Текст книги "Старый Свет. Книга 2. Специальный корреспондент"
![](/books_files/covers/thumbs_240/staryy-svet-kniga-2-specialnyy-korrespondent-266044.jpg)
Автор книги: Евгений Капба
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 6
Феерия
– Корзинщик, корзинщик, дери с нас за корзины!
Но только бойся попадать в наши палестины!
Хриплый испитый голос пробился сквозь забытье, и странная песня завершилась матерной тирадой.
Всхрапнул конь, заскрипели тележные оси, послышалось кряхтение. Кто-то подошёл ко мне и ухватил за плечо.
– Эй! Друг, скажи мне, ты не помер?
– Помер, – ответил я и попытался сесть.
Адски заболело с левой стороны груди – похоже, сломал ребро или два. Всё тело саднило, как будто по нему бродило стадо слонов.
– Кой хрен ты, любезный, попёрся через овраг? Тут же есть приличная дорога на Каперну. Нет нужды бегать по лесу и перепрыгивать ручьи и балки. Или была такая нужда?
Я наконец сумел сфокусировать взгляд на своём собеседнике. Определённо, он был угольщиком и алкоголиком – это было ясно по чёрным пятнам на одежде и пористому красному носу.
– Нужда была… Толпа молодчиков, которые сильно обиделись на меня за то, что я не позволил их товарищам себя ограбить.
– А-а-а-а, да. В Лиссе такое случается. Бестолковый город, ей-ей, бестолковый. Давай, любезный, обопрись на старого Филиппа, и пойдём к телеге, потихонечку, помаленечку…
Оказалось, вдобавок к сломанным рёбрам, у меня ещё подвёрнута лодыжка. Угольщик протянул руку к моей щеке, дёрнул и показал здоровенную щепку, конец которой был окровавлен.
– Приводить в порядок тебя буду потом, но на это бревно у меня просто не было сил смотреть.
Он усадил меня на борт, и я, наплевав на состояние своей одежды, рухнул на кучу угля. Рядом со мной стояла корзина, откуда росли колючие побеги роз, увенчанные пышными алыми бутонами, которые одуряюще пахли.
– А это графиня, чистая душа. Сказала, зацветут у тебя из угля прекрасные цветы однажды. А потом граф ко мне пришёл и говорит: «Знаешь, как работают чудеса?»
Угольщик взялся за поводья, и лошадка потрусила вперёд. Дорога и вправду была хорошей – двухполосное цементированное шоссе, на котором практически не трясло. Мне было жутко интересно, и поэтому я слушал дальше.
– Он прислал Летику с этой корзиной, полной угля, и передал, чтоб я не смел избавляться от неё и поливал каждый Божий день. И вот, езжу теперь с розовым кустом, как кретин. Зато как графиня увидела, так захлопала в ладоши и разулыбалась – чисто солнышко!
Я задумался над подходом к жизни этого графа и спросил:
– А что, много графьёв в Колонии?
– Один-единственный, и тот не местный – переселился сюда по большой любви.
– Так, а вот паруса…
– Дались вам всем эти паруса!
– Так его корабль или нет?
– Его. Галиот «Секрет». По большим праздникам в парусах из алого шёлка. Давеча у них годовщина свадьбы была, если ты об этом, любезный…
Филипп замолчал, и я тоже. Всё это требовало осмысления, а ещё мне очень нужно было понять, как добыть из домика Джози свою фотокамеру и другие вещи. Соваться туда со сломанными рёбрами было большой глупостью, а вероятность того, что она заложит моё имущество какому-нибудь местному скупщику краденого, с каждым часом возрастала.
У меня жутко заболела голова, и я закрыл глаза. Вези меня, угольщик…
* * *
На сей раз пробуждение было гораздо более приятным, а голос – женским и мелодичным.
– Он ведь иностранец, верно? Пошлите в Лисс за доктором Филатром, а я пока попрошу Польдишока подобрать ему подходящую одежду. Вот, кажется, он очнулся!
Я приоткрыл один глаз и увидел краешек мягкого одеяла, золотую лепнину на потолке и каштанового цвета волосы молодой женщины, которая сидела на резном стульчике у моего изголовья. Приоткрыл второй и убедился, что нахожусь в обстановке удивительной, элегантной и роскошной, какой не видал и в резиденции императора с её тяжеловесной помпезностью торжественных залов и аскезой личных покоев и кабинетов.
