Читать книгу "Великий и Ужасный – 1"

– Сколько человек принесли в жертву? – впилась она в мое лицо взглядом.

– Нисколько! – открестился я. – Что за идея вообще такая?

– Действительно… – смешалась она и тут же накинула новую версию: – Использовали гоблинов? Магия Крови? Орочий ритуал?

– Да не приносил я никого в жертву!

– А кто приносил? Никто?! Да как… – Она скорчила такую озадаченную рожицу, что живо напомнила мне девочку-отличницу, которой на уроке биологии попросили всему классу рассказать про устройство мужских половых органов. – Так, постойте… Какой-то восемнадцатилетний патлатый подмастерье, ученик туземного шамана, вылечил княжича Воронцова от Черной Немочи, набив дурацкие картинки на руке? Да за кого…

– А он поправился? Круто! – искренне обрадовался я. – Так меня не придут решетить из четырех автоматов Татаринова злые усатые дядьки в бронескафандрах? Хо-хо! А я тут извелся весь, испереживался, можно сказать… Роксана, солнышко! Вы сделали мой день!

Я на радостях даже воздушный поцелуй ей послал, а потом просто взял – и сиганул с крыши вниз. Там на втором этаже козырек был, он хотя и хрустнул под моим немалым весом, но выдержал. Спрыгнув на тротуар, я задрал голову, посмотрел на ошарашенное лицо волшебницы и продекламировал:

 
– Я помню чудное мгновенье,
Передо мной явилась ты!
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты! 
 

— М-да, в моем исполнении Пушкин звучал как прелюдия к массовому убийству людей бензопилой.

– Я? – Глаза у Роксаны стали по пять копеек. То есть денег, конечно – денег! Копеек тут не водилось. В любом случае – впечатление я произвел.

– Да, да! Вы сущий ангел. Меня не будут решетить, какое облегчение! Если что – я тут за углом работаю, в закусочной. Заходите, налью вам кофе. «Три в одном» – такая гадость, вы не представляете!

Чутье подсказывало – снова поднимать меня в воздух и шмякать о рубероид волшебница не станет. Не такая уж она и злая, наверное. И в конце концов – я ответил на ее вопросы!

* * *

– И где ты ходишь? – поинтересовался Хуеморген. – Вон клиенты набежали, жрать просят, а мне собираться надо. Тебя полчаса не было! Опять с какой-то бабой завис?

– Оно как бы и да, а как бы и нет, – задумчиво проговорил я. – А новости разнообразные, дядя Фриц. С одной стороны, меня чуть не прибили, а с другой – завтра не придут изрешечивать из автоматов.

– А могли? – удивился гном, не отреагировав на «дядю». – Чего ж ты сразу не сказал?

– А тогда бы что?

– А тогда бы я тебя на работу не взял!

– Вот потому и не сказал!

– Действительно! – задумчиво почесал бороду Фриц. – Резонно. Давай фартук надевай и за прилавок становись. Тут у нас без изысков, всё просто. Просят кофе – делаешь кофе, просят сосиски – варишь сосиски. Вот что в меню написано – то и делаешь. Готовить-то умеешь?

– Сосиски-то? Умею! Но я еще не согласился тебя подменить. Я к тебе грузчиком нанимался, а не мастером на все руки! – Я поплескался немного под краном, смывая с рожи кусочки рубероида, а с рук – грязь и пыль.

– Пятьдесят денег за смену! – тут же предложил он.

– Видал я в гробу твои пятьдесят денег, – парировал я. – Тридцать процентов от выручки.

– Охерел совсем? Ты что – в бизнес-партнеры ко мне набиваешся? – Хуеморген ухватил себя за бороду и дернул.

– Погоди, пройдет время – умолять будешь! – погрозил ему пальцем я.

– Двадцать пять… – задумчиво проговорил гном.

– И нормальный кофе! – хлопнул по стойке ладонью я. – Зерновой! Плитка, железный лоток и песочек – речной, мелкий. И турочки – самые маленькие.

