Читать книгу "Балтийская гроза"

– Мы этого хотим не меньше вашего, с самого начала прихода Гитлера к власти. Но получилось иначе… Мы – солдаты и должны были исполнять преступные приказы нашего политического руководства. Гитлер все равно будет убит… Хотите вы этого или нет… Если вы нам откажете, то в этом случае мы предложим наш план вашим союзникам – американцам и британцам.

На какую-то минуту Берия призадумался, после чего уверенно ответил:

– Американцы ничего не сумеют решить без нашего участия. Основное поле сражения проходит в Европе, а не в Тихом океане и не в Юго-Восточной Азии… Если мы ответим положительно на ваше предложение, как вы думаете сообщить о нашем решении вашим сторонникам?

– По рации… Я выйду на нужную волну, сообщу кодовое слово, и операция «Валькирия» вступит в новую фазу.

– Я вас понял. Нам нужно подумать, тем более что до двадцатого июля у нас еще есть время, – заключил Лаврентий Павлович. – Я распоряжусь, чтобы вас хорошо накормили.

– На выход! – произнес коренастый полковник, шагнув в глубину комнаты. – Руки за спину!

Майор Шварценберг поднялся, слегка шаркнув ножками стульев по начищенному паркету, заложил руки за спину и, слегка ссутулившись, тяжелой походкой зашагал к двери.

Глава 10
18 июля 1944 года. Москва. Разговор со Сталиным

Уже прошло два месяца, как генерального комиссара государственной безопасности Берию назначили заместителем председателя ГКО СССР. Новое назначение Лаврентий Павлович воспринимал как высочайшее доверие Сталина, возглавлявшего Государственный комитет обороны. Теперь он был вторым человеком в государстве, имея доступ к Иосифу Виссарионовичу в любое время дня и ночи.

Размышлял Лаврентий Берия недолго – главу государства следовало незамедлительно проинформировать о заговоре немецкого генералитета против Гитлера. Он нажал на кнопку под столом, дверь тотчас же распахнулась, и в комнату, распрямив плечи, вошел статный капитан.

– Готовьте машину! Еду на Ближнюю дачу[80]80
   Ближняя дача (другое название – Кунцевская дача) – правительственная резиденция, располагалась недалеко от села Волынское вблизи бывшего города Кунцево.


[Закрыть] к Верховному.

– Есть! – приложив руку к виску, произнес ординарец и, четко развернувшись, покинул кабинет.

С началом войны Иосиф Сталин для своего постоянного места жительства выбрал Кунцевскую дачу и с тех пор в Москву наведывался крайне редко. Часто его приезды совпадали с решениями по наступательным операциям советских войск. Решались в Москве и гражданские дела: в сентябре прошлого года Иосиф Виссарионович встретился в Кремле в своем рабочем кабинете с митрополитами, которые просили главу государства о содействии проведения Архиерейского собора, где планировалось избрание патриарха, а также открытие новых церквей и духовных учебных заведений. Ни одна из просьб митрополитов не была отклонена. А для избранного патриарха и Патриархии товарищ Сталин выделил в Чистом переулке особняк, в котором до войны проживал германский посол.

Свой приезд в Москву Сталин подгадал под событие, потрясшее всю столицу: немецких военнопленных под конвоем провели двумя маршрутами по центральным улицам столицы – Горького, Садовому кольцу, Ленинградскому шоссе, Большой Калужской улице… Москвичи, собравшиеся вдоль дорог, хмуро, с молчаливой ненавистью взирали на колонны немцев в потрепанных мундирах, каждый из которых мог быть убийцей их сына, брата, отца…

Толстые облака накрыли землю в четыре толстых слоя. Нечеткий кругляш луны освещал перистые облака, мягкий свет падал на кубы зданий, на узкую полоску дороги, которая, извиваясь между строениями, уводила далеко за город.

Легковой автомобиль Лаврентия Берии миновал КПП № 1, подле которого, вытянувшись в полный рост, предстала личная охрана Сталина из восьми человек. Далее темная асфальтовая полоса, стиснутая с двух сторон плотным смешанным лесом, уводила ко второму контрольно-пропускному пункту. Здесь лес был значительно разрежен, а ветки, вырубленные на высоту человеческого роста, предоставляли возможность осмотреть близлежащее пространство и высокий забор дачи, покрашенной в темно-зеленый цвет.

Немного в стороне, между КПП № 2 и забором, располагалась площадка для автомобилей, посыпанная мелким хрустящим гравием. В эту ночь она оставалась незанятой. Значит, кроме него, посетителей у Хозяина[81]81
   Так между собой называли И.В. Сталина в его ближнем кругу.


