Читать книгу "Ничей. криминальная повесть"

– Так встреться с ним и узнай, как всё на самом деле было.

– Как? Я ни имени его, ни фамилии не знаю…

Опять звонит телефон. Девушка отключает вызов.

– Наверное, мама с ума сходит? – говорит подросток.

– И пусть сходит!

– Слушай, может, ты помиришься с ней?

– Ты меня выгоняешь?

– Ты чё! Я про другое. Будь у меня мать, я бы к ней побежал, не задумываясь. Ты помирись с ней. А твоего отца мы вместе искать начнём.

– Как?

– Придумаем.

Опять звонит телефон Саши. Девушка смотрит на дисплей, на Карлсона.

– Ответь ей… – говорит подросток.

Нечай и Участковый стоят у ограды церкви, перед ними неопрятный попрошайка Коля. – Это точно была монашка? – спрашивает его Нечай.

– Отвечаю! – говорит попрошайка.

– А Трофим чего с ней якшался?

– А я ху… хрен знает! Грехи замаливал, наверное.

– Кто Трофима отпинал?

– Местные.

– Я знаю одного, – вмешивается участковый. – Это – Репа. Местный хулиганствующий элемент.

– Когда это было? – спрашивает Нечай Колю.

– Не помню. Пьяный был. Может вчера. А может, позавчера…

– Где живёт Трофим, знаешь?

– Не-а. Трофим он зашкеренный весь. Ху… хрен знает, где он прячется. Мож загнулся уже… У него печёнка в последнее время отстёгивалась.

– А, ты Трофима знаешь? – обращается Нечай к участковому.

– Помню, что одноногий и – всё. Мне мой майор, – добавляет он вполголоса, – велел попрошаек сильно не беспокоить.

– Понятно. У майора интерес есть.

– Я этого не говорил.

– Приметы монашки можешь сказать? – обращается оперативник к попрошайке. Коля напрягает пропитый мозг. – Баба как баба. Смех у неё придурошный…

Бритва и Леша-пасечник стоят во дворе у большого стола. На Бритве элегантный костюм, на Леше – рабочая одежда. У обоих на головах лицевые сетки. Лёша держит над ведром рамку с сотой, с неё стекает мёд. Над ними кружат редкие пчелы.

– …Так что, Леха? – говорит Бритва.

– Если долг простите – возьмусь. Только где и как это делать?

– Поездишь со Шрэком, последишь за клиентом. Там и определишься «где и как».

Во двор пасеки на велосипеде въезжает Шрэк, он в спортивном костюме, с сумкой через плечо, на голове – велосипедный шлём, правая рука забинтована. Шрэк спрыгивает с велосипеда, прислоняет его к забору. Достаёт из сумки лицевую сетку, напяливает на шлём, подходит.

– Это кто тебе зарядил? – cпрашивает Леха, показывая на забинтованную руку Шрэка.

– Какой-то придурок чуть не сбил, когда на велосипеде ехал. Хорошо ещё на газон упал, а не на асфальт. – Шрэк отмахивается от пчелы. – Чё прикопалась?!

– От тебя одеколоном прёт! – говорит Леха. – Они этого не любят.

– Охренел что ли – одеколоном! Это французский парфюм за сотку баксов!

– Пчёлам по барабану за сколько баксов твой одеколон! – парирует пасечник.

Шрэк беспокойно вертит головой, вокруг которой вьются пчёлы.

– Шрэк, достал! – говорит Бритва. – Сейчас и нас пчёлы трахать начнут!

– А я знал, что они парфюм не любят! – оправдывается товарищ.

Лёша кладёт пустую соту в таз на столе и идёт к улью за следующей, возвращается с новой рамкой. Пчёл вокруг Шрэка становится всё больше.

– Из чего клиента мочить? – говорит Леша, опорожняя очередную рамку. – Не из моей же двустволки.

– Потом определимся.

– Если мне кататься каждый день, то на кого я пасеку оставлю?

– Ты же с женой тут заправляешь?

– Жена в город сбежала. Я – в разводе.

– Уйми своих насекомых! – кричит Шрэк. – Он машет руками вокруг головы. Количество пчёл увеличивается, нервы бандита не выдерживают, он бежит за ограду. Видны его голова и мельницей вертящиеся руки.

– В траву падай и замри! – кричит ему пасечник. – Тогда останут… наверное.

Голова Шрэка исчезает. Слышны нечленораздельные звуки, похожие на мат. Бритва усмехается.

– …Есть у меня один знакомый, – говорит Леша. – Он посмотрит за пасекой, да и в пчеловодстве рубит.

За забором опять появляется Шрэк. Он убегает от пасеки и что-то кричит.

