Читать книгу "Эмоции и чувства"

11.4. Характеристики эмоциональных отношений (свойства чувств)

Чувства как эмоциональные отношения характеризуются с различных сторон (рис. 11.1).

Знак отношений. Считается, что отношение может быть положительным, отрицательным, безразличным. Положительно человек относится к тому, что его привлекает, отрицательно – к тому, что его отталкивает, вызывает отвращение, неудовольствие. В наиболее простой форме это выражается в оценках «нравится – не нравится», «люблю – не люблю», «доволен – не доволен», «интересно – не интересно».

Рис. 11.1. Характеристики эмоциональных отношений (свойства чувств).

Безразличное, или нейтральное, отношение выражается в заявлении: «все равно». Однако такое заявление может относиться и к нескольким объектам, к которым у человека равноположительное отношение. Поэтому истинное безразличное отношение может быть только к незначимым для человека объектам (т. е. не вызывающим у него интереса, не являющимся для него важными). Возникает, однако, вопрос – может ли бесстрастное отношение человека к кому– или чему-либо считаться чувством? Не правильнее ли сказать, что по отношению к этому человеку я не испытываю никаких чувств?

Интенсивность эмоциональных отношений. Различия в интенсивности чувств видны хотя бы на примере следующего ряда: положительное отношение к знакомому – дружба – любовь. В ходе развития субъективных отношений их интенсивность меняется, причем часто довольно резко. Иногда достаточно небольшого толчка, чтобы положительное отношение не только уменьшилось по интенсивности, но даже изменилось по модальности, т. е. стало отрицательным (недаром говорят, что от любви до ненависти – один шаг).

К чувствам принято относить страсть, но это не вид чувства, а степень его выраженности. Можно страстно любить, но можно страстно и ненавидеть. И. Кант (1964) довольно точно и красочно показал отличие страсти от аффекта, когда писал, что аффект – это неожиданность, он возникает внезапно, стремительно достигает того уровня, при котором исключено обдумывание, является безрассудством. Страсти необходимо время для того, чтобы глубоко пустить корни, она более обдуманна, но может быть стремительной в достижении своей цели. Аффект он сравнил с действием потока воды, сокрушающего дамбу, а страсть – с глубоководным течением, которое несется по определенному руслу.

Многие авторы подчеркивают активную, действенную сторону страсти. П. Куттер, например, пишет: «Страсть охватывает человека с головы до ног и (…) ориентирована строго на объект: страстная любовь влечет нас к ближнему, страстная ненависть отталкивает от него. Страсть полна энергии. Она волнует и возбуждает. Страсть настойчива и упорна, сконцентрирована на своей цели вне зависимости от того, идет ли речь об азартных играх, рыбалке, общественных мероприятиях, дельтапланеризме» (1998, с. 23). Далее он пишет, что, в отличие от влечений, страсти не обязательно ведут к непосредственной разрядке. Поэтому страстный человек постоянно находится в напряжении. «Пружина его влечений всегда на взводе», – пишет П. Куттер. Происходит это потому, что страсть характеризуется устойчивостью и доминантностью эмоциональной установки человека, т. е. способностью подавлять все другие интересы и социальные потребности человека. Г. Х. Шингаров (1971) пишет в связи с этим, что «страсть – это возможность какого-то волевого акта или идеи постоянно, в течение длительного времени вызывать сильную эмоциональную реакцию» (с. 150—151). Как доминанта, она становится вектором поведения.

Страстные натуры живут богатой и напряженной эмоциональной жизнью. Они исключительно действенны, обладают кипучей энергией, которую тратят без остатка. Они преданны объекту своей страсти (любимому делу, человеку). Чувства их большие и глубокие.

Отношение к страстям с давних пор было «полем битвы» философов и теологов. Еще предшественники Сократа заявляли: «Остерегайтесь будить страсти». Аристотель, описывая в «Никомаховой этике» такие страсти («душевные порывы»), как алчность, ярость, радость, ненависть, зависть, клеймил их за «безудержность», считая это свойство «изъяном».

