Читать книгу "Директива: Выжить"

Глава 13

Директива №13 (перезаписано): Первостепенная задача – минимизация риска прекращения функционирования.

Система Айрис сектора Сол-44, Андайрианский Консорциум.

60875 год от падения Социума.

Эгида – это сверхъестественная, непоколебимая защита. Слово из языка вымершей ещё до наступления Золотой Эры расы, родной мир которой лишился атмосферы и со временем пропал из всех галактических реестров. Люди растворились в потоках времени, но их легенды и символы существовали до сих пор.

Штурмовых дроидов серии “Эгида” нельзя было назвать типичными представителями своей весовой категории, так как они ушли от концепции трёх основ: веса, бронирования и простоты. Органики, приложившие руку к проектированию этих боевых машин, не собирались выгадывать доли процента эффективности в схеме, используемой уже много тысячелетий.

“Эгиды” получили относительно лёгкое и слабо бронированное шасси, визуально похожее на скелет крупного органика-гуманоида. Приемлемым бронированием мог похвастаться лишь корпус машины, в то время как манипуляторы оставались массивными и хлипкими. Но их нельзя было назвать незащищёнными, так как половину стоимости каждой “Эгиды” составляли две вещи: внушительной мощи реактор, питающий все системы дроида, и персональный генератор пульс-щита, напрямую связанный с прицельным комплексом.

В отличии от других штурмовых дроидов, полагающихся на бронепластины, вес и подавляющую огневую мощь, в боевом режиме легковесные “Эгиды” закрывались полупрозрачным серебристым куполом, за счёт контролируемых пульсаций которого для ведения огня не требовалось деактивировать защиту.

Ещё одна значимая особенность “Эгид” – это то, что встроенное вооружение у этих дроидов отсутствовало как класс в угоду универсальности. Щитовики могли взять в руки любое стрелковое оружие, включая тяжёлое, а высококлассный вычислительный комплекс гарантировал эффективное применение даже незнакомых дроиду экземпляров.

Но платой за все эти новшества стала надёжность, цена и некоторые особенности применения “Эгид”. Из-за уникальной конструкции этих боевых дроидов их невозможно было вернуть в строй без оригинальных или выполненных на заказ запчастей, а особенности работы генератора требовали применения соответствующей тактики ротации дроидов, без которой “Эгиды” лишались своего главного преимущества – выносливости. Ведь если типичный дроид-штурмовик принимал все попадания на изнашивающуюся броню, быстро приходящую в негодность, то “Эгида” просто теряла заряд щита, который можно было восстановить и через две с половиной минуты вернуться на передовую

Но при этом вместо одного щитовика у конкурентов можно было приобрести трёх, а то и четырёх классических штурмовиков, способных в прямом противостоянии просто задавить “Эгид” числом.

Тем не менее, “Эгиды” пользовались в галактике определённой популярностью, так как не везде и не всегда в бой можно было бросить большую группу дроидов. Любой узкий коридор нивелировал преимущество в численности, раскрывая сильные стороны щитовиков в полной мере. Одного за другим “Эгида” могла уничтожить до десяти дроидов своего класса, а при наличии пятнадцатисекундной паузы между боестолкновениями это число вырастало до двадцати шести машин, что прямо указывало на её чрезвычайную эффективность при правильном применении.

Прямо сейчас штурмовые дроиды покидали свои гнёзда, вооружались, разбивались на группы по пять-десять единиц и распределялись по кораблю, занимая наиболее защищённые позиции… и отключаясь.

Вычислительных мощностей палача было достаточно для того, чтобы анализировать информацию с сенсоров “Вольного”, управлять своей армией и попутно просчитывать вероятности, добавляя в уравнение всё новые и новые факторы. И основной – это пара неопределяемых объёктов, запущенных с “Немезиды” и на набранном импульсе приближающихся к рудовозу. Они были слишком велики для торпед, и слишком малы для десантных шаттлов, из-за чего PR-0 мог опираться лишь на расчёты и программы дроида-телохранителя, которые лучше прочих подходили для текущей ситуации.

