Текст книги "Сказки на всякий случай"
![](/books_files/covers/thumbs_240/skazki-na-vsyakiy-sluchay-35698.jpg)
Автор книги: Евгений Клюев
Жанр: Сказки, Детские книги
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
БАЛЕТНЫЕ ТУФЕЛЬКИ
Вот уж легкомысленные создания эти Балетные Туфельки! Всё бы им только порхать да горя не знать… Недаром к ним даже специально пришивают такие розовые ленты: ленты завязывают вокруг ноги, чтобы балерина как-нибудь ненароком со сцены не улетела!
А на наших с вами Балетных Туфельках розовые ленты связали в узелок. И повесили Балетные Туфельки отдыхать на спинке стула в примерочной. Счастливая балерина, которой в этот вечер подарили целый грузовик цветов, после спектакля вбежала в примерочную и… и испарилась, как делают все балерины. Потому что балерины – только на сцене балерины. А в жизни это просто такие облачка пара, кто ж не знает!
Усталые Балетные Туфельки висели себе перекинутыми через спинку стула и всё ещё тяжело дышали.
– Вы дышите, как две рыбы, выброшенные на сушу! – иронически заметил Тяжёлый Бархатный Халат на двери.
– Мы просто немножко устали, – еле слышно сказали Балетные Туфельки в своё оправдание.
Но оправдание их не было принято.
– Они устали! – повторил Тяжёлый Бархатный Халат со смехом. – Можно подумать, что Вы солдатские сапоги, в которых по дорогам грязь месят. Это же сущее удовольствие – порхать по сцене… да при Вашей-то невесомости!
– Конечно, удовольствие… – совсем смутились Балетные Туфельки. – Мы и не говорим, что не удовольствие. Просто спектакль сегодня длинный был… и потом ещё раз десять на «бис» вызывали.
– Мне бы Ваши заботы! – сказал Тяжёлый Бархатный Халат. – Да только это уж кому что на роду написано: одни трудятся в примерочной, не покладая рукавов своих, в то время как другие порхают по сцене да выбегают на «бис»! А потом дышат так тяжело, словно на них целый день воду возили!
Балетные Туфельки затаили дыхание, чтобы больше не производить на Тяжёлый Бархатный Халат плохого впечатления.
– Да оставьте Вы их в покое, пусть дышат как дышат! – воскликнула Длинная Пачка, оставленная в кресле. – Уж кто-кто, а Балетные Туфельки заработали себе сегодня право на отдых.
– Вас забыли спросить! – огрызнулся Тяжёлый Бархатный Халат. – Ещё одна усталая… вся работа которой только и сводится к тому, чтобы торчать в разные стороны!
Длинная Пачка рассердилась не на шутку:
– Я не торчу в разные стороны, я Длинная Пачка! Я плавно взлетаю и плавно опускаюсь в такт музыке… чтоб Вы знали.
– Взлета-а-аю, опуска-а-аюсь… – передразнили Длинную Пачку Резиновые Шлёпанцы, стоявшие у двери. – А как насчет по пяткам лупить? Полупили бы с наше – забыли бы своё «взлета-а-аю, опуска-а-аюсь»! Мы сегодня – до начала спектакля – знаете сколько раз с ног сбились?
Тут Резиновые Шлёпанцы взглянули на затаившие дыхание Балетные Туфельки и добавили:
– А Вам и правда давно бы пора отдышаться! Не то создаётся впечатление, что Вы тут самые неподъёмные.
– Да мы уж и отдышались, – примирительно сказали Балетные Туфельки, посылая Длинной Пачке короткий сочувственный вздох. – Хоть прямо сейчас опять на сцену!
Тяжёлый Бархатный Халат и Резиновые Шлёпанцы с пониманием переглянулись: вот уж легкомысленные создания эти Балетные Туфельки! Всё бы им только порхать по сцене да горя не знать… Недаром к ним даже специально пришивают такие розовые ленты: ленты завязывают вокруг ноги, чтобы балерина как-нибудь ненароком со сцены не улетела!…
– Ну, ладно, на покой пора, – резко закончили разговор Резиновые Шлёпанцы. – Завтра опять с утра пораньше по пяткам лупить да с ног сбиваться… вот жизнь!