Стоики тоже отвергали страсти, считая их «интеллектуальным изъяном», «безрассудными душевными порывами». Однако, согласно Фоме Аквинскому, страсти ни хороши и ни дурны. Все зависит от того, насколько они подчинены контролю рассудка. С этой точкой зрения резко контрастируют суждения средневековых отцов церкви. По их мнению, страсти – это смертный грех в глазах Бога. Словом «похоть» они клеймили любое чувственное наслаждение, а не только сексуальное.

В новейшее время Ф. Ницше заявил: «Без наслаждения нет жизни». Он полагал, что моральные заповеди церкви, объявившие страсти дьявольским наслаждением, направлены против счастья человека. Не давая мощным влечениям выйти наружу, человек причиняет себе вред. Такой подход к страстям нашел отражение в стихотворении грузинского поэта ХIХ века Григола Орбелиани:

 
Поверьте мне: кто недоступен страсти,
Вся жизнь его – пустой, бесплодный сон
И ни блаженства, ни любви, ни счастья
В печальном мире не познает он.[70]70
  Грузинские романтики. М., 1978. С. 132.


[Закрыть]
 

С точки зрения П. Куттера, страсти способствуют метаморфозам человеческого бытия, дают возможность ощутить вкус жизни, наполняют существование смыслом. Он отмечает, что «Мысль о том, что страсти не только способствуют личному счастью, но стоят на службе экономического, политического и научного прогресса, впервые прозвучала в сатирическом памфлете мыслителя и поборника свободы Бернара де Мандевиля. В его басне о пчелах в аллегорической форме рассказана история двух народов. Один народ, предающийся страстям, процветает, а другой, живущий добродетельно, чахнет и беднеет» (с. 29—30). Страсти действительно нужны. Если страсть имеет разумное, нравственное начало, она может выступать движущей силой подвигов, великих дел, открытий. Странно только, что для того, чтобы имел место прогресс, Куттер, по существу, призывает испытывать не только эмпатию к ближним, окунуться с головой в любовь, с восхищением и энтузиазмом выполнять свою работу, но и предаваться ненависти, завидовать чужому счастью, беспощадно преследовать соперника, страдать от ревности, кутить, играть в карты и т. д.

Страсть может иметь и патологическое происхождение (например, при паранойяльном развитии личности).

Устойчивость эмоциональных отношений. Сказанное выше свидетельствует о том, что не всегда эмоциональные отношения характеризуются устойчивостью. Особенно отличаются неустойчивостью отношения детей. Так, в течение одного часа совместной игры дети могут несколько раз поссориться и помириться. У взрослых некоторые эмоциональные отношения могут быть довольно устойчивыми, принимая форму ригидности установок, консервативности взглядов или выражая принципиальную позицию личности.

Широта эмоциональных отношений. У каждой личности в процессе ее развития формируется сложная многомерная, многоуровневая и динамическая система субъективных отношений. Чем к большему числу объектов человек выражает свое отношение, тем шире эта система, тем богаче сама личность, тем больше у нее, по выражению Э. Эриксона, «радиусов значимых отношений».

Генерализованность и дифференцированность отношений. Многообразие или узость отношений тесно связаны с другой характеристикой – дифференцированностью отношений. Например, школьники младших классов в большинстве случаев довольны как самим уроком по какому-либо предмету, так и различными его сторонами: отношениями с учителем, достигаемыми результатами, условиями, в которых проводятся уроки, и т. д. Их субъективные отношения часто возникают под влиянием случайных событий (понравился первый урок, значит, вообще заниматься этим предметом интересно). Это генерализованное положительное отношение, скорее всего, свидетельствует о незрелости младших школьников как личностей, об их неумении отделять один фактор от другого в своих оценках. Для них учебная дисциплина может быть интересной потому, что им нравится учитель, преподающий ее, или, наоборот, учитель нравится потому, что на уроке интересно.