Это был настоящий дворец из сказки. По крайней мере, комната, в которой я находился, была просто прелестной, от стен и потолка до последней кружевной салфеточки на комоде. И хозяйка дворца была ему под стать. Эта женщина… Девушка? Ей могло быть и двадцать девять и пятьдесят – такие женщины не старели очень долго, сохраняя свежесть и живость, свойственные молодости. Тонкая, звонкая, с фантастическим блеском в глазах, нервическим летящим изгибом бровей и румянцем – такими изображают на гравюрах в книгах фей или принцесс, заточённых в колдовских башнях.
– Вы пришли в себя! Вот, выпейте – это растворимая ацетилсалициловая кислота, снимает боль и воспаление.
– Не знаю, как вас и благодарить… – Я был знаком с этим лекарством, Тревельян сильно хвалил его в своё время, и потому выпил без сомнений. – Я сам отчасти виноват в том положении, в котором оказался…
– Один, в чужой стране, без друзей и близких – всякий может растеряться. – Она участливо посмотрела на меня, поправила холодный компресс на лбу. – Не бойтесь, здесь вам ничего не угрожает. Скоро придёт доктор Филатр – Летика уже выехал за ним на автомобиле. Он живо поставит вас на ноги. Вот здесь электрический звонок, если вам хоть что-нибудь понадобится, не стесняйтесь, прошу вас!
Подушки были мягчайшими, одеяло уютным и тёплым, компресс приятно холодил голову, а лекарство, должно быть, начинало действовать, и мне с каждой минутой становилось лучше и лучше.
* * *
Филатр – седой доктор с затаённой тоской в глазах и умелыми сильными руками, мигом вправил мне ногу, наложил на грудь тугую повязку и обработал ссадины и царапины.
– После карнавала так всякий раз… – сказал он и обернулся к Летике, ушлого вида довольно красивому мужчине с повадками пирата, контрабандиста или конкистадора. – Вечером ко мне припёрся Тарт… Точнее его принесли два бездельника. Их отделал какой-то иностранец. Потом ночью в «Унеси горе» был какой-то переполох на вербовочном п…
Летика скорчил рожу, шикнул – так, чтобы хозяйка ничего не заметила, и доктор вернулся к моим занозам и царапинам. Эти их гримасы не уклонились от меня – графиня (а это ведь была именно она) по каким-то причинам не должна была знать о чём-то, происходящем за пределами стен этого сказочного места.
– Вы ведь нездешний? – быстро перешёл на другую тему доктор. – Какими судьбами в Лиссе? Из каких далёких краёв?
Графиня всплеснула руками – добрейшая душа:
– Может быть, он ещё слишком слаб и нам незачем докучать ему разговорами? Не может ли это подождать?
– Нет-нет, вы и так слишком много сделали для меня, чтобы я злоупотреблял вашим доверием. Я журналист, специальный корреспондент журнала «Подорожник» – Имперское географическое общество. Пишу череду заметок о быте и нравах городов Колонии, и надеюсь продолжить очерками о Натале. Документы были в нагрудном кармане кителя, можете ознакомиться, я не против.
Летика пошёл проверять бумаги, графиня послала ему вслед укоризненный взгляд.
– А я думал, вы солдат, – проговорил доктор. – Вот этот шрам на брови, и вот здесь – это не последствия несчастных случаев.
– В Новой империи нынче каждый второй солдат или недавно был им.
– Вы офицер? – Летика бегло просмотрел паспорт и аккредитацию и, видимо, остался доволен. – Где служили?
– В пехоте, – криво усмехнулся я.
– Помотала вас жизнь, я смотрю. – От цепких глаз Филатра мало что могло укрыться. – А вот это вот всё – я имею в виду свежие травмы, – это что, тоже последствия карнавала?
– Карнавала и профессионального любопытства. Я, можно сказать, адепт нового течения журналистики – гонзо, знаете…
– Ах да! Об этих ваших новых веяниях весь свет говорит. Начали в Протекторате, подхватили в империи. «Новеллы поручика»… – сказал Филатр, польстив мне до мозга костей. – И «Златокипучий Свальбард», конечно же… Излишне кроваво и пафосно, на мой взгляд, да и консервативный романтизм мне чужд, но достойно внимания.