И примерочная наконец погрузилась в молчание. Только ближе к полуночи розовые ленты вдруг неожиданно развязались во сне – и невесомые Балетные Туфельки с громким стуком упали на пол. Это зашитые в их носки тяжёлые деревянные наконечники ударились о гулкие половицы.
Для самих Балетных Туфелек стук такой был привычен: они наизусть знали его по сцене – и не проснулись. Зато, словно по команде, проснулись и заворчали Резиновые Шлёпанцы – посылая страшные проклятия этому увальню театральному сторожу, который там у себя среди ночи роняет на пол какие-то неимоверно тяжёлые предметы!
ПОНЕДЕЛЬНИК, ДЕНЬ ТЯЖЁЛЫЙ
Понедельник-День-Тяжёлый сидел на скамейке около вокзала и вздыхал. Он вздыхал настолько безнадёжно, что Жизнерадостный Паровозик, на всех парах пытавшийся задержать собственный отъезд, потому что сигнала отправляться всё не давали и не давали, даже спросил:
– Да что с Вами такое-то, прости Господи?
– Тяжело мне, – был ответ.
– Из-за чего-нибудь… или просто так? – осторожно поинтересовался Жизнерадостный Паровозик, будучи уже почти не в силах сдерживать всех своих паров.
– Просто так, – признались ему. – Я, видите ли, день тяжёлый.
– Я тоже тяжёлый, – поделился с ним тайной Жизнерадостный Паровозик. – Знаете, сколько вешу? Лучше и не говорить! Но я открою Вам один секрет: нам только кажется, что мы такие тяжёлые. А сдвинешься с места, крутанёшь колесами пару раз и – ка-а-ак понесёшься вперед! Вот… И там, впереди, поймёшь, что вовсе ты нетяжёлый, а очень даже лёгкий – пушинка просто!
Понедельник-День-Тяжёлый, кутаясь в тёплое пальто, загрустил окончательно:
– У меня это не получится… Мне не сдвинуться с места.
– Ну вот… – сказал Жизнерадостный Паровозик. – Так у нас дело не пойдёт. Сдвинуться с места Вам придется, хотите Вы или не хотите! До тех пор, пока Вы не сдвинетесь с места, я тоже не могу сдвинуться с места.
– Это ещё почему? – слабо удивился Понедельник-День-Тяжёлый.
– Да потому, что у меня отправление назначено на понедельник, – начиная все-таки понемножку пускать горячие пары, сказал Жизнерадостный Паровозик. – И если вы не намерены сдвинуться с места, то я… то меня просто сейчас разорвёт на Ваших глазах – и всё тут!
– Как это – разорвёт? – с недоумением уставился на него Понедельник-День-Тяжёлый.
– На куски, – объяснил Жизнерадостный Паровозик. – Давление пара внутри окажется слишком большим – и меня разнесёт вдребезги.
– А могу я Вам чем-нибудь помочь? – озадачился Понедельник-День-Тяжёлый.
– Конечно же можете! – воскликнул Жизнерадостный Паровозик. – Просто прекращайте вздыхать и поднимайтесь с лавочки. И всё как по маслу пойдёт!
– У меня не пойдёт, – грустно отозвался Понедельник-День-Тяжёлый и снова вздохнул. – Никогда не шло… За это меня и прозвали «Понедельник-День-Тяжёлый». Знают уже, с кем дело имеют.
– Мы долго тут ещё стоять будем? – высунулись из окна пассажиры. – Нам давно на работу пора… почему мы до сих пор не отправляемся?
– Потому что понедельник – день тяжёлый, – объяснил пассажирам Жизнерадостный Паровозик. – И этот День-Тяжёлый никак не может стронуться с места. А отправление назначено именно на понедельник. Так что отправиться раньше, чем в понедельник, я не смогу.