Обобщенность эмоциональных отношений возникает тогда, когда человек обобщает эмоциональные впечатления и знания и руководствуется ими в проявлении своего отношения к чему-либо. Например, положительное отношение человека к физкультуре будет обобщенным и устойчивым, а необходимость заниматься физкультурой станет его убеждением, если он будет понимать роль любых занятий физической культурой для своего развития и регулярно получать от них удовольствие.

Правда, иногда обобщенность отношений выступает в качестве недостатка личности, а не ее достоинства, создавая предвзятость отношения к чему– или кому-либо.

Субъективность эмоциональных отношений. Для чувств характерна субъективность, так как одни и те же явления могут иметь для разных людей различное значение. Более того, для ряда чувств характерна их интимность, т. е. глубоко личный смысл переживаний, их сокровенность. Когда делятся с близким человеком этими интимными чувствами, это значит, что идет задушевный разговор.

В. В. Никандров и Э. К. Сонина (1996) выделяют еще одно свойство чувств – прочность. Оно связано с сопротивляемостью разрушающим его воздействиям и, скорее всего, отражает степень привязанности к объекту, по отношению к которому проявляется чувство, силу возникшей эмоциональной установки как доминантного процесса. А как известно, зрелая доминанта обладает свойством сопряженного торможения, с помощью которого подавляются все раздражители, не относящиеся к этой доминанте (за счет снижения к ним чувствительности).

Говорят также о глубине чувств. Обсуждая природу этого свойства, В. В. Никандров и Э. К. Сонина полагают, что оно связано с устойчивостью и прочностью чувства. В то же время они не склонны считать его проявлением интенсивности чувства, поскольку «интенсивно переживаемое чувство не всегда глубоко. Этим, например, увлечение отличается от любви. (…) Могут быть и обратные ситуации, когда за слабым проявлением чувства скрывается его внутренняя сила. (…) По-видимому, в обобщающем показателе силы чувства надо различать интенсивность его актуальных форм и глубину потенциальных. Актуализированное чувство протекает по канонам развертывания эмоций и по этим же канонам проявляется извне. Поэтому здесь превалирует показатель интенсивности. Скрытое чувство (в потенции) – это специфическое аффективное состояние, количественно характеризуемое глубиной. Сущность этого показателя заключается в степени проникновения чувства в личностные структуры человека. А это связано со значимостью для субъекта соответствующего мотива и олицетворяющего его объекта, на который направлено чувство» (с. 34).

В этих рассуждениях авторов много неопределенного: один неясный постулат основывается на другом, не менее неясном. Связывая интенсивность только с актуализированным чувством (т. е., по сути, с эмоцией, в которой это чувство проявляется), авторы тем самым отрицают наличие этого свойства у неактуализированных (скрытых) чувств. Говоря о глубине как о количественной характеристике скрытых чувств и связывая ее со степенью проникновения чувства в личностные структуры человека, авторы ни словом не обмолвились, как эту глубину проникновения можно узнать, измерить. В какие личностные структуры проникает чувство – тоже неясно. Или как можно отделить силу эмоции (актуально переживаемого чувства) от ее интенсивности? Ведь это одно и то же.

11.5. Классификация чувств

Традиционное деление чувств на низшие и высшие не отражает действительную реальность и обусловлено лишь тем, что за чувства принимаются и эмоции, отражающие биологическую сущность человека. Чувства же отражают социальную сущность человека и могут достигать большой степени обобщенности (любовь к Родине, ненависть к врагу и т. д.).

Исходя из того, какая сфера социальных явлений становится объектом высших чувств, их делят (например, Рудик, 1978) на три группы: нравственные, интеллектуальные и эстетические.

