Читать книгу "Славушка и соляной камень"

Глава 7

Нелегко Славушка в себя приходил. Несколько дней маялся он в горячке, потом обливаясь, себя не помня. Все ему мерещилось, что его колдун тот изнутри огнем сжигает, со свету сжить пытается. Славушка и убегал в тех снах, и прятался, да только все без толку. Настигал его колдун всякий раз. И всякий раз мучил. Часы летели, беспокойные ночи сменяли друг друга. Чередовались и сны Славушкины. В одном из последних причудилось ему, словно колдун вновь настиг его, но на сей раз жечь огнем он мальчика не стал – придумал более страшное наказание. Он Славушку уменьшил. Наложил свои чары, забубнил, забормотал себе под нос, и начал отрок уменьшаться. Вот уже он ниже всех сверстников в крепости, вот он уже ниже кур, меньше собаки, меньше кошки. Мышь огромная пробежала мимо – чуть было Славушку не зашибла. И все скукоживался он и скукоживался. И уже букашки-таракашки всякие его выше да такие страшные все. Даже мураши комнатные стали казаться мальчику огромными чудищами, а сам он становился все меньше и меньше. И казалось Славушке, что это никогда не закончится, что так и будет он уменьшаться, пока и вовсе не исчезнет с лица земли. Наконец, стал он таким маленьким, что все-все вокруг казалось ему огромным. В простых предметах нельзя было ничего угадать. Али гора это, али лапоть, али ущелье непреодолимое, али в полу щель… Поднял Славушка свою голову крошечную, посмотрел наверх и увидел, как по миру идет великан огромный, ножищами своими топочет. Пригляделся он и обомлел – никакой это не великан был, то Мареська, сестрица его, по сеням шла. И, естественно, уменьшившегося братца своего она не видела, да и не могла увидеть. Шла Мареся прямо на него и не ведала, что может сейчас непоправимое сотворить, не знала, что вот-вот раздавит она Славушку. Бросился он бежать со всех ног, с пути сестрицы убраться пытается, да только к тому времени он уже настолько маленьким стал, что и ноготочка не успел пробежать. В самый распоследний момент поднял мальчик голову и видит, как огромная пятка сестрицы опускается прямо на него. Еще секунда – и хррррясь!

С криком проснулся Славушка, руки вперед выставляет, защититься пытается.

– Тише, тише, родной… – шепчет Мареся, ручник холодный ко лбу брата прикладывая. – Очнулся? И горазд же ты спать, братец!

– Ты? – простонал Славушка.

– Я, соколик, я. Кому ж еще быть?

Не поверил Славушка в морок. Не могла быть Мареська рядом. Точно помнил он, что погибнуть ему должно было. Уж тот финн и нож свой достал, и зубоскалил ехидно. Как есть – очередной морок колдуна это, а не сестрица. Опять в беспамятство Славушка впал. Правда, на сей раз он уже просто спал, глубоко и крепко. Жар ослабел, лица чуть заметно румянец коснулся. Задышал отрок мерно и спокойно, отпустила его болезнь горячечная. И проспал он так еще один день и ночь целую. А на третий день с момента нападения колдуна Славушка окончательно в себя пришел.

– Пить хочу, – слабым голосом попросил он, завидев подле себя сестрицу.

«Неужто не отходила все это время?»

Утолив жажду, первым делом поинтересовался:

– Давно я тут?

– Три дня уж. Бабка Вайка тебя выходила, а я ей помогала за тобой ходить.

– Портки мои где?

– Нечего тебе, – хихикнула Мареська, – без порток пока полежишь.

Славушка стыдливо прикрылся грубой рогожею, только осознав, что лежал тут нагой целых три дня, а Мареська за ним ходила и убирала. Она ж единственная в ученицы к бабке Вайке попала, кому ж еще.

– Да ладно тебе, – прыснула Мареська, ничуть не смутившись, – чего я там не видела? Ты ж со мной в одном корыте плескался, покуда нам зим по восемь не стукнуло.

– И все одно, ты не столько сестрица мне, сколько девица, – пояснил свой стыд Славушка. – Негоже девицам парней видеть.

– А парням?

– А что парням?

– Парням гоже за девицами подглядывать? – продолжала веселиться Мареська.

– И парням негоже, – подтвердил Славушка и тут же пожалел о том, что сказал.

Мареська его уже подлавливала на том, что он с ребятами девок на реке пугал. Сперва подкрадутся к берегу чуть поодаль да вверх по течению. А после поднырнут и промеж девок купающихся вынырнут с криками и улюлюканьем. Эх, и визгу-то от них было, от девок, а после беготня по полдня друг за дружкой. И самое главное, что со стороны брата да сверстников его это была действительно шалость невинная. Парни-то подольше зреют, нежели девки. А вот девицы в такие шутки иные смыслы вкладывали, о которых Славушка еще и не слыхивал даже.

Ничего Мареська на то Славушке не ответила, понимая, что не время сейчас такие прения устраивать.

– Пойду, за бабкой Вайкой схожу, – подбоченившись, сказала сестрица и почти что вышла в сени, но Славушка ее остановил:

– Погоди, Мареська, иди сюда, сядь-ка, – он привстал с лежака, соломы сестре подпихнул, чтобы сидеть не жестко было, и принялся расспрашивать. – Расскажи, я как тут оказался? – обвел помещение глазами и добавил. – И где это – тут?