– Когда сможешь начать?

– Послезавтра приезжай…

– Нас перед своим знакомым не свети.

– Ладно.

– Леха-а! – орет откуда-то из-за забора Шрэк. – Тащи свой дымарь! Они меня сожрут!.. – Лёша кладёт рамку с сотой в таз, берёт «дымарь». Бритва кладёт свою руку на его. – Не спеши.

– Что так?

– Я слышал, укусы пчёл полезны. А наш веселопердист по здоровью прётся…

Взявшись за руки, Карлсон и Саша идут вдоль школьной ограды. Саша прихрамывает, за спиной у неё рюкзачок. – …Что ты делал, пока я была в школе? – спрашивает девушка.

– С пацанами в баскетбол играл, – говорит подросток.

– Может, будем приходить и сидеть в сквере? Вдруг отец в нём гуляет? Недаром же мама с ним там встречалась?

– Ну, на фиг! Он оттуда на машине уехал! Чего бы он там гулял!

С противоположной стороны улицы к парочке подбегает Репа и два подростка. – Что за чмо? – говорит Репа Саше. – В баскет на нашей площадке играет? С тобой ходит? – Саша и Карлсон останавливаются, подростки окружают их.

– Тебе какое дело? – говорит девушка.

– Никакого, – говорит Репа и глядит на девушку с издевкой. – Я так просто спросил. – Он неожиданно бьёт Карлсона в лицо. Тот падает.

– Урод! – кричит Саша. – Отстань от него!

Двое подростков пинают лежащего Карлсона. Тот закрывает голову руками. Саша снимает со спины рюкзачок и пытается ударить Репу. Тот перехватывает его, прижимает девушку к металлической ограде и гогочет. – Соскучилась?

– Да пошёл ты!.. – кричит подросткам. – Отвалите от него!..

– По глазам вижу – соскучилась, – продолжает удерживать девушку Репа. Подростки пинают Карлсона, тот не издаёт ни звука.

– Ещё кататься будем? – говорит Репа.

– Ненавижу тебя! Я балет из-за тебя бросила!

– На фик он тебе! На дискаче дёргаться умеешь! Че ещё тёлке надо!

– Скажи своим зомби, чтобы отстали от него! – говорит девушка и кричит подросткам. – Прекратите!

– Ну, если ты просишь… – своей кодле. – Всё! Стоп! – подростки как по команде перестают бить Карлсона.

Репа с издевательской нежностью почти шепчет девушке в ухо. – Не ходи с этим придурком, ладно! – он отпускает Сашу и подходит к Карлсону, который сидит на асфальте и тяжело дышит. Репа склоняется над юношей, треплет его за волосы. – Слышь, в следующий раз чморить будем до талого! Втыкаешь?

Карлсон молчит.

– Можешь подрочить на Сашку разок. Разрешаю.

Подростки гогочут.

– Пошли, пацаны! – говорит Репа и банда уходит. Саша склоняется над Карлсоном. – Ты цел? – Карлсон встаёт и сузившимися от ненависти глазами смотрит вслед удаляющимся отморозкам. – Бывало и похуже. Я на улице вырос.

– У тебя сейчас глаза такие. Бр-р!

– Чего он от тебя хочет?

– Любви и ласки!

– Он тот, который в тебя влюбился?

Саша молчит.

– Ты с ним каталась на машине?

– Ага, каталась! Силой меня в тачку затащили, а потом ещё и в аварию попали! Я правую ногу повредила!.. Репа нас в покое не оставит…

– Забей! Я – разберусь…

2

Сергеев лежит в постели с Оксаной Игоревной.

– …Боже! Как хорошо! Мужчинка ты мой! – шепчет женщина.

– Я удивлён, – говорит Сергеев, – ты такая привлекательная и одна.

– Я абы с кем не лягу. Мне некондиция не нужна.

– Так уж никого и не было за пять лет?

– Ну, почему, – признается Оксана Игоревна. – Был один… Стихи даже писал…

– И что?

Женщина усмехается. – У него спина волосатая была… Стихи и спина абсолютно не сочетались, а я такая чуткая к прекрасному…

Сергеев громко смеётся, Оксана Игоревна закрывает ему рот ладонью. – Тихо! Дениса разбудишь! – Сергеев беззвучно дёргается от смеха.

Отсмеявшись, мужчина говорит вполголоса. – Я, выходит, кондиция?

– Ещё какая! Мне по жизни решительные мужчины нравятся, а не какие-то там стихоплёты. Я влюбилась в тебя почти с первого взгляда. Как услышала, – «Уважаемая, вас можно?» так и поплыла.