Нравственными называют чувства, которые переживает человек в связи с осознанием соответствия или несоответствия своего поведения требованиям общественной морали. Они отражают различную степень привязанности к определенным людям, потребности в общении с ними, отношение к ним. К положительным нравственным чувствам относят чувства доброжелательности, жалости, нежности, симпатии, дружбы, товарищества, коллективизма, патриотизма, долга и т. д. К отрицательным нравственным чувствам относят чувства индивидуализма, эгоизма, вражды, зависти, злорадства, ненависти, недоброжелательности и др.

Интеллектуальными называют чувства, связанные с познавательной деятельностью человека. К ним К. К. Платонов (1984) относит любознательность, любопытство, удивление, радость решения задачи, а П. А. Рудик – чувство ясности или нечеткости мысли, удивление, недоумение, чувство догадки, чувство уверенности, сомнение. Из этого перечня видно, что речь идет скорее о познавательных или интеллектуальных эмоциях, чем о чувствах в изложенном выше понимании.

Эстетическими называют чувства, связанные с переживанием удовольствия или неудовольствия, вызываемые красотой или безобразием воспринимаемых объектов, будь то явления природы, произведения искусства или люди, а также их поступки и действия. Это понимание красоты, гармонии, возвышенного, трагического и комического. Данные чувства реализуются через эмоции, которые по своей интенсивности простираются от легкого волнения до глубокой взволнованности, от эмоции удовольствия до эстетического восторга.

К. К. Платонов выделяет еще и практические (праксические) чувства, к которым относит интерес, скуку, радость, муки творчества, удовлетворение достижением цели, чувство приятной усталости, увлеченности делом, азарта. Как видно из этого перечня, большинство названных Платоновым феноменов относятся либо к эмоциям, либо к интеллектуальным процессам (понимание чего-то), поэтому его попытку расширить список чувств следует признать неудачной.

Таким образом, вопрос о конкретном составе чувств остается открытым. Большинство из так называемых чувств являются эмоциями, а многие вообще не относятся к эмоциональным установкам, т. е. не выражают пристрастного отношения к кому– или чему-либо. Таковы многие моральные чувства, выделяемые в этике.

Надо отметить, что вопрос о том, какое из пристрастных психологических явлений относится к эмоциям, а какое – к чувствам, подчас решить сложно. Дело в том, что одно и то же явление может выступать и в роли эмоции, как кратковременное и острое переживание, и в роли чувства, как долговременная установка-отношение к данному объекту. Например, можно ревновать кого-то в данный момент и проявлять при этом все признаки эмоционального состояния, а можно рассматривать человека как соперника за обладание чем-то как постоянную перспективу, испытывать к нему определенное устойчивое отношение, т. е. чувство. Поэтому можно говорить об эмоции ревности и о чувстве ревности. Не случайно К. Изард, ставя вопрос: «В какой мере эмоции детерминированы ситуацией, условиями момента, а в какой степени являются устойчивыми характеристиками человека?», – заявил, что однозначного ответа он дать не может.

С учетом этого обстоятельства и следует подходить к оценке видов чувств, о которых пойдет речь в следующей главе.

Глава 12
Характеристики различных чувств

12.1. Симпатия и антипатия

Симпатия (от греч. sympatheia – влечение, внутреннее расположение) – это устойчивое положительное (одобрительное, хорошее) отношение к кому– или чему-нибудь (другим людям, их группам, социальным явлениям), проявляющееся в приветливости, доброжелательности, восхищении, побуждающее к общению, оказанию внимания, помощи (альтруизму).

Условием возникновения симпатии является территориальная близость. Она создает доступность контактов с другим человеком. А это позволяет людям находить друг в друге то, что им нравится, что их роднит, оказывать друг другу знаки внимания.

