Читать книгу "Психология риска"

К стратегическим ошибкам мышления относятся:

– убеждение, что деньги решают все, в том числе проблемы эмоций и отношений с людьми;

– неуверенность в настоящем и ожидание успеха вследствие выигрыша, представление о возможности уничтожить жизненные неудачи успешной игрой;

– замещение мыслей о контроле над собственным будущим фантазиями о выигрыше.

К тактическим ошибкам мышления относятся:

– вера в выигрышный (фартовый) день;

– установка на то, что обязательно должен наступить переломный момент в игре;

– представление о том, что возможно вернуть долги только с помощью игры (отыграть);

– эмоциональная связь только с последним игровым эпизодом при обещании себе самому никогда не играть;

– убеждение, что удастся играть только на часть денег;

– восприятие денег во время игры как фишек или цифр на дисплее;

– представление о ставках как о сделках.

Любители азартных игр приписывают свои выигрыши собственному умению и прозорливости, а проигрыши – промахам или разным случайностям (Gilovich, Douglas, 1986).

Пять советов для азартных игроков

1. Старайтесь играть в игры, от которых вы испытываете удовольствие. Сам процесс азартной игры обязан приносить больше радости, чем выигрыши денег, т. е. необходимо сфокусироваться на игре или на ставках, от которых вы получаете удовольствие. Каждый игрок желает поймать удачу и получить свой выигрыш, и если вы в самом начале игры сосредоточены на хорошем времяпрепровождении в игорном заведении, то вы всегда покинете его победителем. Любые выигрыши, которые вы получаете, начиная играть в азартные игры, должны рассматриваться как дополнительный бонус, а не сам смысл игры.

2. Заранее спланируйте свой бюджет на игру в казино. Играть в азартные игры вы должны только на те деньги, которые вы можете позволить себе проиграть. Нет такого игрока, который посещает казино с целью распрощаться с деньгами навсегда, но все это время вы должны быть готовы к тому, что в какой-то момент играть будет уже не на что (когда вы уже до конца исчерпаете свой лимит). Если вы играете в азартные игры на деньги, которые не имеете права проигрывать, то вы не должны рисковать ими.

3. Старайтесь избегать любых спланированных «выигрышных» систем. На протяжении всего времени игры в казино вы можете встретиться с людьми, которые будут пытаться навязать вам продать свои «выигрышные» системы для азартных игр и обмануть вас, пытаясь вселить лженадежду на то, что вы сможете со 100%-ной вероятностью выиграть. К сожалению, ни одна из этих систем не работает, потому что казино постоянно имеет преимущество над игроком независимо от того, во что вы играете. Человек, который остается в выигрыше от стратегий, это человек, продавший вам свою «выигрышную» систему, и вы остаетесь без денег и в дураках.

4. Старайтесь найти азартные игры с максимально хорошими шансами на выигрыш. Делая ставку, вы оцениваете, где можно получить наибольший выигрыш, насколько это возможно. В частности, если вы делаете ставки в спорте, то вы не станете рассматривать ставку, которая, как вы полагаете, будет иметь очень мало шансов на выигрыш, – то же самое применимо и к играм. Если вы надумали поиграть в рулетку, то вы постоянно должны выбирать европейскую рулетку, а не американскую, потому что европейская рулетка предоставляет игроку больше шансов для получения выигрыша.

5. Не зацикливайтесь на проигрыше и не пытайтесь любой ценой отыграть проигрыш. Отыгрывание проигрышей – движение вниз по спирали, которая все больше и больше будет затягивать вас в бездну. Всем неприятно проигрывать, но более неприятно до конца продолжать проигрывать большие деньги. Вам может показаться очень хорошей идеей попытаться компенсировать свои проигрыши, но в гневе вы не мыслите рационально и вы будете продолжать делать безрассудные и рискованные ставки. После любых крупных проигрышей сделайте паузу и остудите свой пыл, прежде чем снова сесть за стол или игровой автомат.