– Чёрт! Приятные слова! – признается оперативник.

Оксана Игоревна гладит Сергеева по груди. – Что это? – Она откидывает простыню. Под грудью Сергеева – шрам.

– Пулю два года назад словил.

– Бедненький! А у вас разве нет, этих, в кино показывают? Бронежилетов?

– Если его таскать, то позвоночник в трусы осыпется.

Оксана Игоревна прыскает от смеха и утыкается ему в грудь.

– … Да-а, – продолжает Сергеев. – Когда-то и я землю рыл. А после ранения сломался. Уродов всех не переловишь, а жизнь одна.

Слышен виброзвонок. Сергеев тянется, выуживает из брюк телефон. – Алло! Извини, Никита. Не все бумаги ещё подписал. Тут в этом загсе очереди – охренеть. Развод – дело долгое… Но скоро буду… Чего шепчу? Да, просят не шуметь. Работники тут нервные.

Сергеев выключает телефон и говорит с досадой. – Вот, напарнику приходиться врать. Благо, он у меня энтузиаст.

– Так брось эту работу!

– Не сыпь мне соль на сахар.

– Я так люблю эти твои присказки.

– Присказка в том, что мне до пенсии полгода осталось. Так что не могу я работу бросить.

Слышно, как в соседней комнате захныкал Денис.

– Дениска проснулся! – вскидывается женщина. Оксана Игоревна садится в постели, но останавливается с натянутой на грудь простынёй. – Ой! – говорит она кокетливо. – Я – стесняюсь. Отвернись…

Бритва и Шрэк стоят у калитки пасеки. На цепи рвётся и лает огромный волкодав. – …Он что, забил на нас, что ли? – недоумевает Шрэк.

– Не-лю-блю! – говорит с угрозой Бритва, кричит. – Лёха!

Из глубины усадьбы выходит пожилой мужчина. – Твою медь! – цедит вполголоса Бритва. – Сказал же – нас не светить! – мужчине. – Лёха где?

– Замолчи! – прикрикивает пожилой на собаку. Пес замолкает и виляет хвостом. Мужчина подходит к калитке. – Лёха съехал.

– В смысле?

– Продал пасеку и съехал.

– Как продал?! Кому?! – говорит Шрэк.

– Мне продал.

Бритва и Шрэк переглядываются.

– А, куда съехал?

– Не знаю. Мне он не докладывал.

– Слушайте? – говорит Бритва. – Он что, подошёл к вам и говорит – купите пасеку, и вы купили?

– Нет. Ещё неделю назад договорились.

– Мужик, ты – в беде, – говорит Шрэк.

– Чего «в беде»? – не понимает тот.

– Лёха нам бабки должен, десять тонн баксов. Так что или ищи его, или плати.

– Слушай, парень, – говорит пожилой презрительно, – для справки: мой сын – начальник местного РОВД. Так что уезжайте отсюда по-хорошему.

Из глубины усадьбы появляется упитанный мужчина лет сорока в гражданской одежде и милицейских брюках. – Отец, кто это? Чего надо?

– Всё нормально. Мы адресом ошиблись… – говорит Бритва.

…Бандиты идут к джипу.

– Ни хрена он бортанул нас!.. Пять тонн баксов!.. Я и мёд корешу пообещал…

– …И на велосипеде кататься негде.

– Ладно подкалывать, – обижается Шрэк. – Продам я его. Непруха какая-то с этим велосипедом…

У прилавка в торговой палатке стоят хозяин и санитарный инспектор Игорь Дмитриевич. Карлсон заносит брикет мороженого мяса.

– …Я подозреваю, – говорит санинспектор, – мясо у вас два раза заморожено. – Он замечает Карлсона. – А, это кто?

– Так. Помогает, – говорит хозяин.

– У «так помогает» санитарная книжка есть?

– Да он разовый помощник. Только сейчас…

– …Значит, нет санитарной книжки. И что делать будем?

Хозяин забирает брикет у Карлсона. – Иди, погуляй. – Подросток выходит на крыльцо. Дверь в палатку закрывается. Карлсон терпеливо ждёт у входа. Появляется Игорь Дмитриевич, за ним – хозяин, он молча наблюдает, как санинспектор скрывается в соседней палатке.

– Как ты не вовремя, пацан!

– Я не нарочно. Кто это?

– Санинспектор. Беспредельщик ещё тот. Лишнюю пару тысяч пришлось ему отлистать.

Хозяин смотрит на Карлсона. – Будешь котлету с рисом? Денег для тебя у меня сегодня нет.

– Буду…

Нечай сидит на корточках около многоэтажки, в руке у него кусок щебня со следами крови. Сергеев поодаль разговаривает с бабушкой – божьим одуванчиком.

