Читать книгу "Ничей. криминальная повесть"

3

Поздним вечером около ворот дачи останавливается автомобиль, выходит Сергеев, на скуле у него ссадина. Из тени появляется женщина это – Оксана Игоревна.

– Оксана!? – удивляется Сергеев.

– Вот – соскучилась, – говорит женщина. – Ты избегаешь меня? – она подходит ближе. – Ой, что это!? – вскрикивает она, заметив ссадину. Сергеев трогает рану. – Ерунда это.

– Это он тебя?

– Нет.

Оксана Игоревна подходит вплотную. – Олег, что случилось? На звонки не отвечаешь?

– Ты не понимаешь?

– Нет.

– Меня никогда так не опускали перед женщиной. Я чувствую себя… козлом каким-то.

Оксана Игоревна прижимается к Сергееву. – Олежа, не бери в голову! Всё перемелется. Главное, я люблю тебя. – Она заглядывает в его глаза. – А, ты меня?

Оперативник прижимает женщину к себе. – Я скучал по тебе.

– Тогда не исчезай… и не бросай меня, – она утыкается в его грудь, судорожно сопит. – Я наконец-то женщиной себя почувствовала…

– Ну-ну! – утешает он женщину. – Я не бросаю. Пошли в дом…

Солнце выглядывает из-за тучи и, отразившись от языческого солнца, слепит Веру. Та заслоняется рукой. Бритва, сидящий за рулем, неодобрительно смотрит на тетку.

– …Ему же шестнадцать лет!.. – говорит женщина.

– Слушай, – раздраженно отвечает Бритва. – Ты сама говорила, что сходишь с ума от одиночества! Вот и будешь о нём заботиться. Варить ему, стирать. В телевизор на пару пялиться будете. Чего тебе ещё надо? Денег я дам.

– А, твой интерес какой? Что это ты такой добренький?

– Это не твои дела. Короче, утром я его привезу.

– Как утром! Я ещё подумать не успела!

– Поздно думать! В конце концов, часть квартиры моя, поэтому не выёживайся!

– Он же взрослый совсем. А вдруг он, это…

– На честь твою покусится?

Вера поджимает губы.

– Не нужна ты ему, – говорит Бритва. – У него пацанка молодая имеется…

Вера подозрительно смотрит на Бритву. – Он не сын твой, случаем?

– Ты чего, сериалов пересмотрела?

– А, помнишь в шестнадцать лет скандал был с девчонкой пятнадцатилетней? Родители её приходили, посадить тебя грозились?

– Слушай, у меня один сын – Денис!..

– А, с той наркоманкой взрослой путался? Забыл? И по срокам сходится?

– Вера, заткнись!.. Какой ты бред несешь!..

Сергеев и Оксана Игоревна сидят за столом. Они словно застыли, молча глядя друг другу в глаза.

– …Ты с ума сошла! – прерывает оперативник молчание.

– Да? – Оксана Игоревна встает и нервно ходит по комнате. – А, то, что он нас выкидывает на улицу? Отбирает внука? Обещает коммуналку мою забрать? Это как? Тоже с ума сошла?

– Но… Чёрт!.. – Сергеев хлопает ладонью о стол.

– …Вы мужчины не понимаете. Вот – смотри! – она роется в сумочке, лежащей на столе, вынимает портмоне, разворачивает, кладёт на стол. – Смотри, какая Алиса была до рождения ребёнка! – Сергеев рассматривает фотографию. – Да. Красивая.

– Красивая?! – негодует женщина. – Да она стройная была, как тростинка! И во что она превратилась после родов?! Разницу чувствуешь?

Сергеев опять глядит на фото. – Да – вижу.

– Она отдала ему самое дорогое, что есть у женщины. Красоту! И что взамен? Бесконечные измены и теперь вот это!.. – женщина молчит, смотрит на Сергеева. – А, взамен – её выкидывают на помойку!

– Но есть же суд! – отбивается Сергеев. – Права матери на ребёнка!

– Он собирается сделать её недееспособной. Якобы, она алкоголичка и свидетели у него уже есть. Сейчас за деньги кого хочешь купить можно!

– Но ты понимаешь, что предлагаешь?! – качает головой мужчина. – Убить человека?!

– Будь он человеком, он так бы не поступал!

Сергеев встаёт, достаёт из холодильника бутылку водки, смотрит на неё, ставит назад. Опять садится. Запускает руки в волосы.

– Если его… не станет, – говорит женщина осторожно. – Ты сможешь бросить свою работу.