[Закрыть] не было.

Лаврентий Берия в сопровождении ординарца вышел из машины и направился к зданию. Всякий раз, проходя через пункт охраны, генеральный комиссар государственной безопасности покорно демонстрировал свой пропуск. Сегодняшний день также не стал исключением. Капитан из государственной безопасности, находящейся в подчинении начальника охраны Сталина Николая Власика[82]82
   Николай Сидорович Власик (22 мая 1896 г., Бабиничи, Слонимский уезд, Гродненская губерния, Российская империя – 18 июня 1967 г., Москва) – сотрудник органов государственной безопасности СССР. Начальник охраны И.В. Сталина (1931–1952). Генерал-лейтенант (1945).


[Закрыть], прекрасно осознававший, кто перед ним, взял из рук Берии пропуск, внимательно его рассмотрел, затем поднял трубку телефона и доложил:

– Товарищ комиссар госбезопасности третьего ранга, прибыл товарищ Берия, – выслушав ответ, офицер произнес: – Проходите, товарищ генеральный комиссар государственной безопасности, товарищ Сталин ждет вас.

Турникеты на контрольном пункте образовывали специальный шлюз, позволяющий в случае необходимости блокировать нарушителя режима. Нельзя было сказать, что такое правило существовало только на бумаге – в прошлом месяце между турникетами «застрял» генерал артиллерии. Не возмущаясь, с холодным выражением лица, он без всякого сопротивления предоставил охране возможность надеть на себя наручники и был отправлен в Лефортово.

Слепив нечто похожее на улыбку, Лаврентий Павлович прошел через контрольный пункт на ухоженную территорию дачи. Криво усмехнувшись, он подумал: «Что они будут делать, если однажды я вдруг забуду пропуск?»

Весь личный состав охраны Сталина находился в полном подчинении начальника 1-го отдела 6-го управления[83]83
   Личная охрана И.В. Сталина; личная охрана членов Политбюро ЦК ВКП(б) и Правительства.


[Закрыть] НКГБ СССР комиссара госбезопасности 3-го ранга Власика, ответственного за обеспечение безопасности товарища Сталина. Хотя все сотрудники личной охраны главы правительства состояли в штате государственной безопасности, в действительности Лаврентий Берия, второй человек в государстве, распоряжаться ими не мог. Для охраны Сталина его личность не имела особого значения – он являлся одним из посетителей первого лица государства, которого следовало тщательно проверить, прежде чем пропустить на охраняемую территорию. Исключений не делалось ни для кого.

Был случай, когда Лаврентий Павлович не сразу был допущен к Сталину, ему не разрешили выходить даже на территорию дачи, и он около часа в тревожном ожидании просидел в деревянной сторожке под присмотром молодого крепкого лейтенанта.

Лаврентий Павлович прошел через контрольный пункт и вышел в сад. Иосиф Виссарионович особенно любил это место и нередко прогуливался по его тропинкам. Особенно ему нравились террасы, которых было несколько на первом этаже, в том числе застекленных; по всей территории были построены беседки в расчете на то, что глава правительства захочет отдохнуть в них во время прогулки, или просто для того, что переждать кратковременный дождь.

Особенно Иосиф Сталин полюбил прогулки после вынужденного пребывания в бункере, когда немцы едва ли не ежедневно совершали налеты на Москву.

Двухэтажная Ближняя дача, покрашенная в травяной цвет, не выглядела большой. Каждая комната в здании со вкусом обставлена оригинальной мебелью, большую часть помещений занимала библиотека. В одной из комнат стоял красивый рояль, в другой – камин. Но большая часть жилья, несмотря на красивую мебель, выглядела нежилой, и Сталин заглядывал в комнаты редко, довольствуясь уютным кабинетом.

В этот раз Лаврентий Берия также застал главу правительства в своем кабинете сидящим за письменным столом, заваленным различными военными картами.

– Присаживайся, Лаврентий. У тебя что-то срочное?

Берия устроился за столом на удобном мягком стуле с высокой спинкой и положил на зеленое сукно папку из коричневой кожи, в которой находился протокол допроса Шварценберга.

– Товарищ Сталин, несколько дней назад нашей дозорной группой были задержаны четыре перебежчика, одним из которых оказался немецкий военный разведчик, офицер. По его признанию, он входит в группу «Движение Сопротивления». Их цель: отказ от агрессивной политики Гитлера, свержение его режима и установление консервативного монархического строя. В этой папке запротоколирован допрос. Желаете взглянуть, товарищ Сталин?