– Петрович, – говорит он Сергееву. – Смотри, что в траве нашёл.

Оперативник подходит к товарищу и рассматривает щебень. – Думаешь, этим Репа по голове получил?

– Надо будет экспертов попросить сравнить кровь со щебня с группой крови Репина.

– Интересно, чем следственная группа место происшествия осматривала?

– Точно – не глазами…

Шрэк стоит с велосипедом в полупустом лесопарке. Рядом с ним покупатель – ботаник лет семнадцати в очках. Сидя на корточках, он разглядывает никелированное чудо. – А, вот скол, – тыкает он пальцем в раму. – Вид не тот.

– Где скол? – Шрэк наклоняется к раме. – Его не видно.

– Я же вижу. И другие увидят. Пятьсот рублей скиньте, пожалуйста.

– Ты охренел! Пятьдесят рублей – я ещё понимаю! Но пятихатку!

Ботаник встает. – Ну… я могу вообще не брать.

– Ладно – двести, – идет на попятную Шрэк.

– Пятьсот, – стоит на своем ботаник.

– Че, типа акула бизнеса! – наезжает Шрэк. Покупатель разворачивается, намереваясь уйти. – Ладно – пятьсот! – сдается Шрэк. Ботаник достаёт из кармана купюры, отсчитывает и передаёт своему визави, остальное кладёт обратно. Бандит передает ему велосипед. – Пользуйся!

– Спасибо!

Шрэк смотрит на купюры, оглядывается по сторонам, людей – не видно. Покупатель закидывает ногу через раму, намереваясь уехать. – Постой! – говорит Шрэк.

– Да?

Шрэк подходит и коротким ударом в голову вырубает его. Зануда валится на газон, велосипед – в другую сторону. Шрэк вытаскивает из кармана ботаника деньги, берёт пятьсот рублей, остальные запихивает обратно. – Нам чужого не надо! – говорит бандит и, озираясь, уходит.

– …Что бабуля сказала? – говорит Нечай Сергееву, заводя автомобиль.

– Да толком ни черта: сидела у окна. Мимо Репа шёл. Потом упал. Всё.

– И с корешами его та же история. Удар – потеря сознания.

– И с сержантом-постовым…

– Почерк один и тот же. Да и связь… Репа с кодлой. Трофим. Монашка…

Они выезжают из дворов на шоссе.

– Думаешь, это Трофим? – говорит Сергеев. – Мотив-то у него есть.

– У меня мозги в раскоряку: одноногий калека… метает камни точно в голову и его никто не видит. Он что, призрак?

– Да-а, версия с Трофимом чуток сомнительная. Но другой у нас нет. Так что будем искать…

– Слушай, Петрович, попрошайка говорил, у Трофима проблемы с печенью. Может, он где лечится?

– А, что, бомж может где-то лечится?

– Надо эту тему провентилировать…

Жужжит насос, подкачивающий колесо. Бритва и Шрэк стоят около джипа. Шрэк ест мороженое.

– …Ясен пень, – говорит Шрэк, жуя, – это корнеевские нашим шестёркам головы пробили. И дурь забрали у пушера они же…

– Что-то тут не так.

– Что «не так»?

– Слишком тупо. Если это предупреждение, то их уже два было. Зачем ещё одно? Я бы на его месте уже мочил нас.

Шрэк давится. Мороженое падает на асфальт. – На хрен нужно, Бритва! – пытается прокашляться Шрэк. – Вот, мороженое испортил! Полтинник стоило!..

Бритва не обращает внимания на причитания товарища. – Надо с Репой поговорить.

Шрэк ищет чем вытереть руки. – Да тёр я с ним! Ни черта он не помнит! Удар, очнулся, гипс! – Шрэк гогочет.

Бритва наклоняется, отключает насос, закручивает колпачок на колесе. – Ничего. У меня вспомнит…

Бритва и Репа сидят на лавочке в больничном сквере под качающимися узорными тенями. У юноши перевязана голова, на которую нахлобучена дурацкая бейсболка набекрень; бандит, в неизменно темных очках, защищается ладонью от солнца. Рядом – на соседней скамейке – две женщины в больничных халатах кормят стаю голубей.

– …Меня все попрошайки на районе ненавидят! – говорит раненый.

– Кто ещё на тебя и твоих гоблинов зуб имеет?

– В школе пара десятков пацанов наберётся.

– Но в бригаде у тебя восемь человек, а по башке получил ты и ещё двое. Следовательно?..

– Что?

– Это же очевидно. Надо искать того, кого вы напрягали втроём. И совсем недавно.

