Текст книги "Слон в полном смысле этого слова"
![](/books_files/covers/thumbs_240/slon-v-polnom-smysle-etogo-slova-254330.jpg)
Автор книги: Евгений Клюев
Жанр: Сказки, Детские книги
Возрастные ограничения: +6
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Грёзы балкончика
![](i_020.jpg)
Грезили ли вы когда-нибудь?
Нет, я не имею в виду, мечтали или видели сны, – грезили ли вы? То есть вот так: вы спите и не спите, бодрствуете и не бодрствуете, а точнее – спите и бодрствуете… как-то так… И непонятно: происходит ли что-нибудь из того, что происходит, или вовсе ничего не происходит из этого? Бывало с вами такое?
Вот и Балкончик грезил: висел себе над городом и грезил. Впрочем, нельзя сказать, что он висел себе, поскольку он не сам по себе висел – отдельно от мира, а висел при доме. Дом был старинный, розоватый и назывался «русский ампир». А «ампир» – это такой торт… но из камня! Стало быть, как только вы увидите торт из камня, смело говорите: «Русский ампир!» – и не ошибётесь, даже если слово «ампир» так и останется вам непонятным.
Что же касается самого Балкончика, то он был похож на цветок – этакая розочка из белого крема на торте, которую хочется съесть раньше всего остального. И был он весь в завитушечках – симпатичный Балкончик, прелесть просто! Правда, в том переулочке, где он висел, мало кто мог его видеть… Да и сам он мало что мог видеть: народу тут почти не ходило. Потому-то и грезил Балкончик: ведь грезить начинают тогда, когда вокруг мало что видно…
Значит, на этом и остановимся: Балкончик грезил. Разберёмся просто, как он это делал. А делал он это так: забывал, что он балкончик, и думал, что он птичка такая. И говорил себе тихонько: «Я птичка такая». И словно бы начинал лететь над городом.
Конечно, будь он подвешен к современному какому-нибудь дому, представлять себя птичкой такой ему было бы не в пример легче: птицы ведь высоко летают! В его же положении представлять себя птичкой такой было, честно говоря, за-труд-ни-тель-но. Но он всё равно затруднял себя и – представлял. Правда, не очень точно представлял: он ведь оставался на месте, а у птичек так редко бывает, они постоянно перемещаются. Балкончик, в принципе, тоже очень не прочь был бы переместиться, но переместиться он мог бы только вместе с домом, к которому был прикреплён. Дом же никуда перемещаться не хотел, потому что был тяжёлым и старым. Стало быть, и Балкончику приходилось не перемещаться. А коли так… значит, воображать себя надо было не просто птичкой такой, но неподвижной птичкой такой, что, вне всякого сомнения, гораздо трудней.
– Я неподвижная птичка такая, – внушал он себе совсем тихо, да переулочек, на его беду, был уж слишком узким: любое тихое слово звучало тут как гром среди ясного неба.
И всякий, кто хотел услышать, что говорил Балкончик, мог услышать, что говорил Балкончик. Ну и… у-слы-ши-вал!
– Неподвижных птиц не бывает, – так отвечала (хоть никто её и не спрашивал) Крайняя Колонна. – Все птицы, которых я знаю, – а их мимо миллионы напролетало! – очень подвижны. Они никогда не сидят на месте. Если птица неподвижна, она мертва. Так что ты, Балкончик, мёртвая птичка такая.
– Птичка может не умереть, а просто замереть… тогда она тоже неподвижная. Я замершая в воздухе неподвижная птичка такая.
– Где ж тогда твои крылья? – спрашивал Горшок-с-Геранью. – Все птицы имеют крылья. Где твои крылья?
– Вот, – отвечал Балкончик и показывал узенькие карнизики с обеих сторон.
– Тогда помаши ими! – требовал Горшок-с-Геранью.
– Пожалуйста! – говорил Балкончик и начинал пытаться сдвинуть карнизики с места.
– Эй-эй, поосторожнее, я вовсе не хотел бы развалиться! – ворчал Дом.
Балкончик утихомиривался, а Горшок-с-Геранью продолжал:
– Это было во-первых. А во-вторых, все птицы имеют перья. Где твои перья?
– Вот, – отвечал Балкончик и предъявлял завитушечки.