– Это зачем? – вытаращился на меня дядя Фриц.

– Кофе на песке буду варить!

– О-о-о-о! – обрадовался Фриц. – Это дело. Ладно, напиши список, я возвращаться буду – в юридику к Паскевичам-Эриванским заеду, там рынок богатый. Думаю, найдется всё! И кидай ты ту гоблинскую гостиницу, тут в каморке переночуешь – оно всяко удобнее…

– И сторожа нанимать не надо! – поддакнул я, поставив в мозгу зарубку про Паскевичей-Эриванских и юридику. – Можно мне платить. По двадцать денег за ночь.

– Ты точно урук? – снова насторожился Хуеморген. – Наверное, мамка – наша, кхазадская баба! Я ему ночлег предлагаю, а он деньги с меня требует за то, что дрыхнуть тут будет! Какой ушлый, только посмотрите!

– Знаешь, что такое хот-дог? – спросил я. – Я могу продать одну твою дурацкую сосиску, булку и немного кетчупа по цене обеда.

– Пятнадцать денег за ночь и ботинки твоего размера, как вернусь! – Глаза его загорелись.

Гномы – алчный народ, это каждому известно.

– По рукам! – сказал я.

Мы поручкались, и Хуеморген стал завязывать мне фартук. Когда гном зашел ко мне в тыл, то не выдержал – заржал и ткнул меня пальцем в спину:

– Гы-ы-ы, принцесса!

Я только горестно вздохнул.

* * *

Глава 7. Жаба и гадюка

Что я сделал сразу после того, как снял фартук и закрыл закусочную, завершив таким образом тяжкую трудовую ночь? Правильно! Залез в Сеть!

Почему я не сделал этого раньше? Так не было у меня никаких гаджетов! Я – голодранец, у меня вообще ничего нет, не то что планшета или смартфона. Есть футболки с идиотскими принтами, рваные джинсы, шлепанцы и здоровенный страшный меч, похожий на кочергу. И всё! Ну, и стило – татуировочная машинка еще. Но ее я сразу запаковал и спрятал в таком дерьмище, что туда не то что вор – гоблин не полезет! Во всю эту татуировочную тему предстояло вникать долго и тщательно, а это означало – потом, очень потом.

Сейчас-то были проблемы куда более насущные. Разобравшись с голодом материальным и устроившись на работу к Хуеморгену, я принялся решать проблему голода информационного. И в тот самый момент, когда гном собрал манатки и свалил в закат – решать свои важные и очень мутные гномские дела, – я набросился на рабочий планшет и принялся в него тыкаться со страшной силой! Конечно, операционка тут была незнакомая, но интерфейс – интуитивно понятный. Вместо кириллицы – латинка, и с этим были трудности, но общий принцип местной грамматики (в моем случае – транслита) я понял, а здешние поисковые системы распознавали слова типа «истчо» или «йошь» ничуть не хуже гуглов с яндексами.

Да, да, сразу я полез на видеохостинг и посмотрел комменты и просмотры под видосами с прорыва хтони. Интересно же! Те, что были с моим участием, стабильно держались в топе, в ветке про Сан-Себастьян. На пятки наступал Густав с его огнеметом, хватало и другого материала: как я понял, жители Маяка в целом были хорошо подготовлены к подобным инцидентам, неплохо вооружены и решительно настроены. И не дураки поснимать с экшн-камеры! Хотя учитывая уровень местных технологий и монокль, виденный мной у вахмистра Перепелки – некоторым и камера не понадобится…

Вместо того чтобы читать полезную инфу про Сан-Себастьян, Государство Российское и все эти опричнины-земщины-сервитуты-юридики, я залип в комментах. Ой, ну ладно: со всеми бывает! Комменты были самые разные: некоторые восторгались эффектностью расправы над церберами, другие – ржали над футболкой, третьи – обсуждали мой идиотизм, потому как только идиот будет махать мечом, когда есть огнестрел… М-да, это при том, что урукам законодательно запрещено даже прикасаться к огнестрельному оружию! Это я, кстати, тоже в комментах прочел.

