Читать книгу "Бурый. Медальон"

Глава 4

Нет, ну вот бывают же такие люди… Вроде бы прошли всего сутки, а этот аристократ с великими родственниками уже задрал до белого каления… И ведь скучно ему. Неужели кроме меня не к кому больше прицепиться?

– Слушай, Стрелкин, – непроизвольно я начинаю улыбаться. – А у тебя девушка есть?

Вопрос оказался неожиданным не только для Стрелкина, но и для всех окружающих. Разговоры притихли, и кадеты вокруг нас начали с интересом прислушиваться к разговору. Даже подпевалы, которые буквально минуту назад предвкушали веселое зрелище издевательств надо мной, сейчас ошарашено хлопали глазами, явно не понимая, что происходит.

– Чего? – вытаращил глаза Стрелкин. – Ты че несешь? Какая девушка?

– Обыкновенная, – пожал я плечами. – Просто ты так настойчиво ко мне интерес проявляешь, что приходится подозревать у тебя хроническую нехватку женского внимания. Так сказать, хронический недо… Впрочем, это твое дело, но я тебе сразу максимально серьезно заявляю! Я не по этой части! Поэтому приставать ко мне бессмысленно!

Судя по всему, я говорил достаточно громко, чтобы мою отповедь услышали все окружающие. Раздались смешки, впрочем, весьма несмелые и негромкие. Все-таки, побаиваются здесь Стрелкина… Опасаются…

Хотя, может быть, на самом деле все гораздо проще. Он свой, я чужой. Слишком мало времени, чтобы я мог считаться хотя бы знакомым. А чужих поддерживать не так интересно, так что рассчитывать на всеобщую любовь и обожание по меньшей мере глупо…

– Ты что, бессмертный? – я с удивлением заметил, как воздух вокруг рук Стрелкина буквально начинает вибрировать, а картинка перед глазами начинает теряет четкость… Очень любопытно! Особенно в свете того, как люди вокруг нас осторожно расступаются, образуя санитарную зону… Похоже, сейчас что-то будет…

– Стрелкин! – неожиданно раздался у меня за спиной недовольный голос, и я всем телом развернулся навстречу неизвестному. К нам приближался пожилой офицер с погонами полковника.

По крайней мере, мне очень хотелось думать, что в погонах я научился разбираться более-менее правильно. Я сделал шаг к стене, тем более что полковника, судя по всему, моя персона оказалась абсолютно неинтересна.

– Стрелкин! – повторил полковник. – Вы опять собирались применить Дар в стенах корпуса? Прошлый раз ничему вас не научил? Я правильно понимаю?

– Господин полковник, ничего не было, – залепетал Стрелки, моментально сменив и тон, и выражение лица. – Я всего-навсего пытался объяснить новому кадету нашего корпуса правила поведения, в том числе, как опасно использовать Дар.

– Это правда? – повернулся ко мне офицер.

– Так точно, господин полковник! – отрапортовал я. – Кадет Стрелкин любезно согласился помочь мне адаптироваться в корпусе и теперь искренне старается быть любезным и услужливым.

Вокруг опять раздались смешки, теперь уже более громкие, а Стрелкин чуть ли не позеленел от злости. Впрочем, меня его рожа не сильно интересовала. Бояться я его не боялся, а вот скривившаяся рожа напротив доставляла откровенное удовольствие.

– Услужливым? – офицер поперхнулся воздухом от неожиданности, затем внимательно посмотрел на меня, перевел взгляд на багрового от злости Стрелкина и улыбнулся. – Фамилия!

– Кадет Малеев! – вытянулся я четко по уставу.

– Малеев… – как-то странно протянул полковник. – Соболезную вашей утрате, хотя не могу сказать, что мы с вашим отцом дружили. Но офицером он был честным и грамотным, чтобы не пытались говорить его завистники.

– Спасибо, господин полковник, – негромко ответил я. Слова офицера оказались неожиданны и… Странно, мне действительно было приятно. Я начинал проникаться гордостью за своего выдающегося родителя, которого многие знали лично и не стеснялись говорить об этом вслух.

