Читать книгу "Закон Арены"

– Может, хлебнешь для храбрости? – выпускающий потряс флягой.

– Обойдусь, – хмыкнул я. – У тебя, случайно, кизилового морса нет? Очень бы сейчас в тему он оказался.

– Чего у меня нет? – выпучил глаза Климентий, отчего стал похож на офигевшего волка из старого советского мультика.

– Ладно, проехали, – усмехнулся я.

И тут в дверь постучали.

– Быстро они что-то, – заметил выпускающий. – Думаю, все ставки против тебя, потому там особенно копаться было не с чем.

– Весь хабар, что я заработал, мой же, верно? – поинтересовался я.

– Ну, типа твой, – протянул Климентий, не совсем понимая, к чему я клоню.

– Поставь его на меня, – сказал я. – Вдруг мне повезет.

– Продуешь ты сто процентов, – уверенно произнес выпускающий. – Хотя тебе это будет пофиг – мертвым деньги ни к чему. Но я поставлю, мне не трудно.

– Вот и спасибо, – сказал я.

И направился обратно на Арену.

* * *

После ранения – даже легкого – организм всегда просит пощады. Отлежаться, сил набраться, покушать чего-нибудь хорошего для лучшего восстановления. И слабостью о своем желании сигнализирует: мол, хорош, хозяин, ногами перебирать и руками дергать. Угомонись, дай в себя прийти. А то отрублюсь посреди дороги, будешь знать.

И вот тут важно не поддаться на уговоры собственной тушки пощадить ее, если для этого нет соответствующих условий. Собрать в кулак все, что положено собирать в таких случаях, накрутить себя до состояния боевого безумия – и вперед, спасать эту самую тушку от еще более худшей участи.

Чем я и занимался, идя по Арене и слушая, как завывает над головой динамик:

– Вот и настал час истины, ненаглядные мои идиоты! В финале сегодняшней Арены сойдутся два героя, выпилившие всех своих противников, явно превосходящих их по всем параметрам! Очень скоро мы узнаем, кто выйдет отсюда груженный хабаром как монгольский верблюд, а кто пойдет на корм аномалиям! Итак, в правом углу Арены нааааемниииик! Раненый, но не побежденный обладатель загадочного сверкающего ножа! С ним очень хотели поговорить члены нашей группировки, но я убедил их, что нельзя прерывать шоу, на которое собралось столько моих любимых дегенератов! Так что, наемник, если хочешь избежать разборок после боя, это сделать очень просто – умри здесь и сейчас, и к тебе не будет никаких вопросов! А в левом углу выходит на Арену Нерррргалллл!!! Победитель двух Арен, на третьей собравший все ставки против наемника! Крайние ставки были уже на то, продержится ли наемник против Нергала одну минуту!!!

…Динамик орал неистово.

Эхо, отраженное от стен ангара, перекликалось с мерзким голосом комментатора.

Сверху, пробиваясь сквозь щели в неплотно подогнанных плитах бронестекла, доносились возбужденные голоса зрителей.

И среди всего этого шума, изрядно давящего на мозги, я крался вдоль линии укрытий, пытаясь не прозевать момент, когда в поле моего зрения появится мой противник со странным прозвищем…

И я его не прозевал.

Увидел сразу, как только он появился из-за толстой колонны, подпирающей потолок ангара.

И понял, что Климентий был не так уж далек от истины. Ибо победить такого противника, не имея с собой крупнокалиберной авиационной пушки, будет просто нереально…

Мутант был ужасен.

Несомненно, его создали на основе ктулху, но модифицировали так, что сразу и не поймешь, у каких других мутов позаимствованы другие части тела.

Из спины твари во все стороны растопырились длинные щупальца, на конце каждого – мощный коготь.

Лап – шесть. Две нижних конечности и четыре по бокам. Причем вторая пара лап, расположенная под первой, не просто прилеплена по принципу «лишь бы присобачить для устрашения», а была явно функциональной и смотрелась довольно гармонично.

Во лбу мутанта торчал рог, наполовину вишнево-коричневый от ссохшейся крови: похоже, мут специально ее не смывал, чтобы налобное оружие смотрелось ужаснее.

Разумеется, у твари был хвост – толстый, мощный, гораздо мощнее, чем был у меня в свое время22
  Об этом периоде жизни Снайпера можно прочитать в романе Дмитрия Силлова «Закон кровососа» литературной серии «СТАЛКЕР».