– Точно! Как я не догадался!

– И кто это был?

– Неуж-то он?!. – удивляется Репа. – Этот недомерок!.. Да, я его, сука!.. – Репа вскакивает с лавки. Потревоженные голуби взлетают. Женщины испуганно смотрят на экспансивного бандюгана. – …Собственными руками придушу!

– Поехали! – говорит Бритва и встает. Мимо них медленно проходит нереально красивая девушка в чёрном. Она смотрит в никуда, в руке у неё длинная свеча, на лице написано такое горе, что отморозки невольно отступают к лавке, сраженные, то ли её красотой, то ли аурой космического несчастья. Они смотрят ей вслед – кажется, что она идёт не одна и за её спиной движется невидимая похоронная процессия…

…Бритва и Репа – в кабине джипа. Молодой – на заднем сиденье, там – тонированные стёкла. Они наблюдают за учениками, выходящими из школьных ворот. Репа отвлекается и осматривает кабину. – Салон, блин, из кожи! – говорит молодой бандит восхищенно. – А, движка у него четыре литра?

– Да.

– А, сколько лошадей?

– Двести пятьдесят.

– Вот бы порулить?

– Будешь себя хорошо вести – порулишь. А сейчас делом займись.

В потоке учеников, выходящих из школьных ворот, появляется прихрамывающая девушка.

– Вон Сашка! Хромая! – восклицает Репа.

– Аппетитная бэйбочка, – констатирует Бритва.

– Наш клиент запал на неё по полной!..

Сергеев сидит в постели под простынёй голый по пояс. Перед ним – поднос с портретом Анджелины Джоли на дне. Он доедает картошку с подливом и котлетой. Входит Оксана Игоревна на цыпочках, садится рядом с Сергеевым и говорит почти шепотом. – Еле усыпила Дениску. Спит сегодня так чутко. – Сергеев хлебом вычищает тарелку дочиста – мыть не надо. – И у меня такая же привычка!.. – восторгается женщина. – Алиска меня всё критикует… Мама, говорит, это некультурно!.. Мы с тобой родственные души!

– Угу, – подтверждает Сергеев жуя.

– И по гороскопу у нас идеальное сочетание. Ты – Телец, я – Дева!

– Это что? – тыкает Сергеев в портрет на дне.

– А, Алиска фанатка этой Анджелины! Ей кто-то сказал, что она на нее похожа!

– А-а.

Сергеев отставляет поднос. – Спасибо, Оксана, я наелся.

– Как наелся! У меня ещё пицца с уткой, сыром и томатами! Ты же любишь пиццу!

– Ты меня на убой кормишь?

– Тебя жена так кормила?

– Нет. Никогда.

– А, я буду. Привыкай…

В дверях комнаты появляется заспанный Денис. – Ой, Денис! – вскрикивает Оксана Игоревна.

– Дядя! – говорит малыш, показывая пальцем на Сергеева. Оперативник тянет на себя простынку. Оксана Игоревна вскакивает, подхватывает Дениса и выходит. Слышно уже за дверью как мальчик спрашивает. – А дядя тоже спал? – и ответ женщины. – Нет. Он зайчиков искал…

Саша и Карлсон идут по скверу. – …Это ведь ты их в больницу отправил?! – говорит девушка восхищенно. – Да?!

– Я же сказал, что разберусь.

– Я думала, ты гонишь. А ты в реале – крутой. Так им и надо этим уродам! – говорит девушка.

Карлсон счастливо улыбается.

– А, мне через полчаса в институт спортивной травмы. На обследование ноги, – говорит Саша.

– И ты будешь опять танцевать?

Она мечтательно закатывает глаза. – Я так об этом мечтаю! Ты бы знал! – Девушка делает несколько грациозных па, но с хромой ногой это получается комично. Она останавливается. – Карлсон?

– Чё?

– А, допустим, я тебя поцелую?

– Это, типа, награда?

– А, надо обязательно объяснять?

– Нет.

Саша чмокает его в губы. – Вот. Тебе понравилось?

– Да, – говорит Карлсон. – Можно я тебя поцелую?

Девушка оглядывается по сторонам. – Только… – она со смешком садится на лавочку, стучит ладонью рядом с собой. – Сюда иди! – Карлсон садится рядом. Девушка закрывает глаза и подставляет губы. Карлсон целует девушку долго и взасос. Отпускает.

– Ты где так научился целоваться?! – удивляется раскрасневшаяся и смущенная Саша.

– Как «так»? – спрашивает подросток.

– По-взрослому?

– Я?.. Ну-у… Я в телеке это видел.

– В телеке?

– Чё не понравилось?