“Немезида” – это военный лёгкий крейсер, превосходящей огневой мощи которого хватит для фактического уничтожения рудовоза менее, чем за пятьдесят две секунды. Но “Вольный” всё ещё дрейфовал в космосе, а “Немезида” лишь сбросила неопознанные объекты и продолжала идти на сближение, не закрывая створки своего ангара, что свидетельствовало о намерении выпустить оттуда что-то ещё. Логические цепи PR-0 постановили, что органики не собирались уничтожать корабль, не попытавшись захватить лояльного органика для последующего использования в политической борьбе.

Но они, зная о присутствии на борту “Вольного” восьми сотен боевых дроидов, не могли позволить себе вступать в затяжное сражение, так как нахождение в системе “Аметиста” и “Шторма”, от которых “Немезида” отгородила свою цель стеной помех, грозило в любой момент поставить их функционирование под угрозу.

PR-0 не знал, как и кто захватил лояльный органику-лидеру корабль, но в текущей ситуации эта информация ничего в себе не несла. Достаточно было знать, что два лёгких крейсера двинутся на помощь, как только их системы заметят неладное, для чего требовалось или активировать маяк, что должно было произойти через пять минут тридцать секунд с погрешностью в минуту, или открыть огонь по “Немезиде” и выпущенным ею объектам, что могло спровоцировать немедленное уничтожение “Вольного”.

Программы телохранителя гарантировали, что в случае начала операции по захвату цели террористы предпочтут перед отступлением её уничтожить, а невозможность проведения абордажа во время нахождения под огнём двух кораблей аналогичного класса – это константа. Соответственно “Немезиде” нужно было позволить высадить абордажную команду и приблизиться настолько близко, насколько это возможно, чтобы “Вольный” оказался в слепой зоне большей части орудий.

Что до объектов, уже приблизившихся к “Вольному” на расстояние в десять километров, то они с высочайшей вероятностью являлись ЭМИ-бомбами, взрыв которых активные штурмовые дроиды не перенесут. Иначе всё обстояло в том случае, если системы “Эгид” будут отключены, а питание с приводов – снято.

Тогда из восьми сотен работоспособных машин после двух синхронных взрывов уцелеет каждая четвёртая единица, а после последовательных – каждая третья.

Несмотря на то, что штурмовики были экранированы для противодействия ЭМИ-гранатам, PR-0 считал, что мощности бомб хватит с запасом. “Эгиды” были несравнимо менее качественными, чем сам палач, так что их защита оставляла желать лучшего. Квалифицированный органик, планируя операцию, должен был учесть все вероятности, и приготовить соответствующий снаряд.

Дефектными же PR-0 своих врагов без оснований не считал, так как подобная недооценка могла привести к некорректным расчётам и последующим ошибкам. А ошибки вели к снижению эффективности и последующему прекращению функционирования, что было неприемлемо.

Спустя три минуты двадцать секунд пять сотен дроидов уже успели разместиться и отключиться в разных частях трюма, в то время как остальные лишь получили команду на активацию по таймеру. PR-0 не знал, в какой момент сдетонируют ЭМИ-бомбы, а рисковать и держать “Эгид” в режиме активации по сигналу не мог. Каждый работающий компонент их систем кратно увеличивал вероятность выведения дроида из строя, так что активацию по таймеру и вразнобой PR-0 принял за оптимальный вариант.

Отключить “Эгиду” в случае преждевременного включения было крайне просто, чего нельзя сказать об активации выгоревшего изнутри дроида.