– Но авторитет вашего родителя все-равно не позволяет вам нарушать правила распорядка, принятого в корпусе! – резко сменил тон полковник. – До конца перерыва осталось две минуты и мне кажется, что вам уже давно пора быть в учебном классе.

Офицер вновь перевел взгляд на моего оппонента.

– Стрелкин! Какое у вас сейчас занятие?

– Управление Даром, ваша светлость! – пролаял мой недавний противник, со щек которого до сих пор не исчезли неестественные краски.

– Тем более! – рявкнул полковник. – И научитесь, наконец, обращаться к военнослужащим согласно уставу, без этих ваших барских замашек! Кругом! Шагом марш!

Я посмотрел в спину удаляющегося Стрелкина, чувствуя себя в этой небольшой стычке победителем. Думать о том, что юноша наверняка попытается отомстить при первой же возможности, мне абсолютно не хотелось. Прогибаться я в любом случае не собираюсь.

Внезапно я поймал чужой взгляд и сердце внутри меня встрепенулось, пропустив, как минимум, один удар.

Конечно же, я знал, что в кадетке учатся не только юноши, но и девушки, однако дело было не в том, что я соскучился по женскому телу. Меня буквально шарахнуло по голове, как будто, пыльным мешком.

Я видел этот взгляд раньше! Глубокие серые глаза смотрели на меня с нежностью и любопытством, как бы обнимая и обещая подарить покой и поддержку. Я замер, чувствуя, что постепенно тону в серой благодати…

– Малеев! Вы здесь? – громкий голос полковника вернул меня к действительности. Обладательница серых глаз хихикнула и что-то шепнула на ухо своей сокурснице, после чего две девушки стремительно скрылись с глаз, завернув за угол длинного коридора.

– Извините, товарищ полковник, – подавив вздох сожаления, повернулся я к полковнику. – Задумался.

– Полезное качество, – усмехнулся полковник. – Я имею ввиду думать. Но вот игнорировать обращение старшего по званию не очень вежливо. Вы знаете свое расписание?

– Он с нами в одной группе, Георгий Николаевич, – вынырнул откуда-то сбоку Тимофей. – Мы как раз шли на ваши занятия. Заблудился, наверное, вот меня его искать и отправили.

– Прекрасно, – улыбнулся полковник. – Тогда у вас осталось совсем немного времени, чтобы успеть в аудиторию раньше меня.

Я почувствовал, что Тимофей тянет меня за рукав, и послушно пошел вслед за ним, не переставая думать про обладательницу волшебных глаз. Где я мог пересекаться с ней раньше? В памяти что-то шевелилось, но никак не удавалось поймать цельное воспоминание. Если же это совпадение, то оно явно относится к разряду невероятных.

– Давай, давай, шевелись! – тем временем торопил меня Тимофей. – Щетинин не любит, когда опаздывают. Где ты вообще отстать умудрился? Говорил же, не хлопай ушами, держись нашей группы.

– Да я не специально, – виновато потупился я. – Стрелкин опять прицепился.

– Неймется же ему, – с досадой выдохнул однокашник. – Похоже, пока он тебе рожу не начистит, не успокоится.

– Ну это мы ещё посмотрим, кто кому, – фыркнул я, вспоминая комплекцию Стрелкина.

– Конечно, он тебе, – убежденно сказал Тимофей. – Ты не смотри, что он тощий. У него Дар чуть ли не с рождения открылся, соответственно и воспитывали его правильно. Думаю, что и на инструктора по единоборствам родители не поскупились. А значит у тебя против него в драке ровным счетом никаких шансов.

– Ничего не понял, – с удивлением посмотрел я на товарища. – Как связаны Дар и единоборства?

– Ты ж нулевка, – обреченно махнул рукой Тимофей. – Так просто не поймёшь. Это показывать надо.

– Что именно показывать? – упорствовал я. – Либо умеешь драться, либо нет. А Дар здесь причем? Удар сильнее?

– Ну и удар, наверное, – покачал головой Тимофей. – Но с этой целью Дар редко используют. После инженерного дела у нас физподготовка, там наверняка спарринги будут. Вот и увидишь, что подготовленный человек сделать может.

