Текст книги "В школу по приколу, или По мне плачет цирк!"
![](/books_files/covers/thumbs_240/v-shkolu-po-prikolu-ili-po-mne-plachet-cirk-296317.jpg)
Автор книги: Евгений Славутский
Жанр: Детские приключения, Детские книги
Возрастные ограничения: +6
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)
Как Тося вышла замуж
Олюке-Куке
![](i_011.jpg)
Классный час. Учитель литературы замещает нашу классную.
– Будете сейчас нас строить, как Зубадрат Гербандуловна? Ну, валяйте! Мы привыкли! – с тоской и вызовом говорит Полина Тузюк.
– Раз привыкли, то… не буду строить, – смеется Бонифаций. – Расскажу вам лучше об удивительных приключениях… своей собаки. Которая была у меня в детстве.
Все сразу настроили уши. Вот это Бонифаций! Всегда что-нибудь интересное!
– Нашей Тоське надо выйти замуж, – как-то раз сказала моя мама, когда мне было тринадцать лет. А Тоське четыре года – самый подходящий собачий возраст для создания семьи. – А то наша собака так и умрет, не полюбив!
И мы стали искать Тосе возлюбленных. А она на них, представьте, ноль внимания! Ведет себе беззаботную, радостную и безответственную в семейном плане жизнь.
– Кто тебе миску воды в старости подаст?! – укоряет ее мама. У мамы-то уже есть кому воды подать. Папа.
А Тося ничего на это не отвечает. И ухом не ведет. Только улыбается. В общем, совершенно не настроена на серьезные отношения, то есть на брак.
Мы ее знакомили и с романтичным Джинджиком, и с пылким Ратмиром, и с интеллигентным Бубликом. Всё впустую! Никакого эффекта! С кем-то побегает, порезвится. Бывало, даже и глазки состроит. Но серьезных, ответственных отношений, нацеленных на семью, – ни с кем!
Летом мы с мамой и папой обычно ездили в Белоруссию. На синеокую Нарочь. Это такое кристально чистое озеро с лебедями в природном заповеднике.
А тут как гром среди ясного неба:
– Мне предложили недорогие путевки в экзотическую, очень интересную страну Индию. Не поехать ли нам? – говорит папа.
Мама всплеснула руками.
– Ну Италия, Германия и даже пусть Болгария или Вьетнам какой-нибудь. Но Индия! Не очень ли экзотично там будет?
– Ну и хорошо, – отвечает папа. – В нашей семейной жизни и так экзотики никакой. А в Индии очень здорово, прямо волшебно, я недавно про Индию передачу смотрел. Давай всё же съездим. Надо в жизни хоть какую, но экзотику попробовать!
В общем, уговорили маму. А меня и уговаривать не надо: я за любой кипеж, кроме голодовки. И Тося тоже после небольших уговоров согласилась. И стала ждать экзотической поездки, мечтательно глядя в окно.
Вдруг меня пронзила тревожная мысль: не далее как вчера кто-то во дворе рассказывал, что в какой-то восточной стране едят собак.
– Пап, а в Индии Тосю не съедят?
– Слышал звон, не знаешь, где он, Артём! Это в Корее собак едят. И то не всех, а выборочно. А в Индии собак очень уважают. Они там почти священные – как коровы!
В общем, папа купил путевки в индийский отель в Мумбаи. И я стал считать дни до волшебной, экзотичной Индии. Я про нее в это время успел даже книжку прочитать – и снова к папе:
– А храм любви с чувственными барельефами мы посмотрим?
– Нет, Артём, боюсь, тебе это рано… Хотя если будешь хорошо себя вести – может, и поглядим…
– А на слоне вокруг храма покатаемся?
– Вот на слоне обязательно!
Мы сделали прививки Тосе от индийских болезней. Выправили паспорт. Там было написано: имя – Анастасия. Тося. Порода – метис терьера. Средней курчавости. И прикрепили ей на ошейник табличку: Тося, метис. «Голд Парадиз» (это название отеля).