Источник: интернет-портал «Советы для азартных игроков». 2009. Март

Заблуждения игрока также способствуют возникновению и развитию игровой зависимости. К ним относится склонность воспринимать серию независимых событий в качестве последовательности. Типичным примером ошибочного мышления может быть вера в то, что после многократного выпадения орла при подбрасывании монеты в следующий раз вероятность выпадения решки повышается. Подобные заблуждения повышают желание играть даже при отсутствии средств. Игроки воспринимают независимые события как связанные явления и полагают, что «удача» придет; предыдущие результаты определяют будущие события, потому что «все должно быть уравновешено». Такие убеждения способствуют развитию проблемного гемблинга и увеличивают желание импульсивного игрока играть.

По данным Е. А. Волковой (2005), для патологических игроков характерны в большей степени, чем независимым от игр людям, скрытность, личностная и ситуативная тревожность и в меньшей степени – стремление к самоактуализации, а также самоуважение.

В. Л. Малыгиным с соавторами (2010) выявлено, что среди патологических азартных игроков достоверно чаще выявляются акцентуированные характерологические черты с преобладанием возбудимых, гипертимных, тревожных и циклотимных типов, что подчеркивает значение заостренности определенных черт характера в нарушении адаптации и формировании зависимого поведения от азартной игры как варианта патологической адаптации.

В другом исследовании (Малыгин В. Л., Феклисов К. А., 2010) был составлен обобщенный личностный портрет патологических гемблеров:

– экстраверсия – интроверсия; открытость, общительность, активность в установлении как межличностных, так и социальных контактов;

– в поведении проявляются экспрессивность, импульсивность, социальная смелость, склонность к риску, готовность к вступлению в новые группы, готовность быть лидером; направленность вовне, независимость характера, которая проявляется в свободном отношении к общепринятым моральным правилам и нормам, не выраженным чувством долга и ответственности; отмечаются конформные реакции, зависимость от мнения и требования группы, некоторая социальная незрелость, прямолинейность во взаимодействии;

– эмоциональные особенности: низкая чувствительность, эмоциональная уплощенность, прагматичность, ориентированность на объективную реальность, следование земным принципам. При этом личности присущи неудовлетворенность собой, неуверенность в своих силах. В некоторых случаях можно диагностировать невротический синдром у людей с подобными значениями по факторам, входящим в данный блок (Q4 N);

– интеллектуальные особенности: оперативность мышления, консерватизм воображения, консерватизм в принятии нового, направленность мышления на конкретное практическое значение (предметность мыслительных операций).

Половые особенности. Многочисленные исследования показывают, что уже с подросткового возраста лица мужского пола более склонны к игровой зависимости, чем лица женского пола, что вызвано более высоким уровнем импульсивности и агрессии среди мужчин. Мужчины начинают играть в более раннем возрасте, чем женщины, но обращаются за помощью они позже, чем женщины (Ladd, Petry, 2002). По данным исследователей (Lesieure, 1995; Volberg, Steadman, 1988), только 2% членов группы анонимных игроков (GA) были женщинами и всего лишь 7% женщин входило в программу терапии.

Есть основания полагать, что игроков среди женщин действительно меньше, но вместе стем некоторые авторы (Lesier, 1984) склонны связывать низкие показатели распространенности патологической зависимости от игры у женщин с плохой выявляемостью данного расстройства среди женской части популяции. Обычно женщин, обращающихся за помощью по поводу эмоциональных расстройств и проблем отношений, редко расспрашивают об их привычках играть на деньги. Исследователи (Blume, Lesieur, 1990) взяли интервью у 50 женщин-игроков (членов групп GA) и выявили, что 29 (58%) уже обращались к специалистам по поводу проблем психического здоровья, из них 17 (34%) не упоминали, что они были игроками, и только 4 (8%) были направлены к специалистам. Важным является наблюдение (Black, Moyer, 1998; Volberg, 1996), чтоуженщин патологическое влечение к игре носит более тяжелые формы. Они втягиваются в опасное увлечение игрой в три раза быстрее, чем мужчины, и тяжелее поддаются психотерапии.