Мы дошли до аудитории и разговор прервался сам собой. Тимофей буквально впихнул меня в учебный класс, густо уставленный макетами всяческих замков и бастионов. Я даже споткнулся от изумления. В моей памяти ничего подобного не было. Хорошо ещё, что перед лекцией по истории провели политинформацию, и теперь я точно знал хотя бы дату.

Второе октября одна тысяча девятьсот тридцать четвертого года. Я ещё удивился, потому что мне показалось, что подобная дата – это ошибка, не настоящее, а какая-то историческая глубокая древность. Мне в тот момент показалось, что я что-то начинаю вспоминать, но ощущение исчезло также быстро, как и появилось.

Я уселся на свое место за первую парту. Естественно, что все остальные места в группе были давно распределены между однокашниками. Я пришел в кадетский корпус позже остальных, вот и удостоился сомнительной чести торговать лицом прямо перед преподавателем.

– Господа кадеты, – команда Шоноева заставила подняться и посмотреть на вошедшего преподавателя. Им действительно оказался тот самый полковник Щетинин, который прервал нашу ссору со Стрелкиным. Увидев меня на первой парте, офицер улыбнулся и положил на стол папку с бумагами.

– Добрый день, господа кадеты! – поприветствовал нас преподаватель. – Тема сегодняшнего занятия – фортификационные сооружения в обороне.

Я навострил уши. Мозг воспринял какие-то знакомые слова. Что-то из прошлой жизни, которая была явно активнее, чем просто учеба в кадетском корпусе.

Похоже, что именно этим и объясняется моя излишняя борзость и чересчур быстрая адаптация к реалиям армейской обстановки. Другой вопрос, что этот мир явно отличается от моего прошлого. По крайней мере, ни о каком Даре я раньше точно не слышал. А в этой реальности его наличие значит очень и очень много.

– Малеев! – судя по всему, Щетинин весьма внимательный преподаватель. – Что я сейчас рассказывал про толщину стен замка в зависимости от уровня силы одаренных?

– Если я правильно понял, – понимая, что отмолчаться не получится, я поднялся из-за парты. – То общий вывод заключается в том, что любая толщина стен при нападении армии с одаренными может лишь отсрочить неизбежное.

– Оригинально, – с любопытством посмотрел на меня Щетинин. – А более аргументированно?

– Стены – это средство пассивной обороны, – пожал я плечами. – Рано или поздно они будут разрушены, а крепость падет. Так что в долгосрочной перспективе все попытки отсидеться внутри выглядят бесперспективно.

– И что же вы предлагаете? – теперь в глазах полковника светился неподдельный интерес.

– Не знаю, – покачал я головой, мысленно ругая себя за излишнюю активность. – Тут целая масса вариантов.

– Ну давайте, давайте, – поощрительно взмахнул рукой Щетинин. – Мы вас слушаем.

– Господин полковник, ну это же неправильно, – поднял руку один из моих одногруппников, имени которого я, к сожалению, пока не запомнил. – Одаренные внутри замка занимаются укреплением стен, поэтому разрушить их не так просто.

– Это классический подход к обороне укреплений, – согласился полковник. – Одни разрушают, другие сопротивляются. В этих условиях Одаренным отводится ключевая роль в боевых действиях. Пехота фактически выполняет вспомогательные функции, контролируя периметр и не позволяя защитникам Замка разбежаться.

– Это в том случае, если на прорыв не пойдет Одаренный, – вновь добавил тот же кадет.

– Правильно, Калинин, – вновь кивнул Щетинин. – Но мы с вами рассматриваем ситуацию с точки зрения Одаренных. Малеев, насколько я помню, учился в пехотном кадетском корпусе. Возможно, с точки зрения строевых частей ситуация выглядит немного иначе. Полковник перевел взгляд на меня. – Продолжайте, Малеев, нам очень интересно услышать ваше мнение.

 
Проволоку грызли без опаски…
 

В этот раз строчка из песни принесла вместе с собой всплеск адреналина и поток самой разнообразной информации, хлынувшей на меня буквально водопадом. Жаль только, что у меня сейчас нет времени спокойно разложить новые знания в голове по полочкам. Щетинин продолжал смотреть на меня с ожиданием, так что затягивать молчание дальше было бы неразумно.