– Ты мне ее оставь, Лаврентий, а сейчас расскажи о том, что он сообщил.

Подробно, не пропуская малейших деталей, Лаврентий Павлович рассказал о состоявшемся разговоре с немецким перебежчиком. Сталин не перебивал, достав пачку «Герцеговины Флор», он вытащил из нее три папиросы и, порвав над пепельницей тонкую папиросную бумагу, ссыпал лимонно-желтый табак в чашку курительной трубки и запалил табачок от оранжевого огонька зажженной спички.

Поднявшись с кресла, Иосиф Виссарионович некоторое время мягко расхаживал по кабинету в кожаных сапогах, ухватив трубку за чубук. Иногда он останавливался, чтобы посмотреть на Берию, живо пересказывающего содержание допроса, а потом, едва кивнув, вновь отправлялся в круговое путешествие по кабинету.

Тема о заговоре немецких генералов в окружении Гитлера для Сталина не являлась новой. О заговорщиках в вермахте и в абвере, планировавших антинацистский переворот, ему докладывали еще в конце тридцатых годов по разным каналам. Наиболее активно заговорщики начали действовать в сентябре тридцать восьмого года и были весьма близки к устранению Адольфа Гитлера. Участники заговора намеревались ликвидировать канцлера после его приказа о нападении на Чехословакию и планировали создать кабинет временного правительства, а затем в ближайшие сроки провести в Германии демократические выборы. В их программу вмешались интересы большой политики: при содействии Великобритании, Франции и Королевства Италия состоялось подписание Мюнхенского соглашения[84]84
   Договор, заключенный в 1938 году, о передаче Чехословакией Германии Судетской области.


[Закрыть], по которому германские войска в начале октября тридцать восьмого года оккупировали всю территорию Судетской области Чехословакии, отменив тем самым планировавшийся переворот.

Иосиф Виссарионович сел в кресло и задумался. Было над чем поразмышлять. Сделав глубокую затяжку, он выдохнул сладковатый дым, распространившийся по всему кабинету, и произнес:

– Мы не станем препятствовать группе «Движение Сопротивления», даже если заговорщикам удастся устранить Гитлера… Хотя я совсем не уверен, что у них что-то может получиться… На стороне Гитлера все равно останется значительная часть генералитета, которая ему многим обязана, и они будут стоять за него и за его политику до самого конца. К тому же еще неизвестно, как население Германии воспримет смерть своего лидера… Но однозначно можно сказать, что в случае устранения Гитлера в Германии начнутся широкие волнения, что будет нам только на пользу и поможет более успешно завершить Белорусскую и Шауляйскую операции[85]85
   Шауляйская операция – фронтовая операция советских войск в период с 5 по 31 июля 1944 года; часть второго этапа стратегической Белорусской наступательной операции.


[Закрыть]. Им будет уже не до нас… А мы между тем освободим оккупированные немцами земли и накажем всех тех, кто развязал эту кровавую бойню и принес столько горя на нашу землю… Если им не удастся устранить Гитлера, то он не пожалеет никого из заговорщиков. В этом случае будут уничтожены даже самые опытные и боевые генералы, внесшие немалый вклад в завоевание наших территорий. Такими решениями он только ослабит свою армию, что тоже будет нам на руку. И пока они будут уничтожать друг друга как крысы, запертые в бочке, мы будем продвигаться вперед. И нас уже ничто не остановит. Мы войдем в Берлин, отловим Гитлера, всю его банду, совершавшую военные преступления на наших территориях, и будем их судить. И от нашего суда не уйдет никто!

– Если мы откажемся, то они могут договориться с нашими союзниками о прекращении боевых действий, – заметил Лаврентий Павлович. – Мы можем пойти на хитрость и сделать вид, что нас заинтересовало их предложение.

Иосиф Виссарионович слегка поморщился:

– Союзники не пойдут на такой шаг. Совсем не тот случай, чтобы договариваться с фашистским режимом, тем более что сейчас перевес на нашей стороне, и мы уже стоим на границе Германии. Мы загоним эту фашистскую гадину в логово и там ее уничтожим! Кстати, ведь даже среди заговорщиков немало генералов, которые совершили преступления на нашей земле. Лаврентий, тебе известно о том, что в группу «Движение Сопротивления» входит генерал пехоты Карл-Генрих фон Штюльпнагель?[86]86
   Карл-Генрих фон Штюльпнагель (2 января 1886 г. – 30 августа 1944 г.) – немецкий военный деятель, генерал пехоты (1939). Участник военных преступлений. Участник антигитлеровского заговора 20 июля 1944 года. Повешен 30 августа 1944 года.


