что Хорст успел выключить питание перед самой посадкой.
Все еще сохранялась опасность возгорания и взрыва. Баки с топливом полностью опустели, и это несколько уменьшало опасность взрыва, но оставались запасные баллоны с кислородом и полный боекомплект десантников.
К сожалению, как нередко бывает во время таких жестких посадок, дверь наружного люка заклинило, и в этой осложнившейся ситуации инициатива полностью перешла в руки лейтенанта десантников. Ротанову оставалось лишь наблюдать за его вполне профессиональными действиями. По команде Зарудного были заложены направленные взрыв-пакеты, выбившие дверь и открывшие им выход.
Затем, не мешкая ни минуты, действуя четко и слаженно, десантники выгрузили из корабля все снаряжение.
Ни взрыва, ни возгорания, к счастью, не произошло. Горячечная, послепосадочная суматоха постепенно стихла, и они получили возможность осмотреться и подвести первые итоги.
Катер, напоминавший выкинутое на берег после шторма судно, стоял, накренившись на один бок, метрах в ста от береговой линии океана, лениво и равнодушно катившего свои волны к пустынному берегу. Левая посадочная опора была согнута, и казалось невероятным, что корабль не опрокинулся. Еще большей удачей показалось Ротанову то, что они не угодили в воду. На последних метрах челнок полностью вышел из-под контроля пилотов.
Зарудный, покончив с разгрузкой, подошел к Ротанову, безучастно сидевшему на ящике со снаряжением, и присел рядом.
– Вам не кажется странным, что нас никто не встречает? Нас увело в сторону от космодрома, но они определенно должны были заметить нашу аварийную посадку.
Подошел Хорст со своей неизменной трубкой и тут’ же вступил в разговор, было видно, что его приводит в детское восхищение раскинувшийся перед ними пейзаж планеты.
– Могли и не заметить. В таком раю постоянные дежурства на локаторе необязательны. Они никого не ждали. Рейсовых кораблей здесь нет. Посмотрите на это море! Вы видели когда-нибудь такую синюю и прозрачную воду? А небо? Оно словно нарисовано гениальным художником!
– У тебя эйфория от избытка кислорода в атмосфере, – сухо заметил Ротанов. – Посмотрел бы лучше на обшивку нашего модуля!
– А что в ней может быть необычного, после такой экстремальной посадки? Нормальные повреждения.
– Я не о повреждениях. Я о следах зубов.
– В титаните? Ты шутишь?!
– Пойди, убедись сам.
Хорст посмотрел и, вернувшись через несколько минут, молча уселся рядом с ними на пустом ящике.
– А небо здесь и в самом деле красивое, – заметил Ротанов, стараясь разрядить гнетущую обстановку. – На Земле мы успели забыть о том, каким оно бывает. И море… И солнце, и эти зеленые леса, вдалеке, там, за дюнами. Действительно, похоже на рай, если бы не эти зубы, – добавил Ротанов с некоторой ехидцей. Ему не хотелось, чтобы его спутники полностью расслабились под влиянием окружавшей их красоты, но он тут же пожалел, что затеял этот разговор, испортив Хорсту первое впечатление от его исполнившейся мечты.
На Зарудного этот обмен репликами не произвел особого впечатления. Он лишь пожал плечами и, заявив, что рисунок на обгоревшей обшивке может напоминать что угодно, отправился купаться.
От берега место их неудачной посадки отделяла узкая полоска песка, и Ротанов еще раз поблагодарил провидение за то, что неведомая сила, тащившая корабль все последние метры снижения, не бросила их в океан.
Их катер был способен какое-то время держаться на плаву, но в этом случае им пришлось бы лишиться всего снаряжения и тяжелого вооружения.
Сжимая в руках бластер, Ротанов думал о том, что оружие на этой планете почему-то не приносит привычного чувства уверенности, возможно, в этом повинны загадочные следы на обшивке катера… Слишком велики были зубы, их оставившие.
Ротанов в одиночестве остался сидеть возле челнока, остальные разбрелись кто куда, многие отправились купаться. Люди сбрасывали напряжение после аварийной посадки и, как дети, радовались опьяняющему, насыщенному кислородом воздуху, теплому солнцу, уже заставившему всех десантников расстаться с защитной одеждой. Даже оставленный Зарудным дежурный избавился от своего снаряжения, и на его лице читалась откровенная зависть к тем, кто теперь плескался в океане.
Они вели себя слишком беспечно. Ротанов с сожалением подумал о том, что у него нет оснований требовать от них соблюдения инструкций, разработанных для неизвестных планет. Арома давно исследована и отнесена к разряду планет-курортов. А его Дурные предчувствия никого не интересуют. Аварийной посадки, произошедшей по неизвестной причине, было недостаточно для того, чтобы переменить мнение этих людей о планете, на которой земная колония благополучно существовала уже лет двадцать.
Странно, конечно, что их не встретили, но Зарудный прав, дежурный на космодроме мог просто проморгать их посадку, если он вообще там был, этот самый дежурный.
Раздумья Ротанова прервала подошедшая Линда. Она закончила подбирать для себя легкую куртку из вороха одежды, выгруженной из катера, и теперь пристроилась на краешке его ящика.
– А ты почему не купаешься? – спросил инспектор.
– У меня нет купальника, а здесь слишком много заинтересованных зрителей.
– За тем мыском тебя никто не увидит.
– Не хочу оставаться одна. Мне почему-то тревожно. Ты не чувствуешь скрытой угрозы за всей этой, слишком уж показной красотой?
– Я всегда стараюсь не давать воли своим первым впечатлениям от новой планеты. Они часто ошибочны и мешают потом объективно воспринимать информацию.
– Ты всегда так рационален?
– Нет. Только когда работаю.
Часа через два Зарудный решил, что пора двигаться дальше. Он приказал своим людям, несмотря на их ворчание и явное недовольство, надеть защитные костюмы, проверить оружие и выстроиться в походный порядок. Похоже, он тоже чувствовал скрытую угрозу в этом «курортном» раю.
Двое десантников выдвинулись вперед метров на двести, двое на некотором расстоянии расположились по флангам, и еще двое замыкали колонну. Со сборами было покончено, навьючив на себя стандартный комплект планетарного снаряжения, они двинулись в сторону космодрома.
Линда вначале возмутилась, когда Зарудный предложил ей нести один из рюкзаков, но, не дождавшись поддержки со стороны Ротанова, смирилась со своей ношей.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?