Но лейтмотив и главное настроение местных по поводу той резни, что я устроил адским гончим, звучали вполне определенно. «Имела жаба гадюку» – именно этими словами большая часть юзеров выражала свое отношение к происходившему на видео. Урук-хай рубит хтонических тварей? Прекра-а-а-асно! Кто бы из них ни сдох – это будет просто отличным исходом! А давайте мы всех урук-хай отловим и отправим в Хтонь! И дроны запустим – пущай поснимают, классные видосы же получаются!

На территории Государства Российского хтони было полным-полно… Ох как плохо звучит, но деваться некуда – это для здешней реальности оказалось абсолютной, буквальной правдой. Притом тут водилась не просто хтонь, а – Хтонь! Центр и север Евразии оказались истыканы черными пятнами хтонических аномалий, как швейцарский сыр – дырками! Каракумы, Казахский мелкосопочник, пустыня Гоби – всё это представляло собой царство огромного разнообразия мерзкой потусторонней хрени, магических высеров и жутких тварей и служило естественной границей здешней России в Азии. Но и внутренние области необъятной Родины там и тут обозначались на картах как непригодные для жизни незаселенные территории с особым режимом охраны. Некоторые, судя по всему, были давними, мощными – и закрыть их, зачистить полностью никак не получалось. Такие области, возникшие в результате катастроф поистине апокалиптического масштаба, называли Аномалиями. Самая большая сплошная Аномалия в Евразии располагалась в районе Васюганских болот в Западной Сибири, еще одна – вдоль хребта Черского, вернее – под ним, если быть точным. Имелось солидное такое пятно на Кольском полуострове, и пятна поменьше – там и сям в европейской части России.

В Европе тоже можно было найти похожие объекты. Например, Венгрии как таковой не существовало в принципе, Большая Паннонская Хтонь – вот что располагалось на ее месте. Большая по европейским меркам, не по российским. И еще парочка – в Пиренеях и на берегу Балтийского моря, в Померании, но особенно я не вникал. Да, в мире этих Аномалий вообще было довольно много: Калахари – в Африке, Патагония – в Южной Америке, Великие Озера – в Северной… Попытка провести параллель с пустынями моего мира споткнулась именно на этом моменте. Никакой закономерности не было. По крайней мере – очевидной для меня.

Второй же тип зараженных хтонью территорий, который чаще всего называли «прорывами», по своим размерам и угрозе был гораздо менее масштабным. Прорывы появлялись спорадически, на неопределенный срок и с разной степенью интенсивности. И такое событие чаще всего оказывалось последствием вышедшего из-под контроля или злонамеренного волшебства. Вообще – Хтонь и волшебство, любая магия, судя по имеющимся данным, были тесно связаны. Похоже, рядом с такими аномалиями и прорывами действие магии и возможности магов кратно усиливались. Такая взаимосвязь позволяла чародеям довольно эффективно бороться с тварями и другими удивительными и зловредными хтоническими явлениями, разнообразие которых было столь велико, что я просто дальше списка читать не стал!

Сила действия равна силе противодействия – этот закон работал в здешнем мире тоже.

* * *

Я всё-таки выпил кофе «три в одном», взбодрился не столько из-за отсутствующего в мерзком напитке кофеина, сколько по причине отвратного вкуса, и бросился читать дальше. Нужно было прояснить ситуацию с Сан-Себастьяном, узнать, где я вообще нахожусь!

С геолокацией прояснилось быстрее всего – сейчас мое бренное тело обитало на побережье Черного моря. Береговая линия тут несколько отличалась от привычной мне, но в целом – Бабай Сархан коптил небо где-то между Батуми и Туапсе. Отсюда – субтропический климат, буйство зелени, морские бризы и вот это вот всё. Кавказ тут тоже имелся – и назывался тоже Кавказом. Я его в принципе и сейчас мог бы увидеть, стоило только на крышу подняться.