Егоров А., Цыганков Б., Малыгин В. 2006, с. 67

Кроме того, причины рецидивов женщин и мужчин различны. Срывы у женщин объясняют стремлением уйти от негативных эмоций, а у мужчин – необходимостью выиграть деньги. Женщины чаще играют в лотереи и казино, а также в компании, поэтому им труднее отказаться от азартных игр (Ladd, Petry, 2002).

Несмотря на то что болезненная страсть к азартным играм чаще наблюдается у мужчин, у женщин эта аддикция принимает более тяжелые формы. В отличие от мужчин женщины оказываются в зависимости от азартных игр в более зрелом возрасте. Одной из самых распространенных причин этого являются личные проблемы, от которых женщины пытаются уйти в игру. Чаще всего это происходит в возрасте от 21 до 55 лет, и в 1-4 % случаев страсть принимает такие формы, при которых необходима помощь психиатра. Каждый третий патологический игрок – женщина. У наблюдаемых женщин развитие расстройства было более прогредиентным по стадиям: социальный гемблинг; интенсивный гемблинг; проблемный гемблинг. Половые различия между мужчинами и женщинами заключались также в том, что игровой зависимости у женщин чаще сопутствовало депрессивное расстройство, а у мужчин – алкоголизм (Tavares et al, 2003).

Исследование тендерных различий патологического гемблинга, предпринятое испанскими исследователями (Ibanez et al, 2003), выявило, что 67% мужчин против 25% женщин приобщились к гемблингу еще в подростковом возрасте. Хотя женщины позже начинают играть, становление аддикции у них возникает быстрее.

Патологические игроки-женщины предпочитали бинго, а игроки-мужчины – игральные автоматы.

Терапия патологического влечения к игре

В лечении зависимости от игры в США наиболее популярным является участие в группах взаимопомощи анонимных игроков (Gamblers Anonymous – GA) (Petry, Armentano, 1999). Однако эффективность их невысока. Примерно 70—90% посетителей групп GA выбывают на первых этапах участия в терапии, и лишь 10% становятся активными членами, из них только у 10% наблюдаются ремиссии в течение года и более (Browm, 1985; Lester, 1980). Более высокие результаты (до 55%) достигаются при применении комбинированной терапии, включающей индивидуальную психотерапию, групповую терапию и участие в GA (Russo et al., 1984). Среди методов психотерапии преимущественно используется поведенческая терапия – терапия отвращения, имажинальная десенсибилизация (Blaszczynski et al., 1991; McConaghy et al., 1983), реструктурирование опыта решения проблемы, тренинг социальных навыков, научение навыкам предотвращения срывов (Даренский И. Д., 2005; Bujold et al., 1994; Silvian et al., 1997). Используются также психодинамические подходы к терапии, основанные на личностных особенностях патологических гемблеров, связанных с низкой силой Эго в сочетании с нарциссизмом (Miller, Rollnick, 1991). В литературе (Bergler, 1957) сообщалось об успехе психоаналитически ориентированной терапии среди 75% обратившихся за лечением игроков. Однако это цифры основаны лишь на 30 участниках оставшихся в терапии из 80, начинавших лечение на первых этапах.

Данные об эффективности участия членов семьи в терапии зависимых от игры лиц пока весьма противоречивы. Так, некоторые авторы (Boyd, Bolen, 1970; Johnson, Nora, 1992) отмечают, что игроки, супруги которых участвовали в работе в группе GA, чаще отказывались от игры. По другим данным (Tepperman, 1985), участие семейной пары в терапии снижает уровень семейных разногласий и депрессивных расстройств, однако не оказывает достоверного влияния на зависимость от игры.