– Ни «чё», а – что, – говорит девушка и добавляет кокетливо. – Секрет!..

– Почему?

– Потому что в девушке должна быть загадка.

– Зачем?

– Затем. Вы мальчишки иногда такие тупые.

– Да? Давай ещё поцелуемся?

– Ух, ты какой резвый! – говорит Саша. – Мне – пора. – Она встает с лавочки. – Целую в плечи, до скорой встречи!.. – щебечет она игриво.

В кабине джипа Бритва по-прежнему сидит на водительском месте, Репа – на заднем сиденье. Мимо автомобиля идёт Карлсон. Репа открывает дверь. – О-о, Карлсон! – говорит Репа издевательски. – Какая неожиданная встреча! – Юноша останавливается, смотрит на Репу с забинтованной головой, на Бритву в глубине салона. Тот властно кивает ему на заднее сиденье. Подросток садится рядом с Репой.

– Ты попал, Карлсон! – говорит подручный бандита зловеще и захлопывает дверь.

– О себе расскажи! – приказывает Бритва Карлсону. – Ты кто?

– Мне нечего рассказывать. Я сам по себе.

– А, папа-мама разрешают тебе быть самому по себе?

– У меня никого нет.

– Это как?

– Гонит, на фик!

– Заткнись! – бросает Бритва своему подручному. – Где ты живёшь?

– Так. По подвалам.

– И давно?

– С рождения.

– Да гонит он, Бритва!

Бритва коротко бьёт Репу в скулу. – Сказал – заткнись… Значит, ты – бомж? – обращается он к Карлсону.

– Да.

– Предположим, я тебе верю. А теперь расскажи, с кем и как ты вырубил моих пацанов?

Карлсон молчит. Репа гладит скулу.

– Репа, займись.

Подручный хватает палец Карлсона и начинает выламывать. Подросток суживает глаза, сопит и смотрит на своего мучителя. Тот выламывает палец ещё сильнее, Карлсон изгибается, оскаливается, в глазах темнеет от боли и – кабина над Репой исчезает и что-то черное раскидывает над мучителями огромные крылья.

– Хватит! – приказывает Бритва Репе. Тот отпускает палец подростка.

– Знаешь, что? – говорит Бритва Карлсону. – Сейчас Репа соберёт своих отморозков, и я отдам тебя им на растерзание. Ведь ты сам по себе и за тебя некому заступиться. Так что, говори, где живёшь и с кем пацанов мочил?

– Я – бродяга. – отвечает подросток, ещё видя что-то вроде отголоска черного «нечто». – Я – свободный пацан, который живёт сам по себе.

– Свободный, говоришь, – усмехается Бритва. – Ты на малолетке был?

– Нет.

– А, хочешь туда?

– Нет.

– А, я тебя туда засуну, если будешь из себя Джеймса Бонда корчить!

Карлсон молчит.

– Знаешь, как это делается? Я обращаюсь к прикормленным ментам. Они ищут дело-висяк, связанное с малолетками, и подгоняют улики под тебя. И летишь ты на малолетку. – Он подло усмехается. – Свободный пацан… Потом туда летит малява и тебя опускают. Ты этого хочешь?

– Нет.

– Тогда говори, с кем и как мочил пацанов!

– Я один это делал.

– Предположим. Как? Бесшумно крался и бил трубой по голове?

– Нет. Это надо показывать…

Солнце только что зашло за горизонт. Бритва, Репа и Карлсон стоят на поляне в нарождающихся сумерках. У Карлсона в руке брючный ремень, который он раскручивает над головой. Из ремня в сторону дерева летит камень – яблоко, висящее на розовой макушке, разлетается в куски.

– Твою мать! – говорит Бритва. – Ты что, не промахиваешься никогда?

– Нет.

– А, ещё что метать можешь?

– Всё, что втыкается.

– Репа! – говорит Бритва. – Дуй в машину. В бардачке нож охотничий и набор отвёрток тащи… На! – он кидает Репе ключ-брелок. Подручный бежит к джипу, стоящему за деревьями. Бритва берёт у Карлсона ремень, хлопает им по ладони. – Из этого ты Репу на больничку отправил?

– Да.

– С какого расстояния?

– Метров с тридцати.

– Он же шёл?

– Он шёл ровно и ветра не было.

Подбегает Репа с ножом и отвёртками. – Пошли к дереву, – говорит Бритва. Они идут к дубу. Останавливаются метрах в пятнадцати. – Нож метни! – приказывает он Карлсону. Репа протягивает юноше нож, тот щупает ручку, подкидывает его на ладони, замахивается и кидает. Нож втыкается в дерево.