– Вот видите! – сказал Жизнерадостному Паровозику Понедельник-День-Тяжёлый, продолжая кутаться в тёплое пальто. – Вы и сами всё прекрасно объясняете. Мне бы этого никогда так прекрасно не объяснить.
Тут пассажиры начали шуметь: им объяснения Жизнерадостного Паровозика прекрасными совсем не показались.
– Какой же у нас тогда день сегодня? – закричали они.
– Предыдущий, – уклонился от прямого ответа Жизнерадостный Паровозик, не переставая выпускать во все стороны горячие пары, чтобы и вправду не разорваться (паровозики, вообще-то, хорошо умеют пары выпускать, не волнуйтесь! Они же знают, что в них пассажиры, – а значит, паровозикам на куски разрываться никак нельзя).
– То есть какой такой «предыдущий» – воскресенье? – не унимались пассажиры.
– Да, получается, что воскресенье, – сдался Жизнерадостный Паровозик, даже немножко утрачивая жизнерадостность.
– Как же воскресенье, когда воскресенье вчера было? – негодовали пассажиры. – Не бывает двух воскресений на неделе… ни семи пятниц не бывает, ни двух воскресений!
Понедельник-День-Тяжёлый продолжал сидеть на скамеечке и кутаться в тёплое пальто, словно этот разговор его не касался. Тогда к нему подошёл Железнодорожник-с-Флажком и спросил:
– Что же Вы, гражданин Понедельник-День-Тяжёлый, тут сидите и всех задерживаете? Вот этот Жизнерадостный Паровозик с места из-за Вас стронуться не может, в то время как другой Паровозик – Усталый – в город никак не въедет: всю ночь на подступах стоит!
– Вы, наверное, не понимаете, – в тоске посмотрел на Железнодорожника-с-Флажком Понедельник-День-Тяжёлый, – что такое «день тяжёлый»? Это, между нами говоря, такой день, которому очень трудно сдвинуться с места.
– Вот я сейчас милицию вызову – она Вас живо с места-то сдвинет! – пообещал Железнодорожник-с-Флажком и засвистел в свисток.
А Понедельник-День-Тяжёлый только снова вздохнул: он знал, что и милиции не сдвинуть его с места, потому что он – день тяжёлый.
Но в этот момент из поезда выбежал один Карапуз. Он приблизился к Понедельнику-Дню-Тяжёлому вплотную и сказал:
– И чего они все на Вас раскричались? Совсем не понимают, что, когда кому-нибудь встать тяжело, ему просто помочь надо! Мне самому тяжело в сад по утрам вставать, но мне всегда мама помогает.
Тут он подставил Понедельнику-Дню-Тяжёлому плечо и предложил:
– Вы, Понедельник-День-Тяжёлый, обопритесь на меня и сделайте только один шаг.
Так Понедельник-День-Тяжёлый и поступил. За первым шагом последовало ещё несколько… а скоро уже Понедельник-День-Тяжёлый решительно шёл вперед – и там, впереди, понимал, что вовсе он не тяжёлый, а очень даже лёгкий – пушинка просто!
– Я же говорил Ва-а-ам! – крикнул Жизнерадостный Паровозик, на всех парах проносясь мимо, а Карапуз всё махал и махал из окна флажком, который – уже перед самым отходом поезда – подарил ему Железнодорожник.
ИСТОРИЯ ОБ ОДНОМ НЕВЕРОЯТНО ГЛУПОМ МАСТЕРКЕ
Если вы не знаете, кто такой Мастерок, то и… ничего страшного! Мастерок – маленькая лопаточка, которой цемент подцепляют и на камни кладут, а потом ещё этак осторожненько прихлопывают. Кстати, кто такой Мастерок, пожалуй, только строители хорошо знают, да и то потому, что им без Мастерка как без рук. А где вы видели строителя без рук? Строители все как один с руками – хотите верьте, хотите нет: иначе им ведь не построить ничего… строим-то мы руками всё-таки!