– Вряд ли я скажу что-то новое, – мне оставалось лишь ещё раз пожать плечами и говорить все, что приходит в голову. – Но вариантов действительно много. Можно построить укрепления таким образом, чтобы по максимуму увеличить расстояние между нападавшими и укреплениями. Для этого можно использовать выдвинутые на расстояние выстрела башни, бастионы… Какие-то дополнительные инженерные сооружения… Колючая проволока, надолбы, ловушки, минные поля…

– Колючки, – фыркнул кто-то у меня за спиной. – Поле кактусов и ни один враг не пройдет.

– По-моему вы зря смеетесь, господа, – остановил начинающийся гам Щетинин. – Пока что ваш товарищ рассказывает очень грамотные вещи. По крайней мере, как минимум, в теоретическом ракурсе. Но это все пассивные методы, Малеев. А какие у вас есть мысли по поводу активностей обороняющихся?

– Подземные ходы, – уверенно ответил я. – При строительстве замка должны проектироваться возможности скрытно выйти наружу и совершить вылазку.

– А если среди одаренных есть геолог? – вновь раздался голос Калинина. – Он же по щелчку пальцев разведает все подземелья. И тогда нет нужды громить стены, можно просто через черный вход войти в центр замка!

– Ну так и ходы же не идиоты строят, – вскипел я. – А для особо одаренных можно вырыть ложные пути, с минами и ловушками. Отряд выходит по одному ходу, отвлекает внимание противника, а основной удар наносится с другой стороны. Или нанести удар в спину при штурме. Или элементарно спасти женщин и детей.

– Ну и фантазии у вас в пехотных училищах… – хмыкнул кто-то из одногруппников.

– Это не фантазии, а мозги! – огрызнулся я. – В пехотные училища дебилов не набирают, а остальных думать учат!

– Чего? – я обернулся на угрожающий вопрос, готовый дать отпор, но Щетинин не дал разгореться конфликту.

– Стоп! – повысил он голос, а затем продолжил уже тише. – Давайте не будем пытаться переходить на личности и доказывать свою правоту криком. Поступим проще! К следующему занятию кадет Малеев подготовит выступление на тему «Методы активной обороны при осаде». Кадеты Калинин и Воронов выступят оппонентами. А мы оценим, кто достоин зачета автоматом по моему предмету за полугодие.

– Да я… – начал было Калинин, но был остановлен жесткой фразой преподавателя.

– Это не вопрос был, кадет! А домашнее задание!

* * *

В общем, ничего нового. Просто количество негативных и изучающих взглядов в спортзале немного увеличилось. Интересно, чем закончилась моя прошлая жизнь? Есть подозрение, что я был весьма борзым чуваком, которого просто напросто грохнули.

Почему-то эта мысль меня изрядно развеселила, особенно, в контексте другой мысли, что жизнь, оказывается, не конечна. И раз уж меня закинуло откуда-то сюда, то можно сильно не переживать. Если что-то случится, то меня снова куда-нибудь закинет…

Мое веселье не осталось незамеченным. Одногруппники косились на меня и негромко переговаривались, а преподаватель по физподготовке капитан Ткач просто и без затей заставил меня отжаться пятьдесят раз. Впрочем, сильно я по этому поводу не расстроился.

Мне вообще первая половина занятия по физподготовке далась относительно легко. Разминка, гимнастика, прыжки, отжимания… Ну, короче, вся та лабуда, которая жизненно необходима организму, но любому нормальному человеку кажется скучной и утомительной.

Хотя не скрою, слышать одобрительные слова в свой адрес от инструктора было приятно. Правда, какая-то часть моего мозга настойчиво кричала, что я не заслужил этой похвалы, но я плюнул и просто наслаждался ощущением молодого и тренированного тела.

А вот вторая часть оказалась гораздо сложнее. Рукопашный бой только со стороны кажется бездумным маханием конечностями, для которого большого количества мозгов не требуется. На самом деле в спарринге на первый план выходят не величина мышц, а умение владеть своим телом и четко контролировать движения. Даже реакция не так важна, если тело приняв сигнал мозга, отреагирует на него неправильно.