Везли мы ее в специальной сумке, из которой выглядывала только Тосина голова. В самолете все умилялись: ой, какая лапочка, прямо Муму! В полете была сильная турбулентность. Но Тося выдержала ее мужественней всех.
В Индии меня поразили больше всего храмы и специи. Церквей у нас таких нет. Только разве храм Василия Блаженного. А индийские церкви напоминают овощной базар: такое разноцветье и сплетение овощей, фруктов, плодов! Индийские специи пахнут так… так… как пахнут только одни индийские специи!
Храм любви мы посмотрели. Только я смотрел с закрытыми глазами. Все-таки папа был прав: это для взрослых… А Тося глазела по сторонам из рюкзака, не смущаясь. Когда же мы собрались идти домой, в отель, обнаружили, что Тося… исчезла.
Мама кричала: «Ну, что теперь делать?! Я же говорила вам: не надо ехать в эту Индию!»
Мы обошли вокруг храма раз десять. Прошли по улицам. Звали ее громко: «Тося! Тооосяяя!» Напрасно! Жители оборачивались. Спрашивали у нас, наверное, что случилось, на своем индийском языке. Прошел еще один день, а Тося не возвращалась. И мы совсем пали духом.
А через день к нам в номер постучался незнакомый индус. Он был одет необычно и пышно – в расшитый золотом шервани (так называется индийский пиджак) и огромный тюрбан с пером. На груди у него висела большущая, как солнце, золотая медаль.
– Чири начири мурабух индианат пардунад? – спросил индус. И при этом покрутил ладонью, извините, рядом со своей попой.
Мы сначала решили, что иностранец интересуется, как пройти в туалет. Но тут из-за спины индийца почтительно выступил человек, который перевел его слова на русский:
– Приветствую вас! Вы приехали в Индию с собакой?
– Конечно, с собакой! – закричали мы хором.
– Марабир туесим Тосьйа?
– Ваша многоуважаемая собака носит имя Тося? – перевел переводчик.
– О да, многоуважаемый индиец! – снова закричали мы.
– Прошу вас уделить мне минут сорок вашего драгоценного времени! Вас ждет у отеля лимузин, – сказал пышный индус (я привожу здесь перевод, ибо такую длинную фразу я не запомнил).
Мы быстро спустились вниз. Сели в роскошную длиннющую, как крокодил, машину цвета молока священного животного, то есть коровы. И помчались по индийской улице. Машина шла бесшумно. Индиец через переводчика сообщил, что машина эта называется «Испано-Сюиза». Она очень редкая. Выпуска 1984 года. И ее подарил его хозяину дипломат из Англии.
Он только успел рассказать о машине, как мы уже были на месте и остановились около красивого дома, напоминавшего чайный магазин на Мясницкой улице в Москве.
Мы поднялись по лестнице, и нас представили хозяину дома. Это оказался знатный раджа Парахмон-тши. Его слуги распахнули перед нами дверь зала. И мы увидели там… свою Тосю! Она возлежала рядом с собакой какой-то необычной породы, с шелковистой белой шерстью.
Тося бросилась к нам, а за ней и ее подруга (или друг). Тося махала хвостом и преданно смотрела на нас. Она извинялась. Далее заговорил раджа Парахмон. Я приведу его слова, конечно, в переводе:
– Эта белая собака – мой любимый друг. Пес Шархмапутр. Я рад представить его вам. Последнее время я искал ему подругу. Но всё безуспешно. Он отверг всех собак, с которыми я его знакомил. Прогуливаясь около храма любви, Шархмапутр познакомился с вашей Тосей. И с этих пор они неразлучны. Очень редкий случай – чтобы порода вараджи (это порода моего пса) выбрала пару другой породы, а не своей! Теперь я не знаю даже, что и делать! Я поговорил со жрецом храма любви и со знакомым зоологом, и они предложили оставить влюбленных в покое.