Сан-Себастьянский сервитут располагался собственно между морем и горами, на узкой прибрежной полоске, с одной стороны ограниченной рекой Гвандра, а с другой… С недавних пор – Сан-Себастьянским прорывом, который грозил превратиться в Сан-Себастьянскую Аномалию на месте самого населенного и оживленного пару лет назад района Маяк. Раньше эти места представляли собой курортный рай с гостиничками, клубами, санаториями, магазинчиками, дендрариями и парками аттракционов. А теперь от всего былого великолепия осталась одна обжитая улица и многие, многие мертвые кварталы, смертельно опасные для случайного путника…

Отечественные СМИ обвиняли в организации Прорыва балканских упырей. Вообще тут во многом обвиняли балканских упырей и, как я понял, отчасти не без причины. Но в политику я не полез, еще успеется в этом говне измазаться, а вот прояснить по сервитуту и его внутренним законам было жизненно необходимо.

И только я успел прочесть, что «сервитут – это право ограниченного пользования чужим земельным участком, зданием, сооружением и другим недвижимым имуществом» и в здешних условиях предполагает равные условия для поселения и проживания всех рас, народов, сословий и общее пользование ими муниципальной собственностью при выполнении взятых на себя обязательств перед правящей династией, как вдруг в окно закусочной прилетел кусок кирпича: БАХ! З-звяк! – я, похоже, забыл опустить рольшторы!

Целый сноп стеклянных осколков звонкой дробью просыпался на пол и подоконник. Какой скотине не спалось в пять утра?! Это требовалось выяснить немедленно, так что я сунул планшет в нишу под кассой, ухватил один из высоких барных стульев, что стояли у стойки, и сиганул наружу – прямо через разбитое окно вылетел на улицу, приземлившись на обе ноги, и кинулся в атаку.

Такого эти ублюдки точно не ожидали! Они стояли перед самым крыльцом плотной группкой – пять-семь зеленокожих лоботрясов-снага – и курили, и плевали ореховую скорлупу себе под ноги, и глумились своими гадскими голосами.

– Что, гиены, СТРАХ ПОТЕРЯЛИ?! – заорал я, не сдерживая голоса.

Один из снага – самый молодой – аж присел от акустической волны, остальные тут же повернулись ко мне – но поздно! Я влетел в толпу оглоедов с ударом табуреткой и пинком ноги и принялся месить их по чему попало, расшибая кривые рожи, подсекая ноги и выкручивая руки. Барный стул потерялся еще в самом начале, от его удара в ступеньки крыльца впечатались двое снаг, так что я использовал кулаки, ноги и собственную башку.

Несколько раз мне крепко прилетело по спине, голове и ребрам, куда без этого? Если вам кто-то расскажет, как в драке одолел троих, и не предъявит парочку травм – плюйте на него, ибо брешет. Тем более уродцы были вооружены увесистыми дубинками типа бейсбольных бит, длинными цепями и обрезками водопроводных труб, так что каждый из «прилетов» ощущался весьма конкретно. Но снага против урука – это как… Ну, как ягдтерьер против ротвейлера. Вроде как и злая псинка, и если кучей – то завалить в целом могут, но… Но у ягдтерьеров, например, всегда была храбрость и упоение дракой, а у снага – только гнилые понты и безграничная уверенность в том, что все должны их бояться и биться мордой о кулаки самостоятельно. Когда события развивались по другому сценарию – зеленые орки без харизматичного лидера зачастую терялись и терпели поражение.

Вот и теперь – вцепившись в меня со всех сторон и пытаясь нанести как можно больше ударов в минуту, они всё поставили на одну общую атаку. И пришли в полное замешательство, когда я всё-таки вырвался из их настырных объятий, разбросав всю клыкастую камарилью в разные стороны. Мне удалось ухватить одного из них за грудки и швырнуть в троицу, оставшуюся на ногах. А потом я бросился на них с явно читаемым намерением завершить начатое.

– Ар-р-р-р!!! – Гроул с каждым разом получался у меня всё более внушительным.