Впрочем, руками или не руками мы строим – вопрос спорный, и мы его обсуждать не будем, а сосредоточимся лучше на одном Мастерке, который был невероятно глупым. Так, во всяком случае, окружающие считали, а то, что считают окружающие, почти всегда правильно, даже если окружающие – это только железобетонные плиты. В нашем же случае так оно и есть: куда ни бросишь взгляд – везде одни железобетонные плиты. М-да, железобетонные плиты, которые всегда правы…
А ведь послушать, о чём они говорят… так это просто уши вянут. Если, конечно, уши есть. Только у нашего Мастерка ушей не было: у мастерков ушей вообще не бывает, потому что они и без ушей всё прекрасно слышат.
– Значит, так, – говорила одна Железобетонная Плита другой, – ты этому Мастерку особенно долго по себе хлопать не давай! Доверять ему нельзя. Во-первых, он ещё только Мастерок… таким подозрительным именем не назовут того, кто по-настоящему хорошо знает свое дело. А во-вторых, он невероятно глупый…
– Откуда же известно, что он невероятно глупый? – интересовалась собеседница.
– Да об этом все окружающие говорят! А что окружающие говорят, то правильно и есть.
– Точно, – подумав, соглашалась вторая Железобетонная Плита. – Окружающие никогда не ошибаются.
Пока они очередной раз вот так вот беседовали, на обычно молчавший Подъёмный Кран уселась Морская Чайка, неизвестно как залетевшая в эти края. Уселась и начала рассказывать всякую чушь… так считали окружающие. Она рассказывала про воздушный замок, о котором от кого-то слышала. Замок был огромным и прекрасным. Он состоял из целых двенадцати башен, и все они увенчивались кучевыми облаками, в то время как галереи замка были перистыми облаками. В каждом из окон воздушного замка красовалось по одному солнцу или по одной луне, а стены были покрашены в цвет неба. И в замке этом жили ангелы – и они были бесплотными, то есть у них вообще не было тел… одни души!
Подъёмный Кран внимательно слушал и ничего не говорил. А выслушав рассказ до конца – вздохнул:
– Да-а… хотелось бы мне посмотреть на этот воздушный замок. Только так высоко разве заглянешь!
– Воздушный замок… – расхохотались внизу железобетонные плиты. – До чего же легко заморочить голову этим подъёмным кранам! У людей просто выражение такое есть – «строить воздушные замки», и выражение это означает «предаваться всяким неосуществимым мечтам». Человеку, который о чём-нибудь несбыточном мечтает, обычно говорят: «Перестань строить воздушные замки!». А на самом деле воздушных замков никаких не бывает… хоть у кого, хоть вот у окружающих спросите!
Между тем Морская Чайка, не обратив на железобетонные плиты никакого внимания, ответила Подъёмному Крану:
– Я думаю, что совсем не обязательно – воздушный этот замок высоко или далеко находится… может быть, он где-то и поблизости. Я, правда, сегодня весь день как раз вокруг летаю, только замка пока так и не нашла.
Тут Подъёмный Кран распрямил шею и внимательно огляделся по сторонам. Но, даже на его внимательный взгляд, воздушного замка видно не было – ни поблизости, ни вдалеке.
– Разумеется! – в один голос воскликнули железобетонные плиты. – Как же можно всерьёз рассчитывать построить что бы то ни было из облаков! Облака – это вообще никакой не строительный материал! Строительные материалы – это железобетонные плиты и цемент. В крайнем случае – кирпичи и доски… Эй-эй, ты там не отвлекайся!
Последние слова относились уже к Мастерку, который давно перестал прихлопывать цемент – и просто-таки замер над недостроенной стеной.