[Закрыть]. А на конце хвоста – короткий костяной меч сантиметров в тридцать длиною.

По поводу увиденного вспомнился мне мой недавний пророческий сон про то, как прокачанный ктулху убивал меня, разрывая на части. Так тот монстр из сна по сравнению с этим выглядел ребенком. С учетом, что вышедший против меня мегактулху был крупнее своих стандартных собратьев раза в полтора и мускулатурой был похож на чемпиона по бодибилдингу, логично было и правда положить автомат на пол ангара и подставить шею под удар – просто чтоб не мучиться. Или лоб под пулю, так как в боковых лапах монстра были зажаты два автомата Калашникова. Понятно теперь, почему предыдущие финалисты теряли боевой дух, едва увидев эдакое чудовище: когда понимаешь, что шансов на победу просто нет, настроение по-любому заметно ухудшается.

У большинства людей.

Но не у меня.

И не потому, что я весь из себя такой офигенно исключительный, а только лишь из-за вредности моего характера.

Там, где разумный человек сделает верные выводы и примет оптимальное, логичное решение, мой паскудный упрямый характер непременно будет толкать меня во все тяжкие, наперекор здравому смыслу. И адреналина еще накидает в тушку по самый кадык – только и думай, чтоб не захлебнуться слюнями ярости, которых в такие моменты мигом набегает полная пасть. Удобно, кстати: не надо думать, чем плюнуть в харю превосходящим силам врага, когда они будут тебя разделывать на бастурму.

Правда, есть в моем дурном состоянии берсерка один плюс. Башка начинает работать лучше, чем обычно. Просыпается от лениво-расслабленного состояния ежедневного нудного бытия и шарашит, как после литра крепкого кофе.

Вот и сейчас, пока я смещался от укрытия к укрытию, соображая, как мне подольше не сдохнуть в поединке с этакой тварью, какая-то светлая часть моего мозга работала в направлении осмысления происходящего. Сигнализировала, пульсом стучала в виски: думай, сволочь сталкерская, думай.

Что-то тут не то!

Вольные с боргами одинаково ненавидят мутантов и вдруг притаскивают на Арену супермута.

Где взяли?

В лаборатории вырастили? Вольные? Они в своей лабе только дурь вырастить могут, и та, говорят, хреновая.

Может, Захаров им такую штуку нахимичил?

Не, этот может, конечно, но все равно с логикой не бьется – запрещены муты на Аренах по всей Зоне. И нафиг вольным так подставляться, нарушая всеобщий закон Арены? Какая-никакая, а репутация у них есть…

И автоматы эти в лапах ктулху на максималках выглядели уж больно гротескно. Если мут, как говорил Климентий, умеет перемещаться в режиме молнии, на фига ему еще огнестрел? Сидеть за ящиком и пулять в противника? Бред крысособачий.

И тут меня словно изнутри торкнуло!

Я ж совсем недавно во время путешествия по соседней вселенной получил способность мысленно лазить в чужие мозги как в собственный карман33
  Эти события описаны в романе Дмитрия Силлова «Закон контролера» литературной серии «СТАЛКЕР».


[Закрыть]. Но, вернувшись в свой мир, как-то подзабыл о ней. Столько событий произошло одно за другим: обретение новой «Бритвы», плюс девушка из далекого прошлого, сообщившая, что у меня есть сын от нее. Немудрено забыть, что ментальный удар в череп пробудил у меня способности псионика.

А тут вдруг всплыло в памяти, как в ситуации на краю гибели внезапно вспоминаешь о наличии оружия последнего шанса, которое в повседневной обстановке совершенно тебе не нужно…

Тварь же, заметив мои передвижения, смазанной тенью скользнула по краю Арены, обходя опасные аномалии. Решила все закончить быстро: сократить расстояние по оптимальной траектории и прикончить трусливую жертву, не тратя времени понапрасну.

Но странно: почему она при этом перемещается от одного столба, подпирающего крышу ангара, к другому и от укрытия к укрытию, словно опасаясь моей очереди? Даже обычные ктулху в атаке прут грудью на огнестрел, зная, что ускоренная регенерация залечит раны чуть ли не мгновенно.

