Текст книги "Фантомы Черноморской кинофабрики"
![](/books_files/covers/thumbs_240/fantomy-chernomorskoy-kinofabriki-200592.jpg)
Автор книги: Евгений Тимошенко
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Глава 6
«…У кого много пороков, у того много и повелителей…»
Петрарка Ф.
«Шар» со звуком – вербовка
Не то, чтобы у них она сложилась, скорее, случилась эта дружба. Скорее даже желание нагадить или напакостить коллегам, хотя периодически они это проделывали и друг с другом, выдирая при этом волосья и оставляя синяки на физиономиях.
Чаще всего побеждал в этом Панас, особенно, если был трезвый. В противном случае Витьке удавалось надавать ему пинков и расцарапать морду. Странно укрепилось это нервное согласие после того, как по приглашению Подлешего, Витька приехал к нему в Харьков погостить, отметить окончание своей учебы.
Дивным летним вечером молодые специалисты от кинематографии решили посидеть в каком-нибудь ресторане, но все места оказались заняты, и они, оскорбившись на советский общепит, набрали водки, докторской колбасы (благо тогда в нее не добавляли туалетной бумаги), и, ввалившись в квартиру молодого режиссера Подлешего, расположились на кухне.
Через какое-то время во входную дверь тихо постучали. Панас, заслышав этот звук, лихо подскочил с табурета и, покачиваясь, словно корабельная мачта, направился открывать.
– Панас! Привет, – раздался в прихожей женский голос.
– Я еще вчера увидела тебя, хотела зайти, да не получилось.
– Привет Зоечка! – пробасил Панас, – проходи ты как раз во время.
Зоя, миловидная девушка лет двадцати с веснушками на белом лице ямочками на щеках, рассмеялась такому гостеприимству, и смело прошла на кухню, оправляя светлый сарафан на полном теле, который при каждом движении хозяйки старался оголить ее колени.
– Ба, да ты не один! – воскликнула Зоя, кокетливо кося голубые глаза на Панаса, – ты меня представишь?
– Кхм-м, – кашлянул Панас в кулак, закрывая своим телом дверной проем, – Знакомься это Виктор!
– Очень приятно! – Зоя сделала шутливый реверанс.
– Мне тоже очень, – пробормотал Виктор так и не удосужившийся привстать в присутствии дамы и спешно запихивающий кусок колбасы в рот.
Панас, на правах хозяина, достал из серванта еще одну рюмку и налил в нее водочки.
– Что ж, со свиданьицем, – Зоя лихо хлопнула водки.
– Ну да, ну да, – проговорил в ответ Виктор, пожирая ее глазами.
« – До чего же хороша фактура», – подумал Вознюхин, выдыхая после пропущенной рюмки.
– Значит, вы утверждаете, что она сама к вам приставала. Так? – следователь равнодушно задавал вопросы и полученные ответы исправно и методично записывал в протокол.
Вознюхин сидел напротив него на жестком стуле, сжав колени, и теребил пуговицу на рубашке, глядя в пол.
События прошедшей ночи, точнее, последствия, выбили его из колеи. А так все хорошо начиналось. Пришла соседка Панаса Зоя, они выпили по рюмашке потом еще и еще. Зоя все время смеялась, Подлеший травил анекдоты. Потом он отвел ее в спальню. Минут через двадцать вышел и предложил занять его место Витьку.
« – Ох, ну зачем же я пошел? – думал про себя Виктор, – вот не пошел бы, и все было по-другому».
Увидев обнаженное тело Зои, у Виктора стало часто стучать сердце.
Казалось, что оно подкатило к горлу и бешенными толчками пыталось вырваться наружу. На глаза, словно пелена упала, они стали вылезать из орбит, тело покрылось холодным липким потом, лицо покраснело. Мозг, одурманенный алкоголем начал рисовать вожделенные картинки совокупления. Он неровной походкой подошел к кровати и протянул руки к Зое.
Девушка при виде Витька перепугалась и попыталась натянуть на себя простынь, но он резким рывком сорвал с нее бледную защиту и навалился, подминая ее под себя.
Из протокола допроса потерпевшей.