«Целых двенадцать башен, и все они увенчаны кучевыми облаками, а галереи – перистые облака! – думал Мастерок. – В каждом из окон – по одному солнцу или по одной луне, а стены покрашены в цвет неба! И в замке этом живут ангелы – и они бесплотны, а это значит, что у них вообще нет тел… одни души!»
– Подъёмный Кран! – крикнул он вдруг, да так громко, что сам испугался своего голоса. – Я… я могу попробовать построить такой замок.
И – ах, как громко расхохотались железобетонные плиты!… Оно и понятно: недаром окружающие считали Мастерок невероятно глупым, таким он и был – в этом теперь ни у кого не оставалось сомнений. А когда хохот смолк, одна из железобетонных плит сказала:
– Тебе ещё рано воздушный замок строить. Ты потренируйся пока на земле. Тем более что никакой ты и не мастер, а всего-навсего Мастерок!
Это прозвучало с таким презрением, что Мастерок совсем сконфузился и по привычке принялся прихлопывать цемент, чем в полной рассеянности и занимался до самой глубокой ночи.
А наутро железобетонные плиты не обнаружили ни Подъёмного Крана, ни Мастерка, ни даже цемента… не говоря уж о Морской Чайке, допоздна просидевшей вчера на Подъёмном Кране. Строительство пришлось остановить, ибо окружающие рассказали, что Подъёмный Кран, Мастерок и Морская Чайка отправились строить воздушный замок. Правда, зачем им для этого понадобился цемент, так и остаётся загадкой. Хотя… может быть, цемент бывает нужен и для того, чтобы строить воздушные замки, – а то чем же иначе скреплять между собой кучевые и перистые облака? Правда, точно об этом никто ничего не знает – даже окружающие.
ПЕСОЧНЫЕ ЧАСЫ
Вообще-то говоря, песочные часы есть в каждом доме – попробуйте поспрашивать! Сначала вам, конечно, скажут:
– Да откуда у нас песочные часы? Нету у нас никаких песочных часов!
Но потом, помяните мое слово, сильно-пресильно задумаются, начнут искать песочные часы – и непременно найдут. Потому что песочные часы, клянусь вам чем хотите, в каждом доме на самом деле есть. Их когда-нибудь давно обязательно покупают, а потом обязательно забывают о них – кому нужны песочные часы, когда и обычных, со стрелками, девать некуда!
Вот и наши с вами Песочные Часы так нашли: сначала думали, что их нет, хоть они и были… а потом выяснилось, что они, конечно же, есть!
И Песочные Часы поставили на письменный стол – просто так. Причём поставили вверх ногами: так всегда ставят песочные часы – вверх ногами, иначе песок сверху вниз через такую специальную дырочку не посыплется. И песок через специальную дырочку посыпался сверху вниз – из верхнего резервуара в нижний, но ничего от этого, конечно, не изменилось, потому что от песочных часов ничто в мире не зависит.
А между тем одна Весёлая Пора подходила к концу. И в прихожей уже стояла готовая сменить её Грустная Пора: так всегда бывает, что грустные поры сменяют весёлые. И теперь даже можно было услышать, как Грустная Пора шумно вытирает ноги о коврик, раскрывает в прихожей зонтик, чтобы поставить его сушиться, снимает своё тяжёлое пальто и вешает его на вешалку, а потом начинает высмаркиваться – и высмаркивается основательно. Видимо, надолго она сюда явилась, Грустная Пора.
Весёлая Пора обвела глазами комнату: всё ли собрала… не забыла ли чего важного. Главное, конечно, паспорт: без паспорта никого никуда не впустят, даже если ты и Весёлая Пора. Сразу скажут: «А где у Вас документ о том, что Вы Весёлая Пора? Предъявите-ка паспорт! А то откуда нам знать, что Вы именно Весёлая Пора? Может, Вы Тяжёлая Пора или – ещё хуже! – Ужасная Пора, которая только выдаёт себя за Весёлую Пору, а впустишь её – и начнутся, того и гляди, всякие беды!»
Но паспорт у Весёлой Поры лежал в кармане: она проверила.