Свальбард – это уже творчество Дыбенки, который вдруг взялся за перо по горячим следам буйного освоения севера. Я вдруг понял, как сильно соскучился по северному сиянию, суровой красоте Груманта и самому Дыбенке, конечно, и даже поймал что-то вроде ностальгии. Графиня прочла мои эмоции как открытую книгу:
– Для вас ведь это не просто названия, да? – склонила она голову.
– С авторами этих циклов я знаком лично. И в местах тех бывал многократно.
– Чудеса, – проговорила она. – На меня как будто дохнуло ледяным воздухом севера – такой взгляд у вас был.
– Не имел желания вас заморозить, миссис…
– Грэй, конечно же – я ведь даже не представилась! Моя фамилия теперь Грэй, в девичестве Лонгрен. Вы находитесь в доме графа Грэя, в Каперне! Ни о чём не беспокойтесь, поправляйтесь, гуляйте – только осторожно, муж очень беспокоится о моей безопасности, тут строгие сторожа.
Она попрощалась и упорхнула распорядиться насчёт обеда, а я подозвал к себе доктора.
– Мистер Филатр, есть просьба деликатного свойства…
– Ну-ну?
– Джози…
В глазах у него вдруг промелькнуло понимание:
– Это вы отделали Тарта! – воскликнул он, заставив Летику обернуться.
– Господи, да что ж вы так орёте?
Доктор зажал рот руками и кивнул.
– У этой девушки, Джози… У неё мой багаж, в сером платяном шкафу. Ранец с вещами и кофр с фотокамерой – сами понимаете, с моей профессией…
– Ладно, я постараюсь всё уладить. Ничего не обещаю, но постараюсь. Зачем же вы деньги мне суёте-то?
– Купите ей леденец на палочке и красивое коралловое ожерелье – таких девушек надо баловать, верно?
– Эх, молодость! – ухмыльнулся Филатр. – Я всё сделаю. Ещё что-нибудь?
– Ни в коем случае не говорите, где я сейчас нахожусь, ну и намекните, что загляну как-нибудь на огонёк. Ничего такого – просто рядом с ней приключения так и сыплются на мою голову. Потрясающий материал для статей, не находите?
Летика покрутил пальцем у виска, думая, что я не вижу. А я только подмигнул ему и усмехнулся.
* * *
Это, чёрт побери, было великолепно! Я выбрался на прогулку, опираясь на костыли, сразу же, как только смог. Поместье было явным новоделом, но настолько достоверным, что я даже на секунду поверил, что перенёсся в Альянс или Протекторат, в один из тех безумно-прекрасных замков эпохи Возрождения, которые создавали для себя короли и магнаты, желая стать равными языческим богам в красоте, роскоши и искусстве.
Колоннады и арки, барельефы и башенки особняка, хрустальный купол оранжереи, прекрасные скульптуры и подсвеченные электрическими лучами струи фонтанов в ярко-зелёном диком лесу, превращённом трудолюбивыми и искусными в работе человеческими руками в лучший парк из всех, что я когда-либо видел. Даже воздух был тут свеж и пах так, как будто кто-то специально распылял флёр д’оранж по ветру. Скорее всего, тут был ещё и цветник, и сад, и ароматы доносились именно оттуда – но впечатление было именно таким.
Прислуга, а точнее население поместья, состояла из молодых и красивых людей. Форменная одежда выглядела опрятно и даже элегантно: от белых передников горничных до сверкающих медных пуговиц на мундирах тех самых строгих сторожей. Эти были тоже молоды и красивы, но глаза выдавали в них настоящих матёрых волков.
– Быстро вы встали на ноги, – догнал меня Летика. – И двух суток не прошло!
– Опухоль на ноге спала, скоро и костыли брошу – припарки Филатра работают. А что касается ребра и всего остального, это терпимо. Бывало… – оборвал я себя на полуслове.
– Бывало и хуже? Бывало, ещё и ружьё при этом стреляло? – Этот тип явно хотел понять, что я за человек. – Вы за кого воевали?
– За Новую империю, – с вызовом глянул на него я.