– Почему?

– Потому что мы с дочерью станем обеспеченными. И если ты захочешь жениться на мне…

Оксана Игоревна подходит к Сергееву, обнимает его голову, прижимает к груди, – …Я так этого хочу! Ты бы знал. Мне так одиноко без тебя. Мы будем путешествовать, за границу можно уехать… – Сергеев высвобождает голову. – Оксана?.. Цена?.. – губы Оксаны Игоревны кривятся, она вот-вот заплачет. – И что же нам теперь – на улицу? А он пусть радуется? Это справедливо?

Сергеев встаёт, подходит к окну. Оксана Игоревна смотрит ему в спину. Повисает пауза. В дверь стучат. В комнату заглядывает старик – отец оперативника.

– Олег, забыл совсем, – говорит отец. – Там щенка сегодня предлагали. Будем брать? А то пёс, что ты привозил, сдох?

– Щенка? – отвечает Сергеев рассеянно. – Да, возьмём.

Отец закрывает дверь.

– Олежа, так что?

Сергеев поворачивается к женщине и смотрит ей в глаза. – Я – подумаю…

Карлсон ест у Веры на кухне, женщина сидит рядом и смотрит на него сквозь свои линзы. – …И ты не знаешь, кто твоя мать! Это что же за кукушка такая!.. А где тебя нашли?

– Говорят, в мусорном баке, – отвечает подросток, жуя.

– Боже мой! А отец кто?

– Не знаю.

– А, племянничек мой, Бритва, с чего он такой добрый?

– Не знаю.

– Держался бы ты от него подальше.

Карлсон пожимает плечами.

– Никогда и никому ничего хорошего он не сделал, – продолжает женщина. – Вон, сейчас жену с тёщей на улицу собрался выгнать, а сына отобрать.

Подросток отставляет пустой стакан с компотом.

– Что же, у тебя и фамилии нет?

– Нет, – говорит Карлсон.

– А, свою тебе Бритва не предлагал? – говорит женщина, убирая посуду в мойку.

– Не-ет! – удивляется подросток. – С чего бы это?!

– Ну, мало ли… – отвечает Вера уклончиво.

… – Слушай, Никита, – говорит Сергеев. – Я сегодня шмотки от свой кастрюли перевожу. Поможешь?

– Без проблем.

– Мне ещё надо машину заказать.

– Угу.

Оперативники – в служебном авто – выезжают за угол; солнце резануло по глазам: Сергеев нахмурился и опустил козырек над лобовым стеклом, Нечай – улыбнулся, нацепил темные очки.

Сергеев косится на товарища. – Чё лыбишься?

– Представил тебя в грузовике верхом на куче скарба.

– Да, ладно, что у тебя впереди – неизвестно. Может, по-другому запоешь когда-нибудь.

– Не каркай!

Откуда-то сверху на лобовое стекло падает большая клякса птичьего помёта. Сергеев чертыхается, включает дворники.

– Кажись, накаркал! – смеется Нечай.

– Ага! – злится Сергеев, останавливает автомобиль и достает из бардачка тряпку: птичкин результат для дворников оказался непосильным – стекло в серо-белых дугах.

У Романова звонит телефон. – Да! Привет! – слушает. – О-кей! Сейчас будем.

– Что там? – говорит Сергеев, трущий лобовое стекло.

– Звонил участковый. Он монашку нашу повязал…

В сквере на лавочке молодая пара самозабвенно целуется. У девушки такая короткая юбка, что обнажились не только бедра, но и часть ягодиц. Вера и Алиса сидят наискосок от них. – Стыдоба! – фыркает тётка Бритвы и поворачивается к его жене. – …Слушай, Алиса, чего я тебя вытащила сюда. Ты же медсестрой работала. Наверное, соображаешь в этом деле.

– В каком?

– Одна подружка у меня спрашивает, – врет Вера. – Как родство определить по-научному?

– При помощи генной экспертизы. Берёте материал для исследования и несёте в лабораторию.

– Какой материал?

– Можно кровь, сперму, кожу…

– Сперму?!

Парень на лавке напротив в это время уже шарит под юбкой девушки.

– Пойдем отсюда! – встает Вера. – Сил нет смотреть на это бесстыдство!.. Где же она кожу возьмёт или сперму?

Алиса достает телефон и щелкает безбашенных любовников.

– Ты зачем их фоткаешь?

– В сеть выложу, пусть народ приколется…

– С ума все посходили со своим интернетом!..