Накоплена информация и в области фармакотерапии зависимости от игры. Исследователи (DeCaria et al., 1996; Hollander et al., 1992) установили эффективность в терапии патологического влечения к игре ингибиторов обратного захвата серотонина – кломипрамина. Имеются также данные об эффективности карбамазепина (Haller, Hinterhuber, 1994), налтрексона (Kim, 1998). Некоторыми исследователями также отмечается возможная эффективность применения блокаторов опиатных рецепторов (Бондаренко С. Н., Дудко Т. Н., 2005) и нейролептиков (Ханыков В. В., 2005) в терапии патологической зависимости от игры. Показана эффективность флувоксамина (Hollander et al., 1998) в редукции психопатологической симптоматики у больных патологическим гемблингом. При патологическом гемблинге была показана эффективность пароксетина по сравнению с плацебо (у 59 против 49%), однако эти различия не достигали достоверного уровня (Grant et al., 2003). Ученые указывают (Winokur et al., 1969), что зависимость от игры часто коморбидна биполярному расстройству, в связи с этим рекомендуется (Moskowitz, 1980) назначение препаратов лития. Получены данные о равной эффективности при патологическом гемблинге как лития, так и вальпроата (Pallanti et all., 2002).

Егоров А., Цыганков Б., Малыгин В. 2006, с. 68

Серьезным риском для общества и его отдельных граждан является девиантное (отклоняющееся от нормы) поведение как отдельных людей, так и целых групп и сообществ. Среди последних особое место занимают молодежные группировки с присущими им девиантными субкультурами, которые, в свою очередь, становятся потенциальными источниками производства «социальных отходов» (наркоманов, алкоголиков, бомжей и прочих маргиналов). Поэтому девиантные молодежные субкультуры относят к рискам социетального характера (Осницкий А. К., 1994).

Основными факторами приобщения подростков к молодежным субкультурам являются любопытство и желание испытать новые ощущения. Как пишет В. В. Стрельцов (2009), распространение девиантной молодежной субкультуры среди населения, особенно в подростковой и молодежной среде, существенно снижает возможности формирования гражданского общества, так как целый слой граждан, актуализирующий в своей деятельности именно эту форму девиантного поведения, полностью или частично выпадает из повседневной гражданской и политической практики. В результате социальная база существенно сокращается, поскольку вовлеченные в девиантные молодежные субкультуры люди становятся неспособными в полной мере участвовать в процессах управления обществом как ответственные, самостоятельные в принятии и исполнении решений граждане. Тем самым деформируется структура трансформирующегося национального гражданского общества, особенно в том, что касается активного участия в его институтах и структурах представителей молодого поколения.

Правда, пишет В. В. Стрельцов, анализ исследований, посвященных распространенности рискованного поведения среди молодежи, показал, что отказ от рискованного поведения нарастает с возрастом. Отказ выражается в тенденции к выбору наиболее безопасных вариантов поведения, к получению более полной информации, к принятию обдуманных решений, обращению за советом и др. Это одно из объяснений того, что по мере взросления, вхождения во взрослую жизнь, приобретения нового социального статуса молодые люди начинают жить соответственно взрослым социальным ролям, отказываясь от рискованного поведения, связанного с участием в девиантных молодежных группировках.

На современном этапе отмечается увеличение числа общественно опасных действий, совершаемых лицами подросткового возраста. В их основе все более проявляются жестокость, садизм, агрессивность, перерастая в делинквентное (преступное) поведение на почве наркомании, токсикомании, алкоголизма.

Выбор несовершеннолетним противоправного варианта поведения всегда предполагает известный риск, связанный с возможностью наступления уголовной ответственности и последующего уголовного наказания.

Имеется ряд работ, посвященных вопросам принятия рискованных решений несовершеннолетними в уголовно релевантных ситуациях (Богомолова С. Н., 1979; Галам С, Московичи С, 1992; Михайлова О. Ю, 1984; Castellan et al, 1982).