– Отвёртку давай! – приказывает Бритва Репе. Тот протягивает Карлсону отвёртку. Подросток опять щупает ручку, подбрасывает инструмент на ладони и кидает. Отвёртка втыкается рядом с ножом.

– Чёрт! Тебя кто научил этим фокусам?

– Бомж один. Он в цирке работал.

– Где этот бомж?

– Спился.

Бритва окидывает Карлсона оценивающим взглядом. – Такие пацаны мне нужны… Репа, теперь он под моей защитой. Сделай так, чтобы на районе его никто не трогал… Ты мне пригодишься, – говорит он Карлсону. – И не вздумай пропасть. Все равно найду. И тогда – на малолетку. Ты понял?

– Да.

– Иди к машине, – приказывает он Карлсону.

Юноша уходит.

– О том, что здесь видел – никому! – говорит он Репе. – Проболтаешься – шею сверну. Понял?

– Понял.

– И узнай, где он ночует…

Трофим сидит на больничной кровати с поднятой спинкой. Рядом – Люба. В руках у неё тарелка. Она кормит Трофима с ложки. – …Жизни никакой нет! – ворчит он. – Надоело тут!

В палату входит мужчина – такого же как Трофим бродяжьего вида и с кудлатой бородой. Он спотыкается о костыль Трофима, тот падает на пол. Кудлатый подбирает деревяшку. – Какой тяжёлый! Таким и убить можно! – Трофим не удостаивает соседа ответом. Кудлатый ложится на свою постель и до подбородка укрывается одеялом.

– Кушай борщик, – говорит Люба, косясь на кудлатого. – Диетический. От печёнки самое то.

– На чердак свой хочу.

– Успеешь ещё. Подлечись.

– Здоровый я уже. Хватит.

Кудлатый улыбается Любе, она – ему…

Сергеев и Нечай медленно едут по улице в служебном автомобиле. Нечай – за рулём, смотрит по сторонам. – …Где эта больница, в натуре? – раздраженно говорит он.

– Мне моя кастрюля сегодня звонила, – говорит Сергеев.

– Сказала, давай опять вместе жить?

– Не дай боже! Сказала, чтобы вещи забирал. Они ей мешают.

– Квартиру разменивать будешь?

– Чего там менять. Дочка же с ней остаётся. Получится, у дочки забираю жилплощадь… Не буду…

– Где жить будешь?

– У отца на даче, – Сергеев вздыхает. – Не женись, Никита, а то как я, на старости лет без угла останешься. – Нечай останавливает автомобиль перед перекрёстком.

– В упор не вижу, где эта больница! – говорит Нечай, глядя по сторонам. – Кстати, как там собака, что мы подобрали на даче?

– Бобик сдох, – говорит Сергеев.

– Как сдох?!

– Молча… – говорит Сергеев. – Я бы того урода на джипе!.. – он зло сплёвывает в окно. – Вон бабка идёт. Давай спросим. Бабки всё знают. – Нечай медленно трогается. – Никита, я через часок свалю? Вещи увезти?

– Да, – говорит Нечай, останавливает автомобиль и подходит к пожилой женщине. Говорит. Слушает. Быстро возвращается. – Как все мне дороги! – ругается он, садясь за руль.

– Что случилось?

– Эта больница в другом районе!..

Люба собирает грязные тарелки-ложки и переглядывается с кудлатым соседом Трофима. Хихикает. Трофим сверлит соседа недобрым взглядом. Женщина встает. – Пойду, посуду помою. – Она хихикает, глядя на соседа Трофима, выходит. Кудлатый откидывает одеяло, садится, ища ногами тапочки. – Пойду, покурю, – говорит он. – Мужчина встаёт и выходит. Когда дверь закрывается, Трофим тянется за костылём, стоящим в изголовье кровати и встаёт…

Сергеев и Нечай стоят перед регистратурой приёмного покоя больницы. Медсестра листает толстую тетрадь. – …Одноногий инвалид у нас есть… – говорит девушка. – Сейчас… – читает. – «Трофимов Григорий Антонович. Палата номер семнадцать». Но за анкетные данные мы не ручаемся. Больной принят без документов, так что…

– …Странная больница.

– Да, благотворительная, единственная в городе, – говорит медсестра. – Мы принимаем всех.

– Мы пойдём, – говорит Нечай.

– Второй этаж по коридору направо… – кричит вдогонку сестра. – Я главврача предупрежу…

Кудлатый лежит на кровати и держит на глазе тряпку-компресс. Рядом, на стуле – кружка с водой. Кровать Трофима пуста. В палату заходят Сергеев и Нечай. – Здравствуйте! – говорит Нечай и кивает на пустую кровать. – Кровать Трофимова эта?