[Закрыть]

Это был вопрос, на который Лаврентию Павловичу трудно было ответить. Он мало что знал о генерале Карле-Генрихе фон Штюльпнагеле: в середине сорок первого года 17-я армия под его командованием оккупировала территории Киевской области и Донбасса; впоследствии он был назначен командующим войсками оккупированной Франции.

Можно было бы ответить на вопрос Сталина утвердительно, но в этом случае он опасался дополнительных вопросов, которые могут открыть его неосведомленность.

– Я мало что о нем знаю, товарищ Сталин, – признался Берия, – но я дам соответствующее поручение, и завтра на вашем столе будет лежать полная информация о генерале пехоты Штюльпнагеле.

– Не нужно, – отмахнулся Иосиф Виссарионович, – я и так о нем знаю предостаточно и не упускаю его из вида. – Верховный подошел к окну и распахнул его настежь. В комнату стремительно ворвался замешенный на запахе дельфиниума поток свежего воздуха, выдув табачный дым. – Еще в тридцать пятом году он опубликовал меморандум, в котором соединил в одно целое идеи антибольшевизма с антисемитизмом. Генерал Штюльпнагель является военным преступником! И забыть это мы не смеем… На советской территории, оккупированной семнадцатой армией, которой командовал Штюльпнагель, совершалось немало кровавых преступлений. Он не только потворствовал злодеяниям, но и подписал еще множество приказов, разрешающих репрессии против гражданского населения в отместку за действия партизан. Он сам и штаб его армии теснейшим образом взаимодействовали с айнзацгруппами, в том числе в ходе массовых расстрелов евреев. Своим подчиненным он высказывал идею, что все евреи – это коммунисты, а все коммунисты – это евреи. Так что весь путь семнадцатой армии генерала пехоты Штюльпнагеля отмечен массовыми захоронениями гражданского населения, чего ни забыть, ни простить мы не можем. И никаких компромиссов с такими, как он, быть не может!

Лаврентий Берия лишь кивал, осознавая, что Сталин получает данные от нескольких разведок, в том числе от Главного управления контрразведки «Смерш» Виктора Абакумова. И о группе «Движение Сопротивления» ему известно куда больше, чем может показаться. Вряд ли он когда-либо упускал ее из вида.

– Мы продолжаем собирать материалы по этим преступлениям, – заговорил Лаврентий Павлович. – Многие из карателей уже предстали перед судом.

– Мне известно, что третьего июля генерал-квартирмейстер Вагнер[87]87
   Эдуард Вагнер (1 апреля 1894 г. – 23 июля 1944 г.) – немецкий генерал артиллерии, генерал-квартирмейстер сухопутных войск и участник заговора 20 июля.


[Закрыть], генерал-полковник Линдеман[88]88
   Фриц Линдеман, (11 апреля 1894 г., Берлин, Германия – 22 сентября 1944 г., Берлин) – немецкий офицер, генерал артиллерии, начальник артиллерийско-технического управления. Участник заговора против Адольфа Гитлера.


[Закрыть] и еще ряд других генералов провели совещание в отеле «Берхтесгаденер Хоф». Они обсуждали ряд вопросов, в том числе чтобы провести переговоры о порядке отключения правительственных линий связи генералом Фельгибелем после взрыва, а также обсуждался вопрос о заключении с нами мирного соглашения… И что я хотел бы сказать, генерал-квартирмейстер Вагнер прекрасно был осведомлен о всех военных преступлениях, которые клика Гитлера планировала провести в отношении населения на оккупированных территориях. И еще. Будучи генерал-квартирмейстером, он несет значительную долю ответственности за оккупационную политику в тылу. За политику голода в отношении гражданского населения и прежде всего за скудное питание советских военнопленных, в результате чего сотни тысяч из них погибли от голода. И как же в таком случае мы будем с ними разговаривать о мире? Нет! Каждый из них должен понести наказание за все свои бесчеловечные преступления! А что там произойдет двадцатого июля, мы с интересом понаблюдаем. Но вряд ли это как-то скажется на наших убеждениях и на наших победах…

Глава 11
20 июля 1944 года. Восточная ставка Гитлера. «Полковника Штауффенберга арестовать»

День выдался жарким и очень душным. Оно и понятно – самый разгар лета! В это время в Пруссии оно всегда такое злое. Другое дело Оберзальцберг, там температура даже в самый пик лета не превышает двадцати двух градусов, идеальное место для жизни! Ни тебе комаров, ни прочей кровососущей напасти, и потом, как это здорово – засыпать в прохладе разреженного горного воздуха!