Сервис-дроиды, следуя последней команде, разлетелись по трюму, а PR-0, собрав оперативную информацию с сенсоров “Вольного”, длинной командой на бинарном дал кораблю команду на отключение всех систем и остановку реактора. После этого “Эгида”, выполняющая роль шлюза между палачом и рудовозом, отсоединила от себя кабель и отключилась, а в следующее мгновение “Вольный” обесточился. Пропало освещение, замолк генератор, отключились системы жизнеобеспечения и искусственной гравитации. Даже сам палач предпочёл частично отключить свои системы, чтобы не испытывать защиту шасси.

Лишь пара штатных сервис-дроидов продолжала летать по трюму, пока в какой-то момент их визоры не потухли, антигравы – не отключились, а сами техники не попадали на пол, поражённые электромагнитным импульсом.

А спустя половину минуты в абсолютной темноте загорелся алый визор, вслед за которым по всему трюму начали вспыхивать всё новые и новые огни…

***

На мостике “Аметиста” взвыли сирены боевой тревоги, а полтора десятка дежурных офицеров синхронно заняли свои посты. Один за другим посыпались доклады, и через минуту на сцену вышел и сам капитан, сходу отдавший приказ:

– Связь с “Немезидой”! Приготовиться к внутрисистемному прыжку по третьей схеме!

– Выполняю! – Навигационный компьютер лёгкого крейсера ещё несколько часов закончил просчитывать несколько вариантов коротких, но необходимых для возможного перехвата “Вольного” маршрутов, так что кораблю для ухода в прыжок требовалось всего двадцать секунд. – Гравитационная аномалия в секторе 10-2! Связи нет!

Так выглядит грубая (без минут-секунд) схема ориентирования в космическом пространстве. Стандартные «часы», но со второй цифрой, обозначающей вертикаль. Используются для устной передачи информации.

Т.е. в данном случае аномалия появилась слева-сверху относительно носа корабля.

– Фиксирую выход из подпространства корабля! “Меч” семьи Фал`Гория! Они активировали генератор гравитационного поля, прыжок невозможен! Выпускают палубную авиацию, двадцать тяжёлых истребителей!

Взгляд капитана метнулся на дисплей, на котором застыл таймер обратного отсчёта до ухода в подпространство. “Аметисту” не хватило всего шести секунд для того, чтобы выйти из опасной зоны, сблизившись с “Вольным”.

– Системы фиксируют пуск торпед по левому борту, приступаю к манёвру уклонения!

Но ожидал ли кто-то предательства со стороны капитана – выходца из низшей касты, которому сама матриарх посулила принятие в род? Определённо нет. А ещё сама операция была спланирована так, что враги выгадали себе очень, очень много времени. “Немезида” пришла в движение посреди ночи, и автоматизированная система наблюдения не обратила на это никакого внимания. Если бы не появившийся из ниоткуда сигнал, на который среагировал один из офицеров, решивший проверить обстановку в системе…

Астер Фал`Зёрстронг боялся даже представить, что бы тогда с ними сделала глава Дория.

– Капитан, “Шторм” совершил прыжок! Они начали огневой обмен с “Немезидой”...!

Отчёты офицеров сыпались один за другим, но капитан Астер молчал, наблюдая за тем, как действует его команда. Присутствующие на мостике офицеры были лучшими из лучших, и прекрасно знали, что “Меч” не даст себя проигнорировать. Оснащённый генератором гравитационного поля, вносящего хаотичные искажения в пространство вокруг и не позволяющего совершить даже сверхкороткий прыжок, этот тяжёлый крейсер не просто так считался настоящим бичом для коллег по классу.

Предстояла битва, выйти из которой победителем “Аметисту” будет непросто.

– Выпустить палубную авиацию. Основному калибру – подавить орудийные гнёзда по правому борту противника! – Капитан лишь сейчас развернул перед собой схему части системы, захватывающую все участвующие в происходящем корабли. Прямо над “Вольным” зависла “Немезида”, а в двадцати километрах от неё вёл прицельный огонь “Шторм”, палубная авиация которого уже взяла курс на цель. В то же время “Меч” Фал`Гория шёл на сближение с “Аметистом”, намереваясь реализовать крепость своей брони и наличие дополнительных торпедных аппаратов. “Аметист” уже не успевал их выбить, а на навязываемых противником дистанциях зенитные установки физически не успеют уничтожить все снаряды. – Бомбардировщикам и истребителям – фокус на пусковых шахтах “Меча”. Перехватчики – в патрульный режим, пусть возьмут на себя хотя бы часть торпед!