«… У него было такое ужасное лицо, что я сильно испугалась и начала кричать. Особенно после того, как он, помахав своим обрезком, держа его в руках, навалился на меня и стал душить. Руки у него были мокрые и холодные, как у жабы. Я начала вырываться, а он ухватил меня за уши и норовил вытворить непотребное. Вырваться мне удалось и, в чем мать родила, я побежала из квартиры. В коридоре столкнулась с Панасом, который смеялся и пытался меня удержать, но я ему врезала ногой в пах, и он скрючился. В совершенно голом виде уже на лестничной клетке меня увидела соседка, и мы вызвали милицию».
Следователь внимательно посмотрел на Вознюхина.
– Вы подтверждаете, что пытались изнасиловать девушку или по-прежнему будете упорствовать? – спросил он Витька.
– Я, я…, – промямлил Витек.
– Что, я? – строго спросил следователь.
Витька заплакал.
– Гражданин следователь, – сквозь слезы прохлюпал Вознюхин, – я больше не буду.
– Ну да? – с сарказмом спросил следователь. – Что ж мне вас понять и простить? Вы знаете, сколько вам светит?
– Нет, – ответил Витек, размазывая сопли по губам руками.
– От трех и выше, – спокойно сказал следователь.
– Ой, мамочка – только и прохрипел Витек.
– Так-то вот, – сказал следователь, вставая, – вы тут пока посидите, я сейчас приду.
Прошло минут пять, и он снова вернулся в кабинет с какими-то бумагами и уселся на свое место. Стул предательски скрипнул от неловкого движения Вохнюхина, следователь повел носом, поморщился, но ничего не сказал, только встал и, подойдя к окну, открыл его пошире.
– Вот что, гражданин режиссер, – произнес он тихо, поворачиваясь к Вознюхину, – моим руководством на основании заявления вашей матери с просьбой о помощи, что предусмотрено соглашением о секретных сотрудниках, и славном прошлом вашего деда, принято решение…
Витька весь напрягся и помотал головой, явно ничего не соображая.
– Так, вот, – продолжил следователь, – вы сейчас подписываете с нами соглашение о секретном сотрудничестве, мы в свою очередь закрываем это дело, тем более, что дама эта, – он кивнул на стол, указывая на папку с уголовным делом, – весьма легкого поведения. Вы согласны?
– Да, да, согласен, – Витька глотнул слюну. – Давайте, я все подпишу.
– С вами свяжутся, когда это понадобиться, – произнес следователь, пряча подписанную бумагу в сейф, – Вам присвоен агентурный псевдоним «Шар», уважаемый Виктор Демьянович Вознюхин-Болотный. Вы свободны!
Виктор Демьянович подскочил со стула и бросился пожимать следователю руки.
– Спасибо, спасибо вам, – тараторил Вознюхин. – Я больше никогда и нигде!
– Будет вам, милейший, – брезгливо вытирая руки носовым платком, сказал ему следователь, – а вот Панасу придется туговато.
Вознюхин перестал выражать свое отношение к происходящему и застыл в немой позе с протянутой рукой. А про подельника-то он и забыл!
– А что с ним не так? – поинтересовался робко удачно освобожденный.
– Он отказался подписывать документ, – ответил следователь, откидываясь на стуле.
– И что теперь? – испуганно спросил Витек.
– Да ничего, – ответил следователь, – дело ваше, как и обещал, мы спустим в архив, вас ждет удачная карьера, а вот ему придется навсегда забыть о кинематографе.
Глава 7
«…Одно сегодня стоит двух завтра…»
Франклин Б.
Живи и думай
Сразу после Православного Рождества Шилов приехал в Черноморск. По указанному адресу его уже ждали. Приняли достаточно радушно (великая вещь – рекомендация) и, после подробного инструктажа, предложили тут же и выехать в командировку. Позвонив и обрадовав жену, Сергей уехал. И вот теперь, направляясь на место новой работы, он заснул под мерный стук колес поезда.