Совещание было назначено на двенадцать часов дня в зале собраний, представлявшем собой вытянутое деревянное здание. Но фюрер задерживался, и собравшиеся генералы, понимая, что Гитлер еще не совсем оправился от затяжной поездки, решили запастись терпением.

Наконец Адольф Гитлер вышел из блиндажа для гостей, больше напоминавшего сопку с разросшимся ельником, и в сопровождении личного адъютанта штурмбаннфюрера[89]89
   Соответствует званию майора в РККА.


[Закрыть] СС Отто Гюнше[90]90
   Отто Гюнше (24 сентября 1917 г., Йена, Саксен-Веймар-Эйзенах – 2 октября 2003 г., Ломар, Северный Рейн – Вестфалия) – офицер СС; штурмбаннфюрер СС (1944).


[Закрыть] направился в зал. Остановившись, он посмотрел на маскировочную сеть, висевшую между блиндажами. К ней было пришито множество веток, приклеены листья, комьями лежала спрессованная земля. Маскировка была настолько мастерски сооружена, что за все время ее существования над Ставкой не пролетел ни один вражеский самолет-разведчик. Инженеры постоянно держали закамуфлированную сеть под наблюдением и еженедельно что-то подправляли в необычных нагромождениях: пришивали новые куски материи, заменяли старые, придавая сооружениям более естественный вид. С высоты птичьего полета маскировочная сеть походила на неровный рельеф, рассеченный сопками. В действительности же каждая из возвышенностей являлась блиндажом, мало уступающим по комфортности самым изысканным гостиницам. На всей охраняемой площади, составляющей 250 гектаров, был проведен свет, инженеры уверяли, что его свечение безопасно и его невозможно увидеть даже с близкого расстояния. Возможно, что так оно и было, но вот солнечные лучи умудрялись пробиваться через маскировочную систему, оставляя на бетонном покрытии размазанные на земле тени.

Совещание проводилось в прежнем составе: начальник штаба оперативного руководства Верховного командования вермахта генерал-полковник Альфред Йодль[91], начальник Генерального штаба люфтваффе генерал авиации Гюнтер Кортен[91]91
   Гюнтер Кортен (26 июля 1898 г., Кельн, Рейнланд – 22 июля 1944 г., Растенбург, Восточная Пруссия) – один из высших командиров люфтваффе, начальник Генерального штаба люфтваффе (1943–1944).


[Закрыть], начальник оперативного отдела Генерального штаба сухопутных войск генерал-лейтенант Адольф Хойзингер, генерал пехоты вермахта Рудольф Шмундт, контр-адмирал Карл-Йеско фон Путткамер[92]92
   Карл-Йеско фон Путткамер (24 марта 1900 г., Франкфурт-на-Одере – 4 марта 1981 г., Нойрид) – военно-морской деятель, руководящий сотрудник ОКМ, контр-адмирал (1943).


[Закрыть] и несколько старших офицеров. Через распахнутые настежь окна было видно, что фюрер приостановился, что-то сказал сопровождавшему его Гюнше, а потом ускорил шаг.

Он вошел в прохладу деревянного здания, внимательно осмотрел строй генералов, вытянувшихся в приветствии, и, небрежно вскинув руку, произнес:

– Давайте не будем терять время и сразу приступим к делу. Начнем с вас, Хойзингер. Хочется услышать обстоятельный доклад о положении наших войск на центральном участке фронта. Вы готовы?

– Так точно, мой фюрер!

– Тогда приступайте. Мы ждем!

Разложив на столе оперативную карту, генерал-лейтенант Адольф Хойзингер начал доклад.

– Ситуация на фронте продолжает оставаться сложной. В настоящее время мы уже потеряли Витебск, Оршу, Могилев, а также Бобруйск. Минск, на который мы возлагали большие надежды и превратили его в город-крепость, уже находится глубоко в тылу русских. Восемь дней военный комендант Вильнюса генерал-лейтенант Штагель[93]93
   Райнер Штагель (нем. Reiner Stahel; 15 января 1892 г. – 30 ноября 1955 г.) – немецкий офицер, участник Первой и Второй мировых войн, генерал-лейтенант. Кавалер Рыцарского креста с дубовыми листьями и мечами. Умер в советском плену.


[Закрыть], командуя немногочисленным гарнизоном, мужественно руководил отражением атак советских войск, превосходящих гарнизон по численности и вооружению. На восьмой день он отдал приказ остаткам своих частей форсировать Вилию и отступать в Польшу, а сам во главе небольшого арьергарда[94]94
   Арьергард – тыловая часть колонны, защищающая авангард, выходящий из боевых действий.


