Текст книги "Строитель империи"

Глава 13

Планета Ту-Рон. Район «Матлахар-3». 18.04.2018

Когда в бункер номер сорок семь проникла передовая ударная группа отряда «Акинак», пятерка Василия Давыдова и два взвода спецназа из отдельного батальона УВР под общим командованием капитана Морошкина, подземный городок отдыхал. По устоявшемуся за три года распорядку, на девять часов во всех помещениях устанавливалось сумеречное освещение, и скопившиеся в бункере люди ложились спать. Кто принадлежал к «элите» местного общества, бойцам одной из местных банд, тот находился в спальном помещении, и его ложем была кровать. Другим людям, кто был приближен к криминальным группировкам, обеспечивал их досуг и обустраивал быт, доставалось место на нарах в подсобных помещениях. А две трети людей гурьбой, как придется, в сутолоке и тесноте располагались в коридорах и технических отсеках, кинув на прохладный пол кусок пластика или пропилена. При этом, естественно, нигде и никакой охраны не имелось, так как основной вход в «сорок седьмой», мощный бронелюк, был закрыт, а пара «легальных» аварийных выходов находилась в комнатах, контролируемых бандами. Однако в бункере имелись потайные ходы и выходы, и вот через один такой отнорок «акинаки» и попали внутрь.

Душный и спертый воздух подземного городка был наполнен страхом, болью, ожиданием беды и запахом множества давно немытых тел. Очистные системы и вентиляторы «сорок седьмого» не справлялись с повышенной нагрузкой и с трудом перегоняли воздушные массы. И когда в одном из технических отсеков третьей генераторной подстанции, где спали бывшие соратники бригадира Лонгвина и рабочий персонал бункера, на потолке распахнулась запыленная решетка воздуховода, то по помещению моментально прокатился поток свежего сырого воздуха. Естественно, люди это почувствовали сразу, не услышать шум металла и не почувствовать сквозняк было невозможно. Однако тревогу поднимать никто не стал, мало ли что произошло, главное, запаха гари и дыма нет и яростного, леденящего душу писка злобных зуриков не слышно, а все остальное, после постоянного прессинга со стороны захватчиков, уже не очень страшно.

Три десятка мужчин и такое же количество женщин вскочили на ноги, скучились и прижались к ровному металлическому борту большого и мощного генератора. Некоторые, на всякий случай, приготовились выскочить наружу, а другие схватились за остро заточенные куски арматуры. На серых истомленных нервным напряжением лицах людей застыла тревога. Но как только в проеме люка показалась голова Менгара Ти-Року, технари и обслуга бункера немного, самую малость, расслабились.

– Тихо, – полушепотом, который услышали все находящиеся в отсеке работники подземного городка, произнес Ти-Року, которого все присутствующие знали и считали давно погибшим. – Я не один. Со мной те, кто нам поможет. Спасатели. Солдаты с поверхности.

Уточнять, что пришедшие вместе с ним в бункер воины не являются военнослужащими Республики Анаир, Менгар не стал, не стоило раньше времени будоражить своих земляков. Решение старшего Ти-Року было верным, лишних вопросов пока никто не задавал, а некоторые из техников даже улыбнулись. Давно уже никто из них не надеялся на помощь с поверхности, а тут такое известие, и наверняка каждый из них в это время подумал о чем-то хорошем и о том, что вскоре он вновь станет свободным человеком, а не бессловесным рабом обнаглевших бандитов.

Менгар Ти-Року тем временем спрыгнул на пол. Вслед за ним появились люди в черных обтягивающих тела комбинезонах, перчатках, бронежилетах и шлемах с респираторами и миниатюрными ПНВ на глазах. Это были «акинаки», и каждый из воинов имел при себе автомат с прибором для бесшумной и беспламенной стрельбы, несколько осветительных и шумовых гранат и короткий меч, наподобие того клинка, с которым ходил их командор. Один за другим они оказывались на полу и молча, ни с кем не разговаривая, рассредоточивались по генераторному отсеку. Дава и Морошкин встали слева и справа от своего проводника, а тот, обращаясь к своим друзьям, начал задавать им вопросы на темы, которые интересовали «акинаков».

– Как обстановка в бункере?