По громаде “Аметиста” прокатилась дрожь, а спустя долю секунды над мостиком разнёсся голос одного из офицеров:

– Седьмая часть первого залпа прошла сквозь щиты! Производим накачку!

– Есть ответное попадание основного калибра! – Эти слова заставили уголки губ капитана чуть приподняться. – “Меч” теряет атмосферу в третьей линии палуб по правому борту! Пятая и шестая батареи выведены из строя!

Всего одно удачное попадание задрало моральный дух экипажа на недосягаемую высоту, и капитан перестал улавливать опаску, ранее исходившую от подчинённых. Андайрианцы – эмпаты по природе, и один жаждущий победы разумный мог вмиг заразить своим энтузиазмом всех окружающих. Но это правило работало в обе стороны, и отчаяние, случись ему появиться на борту, распространялось с не меньшей скоростью.

– Продолжать вести прицельный огонь…!

На схеме одна за другой отразились выпущенные “Мечом” торпеды в количестве ста пятидесяти единиц, на встречу которым ринулось тридцать шесть перехватчиков. Но так как торпеды приближались не в одиночестве, а с прикрытием в лице двух десятков тяжёлых истребителей, на полное подавление залпа надеяться не приходилось.

Какая-то часть торпед будет уничтожена, какая-то – пройдёт мимо, но нос “Аметиста”, самая бронированная его часть, так или иначе попадёт под удар.

Капитана Астера устраивали шансы на победу в дуэли с “Мечом”, и он верил в своего коллегу, командующего “Штормом”. Тот точно не подведёт, ведь в их дуэте именно он был лучшим. Но с какой вероятностью наследник Хинко переживёт абордаж после того, как рядом с “Вольным” подорвали две ЭМИ-бомбы? Даже если капитан рудовоза окажется гениальным разумным с колоссальным боевым опытом, и сумеет подготовиться к нападению, отбив его, то сохранит ли он жизнь заложнику после того, как его корабль превратили в груду железа, которой теперь только одна дорога – в переплавку?

Ответов на все эти вопросы у него не было, и время на размышление отсутствовало тоже. Прямо сейчас «Аметист» вёл напряжённую перестрелку с “Мечом” – убийцей крейсеров, бронирование которого давало солидное преимущество в прямом боестолкновении.

Но Астер не был бы гвардейцем, если бы опускал руки, едва симуляция укажет на невозможность победить в этом бою.

– Капитан, в астероидном поле сектора 2-4 обнаружены возмущения маскировочного поля! Система “Аметиста” предполагает, что там находится генератор помех!

– Дайте туда залп управляемыми ЭМИ-ракетами, раз уж “Меч” не спешит пускать вперёд своё москитное прикрытие. – Обычно ЭМИ-ракеты использовались для поражения палубной авиации в непосредственной близости от корабля, но бомбардировщиками противника в космосе пока даже не пахло, и Астер нашёл, куда пристроить простаивающие пусковые установки. – Пусть ИИ учтёт объект под маскировочным полем и спрогнозирует местонахождение остальных генераторов. По расчётным точкам так же выпустить ракеты.

– Выполняю, капитан! – Один из младших лейтенантов так называемого “резерва мостика” с готовностью взялся за задачу, которую нельзя было поручить офицерам основного состава. Амстер же, мазнув взглядом по веренице отразившихся на схеме ракет, устремившихся в направлении цели, выбросил существование генератора помех из головы, вновь сфокусировавшись на “Мече”. Ему очень не нравилось то, что тяжёлый крейсер, бронирование правого борта которого не торопилось поддаваться залпам “Аметиста”, держал свои бомбардировщики и перехватчики в ангарах. Этот факт навёл капитана на мысль о том, что, возможно, большей части москитного флота у “Меча” нет вовсе.