– Тогда почисти их! – распоряжался Горшок-с-Геранью, и Балкончик начинал пытаться дуть на завитушечки, но они от этого чище не становились.
И тут уж всякому делалось понятно, что никакая он не замершая в воздухе неподвижная птичка такая, а просто-напросто Балкончик.
– Всё равно я улечу отсюда! – говорил он так тихо, что почти про себя, но его тем не менее тут же у-слы-ши-ва-ли.
– Тогда в стене образуется дырка, и людям будет холодно жить, – предупреждал Дом.
Балкончику было жалко людей – и он терпел улетать.
Как-то осенью все люди взяли и выехали из дома, а дом взяли и обнесли лесами. Это означало, что в доме начинается ремонт. Тут-то Балкончик и решился…
– Настала осень! – сказал он во весь голос. – И теперь я улетаю отсюда в жаркие страны.
– Ну-ну! – усмехнулась Крайняя Колонна.
– Давай-давай! – подзадорил Горшок-с-Геранью.
– Эй-эй, поосторожнее! – предостерёг Дом.
– До встречи весной! – крикнул Балкончик.
Но все вокруг только расхохотались, потому что Балкончик так и остался на месте.
– Ужасно глупый Балкончик! – выразил общее мнение Горшок-с-Геранью, и все принялись обсуждать, в какой цвет выкрасить балкончиковы завитушечки после ремонта.
Однако тот в мыслях своих уже размахивал узенькими карнизиками, устремляясь в небо. Там он присоединился к стае журавлей и полетел вместе с ними – последним в стае, замыкающим. И легонько трепетали на ветру его завитушечки.
А внизу всё ещё продолжали обсуждать, в какой цвет эти завитушечки красить…
![](i_021.jpg)
Если вы спросите меня прямо, улетел Балкончик или нет, то я, пожалуй, и не отвечу. Ведь когда мы грезим, нам совершенно непонятно, происходит ли что-нибудь из того, что происходит, или вовсе ничего не происходит из этого… кто знает!
![](i_022.jpg)
Два зонтика
![](i_023.jpg)
Два зонтика познакомились в липовой аллее. Они шли навстречу друг другу – и прямо-таки обмерли, когда их хозяева остановились и заговорили.
– Здравствуйте, – сказал хозяин Чёрного Зонтика голосом низким и мягким. – Какими судьбами в наши края?
– Здравствуйте, – сказала хозяйка Пёстрого Зонтика голосом светлым и лёгким. – Проездом.
Разговор продолжался, но зонтики не слышали его. Да если бы и слышали – разве могут зонтики понимать человеческий язык! А если бы и понимали – разве могут зонтики разобраться в человеческой жизни! Впрочем, зонтикам было не до этого: они смотрели друг на друга.
– Вы так красивы, – хрипло произнёс Чёрный Зонтик, – что у меня даже болят глаза. Как называются Ваши цветы?
– Ромашки, – прошелестел Пёстрый Зонтик.
– Ромашки, – повторил Чёрный. – Никогда не видел таких цветов у других. А ведь объездил весь мир. Наверное, Вы из какой-нибудь далёкой страны?
– Ах нет, – рассмеялся Пёстрый Зонтик. – И даже не из другого города. Что же касается моих ромашек… Посмотрите, какие красивые японские цветы на зонтиках вокруг Вас!
– Мне до них дела нет. А Ваши ромашки напомнили мне детство. Моя деревянная ручка – родом из леса. В том лесу был один замечательный лужок. Может быть, на нём росли такие цветы, как Ваши, только я уже точно не помню. Это было давно.
Зонтики даже не замечали, что давно движутся в одном направлении.
– А я, – смущённо сказал вдруг Чёрный Зонтик, – наверное, кажусь Вам таким, как все.
– О нет! – с поспешностью воскликнул Пёстрый Зонтик и ещё больше смутился от своей поспешности. – Вы совсем не похожи на всех. Вы такой большой и печальный… Наверное, оттого что Вы такой большой, в Вас так много печали.
Чёрный Зонтик усмехнулся:
– Просто я старый. Когда я был молод и у меня были ещё целы все спицы, я, кажется, действительно, выглядел… гм… бравым. Я раскрывался с таким, знаете ли, треском: кр-р-рах! Многие прохожие даже шарахались. А теперь меня трудно раскрыть и спицы мои скрипят. Ну и потом, я, конечно, изрядно пообносился. Видите ли, меня уже несколько раз латали. И чехол давно потерялся – где-то при переездах. И ручка вся в царапинах. – Чёрный Зонтик улыбнулся и стал от этого ещё печальней.