– Ну а где же будут жить влюбленные, когда мы их оставим в покое? Мы, например, живем в московском спальном районе Свиблово, – сказал папа.
Шархмапутр что-то пролаял. И раджа ответил через переводчика, что, кажется, его пес говорит: последую за Тосей куда угодно!
Вы хотите скорей узнать развязку истории? Вот она. В Свиблово мы вернулись уже с двумя собаками. Раджа отпустил с нами своего Шархмапутра. А здесь, в Москве, наша сладкая парочка имела огромный успех. Про них вышла статья в журнале «Вокруг света» – о редчайшей индийской породе и ее союзе с метисом Тосей. А сам я написал статью в журнал «Юный натуралист», ее опубликовали с пятью фотографиями Тоси и Шархмапутра. По отдельности и вместе. Журналы мы до сих пор храним. Сами рассматриваем и показываем гостям. Тося и Шархмапутр прожили долгую совместную жизнь, были верны друг другу и в сторону других собак противоположного пола даже не смотрели. А потомки Тоси и ее индийского мужа, очень красивые и необычные, до сих пор живы и здравствуют.
– Вот такая настоящая любовь, – завершил классный час Бонифаций.
Больше таких классных часов у нас не было. Зато на уроке чтения мы по заданию Бонифация написали интересные рассказы о своих домашних животных, которые потом даже напечатали в нескольких журналах! Советуем и вам написать собственные истории!
![](i_012.jpg)
Позор Бонифация
![](i_013.jpg)
Наш учитель литературы по прозвищу Бонифаций – очень мужественный человек. Он служил сапером и участвовал в боевых действиях, за что его награждали медалями. Но и он однажды спасовал и испугался. А случилось это так…
Итак, пятница. Хеллоуин. Перемена перед последним уроком. Историк ходит с табличкой «Иду на Русь!» на спине. Приклеили семиклассники. Шествует довольная англичанка. Примирилась, наверное, с физруком – своим ухажером. В классе химии Рита Минаева красивым и ровным, как забор, почерком выводит на доске: «Триннадцатое… Хэлоин». А Бонифаций что-то не выходит из своего кабинета. Обычно он стоит в дверях перед уроком и всем ученикам предлагает: «Give me five, dudes!» – «Дайте пять, чуваки!» Ну и все его по ладони радостно хлопают.
Заходим на урок. Нашего Бонифация не узнать! Рассеянный, горестный. Как будто у него живот болит. И взгляд такой прям, как первого сентября бывает. Внимательная Женя Сырчикова спрашивает с сочувствием: «Артём Борисович, с вами все хорошо? Вы себя чувствуете плохо?» И тут наш прекрасный, всегда веселый учитель потухшим голосом отвечает: «Друзья, как бы вам сказать… На меня сегодня обрушилось испытание». Вообще Бонифаций часто говорит «клево», «прикольно», «фишка». А если и «облом» – то тоже как-то весело. А тут на тебе! – на полном серьезе: «тяжелое испытание»!
Мы так любим Бонифация, что тут же ему пообещали защитить от испытания, от любого, стопудово.
– Только скажите, что за испытание!
– Не могу сказать… Слишком грустное…
– Ну, скажитеее! У вас же от нас секретов нету!
– Эх, была не была. Все равно вся школа узнает. В общем, захожу я утром в шестой класс. Все стоят за партами с поднятыми вверх руками. У доски Петя Изюмов, брат Вани. А в руках у него… – Бонифаций сделал драматическую паузу.
– Ну, что у него в руках? – завопили мы.
– Граната! Черная, круглая, небольшая, фугасная.
Мы ахнули.