Но тогда какую полезную нагрузку он на себе несёт…?

Глава 14

Директива №14 (перезаписано): Значение лояльности органиков непостоянно и нестабильно. Участие этой переменной в расчётах оказывает отрицательное влияние на их точность.

Система Айрис сектора Сол-44, Андайрианский Консорциум.

60875 год от падения Социума.

Трюм “Вольного” остался мёртвым и безжизненным даже после того, как запертую аппарель отстрелили извне, и в открытый космос вместе с остатками частично восстановившейся атмосферы вылетело несколько оказавшихся рядом отключившихся “Эгид”. Не прошло и минуты, как внутрь заглянул десантный челнок, внешние прожекторы которого заскользили по трюму, вырывая из сумрака неподвижных боевых дроидов. Большая часть стояла стандартными “коробочками”, но каких-то импульсная волна застигла в полной боевой готовности: более полусотни “Эгид” вышло из строя прямо в укрытиях, с направленным на аппарель оружием.

Именно по ним челнок пустил длинную очередь из курсовых орудий, перемолов не меньше десяти боевых дроидов первой линии. Вверх взметнулись обломки, пыль и мелкий мусор, но со стороны трюма не раздалось ни единого выстрела.

С едва ощутимой вибрацией маневровых двигателей первый челнок залетел в трюм, и, продавив ближайшую переборку, завис над полом справа от аппарели, приступив к высадке десанта. Один за другим из сравнительно небольшой машины выбралось сорок пять оцепивших периметр андайрианцев в бронескафах, после чего к сбросу бойцов приступил и второй челнок, которому ранее негде было развернуться.

А следом за рядовыми бойцами на пол трюма спрыгнул и их командир.

– Работаем по стандартной схеме. И быстро. – Челноки обеспечивали десантников надёжной связью без необходимости таскать на себе мобильные станции, что было оптимальным решением в условиях абордажа кораблей до полукилометра длиной. – Всё, что шевелится и не похоже на цель – уничтожать на месте. Приготовиться к продвижению…

Но стоило только командиру сделать шаг вперёд, как пол трюма завибрировал, а десантники, расположившиеся рядом со своим транспортом, обернулись, уставившись на челнок, лобовое бронестекло которого пошло трещинами и высыпалось наружу.

А в следующую секунду в дальней части трюма задрожал крупнокалиберный пулемёт, которому вторили три десятка не менее смертоносных орудий. “Эгиды” были дроидами, способными орудовать оружием в центнер весом, так что тридцатикилограммовые автоматические винтовки ужасающей огневой мощи имелись у каждого щитовика.

С грохотом рухнул на пол первый челнок, пилота которого размазало по кабине метким выстрелом бронебойного ружья, а десантники, не ставшие насмехаться над выбитыми дроидами и занявшие укрытия заранее, вразнобой открыли ответный огонь, целясь по куполам серебристых щитов, от обилия которых у андайрианцев зарябило в глазах.

Визоры шлемов не могли одновременно подсветить всех противников, а постоянное мельтешение меток не лучшим образом сказывалось на сосредоточенности бойцов и точности их стрельбы.

Всё резко пошло не так, как должно. Бой только начался, а в число невосполнимых потерь уже “записалось” сорок членов абордажной команды из девяти десятков, и остальные грозили присоединиться к павшим в самое ближайшее время. Ведь обстреливающие их дроиды не знали ни промаха, ни пощады, а второй челнок, успевший развернуть кинетический щит, не выдержал синхронного попадания трёх реактивных снарядов, смявших купол и разворотивших корпус машины.

Их командиры совершили большую ошибку, сделав ставку на ЭМИ-бомбы, а десантники, для которых уничтожение всего подозрительного должно быть в порядке вещей, расслабились – и тут же за это поплатились…

***

Тридцать секунд назад.