– Дядя-ять, мы сдаемся-нах! – завопил тот самый, который испугался моего крика в самом начале.

– А хрен вам! – рыкнул я и прыгнул ему обеими ногами на грудь. – Урук-хай пленных не берет!

И орки-снага совершили самую большую ошибку из всех возможных: кинулись наутек! А я гнал их, и преследовал, и вносил опустошение в их ряды. Последний попался мне под руку у знакомых мусорных контейнеров в закоулке, и я ухватил поганца пятерней за загривок, сжал, приподнял – и сунул в полупустой мусорный бак, захлопнув сверху крышку. И сел на нее, пытаясь отдышаться.

Когда дыхание восстановилось, я стукнул пяткой по баку:

– Эй, снага! Ты там живой?

– Ды-а-а? – неуверенно пропищали из мусорки.

– Скажи Щербатому – если он от меня не отстанет, я приду и засуну ему твою башку в жопу.

– М-м-мою-врот?

– Твою! Не в рот, а в жопу! Так и передай! Уй, я-а-а-ть! – только сейчас я почувствовал острую боль в боку и, глянув туда, скривил рожу: под правой рукой торчала кривая костяная рукоятка ножа.

Выдергивать нож сразу было бы большой глупостью, и потому я совершил глупость никак не меньшую:

– КРИСТИНА-А-А-А-А!!!

Вдалеке что-то упало с жутким грохотом. Огромная стая птиц вспорхнула с крыш и с заполошными воплями принялась громко хлопать крыльями и кружить над Проспектом.

– А-а-а-а-а!!! – заорал кто-то в одной из квартир.

– У-ы-ы-ы! – зарыдал где-то младенец.

– Кур-р-р-ва мать! – С верхнего этажа в направлении моей башки полетел цветочный горшок, не долетел и грянулся оземь совсем рядом с моими ногами.

Я наклонился, выудил из керамических осколков и комьев земли целую ветку с красивыми ярко-алыми цветами и принюхался – пахло, честно говоря, не очень.

Хлопнуло окно, и высунулась заспанная мордашка рыжеволосой девушки:

– Ты? Ты что – с ума сошел? Что ты тут делаешь в такую рань?

– Я-а-а пришел к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало… – начал было я, но тут же заткнулся, поскольку, во-первых, солнце пока не встало, а во-вторых – тот тип сверху, судя по звукам, уже готовил коктейль Молотова в домашних условиях, чтобы швырнуть его в меня вслед за цветком.

Так что уже гораздо тише я сказал:

– Вот, решил тебе цветы подарить. Гиппеаструм, многолетний, луковичный. Походит к твоим волосам по цвету.

– Ты рехнулся? – на всякий случай уточнила Кристина, хотя ответ, кажется, был очевиден. – Говори давай, чего пришел? Повезло тебе – Густав всю ночь там со своими отморозками зависает. Небось опять со Щербатым район делят, идиоты…

– Смотри, какая штука у меня есть, – сказал я и, подняв руку, продемонстрировал торчащий в боку нож.

Болело зверски. Но не так зверски, как должно было болеть, будь я тем, прежним Бабаевым. Похоже, уруки – вообще ребята к боли маловосприимчивые! Фартануло мне с этим тельцем капитально, это уж точно. Разве что – как-то неприятно было думать, что когда-нибудь жизнь столкнет меня с НАСТОЯЩИМ уруком, и тогда…

– О-о-о-о! – Глаза Кристины стали по пять… денег. – Давай я сейчас спущусь, и…

– Могу подняться, чего ты? – удивился я.

– Да? – удивилась она. Но сразу сообразила: – А, ты ж этот… Не этот. Ну да. Поднимайся.

В общем, я, кряхтя и морщась, поднялся по знакомой лестнице в знакомую квартиру. Почему я был так уверен, что Кристина мне поможет? Да потому, что она работала в местной частной клинике операционной медсестрой. Да, да, тут была частная клиника – в самой спокойной части Маяка, недалеко от кордона с Новым Городом – благополучным центром Сан-Себастьяна. Я подсмотрел это на бэйджике, который висел на зеркале в ванной, когда мы… Ну, когда мы были сильно заняты.