Несмотря на то что Колония была формально независимой от Альянса, мифология и нарративы, распространяемые лаймовской прессой по поводу лоялистов, Ассамблей и нашей гражданской войны, видимо, пустили корни и здесь. Я уже замечал кое-кого из своих бывших сограждан, которые осели в Гертоне. Они совершенно точно носили раньше синие мундиры. Местный народец с куда большим вдохновением слушал их рассказы про «души́ прекрасные порывы», в которых души́ – это глагол, а душители – это ваш покорный слуга и ему подобные. «Свобода, равенство, братство» – это всегда звучит красивее, чем «Порядок, тяжкий труд и реформы».
– Вот как! Ну конечно – кто бы пустил лоялиста на хлебное место в ИГО?
– Ой, бросьте вы. Была амнистия. Дыбенко, который написал про Свальбард, лоялист. И что? Живёт и здравствует. Я лично с ним знаком – отличный парень!
– Вас послушаешь – у вас там тишь, гладь да Божья благодать. – Кажется, это была его привычка – говорить стихами.
– Когда страна и её народ проходит через то, что прошла империя, становится кристально ясно, что работающий водопровод и наличие в магазине молочной смеси для детского питания гораздо важнее, чем крики ораторов с трибуны и портрет, который висит на стене. Сейчас у нас всё работает, и прилавки полны уже несколько лет подряд. И народ это ценит.
– Такой прагматичный подход… Чарка и шкварка важнее идеалов и принципов?
– Не передёргивайте. Эта чарка и шкварка появились именно потому, что нашлись люди, непреклонно верные своей присяге, стране и принципам.
– А свобода? Права человека?
Я вспомнил шелуху от семечек, плевки на мостовой Яшмы и повешенную за ноги семью, и меня передёрнуло.
– Если каждый будет помнить про долг и честно исполнять свои обязанности – права и свободы будут не нужны. Это так же естественно, как соблюдать правила дорожного движения, когда едешь по городу на автомобиле.
– До тех пор, пока нам не указывают, куда ехать можно, а куда нельзя.
– Иногда это приходиться делать – например, чтобы починить дорожное полотно, – парировал я.
Все эти абстракции мало подходили для того, чтобы обрисовать происходившее в империи три-пять лет назад, но вполне годились, чтобы вывесить флаг и обозначить позицию. Можно было не идти на таран, а разойтись бортами – и я, и Летика это понимали. Устраивать громкие дебаты здесь не входило в мои планы.
– Пойдёмте, я покажу вам сад, – сказал он. – Кстати, вы бывали в Зурбагане? Зурбаган, это я вам скажу, феерия – местами дождь, местами град, местами сладкий виноград…
* * *
– Летика! Летика! – кричал кто-то хорошо поставленным зычным голосом. – Почему не разгрузили оборудование для нового цеха? Грузовики уже прибыли, где рабочие?
Мой провожатый спохватился, хлопнул себя по лбу и бросил:
– Совсем я с вами тут… Возвращайтесь в свою комнату, вам не стоит сейчас находиться снаружи, чтобы не было проблем, – и убежал.
Конечно, я остался снаружи. Более того, нашёл дырку в живой изгороди, которая отделяла сад от увитых плющом складских помещений. Плющ неплохо маскировал серые стены, и отсюда ангары казались довольно благообразными. Сквозь дырку я видел «зельвегеры» – протекторатские тентованные грузовики-трёхтонники. Люди в спецовках спешно выгружали ящики, подогнали гидравлический погрузчик, и с его помощью перевезли в одно из складских помещений заводские станки. Я бы узнал их даже среди ночи – очень часто жизнь и смерть солдата на поле боя зависела от бесперебойной работы этих штуковин.
– Там у нас фабрика игрушек! – раздался за моей спиной мелодичный женский голос. – Семейное дело! Мой отец начал делать игрушки – модели кораблей, зданий. Так мы пережили несколько сложных лет, пока Грэй не нашёл меня. Теперь в память о нём мой супруг организовал производство детских игрушек по моделям Лонгрена. Деньги с каждой десятой проданной игрушки идут на благотворительность – вдовам, сиротам и больным. Это может быть чудесный материал для статьи, да? Хотите, я попрошу Артура – мы покажем вам фабрику и рабочее общежитие… И буфет! У нас чудесный буфет – я пеку туда иногда рогалики с ореховым кремом, совершенно бесплатно.
– С большим удовольствием! – сказал я.