– Я люблю Вас, – неожиданно сказал Пёстрый Зонтик. – Вы самый лучший зонтик на свете!
– Я? – оторопел Чёрный Зонтик. – Да Вы только посмотрите, какой роскошный зонт шагает справа от Вас. Он даже весь напрягся и смотрит на Вас, как… как влюблённый!
![](i_024.jpg)
– Он не влюблённый, – едва скользнув взглядом направо, сказал Пёстрый Зонтик. – Он самовлюблённый.
– Боже мой! – рассмеялся Чёрный Зонтик. – Вы так молоды и так прекрасны…
Внезапно оба зонтика закрыли и сдали на вешалку. Их хозяева вошли в кафе. Зонтики оказались совсем рядом – на соседних крючках.
– О чём Вы думаете? – спросил Пёстрый Зонтик, чтобы не молчать.
– Я думаю о том, – тщательно подбирая слова, отвечал Чёрный Зонтик, – что если бы я был немного моложе, то попросил бы разрешения поцеловать Вас.
В ответ Пёстрый Зонтик прильнул к Чёрному – они поцеловались и улыбнулись друг другу в темноте.
– Скажите, а Вы часто целовали другие зонтики? – спросил вдруг Пёстрый Зонтик.
– К сожалению, часто, – отвечал Чёрный, – но разве это имеет значение?
– Нет, – просто ответил Пёстрый Зонтик.
– Мы будем жить вместе! – Чёрный Зонтик заговорил взволнованным шёпотом. – Я никогда не буду пускать Вас под дождь, чтобы не поблёкли Ваши ромашки. Я один буду ходить под дождь: смотрите, какой я большой! Подо мной хватит места не только двоим, но и четверым, если каждый возьмёт соседей под руки. Я буду держать Вас в чехле – красивом чехле с ромашками. И только очень редко стану открывать чехол, чтобы полюбоваться Вами.
– Нет-нет, – протестовал Пёстрый Зонтик, – это я буду ходить под дождь! Вас нужно беречь – ведь таких, как Вы, нет больше.
Они говорили – и, часто-часто ударяясь об пол, с них капали слёзы.
– Всю гардеробную мне намочили! – проворчал старенький швейцар, доставая из кармана клетчатый носовой платок и прикладывая его к глазам. Старенький швейцар всю жизнь проработал на вешалке, он хорошо понимал язык зонтиков.
Зонтики долго гуляли в тот день по улицам и строили планы. Внезапно они зацепились друг за друга – и…
– Вы куда? – вскрикнул Чёрный Зонтик и почувствовал укол спицы в самое сердце.
– Я не знаю! – пролепетал Пёстрый Зонтик и вывернулся наизнанку.
Хозяйка Пёстрого Зонтика что-то ещё сказала хозяину Чёрного – зонтики не слышали ни хозяйки, ни хозяина. Да если бы и слышали – разве могут зонтики понимать человеческий язык! А если бы и понимали – разве могут зонтики разобраться в человеческой жизни!
– Вы найдёте меня? – издалека кричал Пёстрый Зонтик.
– Обязательно! – отчаянно хрипел Чёрный.
И, совсем уже потеряв его из виду, Пёстрый Зонтик, расталкивая другие пёстрые и чёрные зонтики и взлетая над ними, прозвенел на самой высокой и чистой ноте:
– Я напишу Вам письмо-о-о!
![](i_025.jpg)
Пустая петелька
![](i_026.jpg)
Если Вы петелька, то самое страшное, что с Вами может случиться, – это если на Вас ничего не застегнут. Тогда Вы пустая петелька, а пустая петелька есть петелька никчёмная, это Вам любая разумная петелька скажет. И ещё скажет, что петельки существуют с одной-единственной целью: чтобы просовывать в них пуговицы и застёгивать. Чем чаще петельку застёгивают, тем она, значит, полезнее.