Вроде бы все приемы, которые отрабатывали кадеты, были прекрасно знакомы и всплывали в памяти без малейших усилий, а вот выполнить их правильно, вернее эффективно, у меня никак не получалось.

Мои однокурсники раз за разом опрокидывали меня на маты, не позволяя провести даже элементарный прием. Блин, да я даже на проход в ноги не мог среагировать адекватно, не говоря уже о том, чтобы грамотно от него защититься.

– Не расстраивайся, Малеев, – хлопнул меня по плечу проходящий мимо капитан Ткач. – База есть, а все остальное достигается частыми и регулярными тренировками.

Да уж, успокоил. Сам-то капитан, судя по всему, не филонил и проводил на ковре достаточное количество времени. В его исполнении все приемы казались магическим танцем, за которым можно наблюдать бесконечно. Ниже меня на голову, не очень широкий в плечах, Ткач демонстрировал эффективность преподаваемой им науки с элегантностью мастера, который искренне гордится освоенным искусством. Больше всего меня впечатлила демонстрация приема, когда капитан умудрился сначала бросить, а затем перевести на болевой Георгия, самого здорового на вид из нашей группы. На весы, конечно, эту пару никто не ставил, но думаю, что килограмм тридцать разница точно будет.

Мне даже показалось, что в какой-то момент Георгий именно на свое преимущество в массе и понадеялся, попытавшись навалиться всем телом на спину капитана, однако Ткач не сломался, а просто продемонстрировал всем давно известную истину «Чем больше шкаф, тем громче падает».

Не скрою, мне бы очень хотелось достичь такого же уровня мастерства, но крупно сомневаюсь, что когда-нибудь найду столько времени для тренировок.

– Спарринг! – хлопнул в ладоши капитан и кадеты немедленно расселись вокруг ковра, предвкушая интересное зрелище. Впрочем, какой мужик не любит хорошую драку?

– Лобов! Трутнев! – выкрикнул фамилии капитан, выходя в центр зала с двумя парами перчаток. – Всё как обычно. Работаем жестко, но без фанатизма. Полный контакт, без применения Дара.

– Совсем? – с недовольством протянул соперник Тимофея. – Ну давайте хотя бы на ускорение…

– А смысл? – почему-то рассмеялся Ткач. – Максим, ты же так еще быстрее проиграешь…

– Ничего подобного, – пробурчал Трутнев. – Я же знаю, чего именно ожидать. И я тренировался…

– Ну-ну, – улыбнулся капитан. – Лобов, ты как? Не против?

– Как решите, товарищ капитан, – улыбнулся в ответ Тимофей. – Но не вижу особенных препятствий.

– Тогда два раунда без применения Дара, а затем два раунда с ним, – вновь хлопнул в ладоши Ткач. – Готовы?

Я прикипел взглядом к ковру, рассчитывая наглядно увидеть разницу между бойцом с Даром и тем, когда он этот Дар не использует. Тем более, лично была не очень понятна такая самоуверенность Тимофея. Он мне, конечно, был ближе, чем любой другой из нашей группы, но Максим выглядел и выше, и быстрее. Квадратная фигура Тимофея воскресила в памяти слово гном, такой же невысокий и широкоплечий. К тому же, движения Тимы, на мой взгляд, не отличались особенной скоростью и пластикой.

– Начали!

Капитан Ткач махнул рукой, и Трутнев тут же двинулся вокруг Тимофея по широкой дуге. Движения Максима выглядели предельно мягкими, даже кошачьими. Лобов же продолжал спокойно стоять в центре, только лишь поворачиваясь вслед за однокашником.

Трутнев сделал ложное движение рукой, но Тимофей, казалось бы, даже не заметил его. Лицо Максима выглядело максимально сосредоточенным, его противник, наоборот, казался предельно расслабленным. Еще одно движение и вновь никакой реакции. Было видно, что Трутнев начинает нервничать и спокойное лицо Тимофея только еще больше раздражает кадета.

Безмолвный танец продолжался еще секунд двадцать, а затем Максим решился на атаку. В какой-то момент Трутнев кинулся на Тимофея одновременно с ударом рукой, но уже в следующую секунду пропустил проход в ноги. Тимофей крякнул, приподнял Максима над ковром, а затем аккуратно положил на спину и обозначил добивание.