PR-0 наблюдал за высадкой из самой дальней части трюма, с бронебойным ружьём в руках обустроив позицию на крыше одного из жилых блоков. До сих пор план исполнялся в точности так, как требовалось: абордажная команда, с челноков уничтожив часть дроидов первой линии, посчитала оставшихся выведенными из строя электромагнитным импульсом, а их системы обнаружения, если таковые вообще использовались, не заметили ни палача, сокрытого под корпусами не переживших взрыва “Эгид”, ни ещё одного боевого дроида, закреплённого за тяжёлым вооружением.

Этому в числе прочего поспособствовала волна пыли и мусора, в условиях отсутствия атмосферы на какое-то время разделившая трюм на две неравные части. Для дроидов это не являлось проблемой по многим причинам, включая как комплексный состав визоров, так и то, что “Эгиды” были разбросаны по трюму, и какая-то их часть видела противника. В случае начала боя щитовики включились бы в общую сеть, получив информацию от “зрячих” дроидов и открыв огонь по полученным координатам, на что органики без тяжёлых бронескафов, снабжённых соответствующими системами, были в принципе не способны.

Но до начала боя у палача ещё оставалось несколько секунд для проведения ещё одной симуляции плана с учётом новых переменных.

Всего ЭМИ вывело из строя четыреста шестьдесят пять боевых дроидов – значительно меньше расчётных значений. Уцелевшие Эгиды оперативно вернулись в трюм, где PR-0 разделил их на две группы. Первая должна была занять позиции и принять участие в подготовке засады, а вторая – выбраться на обшивку через служебные шлюзы на днище рудовоза, собрав информацию о том, что происходит в окружающем звездолёт космическом пространстве.

Это было необходимо потому, что свой корабль PR-0 фактически потерял.

Все системы “Вольного”, включая реактор, вышли из строя без перспектив на восстановление, о чём палачу сообщили уцелевшие сервис-дроиды. Они же успели проверить и сохранивший работоспособность экранированный накопитель, но проводка на рудовозе пришла в полную негодность, из-за чего невозможно было запитать даже приводы орудий.

У логических цепей для поиска выхода из образовавшегося тупика не было и пятнадцати минут, но при переборе вариантов и вероятностей палач наткнулся на нечто, что при определённых обстоятельствах можно было назвать перспективным планом.

PR-0 мог захватить “Немезиду”, но для этого требовалось выполнить сразу несколько последовательных задач. И первая из них – произвести захват способного к полёту челнока.

О том, как устроены стандартные военные челноки консорциума, палач узнал ещё во время дороги, опрашивая Кайю. Точные схемы и спецификации PR-0 получил вместе с базами данных, переданными лояльному органику, Хинко, в качестве учебного материала. По этой причине сейчас палач не анализировал челноки, опираясь на прогнозы, а просто ждал, обладая всем необходимым массивом информации.

И в момент, когда внутри обоих малых кораблей десанта остались только пилоты, а завеса из пыли и обломков по большей части прибилась к потолку, PR-0 впервые с момента появления в поле зрения челноков шевельнулся, в точности исполнив указания прицельного блока. Повторный просчёт траектории полёта пули занял у дроида долю мгновения, после чего палач вдавил спусковой крючок, выстрелив прямо в пилота, отчётливо видимого за бронированным стеклом.

Распространившаяся по трюму вибрация послужила сигналом к действию, и PR-0, покидая свою позицию, уже анализировал понесённые органиками потери.

В первые полторы секунды боевые дроиды прервали функционирование двадцати трёх десантников, а к моменту, когда палач вооружился штатной автоматической винтовкой “Эгид”, от абордажной команды числом в девяносто юнитов осталось всего сорок два. В то же время попытавшийся включиться в бой челнок получил три прямых попадания реактивных снарядов, накренился – и вспорол корпусом внутреннюю обшивку трюма, в конечном итоге рухнув на пол.