– А, самый доступный материал, – говорит Алиса, пряча телефон, – волосы.

– Волосы? Это – другое дело!..

Саша стоит около металлической ограды Института спортивной травмы, с другой стороны – Карлсон. Просунув лицо сквозь прутья, он целует девушку.

– Хватит! – отстраняется девушка. – Кто-нибудь увидит!

Подросток нехотя выпускает её из рук, просунутых между железных пик.

– Слушай, – говорит Саша. – Я просмотрела у мамы все контакты и нашла вот этот, – она достает телефон и тыкает в дисплей. – Вот – скинула. Напротив номера было – «Он».

Карлсон смотрит в дисплей. – Думаешь, это отец?

– Наверное, – говорит Саша. – Все остальные контакты у неё под именами.

– Так позвони ему.

– А если это не он? И что я ему скажу?

– Тебе его надо увидеть, поговорить с глазу на глаз.

– Как, если нет адреса? И я его только со спины видела. У него светлый ёжик и большой чёрный джип.

– А, знаешь, что? На радиорынке телефонные базы продают. Можно купить и узнать по номеру телефона фамилию и адрес.

– Классно!..

– А потом пойти туда и…

– Выследить…

– Чёрный джип…

– И светлый ёжик…

– Давай поцелуемся?…

Саша оглядывается по сторонам. – Давай… Только – быстро!..

В кабинете оперативников накурено. Сергеев сидит напротив Любы, одетой в чёрное. На столе лежат: чёрный платок-апостольник, картонка с надписью «Подайте на строительство храма». Рядом со столом стоит Нечай, участковый пускает дым в открытую форточку и изучает паспорт женщины.

– …Вы гражданка Крикалёва, дурочку из себя не стройте, – говорит Нечай. Люба молча глядит поверх лба оперативника. Тот невольно оглядывается, ничего не находя за собой.

Участковый протягивает паспорт Сергееву. – В переходе на Ватутинской её задержали. Песни жалостливые пела, деньги на несуществующий храм собирала.

– Можно я потрогаю? – говорит Люба Нечаю и встает.

– Что потрогаете? – спрашивает Нечай.

– Это.

Женщина протягивает руку и гладит седую нашлепку на голове оперативника.

– И что? – говорит Нечай, когда женщина садится.

– У тебя кто-то умер.

– Заблуждаетесь, гражданочка. Там все живы.

Люба хихикает. – Живы!

Сергеев глядит в паспорт, на женщину. – Любовь Андреевна, у вас есть друг одноногий? – Псевдомонашка хихикает. Сергеев смотрит на участкового, тот извиняюще пожимает плечами.

– Вы на вопрос ответить можете? – спрашивает Сергеев у женщины. – Люба придурковато хихикает. – Могу. Ты – красивый. Мне нравишься.

– Спасибо за комплимент, – отвечает оперативник. – Ты тоже ещё та красотка. Так как насчёт твоего друга Трофима?

Люба опять хихикает.

– Поехали к ней домой, – говорит Нечай товарищу. – Может там что-то прояснится по поводу её оригинальной личности?

У Сергеева звонит телефон, он вынимает трубку. – Да! – слушает. Его лицо становится злым. – Понял! – рявкает в трубку, Нечаю. – Короче, мне… – он бросает взгляд на Любу и обращается к товарищу, – …к моей бывшей красотке надо. Я тебя заброшу на адрес, потом – подберу…

Карлсон из кабины автомобиля и наблюдает за входом в медицинскую клинику. Из её дверей выходит Шрэк и торопливо идёт к автомобилю. Вслед за ним выходит суровый грузный мужик лет шестидесяти, это – Корней: местный криминальный заправила. Он направляется к автомобилю, стоящему в другом конце стоянки. Шрэк садится за руль, они наблюдают, как автомобиль пахана выезжает со стоянки и пристраиваются вслед за ним.

– …Всё понятно теперь, – говорит бандит. – Каждый день к трём Корней едет к урологу. Потом в свою ритуальную контору. Как её там? «Кронос».

– Там у него, типа, офис?

– Хороший офис, – гогочет Шрэк. – Прямо в тему. В случае чего и памятник забацают, и кладбище рядом… – Шрэк презрительно смотрит на Карлсона. – Вот только сможешь ли ты отправить его туда…

– Я постараюсь, дядя Шрэк! – дразнит его подросток.