После целого года скитаний по лесхозам в Карпатах, Шилов принял решение окончательно переехать на Украину и принять гражданство этой страны. Продав дом, он вместе с семьей обосновался в благословенном городе Черноморске. Здесь все приходилось им всем вместе начинать сначала. Знакомых было очень мало, да и обращаться к ним было бесполезно – времена, как и нравы, изменились. На вырученные от продажи дома деньги они смогли купить плохонькую «трехкомнатную» квартиру в самом захудалом районе города. Но, несмотря на это, они были счастливы потому, что все думали – закончилось время переживаний и опасений. Жена первой нашла работу, устроившись экономкой к одной бизнес-леди. Ведение хозяйства для нее было делом привычным, так что это ее пока вполне устраивало. Сергей нашел себе занятие чуть позже, но тоже по душе. Его пригласили работать на лакокрасочный завод, восстанавливать систему снабжения внутри предприятия. Сама система ему была хорошо знакома, так что особых трудностей он не испытывал. Старший сын перевелся в политехнический институт, младший пошел в последний класс одной из черноморских школ. Жизнь потихоньку налаживалась. Около года Шилов проработал на том предприятии, но склад его ума и характера не позволяли ему все время оставаться в тени. Энергии было хоть отбавляй, и он подался в частный бизнес. Около полугода занимался куплей-продажей подсолнечного масла, да кризис грянул. К тому времени он с семьей уже купил дом на окраине города, правда, частично в кредит. А поскольку его необходимо было выплачивать, то пришлось заняться поисками дополнительного заработка. Совершенно случайно он наткнулся на объявление по найму менеджеров в одну из строительных фирм, что занимались отделкой объектов мрамором. После удачного собеседования его приняли на работу начальником одного из участков. Продав свою фирму, Сергей стал заниматься строительством, благо образование ему это позволяло. Так прошло три года. Сидя однажды в предновогодний вечер за столом, жена спросила:
– А ты не хочешь написать книгу о том, что со всеми нами произошло?
– Честно говоря, я и сам об этом подумывал, – произнес Шилов, попивая чай. – Да только кому это нужно. Завод разрушен, все кто был у власти, все еще при ней, люди разъехались. Просто не знаю, что и сказать.
– А ты все же напиши, – настаивала жена. – Глядишь кому-то и станет это интересно, да и документы, что ты припрятал, тоже могут еще пригодиться. Сколько веревочке не виться, а конец у нее все равно есть.
– Что ж, быть по сему, – сказал Сергей, – напишу, а там посмотрим.
Сразу после праздников он сел за написание книги, благо руководство фирмы определило, что лучше две недели после Нового года всем отдохнуть. Произведение получилось чем-то средним между публицистикой и детективом, но семья одобрила, так как все были действительно удивлены и самим фактом написания и тем, что именно их отец и муж смог это сделать в доступной форме. Но предполагая предвзятое отношение семьи к самой книге, Шилов стал подумывать над тем, кому бы дать ее прочесть и услышать здоровую критику до того, как ей займется профессиональный редактор. И тут он вспомнил о Гаркунове. В конце января он решился ему позвонить.
– Рад слышать ваш голос, – произнес Андрей совершенно искренне. – Я так понимаю, что что-то произошло?
– Именно. Я книгу написал, – произнес в ответ Сергей.
– А я всегда подозревал, что что-то подобное должно произойти, – было слышно, как голос на другом конце рассмеялся.
– Хочу отправить вам экземпляр, чтобы убедиться в реальности происходящего, а заодно и услышать здоровую критику.
– Что ж, давайте, я готов прочесть вашу работу. Записывайте мой электронный адрес, – произнес Андрей. – По прочтении обязательно перезвоню.
Записав под его диктовку адрес почты, Шилов пообещал вечером отправить ему копию.
Через две недели Собеседник перезвонил.
– Что ж. Для первой пробы пера очень даже хорошо, – сказал он, – Я завтра буду в Черноморске, есть повод встретиться. Что скажете?
– Спасибо, я готов, – ответил ему Сергей.
Встретились они в кофейне «Жето», что расположено по улице имени великого поэта. Пожав друг другу руки, Шилов и Гаркунов, присели за столик в самом углу зала.
– А вы совсем не изменились, – проронил Андрей, глядя на Сергея. – Даже выражение лица то же.
– Спасибо, но и вам грех жаловаться, – улыбнувшись, ответил ему Шилов. – Может сразу к делу?
– А дело тут, вот какое, – продолжил Гаркунов, – назревают очень серьезные перемены в республике. Причем они коснуться всех уровней власти, силовых структур и административного ресурса. Инициатором этого процесса выступил Президент. Он же и будет курировать этот процесс. Информация пока закрытая. Планируется грандиозная чистка. И, чего скрывать, поводом к этому послужила ваша книга. Она была серьезно проанализирована специальным подразделением. Выводы, что легли на стол Президенту, были неутешительны.