PR-0, оценив ситуацию на поле боя, вскинул винтовку к плечу, за счёт большей скорости реакции первым поразив только вынырнувшего из укрытия командира абордажной группы. Тот наивно понадеялся преодолеть одиннадцать с половиной метров, отделяющих его от десантного отсека челнока, приказав подчинённым подавить огнём дроидов-щитовиков.

Ошибка, совершить которую мог только дефектный, поглощённый страхом белковый организм.

С момента совершения первого выстрела не прошло и пятнадцати секунд, а органики были или уничтожены, или зажаты в своих укрытиях, по которым уже вели огонь из массивных ручных гранатомётов. У штурмовиков по ходу боя не возникло никаких проблем, и потому PR-0 прекратил стрельбу, безнаказанно добравшись до челнока с пробитой насквозь кабиной.

Обладая программами принадлежащего консорциуму YOP-S`а, палач практически моментально переподчинил себе системы челнока, на который уже начали грузиться “Эгиды”. Из-за больших габаритов в отсек десанта поместилось всего двадцать пять машин с вооружением и припасами, но палачу и не требовалось таким образом доставлять всю свою армию на борт корабля противника.

После подключения к системам PR-0 первым делом удостоверился в отсутствии связи. Как и предполагалось, преодолеть помехи не могли даже “свои” корабли, а значит на “Немезиде” до сих пор не знают о том, что произошло на “Вольном”. С учётом этого челнок с высокой вероятностью целым и невредимым доберётся до ангара лёгкого крейсера, зависшего в двух километрах над рудовозом и видимого безо всяких сенсоров.

Но челнок как средство передвижения интересовал палача во вторую очередь, так как основная проблема на нынешний момент заключалась в том, что PR-0 лишился контроля над второй группой “Эгид”.

Системы связи “Вольного” вышли из строя, и связаться с боевыми дроидами на обшивке рудовоза палач не мог. При этом без, по меньшей мере, сотни щитовиков о захвате лёгкого крейсера длиной в пятьсот сорок метров можно было забыть. Слишком низкой становилась вероятность успеха в случае невозможности стремительного параллельного продвижения по всем трём линиям палуб, зачистки и захвата всех помещений, включая ключевые.

Потому сейчас, активировав систему связи, PR-0 зашифровал предназначавшийся для щитовиков сигнал, рассчитывая на то, что он преодолеет сотню метров даже при наличии помех.

План палача был одновременно прост, дерзок и эффективен: незадолго до старта челнока вторая группа “Эгид” числом в две сотни единиц должна была воспользоваться неподвижностью “Немезиды”, своим ходом добравшись до её обшивки и начав стягиваться к створкам ангара. Два километра “Эгида”, оттолкнувшись от “Вольного”, в открытом космосе могла преодолеть за три минуты. Две орудийные башни, прикрывающие створки ангара лёгкого крейсера от вражеской палубной авиации, не успеют совершить больше шестидесяти выстрелов, а при попытке закрытия створок PR-0 собирался вывести из трюма “Вольного” челнок, сымитировав бегство с органиком-целью на борту.

Таким образом до “Немезиды” в первой волне должно добраться не менее ста двадцати щитовиков, считая находящихся в челноке, в то время как все находящиеся в трюме машины, не попав в ангар, могли проникнуть на крейсер, вскрыв служебные шлюзы. У “Немезиды” было много возможностей помешать исполнению такого плана, но все они подразумевали своевременное реагирование на нападение, с чем у ведущих космический бой органиков могли возникнуть проблемы.

Прошла минута, и в трюм вбежала пара “Эгид”, на вытянутых руках удерживающих облачённых в скафандры жизнеобеспечения лояльных органиков. Они всё ещё были необходимы палачу в качестве заложников на случай попытки уничтожения “Немезиды” флотом альянса, корабли которого уже должны были получить сигнал с космической станции на орбите планеты, так как именно эту угрозу логические цепи палача считали наивысшей.