– Типа, остришь, да… – бандит подленько усмехается. – Остри, остри…

Сергеев и Нечай идут к служебному автомобилю. – В общем так, – докладывает Нечай. – Шесть лет назад у этой Любы дочки-двойняшки погибли. Утонули в летнем лагере. После этого она полгода провела в психиатрической больнице.

– М-да.

– Её брат говорит, что она периодически живёт в монастыре. Но иногда оттуда уходит. Поёт в переходах. Где живёт в это время, он не знает. В последние дни ночует дома.

– В качестве свидетеля она точно не подойдёт.

– Но для оперативных целей сгодится.

– Проследить нужно за ней. Глядишь, на Трофима и выведет…

Карлсон и Шрэк притаились около полуразрушенной кладбищенской ограды. Слышна неразборчивая мужская речь. Криминальные напарники смотрят сквозь решётки ограды, где, полускрытый кустами, стоит Корней. Судя по позе и звуку он – мочится. Сделав дело, Корней уходит.

– Он третий раз уже ссыт, – шепчет подросток.

– Не зря он к урологу ходит, – шепчет Шрэк. – У него, наверное, с почками проблемы или водянка какая-нибудь. Короче, образ жизни нездоровый, вот и следствие…

– И ходил бы в туалет?

– Может он на воздухе любит ссать. Я – люблю. Особенно с высоты.

– А-а, лучше нет красоты, чем поссать с высоты?

– Точняк! – сдавленно гогочет бандит.

– Если он сюда любит ходить, то здесь нужно его и ждать…

Из открытого подполья появляется голова Сергеева. Он кладёт на пол полиэтиленовый пакет, достаёт из него промасленную тряпку, разворачивает, в ней – пистолет.

Где-то стукает дверь, оперативник резво выбирается на поверхность и засовывает пистолет за старый буфет. Входит отец Сергеева.

– Ты чего-то искал? – говорит он, глядя на открытое подполье.

– Смотрел, не осталось ли клюквы моченой, – придумывает он на ходу.

– Да, не-е – не осталось. Я же тебе говорил.

– Забыл я…

Отец снимает с дверной ручки полиэтиленовый пакет. – Я – на станцию в магазин.

– Ага.

Старик выходит, Сергеев смотрит в окно. Убедившись, что отец ушел, достаёт пистолет. «При чем здесь клюква?» – думает он.

Память уносит его на пятнадцать лет назад: лежит мертвый чечен в разгрузке, вот этот «макаров», зажатый в закопченной руке поверженного врага, а рядом, на изумрудной траве, алые ягоды граната, рассыпанные сергеевской пулей. Вот такая клюква была, твою мать!..

Уже больше часа Саша и Карлсон сидят на лавочке и наблюдают за подъездом, рядом с которым стоит большой чёрный джип.

– …Джип такой, точно? – спрашивает подросток.

– Да, говорю тебе, такой… – отвечает девушка. – Кажется… Cлушай, и долго мы так будем сидеть? Если он до вечера не выйдет?

– Придумал! – говорит Карлсон. – Давай попинаем его по колёсам – сигнализация запищит, а мы посмотрим, может, кто выйдет или с балкона выглянет.

– Давай, – соглашается девушка.

Подростки подходят к автомобилю и пинают его по колесам. Пищит сигнализация, Карлсон с Сашей отбегают к лавочке и наблюдают за подъездом и окнами. Дверь джипа открывается и оттуда выходит водитель с заспанным лицом. – Вам чего, – говорит он, – голову оторвать!

– Ой, мы, кажется, ошиблись! – оправдывается Саша.

Водитель идёт к подросткам, Карлсон отбегает на безопасное расстояние, Саша остаётся на месте.

– Саша! – кричит юноша. – Водитель хватает девушку за руку. – Отпусти меня! – говорит она. – Я кричать буду.

– Ты чего машину портишь! – не обращает он внимание на угрозу.

– Мужик, отпусти её! Мы – обознались! – кричит Карлсон.

– Чего! Ты как со взрослыми разговариваешь?

Карлсон достаёт из кармана огромную гайку. – Отпусти! Или сейчас башку пробью! – он замахивается.

– Не надо! – кричит девушка. – Мы думали это папина машина, – говорит она водителю.

– Какой папа?.. Это что за сумасшедший?

Дверь подъезда открывается, оттуда выходит мужчина со светлым ёжиком на голове. Карлсон прячет гайку в карман.