Вперед выступил один из энергетиков, худощавый пятидесятилетний мужчина с перебинтованной головой, который ответил за всех техников, во все глаза разглядывающих появляющихся из воздуховода воинов.

– После вашего ухода совсем туго стало. Бандюганы в корень распоясались, постоянно бухают, женщин насилуют и жрут в три горла. Остальным людям пайки еще больше сократили, два половника каши на сутки и один литр воды. А недавно слышал, что они все лишние рты хотят из бункера выкинуть, вроде как скоро самим продовольствия хватать не будет.

– Где они сейчас?

– Как всегда, в спальных отсеках.

– Что с охраной?

– Только перед жилыми блоками, на основном выходе и на пункте связи. Бандиты людей до такой степени запугали, что никто в их сторону даже смотреть не решается, и, разумеется, от этого у них легкая эйфория.

– Генераторы вырубить сможешь?

– Конечно, – усмехнулся энергетик, – но ненадолго, иначе в оранжереях и на биофермах проблемы возникнут.

– Надолго и не надо, – оглянувшись на Давыдова, сказал Менгар, – минут на тридцать, не больше.

– Ну, это не проблема, тем более что недавно мы два раза обесточивались, и к отключению электричества все уже привыкли.

Старший Ти-Року дождался одобрительного кивка от Меченого и скомандовал:

– Тогда действуй.

Спустя десять минут, когда все «акинаки» ударной группы оказались в помещении третьего генератора, по всему бункеру погас свет, и только в нескольких местах горели тусклые аварийные огни. Тревожная тишина окончательно завладела всем «сорок седьмым», и назубок вызубрившие планы бункера Меченые и спецназовцы УВР невидимыми черными тенями во тьме рванулись из технического отсека в сторону жилых блоков, узла связи и поста, контролирующего бронелюк. «Акинаки» двигались очень быстро, практически неслышно, и осторожно переступали через тела спящих в коридорах матлахарцев. И никто не попытался их задержать, хотя немногие проснувшиеся люди чувствовали, что рядом кто-то есть, но они молчали, потому что уже привыкли держать рот на замке и не подавать зря свой голос.

Технические коридоры и помещения, а за ними хозяйственные отсеки были пройдены быстро. После них начинались жилые блоки, где отдыхали захватившие власть в бункере бандиты, и здесь уже были слышны голоса нескольких человек. Разговаривали охранники, которые спорили, кто должен пойти к энергетикам и хорошенько их избить, чтобы скорее появилось электричество. Увлеченные спорами бойцы не заметили приблизившуюся к ним смерть, и их взяли в ножи. Никто из бандитов даже пикнуть не успел, и, оставив трупы лежать вдоль стенки, штурмовики вошли в жилые отсеки. Все действия «акинаков» были не раз отработаны на полигонах, они действовали четко и без команд понимали друг друга. Осторожные шаги по безлюдным коридорам, открывается незапертая дверь в общую спальню на полсотни человек, в которой находились бандиты и женщины, выбранные ими на ночь, и тишина нарушилась приглушенными звуками. Пши-хх! Клац! Дзанг! Пши-хх! Клац! Дзанг! Выстрел. Стремительный рывок затвора. Падающая на пол гильза.

Тела спящих хозяев бункера вздрагивали от попаданий тяжелых пуль, а женщины рядом с ними, если и просыпались, то максимум, ограничивались испуганными вскриками. Все шло согласно предварительному плану, зачистка проходила успешно. И только в нескольких помещениях славянам пришлось немного повоевать.

Первое такое место – это спальня одного из самых серьезных местных авторитетов, Доса Камарана, который чутьем загнанной в угол крысы что-то почувствовал и поднял своих бойцов по тревоге. После чего подчиненные ему бандиты выдвинулись в коридор, осветили его и заметили черную тень, скользнувшую в один из боковых проходов. Неизвестно, отчего, может быть от испуга, но они без промедления и окриков начали беспорядочно стрелять в обе стороны от входа в свой отсек, и один из спецов Морошкина, который подбирался к ним вдоль стены, был серьезно ранен. И будь на месте «акинаков» кто-то другой, Камаран и его люди могли бы удержать свой отсек. Однако славяне сориентировались быстро и с ответом не медлили. Воины закидали противника светошумовыми гранатами, пробились внутрь отсека и перебили всех, кроме предводителя группировки и нескольких приближенных к нему людей из обслуги.