– Вы мне льстите, только не пойму, зачем? – Шилов криво усмехнулся. – Может кому-то хочется думать, что это просто игра?
– В том-то и дело, что все понимают, – это не игра, – тихо произнес Гаркунов. Дело попахивает грандиозным скандалом.
– И, что же? – спросил Сергей.
– А то, что Президент поручил мне передать Вам глубочайшие извинения, но самое главное – это его просьба.
– Он хочет меня о чем-то попросить? Странно. Это не может закончиться хорошо, – пробормотал Шилов.
– Ну, не преувеличивайте, Сергей, – сказал Гаркунов, – Это все лишь предложение. Не более того. Хотя и очень выгодное. Президент предлагает Вам возглавить для начала сахспирткомбинат.
Сергей широко раскрыл глаза от удивления.
– Да, я понимаю, завод разобран и тому подобное, но Вам создадут все условия, в том числе и финансовые, чтобы все получилось, – продолжал напирать Гаркунов.
– Но у завода раньше была своя земля, а теперь ее нет, – ответил ему Шилов.
– Этот вопрос сложный, конечно, но решаемый, – собеседник Сергея откинулся на спинку дивана.
К столу подошла официантка и поинтересовалась заказом.
– Ну-с, что будете заказывать, – голос Гаркунова стал игривым. Сергей отметил эту перемену про себя, но ничего не сказал.
– Будьте любезны, мне, пожалуй, только эспрессо, – сказал он, обращаясь к официантке.
– Я тоже буду, что и он, – сказал ей Гаркунов.
Девушка ушла. Воцарилось молчание. Сергей подумал о том, что их разговор все же записывается. Его собеседник в это время рассматривал меню.
– И когда вы ждете от меня ответа? – спросил Шилов, нарушая молчание.
– Завтра, самое позднее, послезавтра, – ответил ему Гаркунов, отводя взгляд от меню.
– От чего такая спешка? – удивился Сергей. – Вы хотите использовать меня в качестве свидетеля на судебных процессах? – задал он прямой вопрос.
Андрей такого поворота не ожидал и не сразу нашелся с ответом.
– Я не буду свидетелем нигде. На это можете не рассчитывать, – отрезал Шилов, заметив замешательство Гаркунова. – Что же касается моего ответа, то вы его получите только после выполнения определенных условий.
– И каких же? – вяло спросил Андрей.
– А вот это я смогу вам сказать послезавтра.
Официантка принесла заказ, но Сергей попрощался, сославшись на неотложное дело, и ушел.
Глава 8
«…Жизни верь, она ведь учит лучше всяких книг…»
Гёте И.
Выбор в отказе
– Что ты надумал? – спросила жена, протирая полотенцем посуду. – Вернешься?
– Думаю, что в одну реку нельзя войти дважды, – ответил Шилов, потягивая утренний кофе, сидя за столом на кухне.
– Надеюсь, ты помнишь, что нам пришлось пережить? – продолжила она, – я бы не хотела вновь к этому возвращаться. Да и врагов у тебя там меньше не стало.
– Знаю, – сказал Сергей.
Жена подошла к нему и положила руки ему на плечи.
– Все же будь осторожен. Я понимаю, ты хочешь всем доказать то, что с тобой необходимо считаться. Помни только одно, – у тебя все-таки семья. Мы тебя любим. Не делай больше ошибок. Очень тебя прошу.
Шилов повернулся к ней лицом сидя на табурете и обнял ее за талию. Подняв голову и глядя ей в глаза снизу вверх, произнес:
– Могу сказать только то, что сделаю все для того, чтобы ты не переживала. Все будет хорошо.
Наутро Сергей позвонил Гаркунову.
– Что так рано, – его охрипший голос выдал то, что он спал и не ожидал столь раннего звонка.
– Надо увидеться, – вместо приветствия сказал Шилов, – Есть что обсудить. Сегодня в том же кафе в двенадцать.
– Я буду непременно, – ответил ему Андрей.