– Витя! – обращается ежик к водителю. – Что случилось? Что за юная дама у тебя… – внезапно мужчина съезжает в тоне. – …в руках. – Он оглядывается и быстро направляется к Саше. Из подъезда выходит молодая женщина, за её руку держится мальчик лет четырёх. Ёжик почти подбегает к Саше. – Ты Саша? Да? – Девушка судорожно кивает. Водитель отпускает руку девушки. – Исчезни отсюда, пожалуйста! – говорит он вполголоса. – Не порти мне жизнь!

– Кто это, родной? – подозрительно спрашивает молодая женщина. – Шпана местная! – выручает шефа водитель. – Автомобиль чуть не попортили.

Саша резко разворачивается и убегает.

…Карлсон раздвигает кусты: на лавочке сидит Саша, уткнувшись в колени, и плачет.

– Саша? – говорит подросток.

– Отстань от меня! Все – отстаньте!

– Хочешь, я его накажу?

– Не надо никого наказывать!

– Он же козёл!

– Ты что, в реале идиот?! – кричит девушка, поднимая голову. – Он меня не любит! Я ему на фиг не нужна! При чём здесь наказание!..

Шрэк cмотрит на Карлсона, который разглядывает профиль диска от циркулярной пилы. Вверху над ними носятся голуби.

– Чё, серьёзно этим будешь Корнея мочить? – говорит бандит.

– Да.

– Чет ты гонишь, по-моему.

– Отойди, – отодвигает юноша бандита.

Карлсон прицеливается и с замахом кидает диск в сторону дерева, на котором висит бумажная мишень, в это мгновение голуби пикирует вниз и один из них пересекает траекторию броска. В воздух летят перья и кровавые ошмётки. Диск втыкается в дерево, не попав в мишень.

– Бли-ин! – расстраивается подросток, то ли оттого, что промазал, то ли от того, что голубя убил. Они подходят к останкам поверженной птицы, которую карлсоновский снаряд разорвал пополам.

– …Или не гонишь! – бормочет Шрэк.

Сергеев лежит на кровати лицом вниз, рядом – Оксана Игоревна. Любовница успокаивающе гладит его по голой спине.

– …Дожился, твою мать! – говорит мужчина в подушку.

– Олежа, это от нервов… – успокаивает его женщина. – Не надо было мне лезть со своей любовью. Прости…

Сергеев молчит.

– Всё наладится… Может тебе… помочь?.. Давай?.. – Рука, гладившая спину, скользит вниз под живот.

– Оксана, не надо ничего! – отвечает Сергеев раздраженно. Женщина убирает руку. Оперативник садится, одевает трусы и идёт к окну. Женщина встаёт с постели, кутается в одеяло и прижимается сзади.

Бритва на кухне у Веры наблюдает, как она сражается с подгорающими котлетами.

– …Да, кстати, – говорит племянник, поднимаясь. – Мы завтра с Карлсоном едем в деревню. У него бабка нашлась.

– Какая ещё бабка? – недоумевает женщина.

– Родная.

– Откуда бабка-то?! – женщина лопаткой перекидывает котлеты в тарелку. – Он же не знает, кто его родные?

– Знает, не знает! – злится бандит. – Тебе какая разница!

– А, уезжаете надолго?

– Неважно.

– Как неважно! – вскипает Вера. – Я привыкать к нему начала, варю, вот, на двоих, а ты – неважно.

– Отвыкнешь. Кстати, ему не говори про бабку. Это – сюрприз…

Нечай заходит в тир и видит Сергеева, стреляющего по мишени.

– Петрович, что с тобой? – удивляется оперативник. – Ты же раньше только на плановых стрельбах появлялся?

Сергеев вынимает из пистолета обойму. – Время некуда девать.

– А, как же «дача, рыбалка»?

Старший товарищ вставляет новую обойму, целится в мишень. – Ты чего прицепился? Хочу – стреляю, хочу – нет.

– Уж, не с загадочным ли парнокопытным это связано?

Сергеев опускает пистолет и поворачивается к оперативнику. – Никита, ты же в убойный отдел перешел. Вот и иди злодеев лови! – Он поднимает пистолет и выпускает в мишень всю обойму. Пули ложатся кучно…

Карлсон и Трофим наблюдают, как Бритва выходит из подъезда, где живет Вера, и садится в джип. Автомобиль уезжает.

– …Карлсон, послушай меня! – говорит калека. – Это они себе алиби обеспечивают, потому и встреча с тобой через час после дела. И место назначено как можно дальше от кладбища.

– Откуда ты знаешь? – упрямится подросток.