А то бывает ещё одежда совсем без петелек – это на которой пуговиц нету. Правда, такую одежду редко покупают – увидят, что нет пуговиц, и сразу говорят: «Да ну!..» А означает это приблизительно вот что: какая же это, дескать, одежда, если её только через голову можно надевать? Ну и откладывают такую никчёмную одежду в сторону. Лежит она в стороне и плачет.
Вот как много могут значить петельки – особенно, конечно, застёгнутые! Идёшь по улице, весь снизу доверху застёгнутый, и сразу понятно, что ты человек, с которым спокойно можно иметь дело: такому что угодно доверь – не подведёт!
Всё это Пустая Петелька, разумеется, знала, да толку от её знаний, увы, не было. Потому что на неё никаких пуговиц в жизни не застёгивали. И другие петельки, на которые самые разные пуговицы застёгнуты были, с ней даже не разговаривали: кому охота разговаривать с Пустой Петелькой? Да и о чём с ней разговаривать?
Вон с той большущей петелькой – настоящей петлёй, в которой вечно Костяная Пуговица болтается, определённо имеет смысл поговорить: начнёт она тебе о своей жизни рассказывать – заслушаешься! И как в ней сначала обычная пуговица была, и как потом эта пуговица оторвалась и потерялась, и как долго новую подбирали, пока вот на этой вот не остановились, и как новая сначала в неё не лезла… Большущая Петля – собеседница что надо. Если разговорится, может даже рассказать, как из-за неё пальто специально в ателье носили, потому что петельку пришлось ещё раз обмётывать!
А кому же такое не интересно узнать? Всякому интересно!
«Хоть бы на меня что-нибудь застегнули! – размышляла Пустая Петелька. – Всё равно что… пусть и самую маленькую пуговку. Тогда я бы тоже могла разговаривать с другими петельками – и, когда придёт вечер, устало, как и они, произносить: “С утра пуговка совсем лёгкой казалась, а к вечеру что-то уж больно к земле тянет!”»
Так большие петельки всегда говорили, и было понятно, что день для них прошёл не зря. Дескать, хорошо потрудились, теперь можно и на покой – это когда одежду расстегнут и на вешалку повесят! Тут все петельки глазки закроют – и спать, потому что завтра им опять на работу.
И ещё время от времени рассказывали всякие страшные истории – как та или иная петелька не выдерживала. И рвалась. Если такое случалось, одежду даже выбрасывать иногда приходилось, хоть и почти ещё новую! Потому что если петелька разорвалась, то это катастрофа: ни застегнуть на неё ничего нельзя, ни так ходить: разорванная петелька – она ведь сильно в глаза бросается.
Так или иначе, а Пустая Петелька всё равно ужасно надеялась, что на неё однажды хоть что-нибудь застегнут… не обязательно же сразу рваться! Если у тебя с пуговицей хорошие отношения и ты с ней душа в душу живёшь, рваться вообще ни к чему… хотя, понятно, смотря какая пуговица попадётся. Потому что пуговицы и капризные бывают, которые так и норовят из петельки выскользнуть! Застёгивают их раз, застёгивают два, застёгивают три… а они всё равно выскакивают – и тогда петелька в конце концов не выдерживает…
Правда, надежд даже и на такую пуговицу, конечно, было мало. С петельками-то ведь как: для каждой из них своя пуговица предназначена, и это сразу видно, потому что петелька на одной стороне, а соответствующая ей пуговица – на другой. Тут даже и гадать нечего, какую пуговицу на какую петельку застёгивать!
Да беда в том, что против Пустой Петельки и пуговицы-то не было: наверное, оторвалась давным-давно, а пришить забыли – так часто случается, что забывают. Правда, забывать-то забывают, только потом пуговицу рано или поздно пришивают всё равно, и тогда петелька – опять за работу! Против нашей же петельки всегда только пустое место на пиджаке было и ничего больше. Ей даже казалось, что она на этом месте и вообще пуговицы никакой от рождения не видела… но, наверное, это было не так: ведь любой петельке какая-нибудь пуговица да соответствует!
В конце концов Пустая Петелька решила, выбрав вечернее время, когда рабочий день уже кончился, уточнить это у какой-нибудь другой. Ближе остальных к ней оказалась та самая Большущая Петля на пальто, в которой днём Костяная Пуговица болталась. Пальто было явно старше пиджака, причём намного, так что Большущая Петля вполне могла помнить, имелась когда-нибудь напротив Пустой Петельки пуговица или нет.