Другой объект, с которым пришлось повозиться, узел связи, телефонная станция, с помощью которой «сорок седьмой» мог общаться с другими объектами подземного района «Матлахар-3». Это помещение было закрыто изнутри. Что и почему, «акинаки» раздумывать не стали, а взорвали бронированную дверь и только после этого смогли добраться до трех бандитов, спрятавшихся внутри, которые надеялись, что броня отсрочит их гибель.

Ну и третий очаг сопротивления, неожиданно для всех, оказался в одной из оранжерей. Как и почему в ней собралось около десятка местных вооруженных «хозяев жизни», выяснить не удалось. Но то, что бандиты, услышав эхо подрыва двери в узел связи, решили подороже продать свои жизни, было понятно сразу. Они грамотно закрепились в оранжерее, блокировали вход баррикадой из пары больших тележек и в ближайшем коридоре взяли несколько заложников. Но снова свое дело сделали светошумовые гранаты, перекинутые через препятствие в глубину оранжереи, а затем в бой вступили Меченые, ловко проскользнувшие внутрь теплицы и задавившие сопротивление противника.

На этом моменте операция, точнее сказать, ее боевая часть, была окончена. Почти все «плохие» люди лишились жизни, а «хорошие» были освобождены, хотя в подавляющем большинстве они в это не верили и готовились к новым для себя неприятностям. Никто их не агитировал и не убеждал в своих самых хороших намерениях. «Акинаки» выполнили свою работу и заняли все ключевые места в «сорок седьмом», и пока этого было достаточно. Позже должна была прибыть еще одна группа, профессиональные агитаторы и технари, и именно на их плечи будет возложена основная работа по информированию анаирцев обо всем происходящем, формированию симпатии местных жителей к своим освободителям и по приватизации ценного имущества в подземелье.

После боя Дава, временный комендант сорок седьмого бункера, расположился в центре связи. Он сел на кресло-вертушку, предназначенное для оператора одного из многочисленных пультов, находящихся в помещении, и начал организовывать работу в пределах вверенного ему объекта. Первым делом вновь была включена подача электричества. Снова в подземном городке воцарился вечерний сумрак, и тысячи отдыхающих в коридорах людей начали оглядываться и шепотом обсуждать, что же произошло и по какой причине полчаса не было света. Затем в комнату связи был вызван Менгар Ти-Року и пара его товарищей, которые по внутренней системе оповещения известили анаирцев о том, что бункер взят под контроль солдатами с поверхности. Далее Меченый вышел на связь с уровнем метро. И узнал, что станции Северная-Концевая и Профессорская успешно взяты под контроль другими пятерками ордена и спецназом УВР. Основная цель рейда под землю – захват подземных объектов – была достигнута. Теперь начинался переход ко второй фазе: закрепление на захваченных позициях и налаживание жизни подземников.

Василий оглянулся, и его взгляд прошелся по незнакомой аппаратуре. После чего он откинулся на спинку кресла и выдохнул.

– Чего вздыхаешь, Меченый?

К Давыдову подошел хмурый крепыш лет сорока, с автоматом в одной руке и каской в другой, капитан Морошкин, который присел рядом с Василием.

– Да вот, дело сделали, теперь о дальнейших действиях думаю. Я ведь впервые такой кучей народа командую, вот и напрягаюсь немного. Инструкции, конечно, имеются, но вопросов все равно много, так что сейчас бандитские трупы утилизируем, наведем везде порядок, людей покормим, за бронелюк вышлю разведку и начну в бункере свои порядки устанавливать. А то здесь полный хаос, ничего не охранялось, народ ходит грязный и голодный, кругом полная антисанитария, вши и блохи, и никто точно не знает, сколько в «сорок седьмом» скопилось людей. А ты чего такой хмурый, капитан? Вроде бы все четко сделали, у тебя всего один раненый, а ты озадаченный ходишь.

Морошкин помедлил, ладонями помассировал затекшую шею и ответил:

– В медблоке был, кое-что увидел, и теперь мне немного не по себе.