– И Петя говорит: «Если кто двинется – все взлетят на воздух!» (Впечатлительная Женя Сырчикова закрыла рот рукой.) Мне Петя говорит: «Господин учитель, руки за голову и без глупостей! Чтоб потом не рыдала ваша мама! Я из солнцевско-ореховско-битцевской группировки бандитов! Снабжаю их гранатами». (Ну это-то ерунда, думаю я.) И спрашиваю: «Каковы твои требования, Пётр?» – «Все чипсы, всю жвачку мне на стол! И всем пятерки по литературе в году! И еще чтобы меня не доставали, уважали и мозг не выносили!» – «Так почти у всех и так пятерки», – говорю я и делаю шаг в Петину сторону. А сам смотрю на гранату. Я ведь умею такие разминировать. А Петя как ею размахнется!..
Тут Бонифаций снова сделал паузу.
– Рассказывайте скорее! – закричали мы.
– Он ею как размахнется… И от гранаты отломился кусок! Упал ко мне на стол. Я подошел и съел его – не стол, кусок гранаты.
– Шутник вы, Артём Борисович!
– С вами все в порядке, Артём Борисович? – зашумели все.
– Со мной порядок. А шутником оказался Петя. Граната была шоколадная. Когда она развалилась, все засмеялись, поздравили с Хеллоуином. И съели гранату по кусочкам.
– Так, а вы-то, Артём Борисович, из-за чего переживаете и грустите?
– А потому, что я испугался по-настоящему. За учеников испугался так, как на войне никогда не боялся. И еще… – прибавил Бонифаций. – Наверное, я разучился понимать шутки. Позор!
Тут в кабинет открылась дверь, на пороге возникла завуч Зинаида Григорьевна:
– Артём Борисович, после урока прошу зайти ко мне в кабинет с объяснениями по поводу безобразного случая на уроке в шестом классе.
– Ну этого-то я не боюсь, – улыбнулся Бонифаций, когда за Зинаидой закрылась дверь.
С той поры с добрым Бонифацием никто так больше не шутил. А праздник Хеллоуин в школе запретили. Может, конечно, и зря. Но шутки-то бывают не шуточные. Кто разберет? Что страшно смешное, а что смешное – страшно?
![](i_014.jpg)
Закалка солдата, или Как я не совершил убийство
Моему другу, солдату (!) Лене К.
![](i_015.jpg)
У нас тут в школьной жизни кое-что произошло. Даже не кое-что, а очень серьезное. Во-первых, нас объединили сразу с тремя школами. И теперь мы не языковая гимназия. Хотя я очень люблю английский язык. Это мой любимый урок. Учительница все так хорошо объясняет. И добрая! А на труд мы теперь ходим по улице в другую школу – весело, с шутками. И директора, который у нас теперь другой, мы даже не видим, только слышим о нем.
А во-вторых, у нас сменилась классная: из декрета вышла наша прежняя любимая Мальвина Георгиевна. Она очень хорошая и разговаривает ласково.
– Сейчас нарисуются клевые меропры! – прокомментировал возвращение Мальвины мой друг Ваня Изюмов.
Это означало: нас ждут новые интересные дела и мероприятия. И это оказалось правдой.
Пока Мальвина была в декрете, она вместе со своим мужем организовала детский военно-спортивный лагерь «Салют».
– Ребята! Кто хочет поехать в военно-спортивный лагерь? Приглашаются все желающие!
Я и многие другие согласились.
Наш учитель, сапер-минер Бонифаций, сказал:
– Если за дело берется спортсменка и комсомолка Мальвина Георгиевна, то будет реально круто!
Все начали готовиться к поездке. На переменах только и делали, что обсуждали, какие вещи взять и как будет в лагере интересно.
И вот наконец в июне мы отправились на автобусе в Ярославскую область, в деревню Волковойна, около которой располагался лагерь.
Уже в автобусе я спросил:
– Почему деревня называется Волковойна?
И началось! Каких только версий не было! Весь автобус переполошился.
– Там волки воюют!
– Нет! Там жители воюют с волками!
– Ерунда! Там воют волки! Никто не воюет!
– А почему тогда лагерь военный? А?
Спор прервала Мальвина Георгиевна. Она сказала, что о происхождении названия можно спросить у местных жителей. А сейчас она нам расскажет о лагере.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?