– Ни-ко-гда! – со знанием дела ответила Большущая Петля. – Сколько себя помню, там всегда пустое место было.
– Зачем же тогда меня сделали? – в отчаянии спросила Пустая Петелька.
– По ошибке, – сказала Большущая Петля. – Люди часто ошибаются. Я даже видела одну куртку, у которой карман был прямо на спине пришит!
Одежда, висевшая поблизости и слышавшая этот разговор, расхохоталась – да так, что вешалка чуть не обвалилась! А потом все принялись шушукаться, поглядывая на Пустую Петельку, и даже п-р-ы-с-к-а-т-ь… осторожно, конечно, чтобы она не заметила.
Только Пустая Петелька всё равно это заметила и расплакалась.
«Как же можно допускать такие ошибки? – думала она о людях. – Это всё равно что сделать замочную скважину, а ключа к ней не сделать!»
Но наутро к вешалке подошёл на редкость торжественный Дедушка. В руке у него была небольшая гвоздика тёмно-бордового цвета. И он вдруг осторо-о-ожно раздвинул Пустую Петельку и продел в неё эту гвоздику! Пустая Петелька обомлела – и все на вешалке тоже обомлели. Дедушка же надел пиджак, шагнул к зеркалу, причесал усы и с удовольствием посмотрел на себя.
– Какой ты сегодня торжественный, – сказала Бабушка и улыбнулась, – даже вон цветок в петлице!
– Это потому, что сегодня я иду к Вечному Огню, – немножко смущённо ответил Дедушка.
– Её даже зовут не Петелька, как нас, а – Петлица! – с уважением зашушукались на вешалке.
А Недавно-Ещё-Пустая-Петелька – Петлица, бережно неся в себе цветок, подумала, что быть украшенной таким цветком – пусть даже и один раз в жизни – лучше, чем всю жизнь застёгиваться на пуговицу!
И, скажу вам по секрету, в этом она была совершенно права.
![](i_027.jpg)
Слон в полном смысле этого слова
![](i_028.jpg)
Вы мне сейчас сразу скажете, что слон и вообще бывает только в полном смысле этого слова – иначе он просто не слон. А вот и нет!.. Хотя, чтобы это понять, надо, конечно, знать о том, что имело место в зоопарке.
В зоопарке же имела место Новая Метла. Раньше место это занимал неказистый один Веничек. Его привыкли не замечать: подметает клетки, и ладно. Но Веничек состарился и устал. На работу приняли Новую Метлу, а Веничка проводили на пенсию и забыли.
Новая Метла представилась строго.
– Так, – сказала она. – Я тут Новая Метла. Я буду следить за порядком. И чтобы мне ни-ни!
И все в зоопарке немедленно сделались ни-ни: и Зверски Грустный Верблюд, и Невыносимо Печальная Лошадь Пржевальского, и даже те, кто раньше были просто ого-го, – Безумно Старый Лев и Безумно Молодой Тигр: оба они из ого-го сразу же превратились в ни-ни.
Ни-ни, и всё тут! Вот оно как…
Уже на следующее утро Новая Метла отчитала Зверски Грустного Верблюда:
– Что ж это Вы, милейший, колючек по всему загону накидали? Я, конечно, уберу за Вами сегодня, но чтобы с завтрашнего дня Вы у меня – ни-ни!
А Зверски Грустный Верблюд и так уже был ни-ни – куда ж больше-то?
– Почему кости везде? – стукнула Новая Метла по полу клетки, где жил Безумно Старый Лев.
– Я мясо ел… с костями, – пролепетал Безумно Старый Лев.
– Аккуратнее есть надо! – почти заорала Новая Метла, а Безумно Старый Лев смутился.
Одним словом, полное ни-ни.
Интересно, между прочим, что даже Слон стал ни-ни, хотя он-то уж вполне бы мог продолжать оставаться ого-го – как самый большой в зоопарке! Но теперь, значит, и он тоже был ни-ни.
И настолько ни-ни, что в один кошмарный день Новая Метла, войдя к нему, сказала:
– Пожалуй, довольно Вам уже быть слоном. Увольняю Вас из слонов. Не слон Вы отныне.
– А кто я отныне? – не без испуга спросил тот, кто только что был Слоном.