День выдался облачным и морозным, но выезжая на встречу с Андреем, Сергей оделся довольно легко. Сидя в машине в ожидании того, что двигатель прогреется, подумал о том, что неплохо было бы в этом году подрезать яблоню и сливу. Уж больно разрослись.
Обороты двигателя упали, он выехал из гаража.
Подъехал к кафе точно к двенадцати. Гаркунов был уже там и поднялся ему на встречу.
« – Интересная позиция, – подумал Сергей, – встал мне навстречу. Значит дело и впрямь серьезное».
Протянув ему руку, присел к столу напротив Андрея.
– Я уже заказал кофе, а то в раз никто из нас его и не попробовал, – сказал Гаркунов, улыбаясь.
– Не буду извиняться. Просто не ожидал такого предложения. Можно сказать, что вы застали меня врасплох, – ответил Шилов.
Официантка принесла кофе. Помешивая ложечкой кофе, Андрей спросил его:
– Вы уже сформулировали свои условия?
– Условий нет, – ответил ему Сергей, – я не поеду.
– Да, – разочарованно протянул Гаркунов. – Значит, не поедете? Этого мы не предусмотрели, а там и жилье для вас уже готово.
– Значит, вы были уверены в том, что я соглашусь? – Шилов удивленно поднял брови.
– Мне деньги платят за хорошо проделанную работу, – горько усмехнулся Гаркунов.
– Что ж, мне жаль вас разочаровывать, – ответил ему Сергей, – но будет так, как будет. Я не еду.
Шилов встал и, попрощавшись с Гаркуновым вежливым кивком головы, вышел из кафе.
« – Снова кофе не выпил, – улыбнулся Сергей про себя, – а и ладно».
Глава 9
«…Где, когда и кому, милый мой, удавалось до потери желаний себя ублажить?…»
Омар Хайям
Как витька директором стал
– Татьяна, – воскликнул Вознюхин, вваливаясь в кабинет директора Черноморской кинофабрики, – у меня есть к тебе отдельный разговор.
– Витя, – Татьяна Васильевна Неворская оторвалась от бумаг на столе и посмотрела поверх очков на начальника цеха съемок, – ты меня уже задолбал. Что тебе еще?
– Знаешь, по-моему, момент уже назрел, – ответил Виктор Демянович, усаживаясь напротив и не обращая внимания на откровенно грубый тон директрисы.
– Какой еще момент? – переспросила Неворская, снимая очки. Женская интуиция, которая ее иногда подводила в самый неподходящий момент, на этот раз подсказывала ей, что разговор с Вознюхиным окажется не просто отдельным, но очень даже не простым.
– А тот, про который писал еще наш вождь, царство ему небесное – Виктор Демьянович поднял глаза в потолок. – Это когда верхи не могут, а низы не хотят.
– Ну, верхом тебе не грозит, потому что только низом и работаешь. И кого на этот раз ты хочешь поменять? – горько усмехнулась Татьяна Васильевна.
– Понимаешь, какая штука, – Вознюхин подался вперед и громко зашептал, – Мстиславка Купий со своей сворой считает, что твое назначение директором стало их большой ошибкой. Так, может, ты сама напишешь заявление об уходе? А?
– Вот что я тебе на это скажу, – произнесла Татьяна Васильевна, вновь водружая очки на нос и принимаясь за бумаги. – Ты посмотри на это проще.
– Это как же? – удивился Вознюхин прохладному и не нервному тону начальницы.
– Ну, например, с точки зрения западно-европейского анус-лизинга, о котором так любил говорить О. Бендер, – усмехнулась Неворская.
– Не понял, – пролепетал Вознюхин, выпучивая глаза от напряжения мозгов.
– Пошел ты в жопу, идиот! – закончила Татьяна Васильевна с прямотой, присущей только советской интеллигенции. – А когда дойдет до тебя, то и дверь за собой закрой. Понял?
Надо ради справедливости заметить, в то время и впрямь союз кинематографистов, которым руководил Мстислав Купий, упомянутый выше, инерционно мог влиять на назначения, время от времени происходящие на Черноморской кинофабрике. Татьяна Васильевна Неворская, женщина бальзаковского возраста, считавшая себя наследницей интеллигентских устоев советских рабочее-крестьянских времен, получила этот пост именно благодаря таким интригам и доносам.