Кристина уже ждала меня в дверном проеме: снова – в легкомысленном халатике, но с очень серьезным и сосредоточенным выражением лица. Конопушки вместе с нахмуренными бровками смотрелись очень пикантно. Грудь, кстати, тоже круто смотрелась, ох уж эти ее халатики!

Но мои алчные взгляды ее никак не смутили.

– Марш в ванную! Помирать-то не собираешься? – строго спросила она и указала пальцем на дверь ванной комнаты.

– Да вроде нет. Шевелюсь, как видишь! – В качестве доказательства я сделал несколько фальшивых танцевальных движений руками и ногами, а потом все-таки поморщился – чертов ножичек не располагал к такому паясничанию.

– Ты черный урук! Черные уруки шевелятся и убивают даже без половины головного мозга! – Она наморщила нос. – По крайней мере, Финардил так говорил.

«Финардил» – это прозвучало как какое-нибудь лекарство. Норсульфазол, феназепам, финардил…

– Это кто – парень твой? – не мог не уточнить я.

– Это мой босс. Доктор Финардил Хьянда – самый лучший практикующий хирург на тысячу километров вокруг. У него три клиники в Сан-Себастьяне и еще пять или шесть – по всему побережью. Я, между прочим, ассистировала ему даже в Академгородке! Он обещал пробить мне место в общежитии медколледжа и пристроить туда лаборанткой на полставки! Вечерами буду в клинике работать. Свалю из этой помойки наконец-то!

Академгородок располагался на противоположном от Маяка мысе, это я тоже из интернета почерпнул. До Прорыва там работал Черноморский государственный университет, отделение Академии наук Государства Российского, какие-то научно-исследовательские институты и несколько средних специальных учебных заведений медицинской, технической, морской и – та-дам! – магической направленности.

Кристина, умело маскируя свои коварные намерения хвалебными словесами о великолепном эльфе-хирурге, в один ужасный момент выдернула нож, а потом – пш-ш-ш-ш! – в самую рану распылила какую-то холодную хрень из баллончика и тут же принялась орудовать специальным степлером, соединяя между собой края.

– Сиди, не дергайся! Сейчас повязку наложу – и пойдешь, – продолжая свои профессионально-безжалостные манипуляции, заявила она.

– Вот так просто пойду? – попытался распустить руки я, но тщетно.

– Вот так просто пойдешь. И одежду свою заберешь. Едва в прошлый раз ее от Густава спрятала! Он тебя убьёт, если узнает про нас с тобой. И так из-за того видео грозился зайти и набить тебе рожу, но я скандал закатила – мама не горюй! Мол, шляется где-то, а меня всякие страшные чудовища спасать должны от других чудовищ! Пришлось ему заткнуться. Но второй раз такое не прокатит. Убьет, если заподозрит.

– Заманается убивать, – браво заявил я.

Хотя если вспомнить его группу поддержки с помповыми ружьями и невероятного размера огнемет… Одним кардом от этого матёрого гнома не отмашешься!

Вдруг я почувствовал некий странный зуд – очень некстати. Я искоса глянул на правое предплечье, где над татуировкой браслета, рядом с песьими головами проявились целые четыре ма-а-ленькие загогулины, до боли напоминающие ушастые и зубастые орочьи бошки! Это что – они подохли, получается? Я прибил четверых снага?

Самое смешное, что мне стало обидно из-за тех, которых я уделал первыми, у гоблинской ночлежки. Где мои трофейные черепа? Их что – Кузя со товарищи на свой счет записали? Ну все, я так не играю!

– Не вертись! – сказала Кристина и ткнула меня в бок пальчиком.

И я подумал: ее ведь я не убивал! А загогулина, похожая на женскую фигурку с шикарной задницей – есть! Получается – ЭТО тоже считается?