– Отныне Вы бабочка, – и Новая Метла принялась мести, как если бы Слон уже стал бабочкой!
– Какая же я бабочка? – уточнил бывший Слон.
– Не всё ли Вам равно? – проворчала Новая Метла, но потом сказала: – Капустница Вы, понятно? Белая Вы и летаете, понятно?
– Понятно… чего ж тут теперь не понять, – вздохнул экс-Слон и замахал ушами, как крыльями.
Уши у слонов, конечно же, сами по себе очень большие, но по отношению ко всему телу они всё же не очень большие… Так что если новоявленной Бабочке как-то и удалось взлететь, то, мягко говоря, с грехом пополам.
Тем не менее Бабочка наша перелетела ограду из шипов и в нерешительности повисла над клумбой.
– Садитесь на цветы! – скомандовала Новая Метла. – Так положено бабочкам!
И Бабочка плюхнулась в клумбу: э-эх!.. Конечно, таким образом она передавила все цветы – но, надо сказать, тут же и разрыдалась, вспомнив, как любила цветы ещё в те времена, когда была Слоном.
В ответ на это около клумбы раздался очень приятный голос – довольно-таки бархатный… как минимум фланелевый:
– О чём Вы, Слон, плачете?
Плачущий поднял заплаканную голову и увидел Божью Коровку.
– Меня назначили бабочкой, – сказал он сквозь слёзы, – а мне ею трудно быть.
– Это кто же Вас назначил? – сразу чуть не умерла со смеху Божья Коровка.
– Новая Метла… Она сказала: «Капустница Вы, понятно? Белая Вы и летаете, понятно?» С тех пор всё так и пошло…
– Глупость какая! – фыркнула Божья Коровка. – Даже моим – невооружённым – глазом видно, что Вы серый и толстый невподъём! И потом… капустницы – они капусту едят всё время. Разве Вы едите капусту всё время?
– Всё время? – переспросил Серый-и-Толстый-Невподъём. – Нет, всё время я капусты не ем.
– Значит, и не Капустница Вы никакая! – заключила Божья Коровка. – А Вы вообще-то подчиняетесь мётлам?
– Выходит, что подчиняюсь… Это ведь Новая Метла распорядилась, что отныне я бабочка.
– Кто Ваши родители? – на всякий случай спросила Божья Коровка.
– Слоны, – смущённо призналась Бабочка. – Но они отдельно от меня живут.
– Неважно это, отдельно или нет, – прямо-таки вскричала Божья Коровка, – важно другое! А именно – что они ещё раньше распорядились, чтобы Вы были слоном, причём Слоном в полном смысле этого слова!.. Мои родители распорядились, например, чтобы я была Божьей Коровкой. Заметьте, Божьей Коровкой, а не коровой, так сказать, в полном смысле слова… Дабы никому в голову не пришло меня доить, поскольку молока давать я всё равно не могу.
– А если Вам прикажут давать молоко? – в слоновьих глазах Бабочки засветилась надежда.
– Тогда я скажу: кто Вы такой, чтобы приказывать мне давать молоко? Я не Ваша корова, я Божья Коровка. И повернусь к нему спиной в крапинках. И всё.
Тут Божья Коровка поцеловала собеседника в лоб и улетела, а собеседник поднялся с клумбы, от всей души извинился перед цветами и, перемахнув шипы, обрушился по другую сторону ограды прямо перед Новой Метлой, как раз закончившей уборку.
– Значит, так… – он собрался с духом и произнёс по памяти: – Кто Вы такая, чтобы приказывать мне быть Капустницей, быть белой и летать, когда я Слон – причём Слон в полном смысле этого слова? Я вот возьму и повернусь к Вам спиной в крапинках! И всё.
Так он и сделал. А от себя ещё добавил:
– И чтобы Вы у меня, Новая Метла, больше ни-ни!
![](i_029.jpg)
Почему-то этих его слов вполне хватило, чтобы Новая Метла немедленно сделалась ни-ни. Притом что Зверски Грустный Верблюд и Невыносимо Печальная Лошадь Пржевальского – не говоря уж о Безумно Старом Льве и Безумно Молодом Тигре! – опять стали ого-го…
Как, в общем-то, и должно быть в зоопарке – если у нас, конечно, всё ещё о зоопарке речь.
![](i_030.jpg)
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?