– Знаю! Ты сядешь в машину к Шрэку и живым оттуда не выйдешь.

– А, зачем же Бритва мне документы сделал? – парирует юноша.

– Ты их видел?

– Да.

– Сейчас документы любые можно нарисовать, но это ничего не значит. Он бдительность твою усыпляет.

– Я всё равно пойду на дело.

– Ты знаешь, что такое убить человека?

– А, ты знаешь?

– Речь о тебе.

– Ты же не циркач? Да?

Трофим с усмешкой смотрит на Карлсона. – Я ещё тот циркач!

– Корней – не человек, – говорит подросток упрямо. – Он бандит и уголовник. И Бритва со Шрэком такие же.

– Глупый ты и упрямый.

– Твоё воспитание.

– Я не хочу, чтобы ты сыграл в ящик в шестнадцать лет.

– Я пойду на это дело! – настаивает подросток.

– Да я уж понял. Поэтому и я впрягаюсь.

– Я – сам! – гнет своё Карлсон.

– Молчи!

Трофим сверлит Карлсона змеиным взглядом. – Вариант тут один…

У подростка звонит телефон. – Да… В деревню?!. Какую деревню?!. А-а, сюрприз… Хорошо, я не скажу Бритве, что вы мне сказали…

Карлсон в двух словах пересказывает калеке содержание разговора с Верой.

– И что ты про это думаешь, весь такой деловой? На деревню к бабушке поедешь? – спрашивает Трофим с издевкой. – Это для тетки специально объяснение. Чтобы вопросов не задавала, когда ты исчезнешь.

– Кажись, ты прав, – вздыхает юноша.

Сергеев в полутемной мастерской крутит вороток, нарезая резьбу на пистолетный глушитель, который зажат в тиски. Он выверчивает вороток, освобождает трубку из тисков и прикручивает к стволу пистолета, лежащего рядом. Берет его в руку, пробует на вес, прицеливается. Одевает наплечную кобуру, засовывает пистолет, сверху накидывает ветровку, пробует ходить, выдергивает пистолет, прицеливается, засовывает обратно.

Сверху, с полки, сыпется пыль, падает алюминиевый бидончик, Сергеев – на автомате – выдергивает пистолет и стреляет на шум. Боек два раза клацает, с полки спрыгивает любопытный кот и улепетывает в дверь. Оперативник шалеет от своего, как ему казалось, забытого боевого автоматизма. А если бы пистолет был заряжен?..

Корней выходит из дверей одноэтажного здания с вывеской «Ритуальное предприятие «Кронос» и закуривает; наблюдает, как работяги распиливают кусок мрамора на станке. Из открытых дверей доносится гогот молодых голосов, такой мощный, что с кладбищенских деревьев взлетают вороны.

Он выкидывает окурок и идёт в дальний конец заросшего буйной растительностью двора, там, где полуразрушенная железная ограда обозначает границу его похоронной конторы.

Карлсон, укрывшись за осыпающимся кирпичным столбом, наблюдает, как Корней остановился в кустах.

Подросток вынимает из сумки диск от циркулярной пилы, его руки – в перчатках. Слышно, как Корней мочится.

Юноша неслышно выдвигается в проем, прицеливается и бросает диск. Корней боковым зрением улавливает сверкнувшую на солнце опасность, но поздно – схватившись за разорванное горло, он захлёбывается и падает. Подросток на миг задерживается, наблюдая предсмертные корчи пахана и убегает, на ходу выбрасывая перчатки.

На краю кладбища он останавливается перевести дух. Подросток прислоняется к старой липе и на мгновение смеживает веки. За спиной ему слышится шорох. Он подпрыгивает от неожиданности и заглядывает за дерево – между старых могил чудится истаявшее движение; подросток бежит туда, но там – никого. Он поворачивается на шорох сзади, но и там – пусто. В его памяти в мгновение всплывают детские страшилки – гроб на колесиках, черная рука, пирожки с человеческими пальцами – что рассказывал ему старая бомжиха, которую он почти не помнил. Юноша изо всех сил несётся в просвет между деревьев, туда, где шум автомобилей, где люди…

На дороге появляется автомобиль Шрэка. Он останавливается напротив тропы, идущей в лесопарк. На другой стороне дороги – длинная многоэтажка. По обочине к автомобилю энергично приближается одноногий инвалид с костылём, это – Трофим. Дверь открывается, выходит Шрэк с телефоном у уха.

– …Я на месте, – говорит бандит. – Жду шкета. Он подтвердил исполнение.