При этом вероятность превращения “Немезиды” в ловушку была крайне мала по нескольким причинам.

Во-первых, PR-0 сам инициировал захват корабля. Он не запрашивал его в качестве груза, и органики не могли подготовить диверсию, повредив или исказив сложную электронику.

Во-вторых, “Немезида” была военным кораблём. Из-за своей дефектности органики опасались предательства со стороны сородичей, и это опасение не позволяло им поступать логично, оставляя лазейки, позволяющие удалённо уничтожить или вывести боевой звездолёт из строя в случае его захвата противником.

Удостоверившись в том, что не сопротивляющиеся, но активно вращающие головами лояльные органики оказались в десантном отсеке, PR-0 задействовал программы пилота и заставил челнок оторваться от пола, параллельно считывая показатели датчиков. “Эгиды” из первой группы уже выбирались на обшивку, образовав цепочку, через которую палач получил информацию о том, что вторая группа в полном составе добралась до обшивки “Немезиды”, и теперь дожидалась соответствующей команды.

Обработав полученную информацию, PR-0 отправил оставшихся на обшивке “Вольного” дроидов на “Немезиду”, после чего вывел челнок из трюма рудовоза, на полной скорости направившись к ангару.

И уже пролетая через плёнку, отделяющую ангар от мёртвого космоса, палач отдал “Эгидам” команду на штурм.

Выпущенная из курсовых орудий челнока очередь перечеркнула группу органиков числом в девять единиц, прибывшую встречать десантников, а неуправляемая ракета, сорвавшись с подвеса, уничтожила диспетчерский пункт, панорамные окна которого не успели скрыться за уже начавшими опускаться плитами брони. Ангар “Немезиды” явно не был предназначен для отражения столь дерзких атак, так как PR-0, высаживая щитовиков и точечными выстрелами отстреливая техников, не обнаружил ни турелей, ни боевых дроидов, совместная работа которых могла выиграть время для организации обороны любого крупного военного корабля.

И даже после того, как взвыли сирены, а створки ангара захлопнулись, со стороны экипажа “Немезиды” не прозвучало ни одного выстрела.

Палачу оставалось только развернуть челнок, последней ракетой выбив левую створку, через которую “Немезида” начала стремительно терять атмосферу. Автоматика в точности с известными PR-0 алгоритмами затянула дыру плёнкой щита, а через несколько секунд на борт крейсера начали пробираться всё новые и новые “Эгиды”.

Передав управление одному из щитовиков, палач выбрался наружу, миновав пустой десантный отсек, покинутый и “Эгидами”, и лояльными органиками.

– Про, что за … … происходит?! – Несмотря на обширный языковой пакет, включённый в программу дроида-палача, он не смог опознать часть произнесённых Хинко слов. Органик, выбравшись из десантного отсека вслед за щитовиками и самим PR-0, явно понял, на чьём корабле они оказались, чему поспособствовало как характерное устройство ангара, так и истерзанные крупнокалиберными снарядами тела голубокожих андайрианцев, в которых PR-0 опознал одно гражданское лицо, двух офицеров и шесть солдат.

– Абордаж. Укройтесь в подсобных помещениях и ждите. – У палача не было времени на донесение информации до лояльных органиков, так что он выдал короткую трель на бинарном, приказав двум “Эгидам” взять заложников, увести их в безопасное место и охранять до получения соответствующих распоряжений.

Несмотря на то, что присутствие заложников на мостике могло потребоваться сразу после захвата корабля, PR-0 не видел в этом проблемы. Запланированный абордаж должен был передать под контроль палача все палубы “Немезиды”, благодаря чему добраться из одного края корабля в другой можно будет менее, чем за полторы минуты. Таким образом PR-0 не подвергал заложников чрезмерному риску, и имел возможность практически в любой момент продемонстрировать их наличие кораблям альянса для того, чтобы они прекратили огонь.