– Чистая победа! – прокомментировал Ткач. – Следующий раунд.

В этот раз Трутнев был аккуратнее. Он тщательно выбирал момент для нападения, но пропустил стремительную атаку со стороны своего оппонента. В какой-то момент Тимофей буквально взорвался серией ударов. Максим ушел в глухую оборону, но пропустил хитрый апперкот в печень и со стоном опустился на корточки.

– Всё, как обычно, – усмехнулся Тимофей.

– Повезло просто, – пробурчал Трутнев. – Теперь давай с Даром.

Тимофей кивнул и снова ухмыльнулся.

Так, а как выглядит использование Дара? Никаких спецэффектов не наблюдалось. По крайней мере, на лице Лобова блуждала все та же легкая полуулыбка.

– Начали!

Ткач снова взмахнул рукой, и буквально в следующую секунду Трутнев взлетел над ковром. Моя челюсть стукнулась об пол, а Трутнев со стоном шлепнулся спиной об ковер.

– Стоп!

Ткач подскочил к Трутневу и помог ему подняться на ноги.

– Живой? Не сильно ударился?

– Нет, – упрямо помотал головой Трутнев. – Все в порядке. Я просто не ожидал.

– А надо было ожидать, – с укоризной покачал головой Ткач. – И ведь это Лобов еще Дар не использовал.

Тимофей стоял напротив противника со легкой полуулыбкой, как будто происходящее его абсолютно не волновало. Впрочем, вторая встреча закончилась ровно с таким же результатом.

Трутнев выглядел раздосадованным, но Тимофей одобрительно похлопал его по плечу и что-то негромко сказал на ухо.

– Малеев! Гордиевский!

Гордиевским оказался Дима. Он так широко улыбался, глядя на меня, как будто получил самый желанный подарок на день рождения.

– Миша, я тебя больно бить не буду, – пообещал одногруппник, глядя на меня с интересом кровожадного хищника.

– Между прочим, маленьких обижать нехорошо, – хмыкнул я в ответ и поднял к подбородку руки, уже облаченные в перчатки.

– Гордиевский, без фанатизма! – крикнул Ткач, а затем дал команду к началу схватки. – Бой!

Внешне Дима не производил впечатление выдающегося бойца, но сразу стало понятно, что я ошибаюсь. Он буквально перетекал из одного положения в другое, двигаясь на носках и даже не пытаясь опустить ноги на пятку. Первый хлесткий удар ногой наверняка был проверочным, но я среагировал на него фактически чудом. Также как и на следующий.

Дима не использовал руки, с дальней дистанции обрабатывая меня ударами ног в голову и по корпусу. Минута и я почувствовал, что скоро перестану чувствовать руки.

– Атакуй, Малеев! – выкрикнул Ткач, как будто до этого я просто прохлаждался от безделья. Я банально не успевал за движениями Димы и весь вопрос был лишь в том, как быстро он включит нормальную скорость и найдет брешь в моей обороне.

 
Порхает как бабочка, жалит как пчела.
 

Всплывшая в сознании фраза показалась красивой, но отвлекшись на нее, я немедленно пропустил удар ноги в голову и поплыл. Мозги тряхнулись, во рту возник вкус крови, а четкость мыслей дала сбой… Я попытался разорвать дистанцию, чтобы получить время на передышку, но Дима не дал мне такой возможности, четко контролируя все мои перемещения по ковру.

Еще удар, от которого я чудом сумел закрыться. Еще! Внутри меня появилась злость, медленно поднимающаяся откуда-то из глубин живота и заполняющая тело.

Удар! Еще удар!

– Н-на-а!

В этот рывок я вложил все свое желание не выглядеть грушей, манекеном для отработки ударов. Меня с головой накрыла ненависть к собственной беспомощности и злость от пропущенных ударов. Я рванулся к Гордиевскому, как будто от этого удара зависело все в моей жизни, и с удивлением увидел, что Дима не успевает защититься.

– Ох ё! – услышал я удивлённое восклицание Ткача, наблюдая за летящим над ковром Димой, а затем голову пронзил внезапный приступ боли! Я заорал от неожиданности и потерял сознание.