Игрушечная фабрика? Как же… У нас обычно это были макаронные и папиросные производства. Калибра 7,62 миллиметра.
Глава 7
Граф
Всякий раз, невольно оказываясь в ситуации, когда приходилось слышать разговор, для моих ушей не предназначенный, я чувствовал себя двойственно. Любопытство и понимание недостойности своего поведения коробили душу и оставляли мерзкое послевкусие. Так и сейчас, стоя среди ночи на балкончике выделенной мне комнаты, я дышал прохладным воздухом и слушал разговор Летики и некоего Циммера, явно человека пожилого и имеющего крепкие дружеские отношения с алкоголем. Они были уверены, что я сплю, и потому не стеснялись в выражениях:
– …Горации против Куриациев. Я уверен – это был гость графини. Хоть в «Унеси горе» он и был в маске, все говорят о том, что суматоха на вербовочном пункте случилась из-за иностранца в полувоенной одежде. Тарт и его ребята что-то не поделили с ним – кажется, замешана некая девушка из Верхнего города. Но парень оказался не промах и избил двоих до полусмерти, а третьего запугал револьвером. Они решили отыграться. Знаешь, Летика, Тарт пользуется некоторым влиянием на публику из «Колючей подушки» и «Унеси горе». В общем, за ним устроили настоящую погоню, так что удирал он через припортовые трущобы и дальше в лес…
– Удирал, говоришь? – хмыкнул Летика.
– Клянусь своей скрипкой и смычком, это было отступление, подобное подвигу Горациев…
– Циммер, я не силён в античных байках, просто расскажи как есть!
– Восемь человек в приёмном покое – вот как оно есть. Он устраивал засады и использовал любую возможность, чтобы атаковать вырвавшегося вперёд преследователя, если тот был в одиночестве. Одному чуть не раскроил череп ведром с навозом, представляешь? Другой споткнулся о выставленные грабли и распорол себе ногу от пятки до бедра… Страшное дело!
Летика молчал некоторое время, видимо, делая затяжку папиросой, а потом сказал:
– Я читал в одной из тевтонских газет, что на Восточном фронте это было обычным делом. Имперцы мастерски пользовались суровым климатом и огромными просторами своей страны, чтобы, отступая, наносить противнику такие потери, которые делали дальнейшее продвижение для него бессмысленным и опасным, а потом возвращались и громили неприятеля, отвоёвывая потерянные территории. А иногда и обращали отступление в сокрушительную победу. Я уверен, он имперский офицер, может быть, даже шпион.
Вот уж откровение так откровение! Имперское географическое общество – это хорошо известная гавань для бывших солдат и офицеров. И сотрудники ИГО, и тем более спецкоры «Подорожника» вполне открыто и откровенно собирают информацию самого разного свойства обо всех местах, которые посещают. Эдакая легальная разведка. Ширма для разведки настоящей, специалисты которой и сейчас, быть может, находятся в Лиссе, Зурбагане, Гертоне или Дагоне под видом кого угодно, но только не журналиста с армейской выправкой сомнительного качества.
– А граф знает, кого приютила его супруга? Он, конечно, всякое ей с рук спускает, но… Не было бы беды, Летика! – Раздался характерный звук пробки, которая покидала бутылочное горлышко, и добрый глоток.
– Мы постараемся спровадить его до того, как «Секрет» войдёт в гавань Каперны. Так, чтобы не вызвать негативной реакции у графини. Я поговорю с гостем напрямую, он должен понять.
Я, в принципе, уже понял. Ждал только Филатра с моим багажом – он обещался зайти к Джози как раз завтра. Но раз такое дело, придётся поторопиться. Рёбра ныли, но не критично. Нога так и вовсе почти не беспокоила, если не бегать в догонялки по буеракам. Бесшумно вернувшись с балкона в комнату, я решил, что покину эту роскошную обитель утром, так рано, как только позволят приличия. Хотелось убраться из Каперны прежде, чем явится граф.
Конечно же, я не успел!