[Закрыть] еще сутки прикрывал их отход. Потом в город, подавив остатки сопротивления, вошли русские… Генерал-лейтенант Штагель покинул его в числе последних. В настоящее время колонны русских танков приближаются к городам Шауляй и Елгава. На этих участках у нас не сплошная оборона, – показал Хойзингер на наиболее уязвимые места. – Нам никак не удается восстановить свой фронт. Русские войска уже приближаются к границам Пруссии. Во многих местах зияют значительные бреши, и у нас не хватает ресурсов, чтобы хоть как-то прикрыть их. А неделю назад русские начали мощное наступление против группы армий «Северная Украина». Наступление советских войск развернулось по фронту на двести километров. Русским удалось вклиниться в нашу оборону и прорвать на всю глубину позиции «Принца Ойгена»[95]95
   7-я добровольческая горнопехотная дивизия СС «Принц Ойген», изначально Добровольческая дивизия СС «Принц Ойген», – соединение войск СС, сформированное в октябре 1942 года преимущественно из фольксдойче (этнических немцев) оккупированного сербского Баната. Названа в честь принца Евгения Савойского, военачальника Габсбургской монархии.


[Закрыть], то есть до пятидесяти-восьмидесяти километров глубоко эшелонированную оборону на участке 1-й танковой армии группы армий «Северная Украина», – показал Хойзингер укрепления, проходившие к востоку от Львова. – На подконтрольной нам территории находятся многочисленные населенные пункты, превращенные в города-крепости, которые должны остановить наступление русских. Советские войска форсировали Западный Буг и окружили в районе Броды группировку, насчитывающую до восьми дивизий. В настоящий момент на подступах к Львову ведутся бои, – очертил он указкой продвижение русских армий.

Выступающих и приглашенных на совещание в коридоре встречал адъютант генерал-фельдмаршала Кейтеля[96]96
   Вильгельм Бодевин Йоханн Густав Кейтель (22 сентября 1882 г., Хельмшероде, Герцогство Брауншвейг, Германская империя – 16 октября 1946 г., Нюрнбергская тюрьма) – немецкий военный деятель, начальник Верховного командования вооруженных сил нацистской Германии (1938–1945), генерал-фельдмаршал (1940). Международным военным трибуналом в Нюрнберге признан виновным в преступных действиях против мира, военных преступлениях и преступлениях против человечности и, как один из главных военных преступников, казнен через повешение 16 октября 1946 года.


[Закрыть] капитан Йон фон Фрайенд, дежуривший в этот день в ставке. Полковник Клаус Шенк фон Штауффенберг протянул ему свой портфель и попросил:

– Поставьте портфель, пожалуйста, у стола поближе к фюреру. Знаете, после ранения я очень скверно слышу, будет очень неловко с моей стороны, если я не расслышу его вопросы.

– Прекрасно вас понимаю, господин полковник, – сочувственно протянул адъютант. – Вы ведь докладываете сразу после Хойзингер?

– Именно так.

– Встаньте чуть правее Хойзингера – и будете поближе к фюреру, а я поставлю портфель перед вами.

– Благодарю вас, – стараясь спрятать чувство облегчения, произнес полковник Штауффенберг.

Шагнув вперед, капитан Фрайенд распахнул дверь перед генералами. В зал для совещаний вошли генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель в сопровождении генерала от инфантерии, представителя от сухопутных войск в штаб-квартире фюрера Вальтера Буле[97]97
   Вальтер Буле (26 октября 1894 г., Хайльбронн – 28 декабря 1959 г., Штутгарт) – немецкий военный деятель, генерал пехоты. Имел личную связь с Гитлером и, как убежденный нацист, стал его доверенным информатором.


[Закрыть], за ними шагнул полковник Генштаба Клаус Шенк фон Штауффенберг. Закрыв дверь, капитан Фрайенд направился к столу и поставил портфель перед полковником Штауффенбергом, стоявшим рядом с Гитлером, и тотчас отошел к окну, где находился штурмбаннфюрер СС Отто Гюнше.

Появление генералов не вызвало удивления, они являлись постоянными членами Генерального штаба. Впечатление произвело появление полковника Штауффенберга (все взоры обратились к нему) с ампутированной правой рукой и с черной аккуратной повязкой через голову, закрывающей его левый глаз. Всякий раз при его появлении присутствующие испытывали некоторую неловкость. Большинство из присутствовавших генералов успели повоевать в Первую мировую войну в невысоких офицерских званиях, вынесли на собственных плечах все тяготы боевых действий, некоторые из них даже имели нашивки за ранения, но им посчастливилось избежать столь удручающей участи, какая выпала на долю бедного Штауффенберга, весьма неплохого малого из старинной аристократической семьи.