– И что там?

– Трупики новорожденных детей и зародыши абортивные, которые в холодильнике лежат. Сам понимаешь, средств контрацепции в бункере, наверное, было немного, и их все сразу израсходовали, а в толчее подземелья, да еще и при скудном пайке, выносить нормального ребенка и родить его почти невозможно. Про то, чтобы вырастить, и разговора нет. Вот местные паханы и додумались всех детенышей, кто родился, умер или абортировался, в мороз кидать. Медика прижал, он говорит, что это распоряжение Доса Камарана, который на это мясо хотел зуриков приманивать.

– Сука! – с ненавистью выдохнул Дава.

– Не то слово, – поддержал его капитан и попросил: – Отдай мне пленника.

– Сначала его допросить надо. Связисты говорят, что недавно он с вояками и «Недремлющими» общался, так что у меня к нему несколько вопросов.

– Так в чем дело? До прихода тыловой группы время пока есть, прикажи начать приборку по отсекам, и давай допросим эту гниду. Все что тебе нужно, узнаешь, а потом я его себе заберу. Ты с ним по-хорошему потолкуешь, а мы с парнями по-плохому.

– Ладно, – согласился Меченый.

Спустя двадцать минут, в узел связи приволокли Доса Камарана, стройного бледного мужчину средних лет, с очень тонкими и длинными пальцами как у пианиста и гладко выбритым черепом, на котором красовалась небольшая цветная татуировка паука с саблей в одной лапе, спускающегося по веревке. На шею пленника прицепили автопереводчик. Затем наручником его приковали к прочной металлической трубе, по которой в помещение поступала вода, и Дава задал ему вопрос:

– Говорить будешь или тебя сначала наркотой накачать нужно, чтобы ты на каждый вопрос без запинки отвечал?

Словно затравленный звереныш, Камаран быстро посмотрел влево и вправо, напряг прикованную к трубе руку, спасительной дырки, в которую можно было попробовать сбежать, не обнаружил и ответил:

– Спрашивай, отвечу.

Давыдов начал издалека:

– Кем ты был до войны, как попал в подземелье и как выжил? Отвечать четко и ясно, без обмана, а иначе пожалеешь, что на свет народился.

– Да ладно тебе, офицер, – бандит посмотрел на Морошкина. – Я все понимаю, в любом случае, мне хана, но смерти я не очень боюсь, и скрывать мне нечего. До войны я в тюрьме сидел, за вооруженный грабеж, а перед началом бомбардировки для расчистки отдаленного штрека из уголовников собрали рабочую бригаду, и так я с корешами попал под землю. Прибыли на место, начали работу, а тут война. Охрана растерялась, и мы ее порешили. Остались сами по себе и при оружии. Чем сорок пять суток питались и как выживали, не спрашивай, тебя стошнить может. Потом из некоторых бункеров в «Матлахаре-3» люди выползли, и мы в одном тихом месте засели. Жратва и питье были, бабы тоже, так что полтора года хорошо жили. А потом запасы кончились, и мы с другими крепко стоящими людьми сюда пришли. Жаль только, что захребетников за собой притянули, а так все путем.

– Где оружие брали?

– В подземелье несколько складов Сил самообороны, там и разжились стволами. Если вам надо, могу показать, где они находятся, стволов еще много, правда, с боеприпасами напряг.

– На карте района укажешь, где они расположены. Как вы планировали дальше в этом бункере жить?

– Нормально планировали. Хотели оставить себе самых красивых женщин, работников и технарей, а остальных под зад пинком и за бронелюк выгнать.

– Распоряжение трупики детей в морозилку складывать ты отдавал?

– Не помню, – поморщился Дос. – Что-то такое под кайфом было, для смеха, но когда такое слово говорил, точно не скажу.

– Да я тебя, – вклинился в разговор капитан Морошкин, угрожающе надвинувшийся на бандита.

– Подожди, капитан, потом этот вопрос повторишь, отдельно, – придержал спецназовца Меченый и вновь сосредоточился на Каморане. – С военными общался?

– Было такое.

– О чем разговаривали?