* * *
Мне хотелось сказать несколько слов благодарности гостеприимной хозяйке, и потому я ожидал, пока она спустится к завтраку. Поскольку ручной клади у меня не было, а штаны, рубаху и лёгкие туфли, которые мне пожертвовали в качестве благотворительности, я оставил на стуле у кровати, обрядившись в выстиранное и аккуратно заштопанное хаки и начищенные до блеска сапоги, больше ничего меня тут не удерживало. Физиономия моя, благодаря небритости и царапинам, имела вид довольно бандитский, но тем лучше. Стоило мне переодеться, и вряд ли кто-то смог бы узнать во мне участника событий той ночи. Всё же форма и полумаска перетягивали на себя бо́льшую часть внимания.
Оставалось только зайти в одёжную лавку в Каперне.
– Вы покидаете нас? – Графиня в лёгком светлом платье спорхнула по лестнице. – Кажется, вы не совсем оправились, и доктор не проводил осмотр…
– Право, не стоит. Мне неловко за причинённые вам неудобства, а доктора я навещу немедленно – вот прямо сейчас направлюсь в Лисс, в больницу, чтобы мне сделали перевязку перед дорогой. Графиня, я вам безмерно благодарен за участие, которое вы приняли в моей судьбе…
Она подошла ближе и вздохнула:
– Это я вам благодарна. Вы принесли в мой дом северный ветер – свежий, прохладный. Я никогда не была в империи но, кажется, скучаю по ней. Может быть, я уговорю мужа, и однажды…
– Я вернусь домой и отправлю вам посылку! – вдруг сказал я. – Так и знайте, когда увидите на огромном деревянном ящике, который привезёт почтовая карета, штамп с белым орлом – это от меня! Ржаные сухари, страшная на вид, но очень вкусная сушёная рыба, клюква в сахаре, кедровые орешки, пеммикан из медвежатины, вышитая рубашка, меховая шапка и обувь из валяной шерсти – я соберу самые диковинные вещи из тех, которые отличают мою родину, каждый её уголок, от Мангазеи до Эвксины! Не в качестве оплаты, о нет, я не оскорбил бы вас подобным отношением. Просто я так хочу! Хочу, чтобы вы ещё раз почувствовали, как вы сказали, северный ветер.
Я решил, что отобью телеграмму при первой же возможности, да хоть бы и Дыбенке или Тревельяну, или даже Стеценке – они поймут и сделают всё как надо.
Мы тепло простились с графиней, и я вышел из особняка налегке. В последний раз прошагал по ровным, как будто отутюженным дорожкам, бросил взгляд на фонтан со скульптурной группой, тронул рукой листья живой изгороди… Да, была в этом месте некая притягательная сила, реализованный творческий замысел – и большая любовь, конечно.
Сторожа проводили меня подозрительными взглядами и, кажется, облегчённо вздохнули, когда створки ворот закрылись за моей спиной.
* * *
Каперна растянулась вдоль моря, язык не поворачивался назвать её деревушкой. Стремительно растущий посёлок, большая часть населения которого, видимо, работала на фабрике Грэя, обзавёлся рабочим районом из двух десятков четырёхэтажных домов, выстроенных за счёт предприятия. Виднелся и большой универсальный магазин, и павильоны-закусочные, явно не старше пяти-шести лет. На улицах было пустынно – а как иначе, рабочий день в разгаре! Шум заводских машин и лязг железа заглушал даже звуки прибоя и крики чаек.
Моей целью была лавка готового платья, как можно менее популярная. Такая нашлась – с потускневшей вывеской, в узком проулке. За прилавком сидела полная пожилая женщина и читала книгу в потрёпанном переплёте. Она, кажется, испугалась, когда я вошёл, хлопнув дверью.
– Здра-а-а-асте! – как-то растерянно сказала она и поправила волосы, собранные в тугой узел на затылке.
– Доброго дня! – как можно более доброжелательно улыбнулся я. Конечно, улыбка и расцарапанная физиономия плохо сочетались, но звон монет тут же поднял ей настроение.
– Что вам угодно? Наверное, приодеться? – Намётанным взглядом она смерила меня с ног до головы.
– Да-да, что-нибудь нейтральное, практичное… Но достойное, понимаете?
Продавщица понимала. И подобрала что-то среднее между горным и охотничьим костюмом: галифе, рубаху без воротника со шнуровкой на груди и вполне приличную плисовую куртку. Желая, видимо, предложить ещё что-то, она отошла к настенному шкафу с множеством отделений, а когда обернулась, то замерла с испуганным выражением лица.