Билет на поезд тоже важно было не забыть. Весёлая Пора на сей раз далеко собралась – в другую страну. Потому что не только в нашей стране нужны весёлые поры, но и в других тоже. Тем более что Весёлая Пора в такую другую страну собралась, где её давно уже ждали, чтобы выпроводить наконец одну Страшную Пору. Между нами говоря, эта Страшная Пора тоже собралась в другую страну, только совсем дальнюю – причём туда собралась, где её совсем не ждали и где до этого была одна Счастливая Пора… Так что тут, вообще-то, не очень понятно, кого жалеть и за кого радоваться, – понятно только, что всё меняется и что к этому надо быть готовым.
Но билет на поезд Весёлая Пора тоже не забыла – и, значит, можно было начинать покидать эту комнату, тем более что Грустная Пора уже покашливала в прихожей, напоминая, что пора бы Весёлой Поре и честь знать…
А Весёлая Пора всё не покидала комнату и не покидала: попросила ещё одну птичку на подоконнике какую-нибудь радостную песенку просвистеть – и птичка просвистела, причём очень даже здорово у неё это получилось. Попросила цветок в горшке пораньше расцвести – цветок, не заставив себя долго просить, тут же и расцвёл. И оказался таким красивым – глаз не оторвать! Попросила даже одно письмо пораньше прийти – и тут же почтальон зазвонил в дверь: вот Вам, дескать, долгожданное письмо от одного хорошего человека… такое толстое, что я едва донёс!
Потом Весёлая Пора в последний раз огляделась по сторонам и увидела Мячик в углу. Весёлая Пора хотела его с собой забрать, но Мячик отказался.
– Я тут останусь, – сказал он.
– Сюда сейчас Грустная Пора придет, – напомнила она ему. – Слышишь, в прихожей покашливают?
– Слышу, конечно, – ответил Мячик. – Только я всё равно тут останусь. Чтобы напоминать о Весёлой Поре.
– Так от этого же только грустнее будет!
– Вы уверены? – спросил Мячик.
– Уверена! – воскликнула Весёлая Пора и, подняв Мячик, положила его в дорожную сумку. В дорожной сумке Мячик горестно вздохнул.
Теперь оставалось только поднять дорожную сумку за ручки (ох, и тяжёлая же она была!) да дождаться, чтобы кто-нибудь сказал: «Прощай, Весёлая Пора!» К этому и шло, но…
Но в каждом доме есть песочные часы.
А наши с вами Песочные Часы, между прочим, уже давно стояли на голове – и песок в них через специальную такую дырочку старательно сыпался сверху вниз, из верхнего резервуара в нижний. Никто не знает, сколько ещё он так бы вот сыпался и сыпался – только Песочные Часы на письменном столе вдруг взяли да и перевернули, опять поставив их вверх ногами: так всегда ставят песочные часы.
И знаете, что случилось?
Мячик, ни секунды не медля, выкатился из дорожной сумки и опять занял своё место в углу. Почтальон зазвонил в дверь и сказал, что долгожданное письмо от одного хорошего человека придётся вернуть и прийти за ним завтра на почту, потому как его ещё надо зарегистрировать. Цветок в горшке посмотрел-посмотрел на всё это – и закрылся, сказав себе: «И чего я спешил? Завтра откроюсь».
А птичка на подоконнике, уже приготовившись насвистывать печальную песню, мгновенно забыла мотив и повторила ту радостную, которую только что просвистела.
И к нам опять вернулась Весёлая Пора!
И стало слышно, как Грустная Пора в прихожей сняла с вешалки и надела своё тяжёлое пальто, с шумом закрыла зонтик и, споткнувшись о коврик, ушла – при этом хлопнув дверью и ругая нас на чём свет стоит!
Одни только перевёрнутые Песочные Часы как ни в чём не бывало продолжали пересыпать песок из верхнего резервуара в нижний, упорно делая вид, что от песочных часов ничто в мире не зависит!
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?