Более года назад, воюя в Северной Африке в армии генерал-фельдмаршала Эрвина Роммеля, он получил жесточайшие ранения, но сумел выкарабкаться и остаться в армии. Сравнительно недавно полковник Штауффенберг был назначен начальником штаба главнокомандующего запасной армией генерал-полковника Фромма и постоянно пребывал в Берлине, где локализовался штаб. В ставку фюрера Клаус Штауффенберг наведывался нечасто, лишь в тех случаях, когда требовалось доложить о состоянии дел в резервной армии. Сегодня был тот самый случай.

Рейхсканцлер Адольф Гитлер, едва взглянув на вошедших генералов, вновь продолжил изучение оперативной карты. Дождавшись, когда все займут места у стола, генерал-лейтенант Хойзингер продолжил доклад. Полковник Штауффенберг встал, задвинул свой портфель под стол и, сославшись на то, что ему нужно срочно позвонить, вышел из зала совещаний.

– Уже сейчас можно сказать, что попытка русских с ходу взять танковыми армиями Львов не удалась. Им придется обходить город с севера и юга, где их будут встречать наши части. Даже если они попытаются войти в город, то их встретит многочисленный и укрепленный гарнизон, усиленный «Пантерами» 8-й танковой…

Договорить генерал-лейтенант Хойзингер не успел – в зале неожиданно прогремел сильнейший взрыв. Взрывная волна опрокинула и переломила тяжелый дубовый стол; разметала по сторонам присутствующих; расколотила крышу зала совещаний. Послышались стоны раненых, кто-то громко захлебнулся в предсмертном хрипе. Гюнше и Йон фон Фрайенд, стоявшие у открытого окна, взрывной волной были выброшены через оконный проем на улицу. Просторное помещение наполнилось гарью и дымом; известь, поднявшаяся плотной завесой, забивалась в легкие, затрудняла дыхание.

Генерал-фельдмаршал Кейтель, стоявший едва ли не вплотную с Гитлером, увидел только вспышку, а потом все куда-то провалилось. На какое-то время он перестал существовать, а когда открыл глаза, увидел, что помещение наполнилось черным едким дымом. Он ничего не слышал, от боли раскалывалась голова, только осознавал, что получил серьезную контузию, но руки и ноги оставались целы. Прошло какое-то время, прежде чем Кейтель начал различать звуки, а потом пространство разом наполнилось стонами и криками. Через плотный горький дым просматривались тела, лежавшие на полу. Прямо перед собой он увидел раненого генерал-полковника авиации Гюнтера Кортена, судя по залитому кровью френчу, ранение у него было серьезным. Глухо постанывая, генерал некоторое время пребывал в сознании, а потом смежил веки и затих.

С другой стороны в метре от себя генерал-фельдмаршал увидел залитого кровью полковника Хайнца Брандта[98]98
   Хайнц Брандт (11 марта1907 г., Шарлоттенбург – 21 июля 1944 г., Растенбург) – немецкий штабной офицер времен Второй мировой войны, олимпийский чемпион в командном первенстве по конкуру на летних Олимпийских играх 1936 года в Берлине, скончался после взрыва во время неудачного покушения на Гитлера.


[Закрыть], пытавшегося выползти из огненного ада. Получалось скверно – его оторванная нога, державшаяся лишь на сухожилиях, препятствовала передвижению. Рядом с ним лежало бездыханное тело стенографиста Генриха Бергера, которого он узнал лишь по гражданской одежде (на совещании он был единственный гражданский).

Мозг пронзил ужас от происходящего. Случилось нечто страшное, чего невозможно было даже представить: в Верховной ставке главнокомандующего произошла диверсия! Есть погибшие, множество раненых. Возможно, что и фюрера уже нет в живых.

– Фюрер, вы где?! – истошно выкрикнул Кейтель и услышал слабый голос Гитлера, который, казалось, раздавался откуда-то из преисподней:

– Я здесь, Кейтель…

Повернувшись, Вильгельм Кейтель увидел лежащего на боку рейхсканцлера. Его отяжелевшее лицо было испачкано черной сажей, мундир разорван в клочья и усыпан мелом, голова обнажена, а волосы опалены и взлохмачены, разорванная фуражка валялась в нескольких метрах. Зрелище было ужасным.