Комплексное обследование 207 подростков, совершивших правонарушение и находящихся в местах лишения свободы, проведенное А. М. Кожиной (2001), показало, что у 90% несовершеннолетних правонарушителей негармоничная семья; 58% родителей делинквентных подростков лишены родительских прав; 39% находятся в местах лишения свободы; в 73% семей делинквентных подростков возникали частые ссоры, большинство из которых происходили в состоянии алкогольного опьянения (52%); 70% несовершеннолетних правонарушителей часто употребляли спиртные напитки. Одной из причин «алкоголизации» подростков являлся пример родителей, которые у 89% делинквентных подростков злоупотребляли алкоголем. Неслучайно 90% таких опасных преступлений, как разбойные нападения, соучастие в изнасиловании, в убийстве, умышленные тяжкие телесные повреждения были совершены несовершеннолетними в состоянии алкогольного или наркотического опьянения.

Делинквентные подростки, лишившись полноценного внимания родителей, не зная, куда себя деть, приобщившись к употреблению наркотиков и алкоголя и в то же время стремясь подчинить себе и завоевать любой ценой признание сверстников, ищут способ для самоутверждения и находят его в совершении противоправных действий, детерминируемых определенными целями, входящими в систему ценностных ориентации антисоциальной личности.

По данным А. М. Кожиной, для делинквентных подростков характерны высокие показатели истерии и психотизма.

Таким образом, заключает автор, развитие криминальных форм поведения несовершеннолетних имеет многофакторную обусловленность, в которой социальные и психологические факторы представлены в едином неразрывном комплексе на протяжении всего формирования противоправного поведения.

Поведенческий риск у несовершеннолетних участников групповых преступлений может обнаруживаться и как проявление личностной характеристики подростков – склонности к риску, и как эффект сдвига к риску в группе.

У несовершеннолетних участников групповых преступлений выраженность склонности к риску будет различаться в зависимости от группового статуса и роли в совершении конкретного преступления.

Степень сдвига к риску у несовершеннолетних делинквентов связана с их групповым статусом и ролью в совершении отдельных преступлений.

Склонность к риску и эффект сдвига к риску будут определяться своеобразным сочетанием личностных особенностей несовершеннолетних.

Однако многие преступления совершаются и не склонными к делинквентному поведению людьми. Происходит это импульсивно, спонтанно, без специально сформированной цели (поэтому лица с повышенной импульсивностью причисляются к группе риска). В своем учебнике М. И. Еникеев (2001) уделяет значительное место импульсивным преступным действиям, однако при этом, как мне представляется, допускает ряд неточностей и противоречий в объяснении психологических механизмов импульсивных действий, в том числе и преступных. Справедливо отмечая, что наиболее остро импульсивность проявляется в состоянии аффекта, сильного душевного волнения, характеризующегося дезорганизацией сознания, он, с одной стороны, утверждает, что обязательным признаком субъективной стороны преступных импульсивных действий является цель и что для них характерно сливание мотива с целью, а с другой стороны, пишет, что осознанные цели и мотивы при аффекте отсутствуют и что импульсивные действия регулируются установками – подсознательными побуждениями, общей личностной направленностью. В действиях, совершаемых в состоянии сильного душевного волнения, пишет автор, цель не конкретизирована, действие имеет лишь общую направленность. Преступление, совершаемое в состоянии аффекта, имеет неопределенный и косвенный умысел. Получается, что, идя на преступление, человек не знает, чего он хочет, так как у него отсутствует осознанная цель или она не конкретизирована.

В состоянии аффекта нарушается не столько избирательность в выборе поведенческого акта,[23]23
  М. И. Еникеев сам пишет, что человеческое поведение при аффекте не низводится полностью на бессознательный уровень. Его действия по устранению аффектора, выбор орудий и способов действия, речевых средств сохраняют социальную обусловленность. Сужение сознания при аффекте не означает его полного расстройства.


[Закрыть] сколько просчитывание последствий своего деяния вследствие сужения сознания. Именно в невозможности просчитывания в этом состоянии последствий состоит риск совершения преступного деяния в состоянии аффекта. Поэтому закон признает сильное душевное волнение смягчающим ответственность обстоятельством. При этом обычно учитывается, что сильное душевное волнение возникает внезапно как непосредственная реакция на сверхсильный раздражитель, при котором и преступный умысел возникает также внезапно, а преступное деяние совершается сразу под влиянием возникшего побуждения.