Шрэк отключает трубку и с брезгливым интересом смотрит на приближающегося Трофима. Тот равняется со Шрэком.

– Эй, я тебя знаю, что ли? – удивляется бандит, узнавая. – А-а, так ты на меня работаешь!..

Трофим останавливается…

Карлсон идёт по тротуару, слышна трель мобильного телефона. Он достаёт трубку. – «Я всё сделал», – говорит Трофим в трубке. – «Звони».

– Понял, – отвечает подросток, отключает вызов и набирает номер. – Тетя Вера, – я сегодня вечером с пацанами в школьном спортзале зависну. Мы в баскетбол поиграем. Так что, рано меня не жди.

– А, в деревню не едешь? – спрашивает женщина.

– Нет.

– Слава богу!..

Карлсон отключает вызов и вновь набирает номер. – Информация запущена, – говорит он в трубку.

– Всё, – отвечает Трофим. – Встречаемся вечером у школы. Я исполняю, ты – страхуешь…

Юноша опять отключается и чуть не врезается в человека в длиннополой одежде, похожего на монаха. Тот извиняется и продолжает путь дальше. Откуда-то из-под его одеяния на асфальт планирует листок бумаги. Подросток подбирает его – он залит чем-то буро-красным. В углу бумажки сохранилась часть текста «…ибо рука твоя направлена туда, где кровь и плоть бысть, тебя породившая…». Карлсон не понимает, что значат эти слова, но они почему-то тревожат его. Подросток хочет отдать листок, а может даже и спросить. О чем? – он сам не понимает. Юноша собирается догнать странного человека, но его останавливает звонок телефона, это – Саша.

– Да? – отвечает Карлсон. Что говорит девушка – не понятно, кажется, она плачет. Связь обрывается. Он набирает номер раз, другой, третий, но в трубке звучит безнадежное: «Абонент отключен или находится вне зоны доступа!»…

Вера сидит в кабинете врача-генетика – красивого породистого мужчины – ждет, когда он закончит стучать на своей клавиатуре и от скуки рассматривает мудреные картинки с хромосомами и цепями ДНК, развешанные по стенам. Останавливается взглядом на шуточном плакате, где в эволюции – мужчина, разгибаясь, проходит путь от обезьяны к человеку, а женщина остается в согбенном состоянии тереть пол на карачках. Вера улыбается. Врач перестает колотить, ловит её взгляд, отвечает легкой усмешкой.

– Мечта мужчины? – спрашивает она.

– А, как же, – отвечает тот, продолжив стучать по клавишам. – Зачем мужчине эмансипешки-неумешки.

Вера представляет себя женщиной этого породистого самца, похожего на английского лорда и соглашается – ради него она на карачках не только бы полы мыла. Фантазии уносят её дальше: она живет с ним, варит, стирает, ублажает, вот только Карлсон мешает… Врач выдергивает её из фантазии, протягивая выползший из принтера лист.

– Это результаты генетической экспертизы. Ознакомьтесь.

Вера берет листок, но, вдруг, начинает волноваться – буквы прыгают перед глазами. – Ой!.. что-то… ничего я не понимаю. Объясните, пожалуйста!

– Это – просто, – говорит он. – Предоставленные вами образцы принадлежат кровным родственникам. Вероятность девяносто семь с половиной процентов.

– То есть, это сын и отец?

– Да.

Как не готовилась Вера к этой мысли, она оказалась для нее, мягко говоря, неожиданной.

– Как-то не верится… Это точно? Вы не ошибаетесь?

– Не ошибаюсь. Если предоставите генетический материал матери, точность будет ещё выше…

– Карлсон – сын Бритвы! – бормочет она потрясенно, глядя в листок бумаги.

– Который на крыше? – острит генетик.

Над телом Корнея стоит, похожий на колобка, следователь Карташов. Рядом с ним, на корточках, возится судмедэксперт, чуть поодаль – Нечай. За полосатой лентой толпятся работники «Кроноса».

– Что скажешь? – спрашивает Карташов судмедэксперта.

– Горло разорвано зазубренным предметом. Возможно, армейским ножом. Задета сонная артерия. Умер, соответственно, от острой кровопотери.

– Значит, злодей к нему подобрался вплотную.

– И сзади. Иначе, как незаметно-то?

– А, может, это знакомый? – предполагает колобок. – Потому и подпустил?

Карташов сверлит взглядом толпящихся работяг. Спрашивает ближайшего здоровяка. – Вы где были в момент убийства?