Причины возникновения симпатии могут быть осознанными и мало осознанными. К первым относятся общность взглядов, идей, ценностей, интересов, нравственных идеалов. Ко вторым – внешняя привлекательность, черты характера, манера поведения и т. п. Не случайно, по определению А. Г. Ковалева (1975), симпатия – это мало осознанное отношение или влечение одного человека к другому.

Явление симпатии привлекло к себе внимание еще древнегреческих философов, в частности стоиков, которые трактовали ее как духовную объективную общность всех вещей, в силу которой люди сочувствуют друг другу. Однако на протяжении многих столетий симпатия, по существу, рассматривалась как эмпатия. Отголоски такого взгляда на симпатию, ее смешение с эмпатией можно встретить и сейчас. Например, в словаре социально-психологических понятий «Коллектив, личность, общение» (1987) говорится, что близкой симпатии выступает эмпатия и что «…иногда симпатия ведет к альтруистической помощи, а иногда, напротив, может обусловливать избегание другого человека как источника тревожащих и потому негативных эмоций. Мы можем уклоняться от встречи с определенными людьми, поскольку даже один их вид печалит нас» (с. 96) Ясно, что речь идет о проявлении эмпатии, а не симпатии. Скорее в случае избегания человека надо говорить об антипатии к нему, но и она вовсе не обязательна в описываемом случае.

Определяя природу симпатии и антипатии, американский социолог Дж. Морено выдвинул гипотезу, что источники симпатии и антипатии носят врожденный характер и являются результатом tele – таинственной способности притягивать к себе людей или отталкивать их. Люди, обладающие tele, занимают в группах, к которым принадлежат, высокий социальный статус. Таким образом, согласно представлениям Дж. Морено, определенные люди обладают социальной одаренностью, которая спонтанно вложена в человека свыше и проявляется в виде потока особых частиц эмоциональной энергии tele, излучаемых этим человеком.

Эта гипотеза подверглась справедливой критике со стороны многих психологов, особенно отечественных, отмечавших, что главным определяющим симпатию или антипатию фактором является поведение человека в процессе взаимодействия с другими людьми, его нравственные и моральные качества, его идейные убеждения. В этих взглядах тоже есть известный перехлест. Ф. Ларошфуко справедливо отмечал, что «иные люди отталкивают, невзирая на все их достоинства, а другие привлекают при всех их недостатках» (1971, с. 162). Феномен привлекательности, притягательности для объяснения природы симпатии используется и в настоящее время, но вместо tele Дж. Морено используется другое понятие – аттракция.

Английское слово attraction переводится как «привлекательность», «притяжение», «влечение». В психологии этим термином обозначают процесс и результат формирования положительного эмоционального отношения (Андреева, 1997). Аттракция – это наличие чувства, отношения к другому человеку и его оценка. Спецификой симпатии и антипатии является то, что они никем специально не устанавливаются, а складываются спонтанно в силу ряда причин психологического характера.

Одной из таких причин является ассоциация одного человека с другим («ассоциативная симпатия или антипатия»): мы испытываем симпатию к тому, кто похож на симпатичного и приветливого человека, которого мы уже знаем и с которым неоднократно общались, получая от этого удовлетворение, и, наоборот, у нас возникает антипатия к человеку, который похож на нашего врага.

Хотя уже в раннем возрасте дети быстро и уверенно определяют свои предпочтения, до сих пор не ясны причины, по которым они симпатизируют одним взрослым и сторонятся других (Stevenson, 1965).

Поскольку механизм возникновения симпатии во многом остается загадочным, это создает большие трудности для педагогов в воспитании детей и формировании положительного социального климата в детских группах. Как отмечает А. А. Рояк (1974), если дети не любят дошкольника, воспитателю очень трудно разобраться в причинах его непопулярности и порой просто не под силу создать расположение к нему других детей. Понять механизмы формирования симпатии в некоторой степени помогает выявление факторов, способствующих аттракции. По Л. Я. Гозману (1987), ими являются:

– свойства объекта аттракции;

– свойства субъекта аттракции;

– соотношение свойств объекта и субъекта аттракции;

– особенности взаимодействия;

– особенности ситуации общения;

– культурный и социальный контекст;

– время (динамика развития отношений во времени).