Стало совершенно ясно – кто-то бесшумно вошёл в лавку и теперь стоял за моей спиной. Я резко обернулся и оказался лицом к лицу с высоким мужчиной, загорелым, мускулистым, в капитанском кителе, скромном, но явно из самой лучшей материи. В глазах его как будто отражалось пламя, виски припорошило сединой, волевой подбородок был решительно выпячен вперёд.
– Вы! – сказал он. – Вы…
Чёрт побери, такую властную, очевидную, бьющую через край силу я встречал, пожалуй, только у его превосходительства и, может быть, у императора. И если Артур Николаевич разбавлял эту силу значительной порцией самоиронии и сарказма, а энергия его величества скорее напоминала волю к жизни молодых побегов, которые пробиваются сквозь трещины в камнях, то этот… Аура, которую распространял граф Грэй – а это был, несомненно, он, походила на всесокрушающую мощь бури. Абсолютная уверенность, готовность до конца отстаивать своё видение правильного и должного.
Наверное, не пройди я закалку общением с могущественнейшими людьми Новой империи, мой дух мог бы и дать слабину. Но мне удалось не отступить ни на йоту, протянуть руку для приветствия и проговорить как можно более лёгким тоном:
– Граф Грэй, я полагаю?
* * *
После брошенного вскользь взгляда продавщица скрылась за дверью. Граф шагнул ко мне, глядя прямо в глаза и игнорируя моё приветствие:
– Я хочу прояснить кое-что, ибо не терплю недоговоренностей… – Я держал взгляд, и сэр Артур Грэй сложил руки на груди, произнося каждое слово так, будто вколачивал гвоздь в крышку моего гроба. – Я хочу, чтобы вы знали – вы бы не ступили на порог моего дома, не будь я в отъезде. То, чему служите вы, и то, каким вижу мир я – это противоположные полюсы. Вы слуга тирании, реакции и затхлой душной старины. Ваша победа в войне была трагедией для всего цивилизованного мира, для каждого порядочного человека. Республика Ассамблей была лучом рассвета, озарившим дикий северный край, надеждой на мирное существование целого континента! Как гусеница, закуклившись, превращается в бабочку, так могла преобразиться ваша страна! А вы сапогами растоптали надежду, опутали лёгкие крылья цепями, ввергли страну в дремучее средневековье. Я боролся и буду бороться с тиранией, рабством, угнетением и мракобесием! Я вывозил последних несломленных лоялистов с Янги… Я видел, что вы сделали с лучшими людьми своего народа! И только объявившись здесь, в Колонии, в Лиссе, вы уже оставили за собой кровавый след…
Мне стало тошно. Этот прекрасный человек, любящий муж, успешный бизнесмен и блестящий аристократ мне очень нравился. И понимание того, что ничего уже не изменишь – жизнь и судьба расставили нас по разные стороны баррикад, и весь наш приобретённый опыт заставлял нас верить в разные правды – всё это сделало обстановку магазина готового платья невыносимо душной и тесной. Захотелось выйти наружу, вдохнуть полной грудью, но граф уже распознал мою секундную слабость и ещё надавил голосом:
– Не смейте приближаться к моему дому, немедленно покиньте Каперну и не попадайтесь мне на глаза! Слышите?
Я слышал. По всей видимости, он был физически силён, но сапог мой находился в крайне удачной позиции, чтобы заехать ему в промежность, взять на рычаг руку и выкинуть его прочь к чёртовой матери. Мой взгляд, видимо, изменился, потому что Грэй вдруг отступил на шаг и сунул руку в карман.
– Секунду назад я подумывал, как ловчее выбросить вас в окно. Но передумал. Вы мне нравитесь, и ваша супруга была слишком добра ко мне. Так что мне наплевать на ваши слова – за меньшее приходилось выходить к барьеру. Знаете, как говорят у нас? У имперца должна быть холодная голова, чистые руки и горячее сердце. Вы очень похожи на имперца, граф, вам не хватает только холодной головы.
Я видел, как перекосило его красивое лицо. Не обращая больше внимания на Грэя, забрал с прилавка свёрток с одеждой, положил деньги и вышел прочь, игнорируя охрану, замершую по обеим сторонам двери с винтовками в руках.
Я был уверен: в спину мне стрелять не будут, но в коленях мерзко потяжелело. А вдруг я плохо разбираюсь в людях?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?