– Мы в карты играли. Работяги мрамор пилили. Все на виду друг у друга были.

Карташов кивает на полуразвалившийся забор. – Значит, он пришёл оттуда. – Колобок склоняется над телом Корнея. – А, чего он член в руках зажал? – спрашивает он судмедэксперта.

– Э-э… – тянет паузу эксперт.

– Так Корней поссать пошёл, – отвечает из-за ленты здоровяк. – Он всегда туда ходил.

Нечай идёт мимо Карташова к забору и обратно, прошлогодние ветки потрескивают. Колобок вопросительно смотрит на оперативника.

– Не мог убийца неслышно к Корнею подойти, – говорит Нечай.

Карташов чешет затылок. – Трали-вали-винегрет! – Он глядит в сторону работников ритуальной конторы. – Проблемка вырисовывается. Что-то вы ребята мутите…

Бритва притормаживает и медленно проезжает мимо автомобиля Шрэка, стоящего на обочине. Рядом с автомобилем стоят скорая помощь, полицейская машина, скучно лежит безжизненное тело товарища. Отъехав подальше, Бритва останавливает машину, вынимает телефон и набирает номер. – Вера, Карлсон звонил?

– Да, – отвечает тетка.

– Где он?

– Не знаю. Сказал, что вечером будет в школьном спортзале в баскетбол играть. Он с местными ребятами познакомился. Придёт поздно.

– Что-о?! – звереет бандит. – Какой спортзал?! Он охренел, что ли?!

– А, что случилось?

– Ничего!

– Бритва, ты чего темнишь насчёт Карлсона? – говорит женщина.

– Ты о чём?

– Почему не сказал, что он твой сын?

– Слушай, мне надоел твой бред!

Бритва отключает телефон и задумывается.

– Значит, ты, бомжёнок, поиграть со мной решил! – бормочет он сам себе. Бритва набирает номер. – Репа, ты где сейчас?.. Ага… Моей тачкой порулить хочешь?..

Договорив с подручным, бандит кладет телефон в карман, не замечая, что за ним из автомобиля наблюдает Сергеев. Джип трогается, оперативник трогается вслед за ним.

Саше плохо: свесившись с лавочки, она извергает содержимое своего желудка на газон. Карлсон держит её волосы. На лавке стоит полупустая бутылка вина.

– На фига ты нажралась!

Сашу тошнит. – Мне плохо! Ой!..

– Где ты бухло взяла?

– Дома.

Она обессиленно откидывается на лавочке, достаёт из кармана платочек и вытирает рот. Юноша берёт пустую бутылку в руку.

– Не показывай её! – умоляет девушка. – Мне дурно!

– Зачем ты напилась?

– Назло мамаше. Ей Росляков позвонил, мол, это она специально меня послала его жизнь разрушать. А мамаша на меня наехала. Я – психанула… Какие они козлы все!.. Ненавижу!..

Девушке опять становится дурно. Карлсон снова держит её. Когда Саша более-менее отходит, он говорит, что ей нельзя в таком виде ехать домой.

– И что делать?

– Поехали ко мне на чердак.

…Саша лежит на диване. Карлсон сидит у неё в ногах. На чердаке полумрак – свет они не зажигали.

– Меня уже не тошнит, но все равно – плохо, – говорит девушка. – Пожалей меня!

Подросток ложится рядом с девушкой. – А как это – пожалеть? – спрашивает он.

– Ты не знаешь, как жалеть?

– Нет.

– Бедненький!

Саша кладет голову на его грудь. – Погладь меня по голове.

Карлсон послушно водит ладонью по волосам девушки, Саша сжимает и разжимает его ладонь, через которую, вдруг, начинают течь неконтролируемые флюиды. Её охватывает странная чувственная расслабленность, замешанная на винных парах. Она вытягивается как кошка. Ласки! Ласки! – говорит её тело. Девушка отстраняется, не отпуская ладони, глядит ему в глаза. Карлсон смотрит на девушку, словно загипнотизированный. Её ладонь, её глаза, движение плеч, вздох поднявший грудь, говорят ему без слов то, что Вера говорила прямо. Карлсон освобождает свою ладонь и кладет её девушке на грудь. Саша закрывает глаза.

… – Мне больно! Хватит! Всё! Уже – всё!.. – кричит девушка, но Карлсон потерял контроль над собой и не может остановиться. Саша сталкивает Карлсона с себя, тот валится на пол.