– Ага, – говорит кудлатый и снимает с глаза тряпку, под ним – синяк.

– Где он? – говорит Сергеев. Кудлатый мочит тряпку в кружке. – Выгнали.

– Как выгнали?

Кудлатый закрывает тряпкой подбитый глаз. – За драку.

– Давно?

– С час назад уже.

– Чёрт!

В палату входит главврач. – Здравствуйте! Вы ищете Трофимова? – спрашивает он оперативников.

– Нам сказали, что его выгнали.

– Да. За драку, – он кивает на кудлатого. – Это второй участник действа.

– За что подрались? – спрашивает Нечай.

– Из-за бабы, – отвечает кудлатый.

– Какой бабы?

– Из-за Любки, – уточняет пострадавший. – В гости к нему пришла. Всё улыбалась мне, да хихикала. Я и подумал, что можно, это… Ну… – Кудлатый движет указательным пальцем туда-сюда в кулак. – Понятно, да? – Главврач усмехается, оперативники невозмутимы. – Пошёл за ней в умывальник, – продолжает кудлатый. – А, туда Трофим припёрся и давай меня костылём охаживать.

– Местожительство их известно? – Нечай смотрит на главврача, на Кудлатого.

– Нет, – говорит главврач.

– Любка не говорила, где живёт. А Трофим сказал, – вставляет свои пять копеек кудлатый.

– Где? – в унисон спрашивают оперативники.

– На чердаке, – отвечает кудлатый.

– На каком чердаке? Адрес? – повышает голос Сергеев.

– А, адрес он не сказал…

Трофим и Карлсон на чердаке. Калека лежит на диване, подросток кидает в мишень нож. – …Ни фига ты Трофим не понимаешь! – говорит подросток, выдергивая из мишени нож.

– Дурак ты самоуверенный! Бритва втянет тебя в опасные дела! Что он, просто так собирается пригреть тебя?

– Это мы посмотрим – кто кого.

– Слепой сказал – посмотрим…

В дверь стучат.

– Люба пришла, – говорит юноша. – Он открывает дверь. Входит Люба с полиэтиленовым пакетом в руке. Под глазом у женщины – синяк.

– Чё припёрлась? – говорит Трофим.

– Водички лечебной принесла, – хихикает Люба. – Вот. – Она подходит к столу и вынимает две бутылки минералки. – Печёнку лечить будем.

– Я бы тебе башку полечил. Да не поможет – знаю.

– И чего ты, Трофим, взъелся. Ну, улыбнулась соседу. Так я же от доброты. А ты что подумал?

– Про что я подумал – костыль сказал.

Люба осторожно подходит к дивану, где лежит Трофим и садится на край. – Трофимушка, не сердись. Давай я тебя полечу. – Люба кладёт руку Трофима на своё бедро. Гладит её.

– Во, бабы!

– Я пойду, погуляю, – говорит Карлсон.

– Погуляй, погуляй. Малолеткам здесь не место, – поддерживает его начинание женщина.

Бритва – в неизменно тёмных очках – и Шрэк сидят на кухне. Перед Бритвой чашечка кофе. Шрэк доедает второе из большой тарелки, – …Ему же всего шестнадцать лет! – возмущается он с набитым ртом.

– Ножи он метает не по-детски.

– Как-то стрёмно. Шкет какой-то и исполнитель!

Шрэк встаёт и ставит опорожнённую тарелку в мойку. Слышен звонок в дверь. – О! Витаминки прибыли! – воодушевляется бандит. Он выходит из кухни. Слышно, как открылась входная дверь. Голоса, шум чего-то, что тащат по полу. Стук закрывшейся двери. Шрэк затаскивает в кухню мешок. – Орехи будешь?

– Какие орехи?

– Лесные. Экологически чистые.

– Давай о деле. Потом орехи.

– Орехи – делу не помеха.

Шрэк развязывает мешок, запускает туда руку и вываливает на стол горсть лесных плодов. Достаёт из кухонного стола пассатижи и, так же стоя, раскалывает орех. – …И как этот шкет исполнит Корнея? – говорит он, жуя орех.

– Сядь, не маячь! Будешь с ним следить за Корнеем. Решение придёт по ходу.

Шрэк садится. – Ладно, исполнит он Корнея. Дальше что?

– Ты исполнишь Карлсона.

– И его начнут искать.

– Некому его искать. Он – бомж. Живёт с таким же бомжом, как и он. Родителей и родных нет.

– Где-то по каким-то бумагам он проходит же?

– Вот именно, что – нет. Для официальных властей он не существует.

– Как такое может быть?