Таким образом, возникновение и развитие аттракции, а с ней и симпатии зависит от особенностей как объекта симпатии (его привлекательности), так и симпатизирующего субъекта (его склонностей, предпочтений) и определяется конкретными социальными условиями.

В зарубежной социальной психологии, отмечает В. П. Трусов (1984), многократно обнаруживалась предсказательная функция эмоциональных показателей (симпатии-антипатии) при изучении политических предпочтений, так как они менее подвержены влиянию «семантических фильтров» по сравнению с когнитивными и поведенческими показателями. Наиболее точные совпадения с результатами реального голосования за того или иного кандидата давали эмоциональные оценки кандидата.

Конкретному изучению свойств человека, вызывающих к нему симпатию или антипатию, посвящены лишь единичные исследования, основанные на примерах взаимоотношений тренеров и юных спортсменов.

Ю. А. Коломейцев (1975) выявил, что ученики, к которым тренеры питают симпатию («любимчики»), имеют сходство с тренерами по типологическим особенностям проявления свойств нервной системы. Между тренерами и «нелюбимчиками» такого сходства найдено не было.

Однако в исследовании Т. М. Симаревой с соавторами (1979) этот факт не нашел подтверждения, хотя были выявлены типологические различия между группами «любимых» и «нелюбимых» юных спортсменов. У первых значительно чаще встречалось преобладание возбуждения по «внутреннему» балансу (рис. 12.1), что свидетельствует, судя по ряду исследований (Высотская с соавторами, 1974; Фетискин, 1978; Сидоров, 1983), о наличии у них выраженной потребности в двигательной активности, большей работоспособности. У первых чаще, чем у вторых, встречалась сильная нервная система, которая тоже способствует проявлению высокой работоспособности «через не могу» за счет терпеливости (Ильина, 1976). В группе «любимых» чаще встречалось и преобладание возбуждения по «внешнему» балансу, что в сочетании с предыдущими двумя типологическими особенностями говорит об их большей решительности, активности. Таким образом, «любимчики» отличаются от «нелюбимчиков» такими типологическими особенностями, которые в комбинации обеспечивают лучшее проявление различных волевых качеств. Последние же, позитивно влияя на поведение спортсменов на тренировках и соревнованиях, на самоотдачу, работоспособность, а в конечном итоге и на спортивный результат, вызывают более положительное отношение к ним тренеров.

Рис. 12.1. Выраженность типологических особенностей проявления свойств нервной системы у «любимых» и «нелюбимых» спортсменов: а – данные пловцов, б – данные художественных гимнасток; I – большая и средняя сила нервной системы, II – преобладание возбуждения по «внутреннему» балансу, III – преобладание возбуждения по «внешнему» балансу.

Этот вывод был подтвержден и результатами опроса тренеров, которые должны были оценить по десятибалльной шкале всех спортсменов, которых они тренировали, используя следующие критерии: качества, характеризующие одаренность спортсменов; качества, характеризующие работоспособность; волевые качества. Оказалось, что по всем этим критериям преимущество в оценках имели «любимые» спортсмены (хотя были случаи, когда по какому-то критерию некоторые «нелюбимые» оценивались выше).

Доминантное отношение тренеров к «любимым» ученикам проявлялось даже в том, что они начинали писать список своей группы с «любимых», а «нелюбимые» оказывались в этом списке на последних местах.

Эмоциональное отношение к человеку оказывает влияние на оценку как его личности в целом, так и его профессиональных качеств. Это было выявлено Е. Г. Еделевой в отношении оценки школьниками учителей физической культуры: если учитель не нравился и с ним у учащегося были конфликтные отношения, то он оценивался низко и как профессионал, а не только как личность.