Общество кинематографистов, что обустроило себе гнездо на кинофабрике, не устраивала кандидатура ее предшественника Мамалыгина, которого вся «братия от софитов» считала мудаком и вором, хотя таковым он и не был. Ну, может, приворовывал иногда, но делал это всегда осторожно и с оглядкой, не подпуская к своим делишкам никого, но и никому не мешая. Видимо это и задело. А, как известно, добрые дела никогда не остаются безнаказанными. Так и Мамалыгин поплатился за то, что не написал доноса на одного из уж очень уважаемых режиссеров, после того как заметил последнего за неосторожным приворовыванием музейных экспонатов. В ответ получил целую компанию по ликвидации себя, как директора. В этой комбинации принимала участие и Татьяна Васильевна, поверив посулам Мстислава Купия. Дельце это они лихо обтяпали, но на беду Неворской об всем этом узнал Вознюхин и не приминул этим воспользоваться с пользой для себя любимого.
Лихо и, даже, ловко шантажируя Татьяну Васильевну, потомок доблестного чекиста не помнящий родства, вырвал для себя сначала должность начальника цеха съемок, а затем ложным доносом в известные органы довел до инсульта начальника подразделения осветительной техники. Вознюхин сильно возалкал еще транспортом кинофабрики завладеть, но тут его посетила совершенно гениальная до простоты идея: « – А почему бы мне совсем директором не стать и все захапать»?
Справиться с этой задачей с налету ему все же не удалось.
Но отказ Неворской освободить выстраданное в мечтах место только подхлестнул Вознюхина. Зная слабенькие страсти коллег, он быстро сгруппировался с сообществом, и антантовскими усилиями им удалось Неворскую вытащить из этого кресла и вытолкать взашей со студии вообще. Но на пути Вознюхина к вожделенной цели стала Ядвига Брониславовна Венерко, что работала на кинофабрике заместителем Татьяны Васильевны и наблюдавшей за играми Виктора Демьяновича со стороны, до поры не вмешиваясь в свару.
Ядвига была женщиной умной и сильно расчетливой не по годам. К тому времени, как Неворская покинула киностудию ей исполнилось всего сорок пять, а это, как известно, для женщины вовсе и не возраст, особенно если внутри, даже не важно, насколько глубоко, есть клубничка. В смысле ягодка.
Пока Виктор Вознюхин совершал марши с демаршами, строил как крот подкопы под Неворскую, г-жа Венерко, используя свои благородные связи с целым и генеральными директором киношного департамента Алексеем Николаевичем Прядко, задумала сама согреть своим телом, оставшееся пустым кресло предводителя.
Дело в том, что именно ему, директору департамента, и поступали доносы от сообщества на Неворскую. Поэтому он хорошо знал, что и кто пишет.
Короче говоря, вместо Татьяны Васильевны к удивлению и сильному разочарованию Вознюхина директором Черноморской киностудии была назначена именно Ядвига. У этой небольшого роста женщины была достаточно светлая голова, хоть и пользовалась она перекисью водорода для окрашивания волос.
С первого дня она поставила перед собой две задачи: реорганизовать кинофабрику, сделав ее частной, и избавиться от надоевшего ей начальника цеха съемок.
Ей бы с последнего не начинать. Виктор Демьянович, просто уже обозленный ее назначением, стал собирать любой, даже мало-мальский компромат на нового шефа в юбке.
Через полгода у него было целое досье на нее. В нем было все: от времени сколько та провела на рабочем месте, до того сколько и даже с кем она спит.
А вот эти полгода Вознюхину помог удержаться на свою голову (ибо Витек никогда не прощал доброго к себе отношения) его тогдашний товарищ и друг, режиссер по призванию, Анатолий Тарасов. Он-то и уговорил директрису оставить Витька в покое, заткнув ему пасть каким-нибудь проектом. Так что работал Виктор не покладая рук и досье собирал, и кино снимал. Неугомонный наш.
Оставив на время мысль об избавлении от Вознюхина, Венерко вместе со своим патроном Прядко занималась правильной в ее понимании реорганизацией кинофабрики. Вместе им удалось найти большого и серьезного мецената от металлургии г-на Летуту, что был далек от киношного процесса, но всегда ценил искусство как таковое. Благодаря этому союзу кинофабрика стала акционерной. Вняв обещанием о скорых прибылях, изложенных на бумаге, г-н Летута инвестировал в резкий подъем киностудии несколько десяточков миллионов.