Слегка пошатываясь, генерал-фельдмаршал подошел к Гитлеру и попытался его поднять:

– Мой фюрер, вы не ранены? Крови не вижу, вы целы… Давайте я вам помогу подняться.

– Кто вы?

– Мой фюрер, я – генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель.

– Я вас не узнал, вы скверно выглядите. – Опираясь на руки Кейтеля, рейхсканцлер поднялся. – Что это было? – хрипло выдавил он из себя.

– Очевидно, на вас было покушение, – ответил Кейтель. – Но, главное, вы живы!

Поддерживая друг друга, они вышли из зала совещаний, наполненного клубами дыма, и направились в сторону блиндажа Гитлера. В дверях столкнулись с личным адъютантом Гитлера, штурмбаннфюрером СС Отто Гюнше, выглядевшим крайне взволнованным. Подхватив Гитлера под руку с другой стороны, он громко воскликнул:

– Слава богу, мой фюрер, вы живы!

– Что это было? Что? – задыхаясь, спрашивал Гитлер. Почти лишенный голоса, он лишь хрипел, трудно было разобрать, что он говорит.

– Мой фюрер, мы сейчас отведем вас в блиндаж. Вам требуется отдых, – произнес Кейтель, продолжая поддерживать его.

Солнце зашло за белесые облака, и все обширное пространство под маскировочной сетью разом потемнело, стало сумрачным, будто сочувствуя происходящему.

Отто Гюнше и Вильгельм Кейтель отвели Гитлера в бункер. Уже в столовой блиндажа, расположившись в удобном кресле, Гитлер продолжал хрипеть:

– Что это было?.. Что?..

– Скорее всего, бомба, – высказал свое предположение Гюнше. – Мой фюрер, на вас покушались. Взрыв был сильным, и просто чудо, что вы остались целы.

Через окно столовой Отто Гюнше видел, что произошедший взрыв был невероятной мощности. Крыша деревянного строения была проломлена; повсюду валялись куски штукатурки, битые стекла. На улице рваным хламом раскиданы картины немецких художников, составлявшие гордость коллекции фюрера; мебель, выполненная по индивидуальному заказу, валялась у строения, дорожки блестящим ковром устилали разбитые стекла и раскрашенные кусочки фарфора, гобелены, каких-то несколько минут назад являвшиеся произведениями мирового искусства, лохмотьями висели на расколоченной мебели.

На заседании по протоколу присутствовали двадцать четыре человека, большая часть из них сгрудилась у большого стола, под которым, по всей видимости, была установлена бомба.

Участники совещания понемногу приходили в себя, вставали с покореженного пола и с обреченным видом направлялись к выходу.

При колоссальной мощности взрыва все живое просто обязано было превратиться в кровавую кашу. Но, к удивлению всех присутствовавших, из бункера продолжали выходить люди: кто-то самостоятельно, кого-то поддерживали с обеих сторон; многим требовалась срочная медицинская помощь. На носилках двое солдат из охраны фюрера выносили генерал-полковника авиации Гюнтера Кортена. Ему досталось больше остальных: через разорванный мундир просматривалась кровоточащая грудь, штанины разорваны, обнажая почерневшие обожженные ноги, волосы опалены, а на щеках резаные раны. Рядом с носилками шел взволнованный капитан медицинской службы и без конца предупреждал:

– Только осторожнее! Только осторожнее… В операционную!

Недалеко от входа на густой траве лежали носилки, на которых покоилось неподвижное тело, укрытое с головой куском обожженного белого сукна, в котором Отто Гюнше признал скатерть. Под импровизированным саваном торчала оголенная рука с красными пятнами, на которой держались остатки рукава. Это был тридцативосьмилетний стенографист Бергер, который после этого совещания собирался отправиться в краткосрочный отпуск. Кажется, у одного из троих его детей намечался день ангела, и он хотел провести его в кругу семьи.

К деревянному бараку, который какой-то час назад назывался залом для совещаний, продолжали прибывать люди, оказывали помощь раненым.

Фюрер получил контузию и еще до конца не пришел в себя.

– Бомба… Покушение…. Как же так?.. Не может этого быть!

– Может, мой фюрер, – убежденно заверял генерал-фельдмаршал Кейтель, получивший серьезную контузию. – У вас много врагов!

– И все-таки я жив! – прохрипел рейхсканцлер. – Это такое счастье! Ведь все могло быть по-другому. Я жив! Это рука провидения! Она опять уберегла меня от смерти! – На лице Адольфа Гитлера застыла блаженная улыбка. В порыве радости он принялся благодарно пожимать руки Кейтелю и Гюнше, повторяя: – Какое счастье!