– Может, после, а? – затянула ломаться Мареська, но Славушка ее за руку взял и потребовал:

– Нет уж, сестрица, я тут уже три дня, а по всему должен был уже рыб кормить. Рассказывай давай, что там было?

– Ну ладно, неугомонный, слушай. Я, как ты велел, до крепости побежала. Сова твоя мне прекрасно путь-дорогу показывала. И да, – Мареська ударила Славушку кулачком в плечо, – жук ты хитрый! «Филарет меня учил, по солнцу…», – передразнила она брата. – Трепло ты, братец! Больше никогда не буду верить тебе. Сова тебя из лесу вывела! Эх, и до чего же она у тебя умная!

Славушка смущенно улыбнулся возмущающейся сестрице и уточнил:

– А сейчас она где?

– А кто ее знает? – пожала плечами Мареся. – Может, охотится, а может, какими другими совиными делами занимается… Правда, каждую ночь к тебе прилетает. Я ее впускаю, она на печи сидит да глаз с тебя не сводит. Странная она. Но умная. Все, что ни скажу, понимает. Я уж третий день ей дивлюсь.

– А где это мы?

– У бабки Вайки ты, во врачевальне. Отец велел еще в ту зиму специальную избу поставить у нее на задах. Он, оказывается, еще той зимой нападения ждал. Никак не думал, что финны летом на приступ пойдут.

– Понятно… – протянул Славушка. – Все-таки то финны были? Угадал я?

– А бес их знает! То ли финны, то ли угры – их, кочевников лесных, не разберет никто. Даже отец такого племени раньше не видывал.

– А было-то что? Добралась ты до крепости, а дальше что?

– Так ты ж не перебивай вопросами глупыми, – насупилась Мареська, – я все правильно да по порядку и расскажу.

– Извини. Продолжай, Маресьюшка.

– То-то же. Так вот, я в крепость, а ворота закрыты. Кликаю стражу, а на башнях никого. И странно так было – стражи нет, ворота подняты, хоть и день-деньской на дворе. Подумала, уже знают про лазутчиков. Побежала в обход, до лаза тайного пробралась…

– А про лаз ты откуда знаешь? – вновь подивился сестре Славушка. Он-то считал, что, акромя него и еще двух верных друзей, никто о том лазе не ведает.

Мареська вновь языком цокнула:

– Про тот лаз уже все дети знают. Одни вы, дурни, считаете, что это тайна великая. Как я, по-твоему, из крепости за порывай-травой бегаю?

Славушка таким вопросом не задавался, а теперь понял – вона как. Мареська же тем временем рассказ свой продолжила:

– Попадаю я, значит, в крепость и первым делом встречаю деда Филарета. Идет писарь понурый, дороги не разбирает, глаз мокрый. Все Филарет бороду на себе рвал. Я ему на глаза попалась, а он так и подпрыгнул – решил он, что мы с тобой сгинули в болотах, потому-то шел да убивался. Он ведь, как только понял, что нас не видит, сразу бросился искать да кликать. Потом понял, что мы круто пропали и без помощи уже не обойтись. Вернулся он тогда в крепость, отца нашего кликнул. Тот – дружину в копье. Говорит: «Чтобы Славушка да Мареська вокруг трех сосен заплутали? Быть того не может! Никак колдун или ведунья злая в округе объявились да мороку нагнали». В общем, отрядил отец полдружины с Филаретом лес прочесывать, а сам со своими ратниками поскакал краем леса до озера Бачун. Чего уж он там забыл, я не знаю, но так мне Филарет рассказывал. Вернулись они все под вечер. Уставшие, угрюмые. А тут я прибегаю с новостями важными. Филарет сперва обрадовался, а потом чуть не озверел. Схватил за косу – да к отцу. Отец меня сперва обнял, затем расспрашивать стал. Я ему все рассказала, что ведала. Тогда он меня крепко так за плечи схватил, весь дух вытряс, пока меня, дуру рыдающую, в чувство не привел. Он выведать у меня пытался, где именно переправу вражина наводит. А я-то рассказать не умею, да и карт никаких вы с Филаретом еще не написали. Сказала, что показать могу. Поскрипел отец зубами, поводил желваками да и взял меня с собой. Я им путь и указала.

– А дальше что?

– А то, что успели мы вовремя. У финнов что-то с той переправой не заладилось. Часть из них утопла, а остатки, человек десять, наши ратники вмиг раскидали. А тебя вороги увезти на тот берег хотели, уже к веревке какой-то привязывали. Отец тогда тому финну, что тебя пленить хотел, голову отрубил. Я сама видела, только ты отцу не говори – я обещала глаза держать закрытыми.

– А ты где во время битвы была?

– У Силыча за спиной, на коне его, – Славушка заметил, как густо зарделись щеки сестрицыны.

Силыч, самый молодой да проворный воин в отцовой дружине, всем девицам в крепости нравился. Видать, и Мареська под его очарование попала. Мальчик эту новость про себя отметил, но решил приберечь ее на будущее. Да и не особо важно ему сейчас было, чьим ликом мысли сестрицы заняты.