– Да так, пустой базар катали. Я им предлагал наших захребетников забрать и поделиться с нами некоторыми лекарствами и антирадиационными препаратами, а они уперлись и ни в какую, мол, с преступниками переговоров не будет. Мне без разницы, для себя запас всего необходимого имелся, так что особо не суетился.

– Что за лекарства вас интересовали?

– Такие, чтоб от них хорошо было, стимуляторы и наркотики кайфовые.

– А антирады зачем, если здесь фон нормальный?

– Хотели в метро прогуляться и с тамошними людьми всерьез потолковать.

Меченый встал с кресла и обернулся к Морошкину:

– Он твой. Что интересного скажет, запиши.

– Не учи ученого, старлей, – оскалился капитан. – У нас Управление внешней разведки, а не детский сад, все что надо, до словечка, зафиксируем.

– Хорошо бы.

Давыдов оставил Доса Камарана спецназовцам, а сам направился к бронелюку, который уже был открыт, через него в бункер входили технические специалисты, психологи и пропагандисты. Пока он двигался по коридорам подземного городка, то наблюдал за людьми, населявшими его. Все как один они работали, приводили в порядок место своего жительства, и Меченый чувствовал их настрой, смесь сразу из нескольких чувств: страха, испуга, боязни, надежды и радости. Это было ожидаемой реакцией людей на смену власти и ошеломившее их известие о том, что на поверхности планеты есть люди, которые могут им помочь. Впрочем, тратить свое время на то, чтобы разобраться в чувствах матлахарцев, Меченый не мог. Так, впустил в себя немного чужих настроений и эмоций, и только.

Вскоре он оказался перед постом на основном входе в бункер. Прибыло почти шестьдесят человек, которые должны были на первых порах помочь ему устроить жизнь на объекте. Сразу же к нему подошли двое. Пожилые мужчина и женщина, которые с любопытством разглядывали подземелье. Это была семейная пара Качалиных, недавние эмигранты с Земли, прикомандированные к Десятому управлению УВР. Муж, Николай Николаевич, в прошлом был военным психологом, а его жена, Евгения Анатольевна, – хорошей кадровичкой. Все остальные специалисты и техники вспомогательной группы подчинялись им.

– Как добрались? – пожимая ладонь Николая Николаевича и приветливо кивая его жене, поинтересовался Василий.

– Нормально, – ответил Качалин и кивнул на бойцов в черном позади себя. – По дороге было небольшое недоразумение с крысами, но спецназовцы проход быстро расчистили, так что обошлись без потерь и раненых.

– Понятно, – Дава утвердительно кивнул. – Сперва отдохнете или сразу к делу?

– Выспаться и силы восстановить всегда успеем, так что сначала работа. С чего начать?

– Сейчас имеется пять основных направлений. Первое – проверка всех систем жизнеобеспечения бункера. Второе – ревизия имеющихся запасов. Третье – обеспечение спокойствия людей. Четвертое – изучение местных механизмов и компьютерных систем. Пятое – проведение опроса всего населения, сбор сведений и выделение из общей массы ценных технических специалистов и тех, кто имеет хорошее образование.

– В общем, все без изменений, и мы работаем согласно разработанному на поверхности плану?

– Да. Сейчас вам выделят помещения, выживших строителей и технарей, кто вам может помочь, и начинайте.

– Все ясно, но прежде чем начать, хочу спросить. Нам стоит чего-то опасаться?

– Думаю, что да, люди в бункере самые разные и многие долгое время находились на грани нервного срыва. Но вы не беспокойтесь, к каждой рабочей группе будут приставлены спецназовцы.

– Хорошо.

Качалины и подчиненные им работники отряда «Акинак» отправились в один из жилых отсеков, который уже был приведен в порядок и очищен от крови и трупов, а Василий вновь повернулся к бронелюку и увидел Лану Ти-Року, девушку, которая за последний месяц стала ему очень дорога. Красивая стройная брюнетка в сером камуфляже стояла в трех метрах от него, улыбалась и ждала, пока он закончит разговор. От этой доброй улыбки на душе Меченого стало намного легче. Тень сомнения в своих силах, немного напрягавшая его, исчезла, словно ее никогда и не было, и «акинак» подумал о том, что теперь, точно все будет хорошо, и он справится со своей ролью коменданта подземного бункера без особых сложностей.