Ядвига, как всякий нормальный человек от шоу-биза, вышедший из советской эпохи, увидев деньги, о которых она и не мечтала, просто обалдела. Нет, она, конечно, тратила их, и на студию тоже. Но ее просто понесло. Дорогие машины, вещи себе и возлюбленным, поездки на фестивали и просто за кордон, сделали ее надменной и вечно отсутствующей по важным делам директрисы. А Витя все собирал свое досье, продолжая снимать кино.
Кино-проект, в который Вознюхину удалось влезть, был очень странным, как и само его название «Страсти по Альфреду», благодаря которому ему удалось, как цельному режиссеру избавиться от своего продюсера Валеры Павлова. Продюсер тот был его большим на время другом, но именно в этой связи обанкротился и сел в долговую яму на восемь лет. Виктор Демьянович без всякого сомнения фильм доснял, деньги, сэкономленные враньем и приворовыванием, уложил себе в карман, а законченную картину со спокойным сердцем положил на полку и забыл.
Как всякому хорошему приходит конец, так и Венерко, женщина с умной, но крашенной головой, поняла, что и к ней он тоже скоро придет. Однако было поздно.
Поумневший Вознюхин изменил в своих доносах адресата и строчил их уже инвестору. Г-н Летута не мог это долго игнорировать, и в один прекрасный день на Черноморскую кинофабрику приехала большая и серьезная комиссия.
По результатам проверки г-жа Венерко потеряла-таки пост директора. Алексей Прядко прятался за тенью очередного магната от искусства, но ни ту, ни другого эти обстоятельства не избавили от обязательной выплаты растраченных денег, которые судя по всему, они до сих пор и отдают.
Вознюхин ликовал. Несмотря на долговые обязательства, Прядко все же был чиновником от кино и с его мнением считались, но тут вмешались в дело звезды. Всем кому было предложено совсем свободное кресло директора, отказались от него самым странным образом, и кандидатура Виктора Демьяновича всплыла на поверхность отечественного кинематографа.
После тихого представления нового руководителя, которое прошло крайне скоропалительно, Вознюхин вошел в кабинет и огляделся.
« – Теперь это все мое!», – подумал Виктор Демянович.
Он прошел к столу и бросил свое тощее тело в кресло, закинул руки за голову и сладко потянулся. Взгляд его упал на столешницу, на которой одиноко лежал голубой конверт.
Вознюхин взял его и прочитал адрес. Письмо было из-за границы, и почерк отправителя показался ему знакомым. Резким движением Виктор Демьянович вскрыл конверт и, нахлобучив очки на нос, стал читать. За этим сокровенным процессом его застала секретарша, доставшаяся ему от Венерко. Не ожидая ее появления, Вознюхин вздрогнул, но пятна, что покрыли его лицо, скрыть ему не удалось. Он нервно бросил письмо на стол.
– Кто это принес сюда? – заорал Вознюхин.
– Я, конечно, – ответила секретарша, по привычке подходя к столу и читая письмо.
Вознюхин рванул бумагу к себе и, скомкав, бросил ее в урну.
– Вы уволены, – заорал он на секретаршу. – Вон отсюда!
Виктор Демьянович вскочил и указал своей худенькой ручечкой сотруднице на дверь. Та выскочила из кабинета, заливаясь на ходу слезами.
Новоявленный директор снова упал в кресло и посмотрел в мусорное ведро. В полумраке стола конверт, казалось, голубел еще ярче. Не выдержав напряжения и переживаний, что нахлынули на него, Вознюхин наклонился и достал почтовую бумагу. Развернув и разгладив ее на столе, он стал внимательно вчитываться в текст письма. Напряжение все не спадало, и он устало откинулся в кресле. Наконец он со злой решимостью ухватил бумагу и стал рвать ее на мелкие клочки, разбрасывая их вокруг себя.
« – Я тебе покажу еще, – зло бормотал Вознюхин, глядя прямо перед собой словно завороженный, – Ишь, ты спрашивать меня удумал, продюсер хренов, зачем я это сделал! Сделал и все тут!»
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?