Слишком много но было с этим мутантом, слишком много несостыковок. И потому я мысленно потянулся к его мозгу…

И наткнулся прям на стену бетонную, отгораживающую разум твари от любого воздействия извне! Такого я даже у Гебхарта не видел в голове, а тот был очень сильный псионик, упокой его Зона.

Но какую бы ментальную защиту своей черепушки этот мут ни выстроил, я уже понял то, о чем догадался, анализируя неувязки и во внешности твари, и вообще сам факт ее наличия на Арене.

Все, что я видел, было мо`роком.

Наведенной иллюзией.

Просто очень сильный псионик мгновенно входил в контакт с противником и прогружал ему в мозг то, чего тот опасался больше всего на свете.

А с кем любой сталкер меньше всего на свете хотел бы встретиться?

Правильно, с ктулху.

Но внешний вид самого опасного мутанта Зоны все-таки картинка привычная. А вот если навесить на этот образ всяких дополнительных ужасов типа щупалец, когтей, рогов, клыков и тому подобного, то какой ловец удачи не подвиснет, увидев такое? Вот тут его, подвисшего, и бери теплым, и разделывай как свиную тушу на потеху публике…

Но разоблаченный враг – это уже половина победы. И если эта пакость, кем бы она ни была, реально умеет двигаться с такой скоростью, как говорил Климентий, она однозначно опасна в любом случае.

Потому я сделал следующее.

Ментальный посыл – он как пуля, бьет в одну определенную точку мозга.

Решил мо́рок навести на врага – грузишь зрительную кору, отвечающую за обработку визуальной информации.

Хочешь волю парализовать – значит, атакуешь префронтальную кору больших полушарий.

Слуховую галлюцинацию имеешь желание противнику подгрузить, чтоб он катался по земле, зажимая уши, – бьешь точно по левому полушарию мозга, в так называемую область Вернике.

Ну и так далее.

Этот мут выбрал что попроще.

Людям и так постоянно кажется то, чего нет на самом деле, так что тут хорошему псионику вообще париться не надо: сгрузил с правого полушария мозга воображаемые страхи в затылочную зрительную кору и делай с офигевшей жертвой что хочешь, пока она от ужаса трясется.

Но в этом случае есть один нюанс!

Пока псионик сосредоточен на этой загрузке плюс одновременно озабочен защитой собственных мозгов, он не видит ментальных действий своей жертвы – если она, конечно, на них способна…

Мягко говоря, не просто заниматься пси-фокусами, пока твоя собственная зрительная кора находится под нагрузкой извне, но я исхитрился.

Нашел лазейку.

А именно: мысленно поставил зеркало. Отразил то, что сгенерировал мой мозг, подсознательно опасавшийся ктулху, в мозг псионика, который, конечно, не мог знать, что в данный момент вижу я: он же просто информацией в моем мозгу манипулировал, комплексными страхами, а не образами, которые видели мои глаза. Так луч света, отражаясь от подставленного зеркала, слепит того, кто послал солнечного зайчика в чужие глаза…

На такое ментальная защита твари была не рассчитана – все равно что в пулеметный ствол, изрыгающий очередь, влетела бы точно такая же порция свинца.

И эффект оказался предсказуемым…

Атакующий суперктулху внезапно остановился в метре от меня и даже пасть разинул от удивления – а потом резко отпрыгнул в сторону.

Понимаю его.

Бежишь такой с палкой убить зайца, попавшего в капкан, и вдруг вместо испуганного ушастого зверька видишь медведя, вставшего на дыбы. Так отпрыгнешь, что гепард позавидует.

И псевдоктулху отпрыгнул.

Вбок.

Видимо, решил спрятаться за ближайшим укрытием от кошмарной твари, появившейся невесть откуда.

Но не учел, насколько далеко может протянуть свои щупальца «электрод», недавно подзакусивший трупом сержанта борга. Похоже, эта легкая закуска только раззадорила аппетит аномалии и она была очень не прочь продолжить пиршество.

Я увидел, как длинная молния словно арканом оплела ноги жуткого мутанта… и тут мо́рок спал с моих глаз.

И я увидел, что в бой со мной вступил не ужасный суперктулху, а крепкий парень лет восемнадцати с виду.

И не было у него ни автоматов в руках, ни щупалец, ни рогов.

Парень как парень, одетый в плотную кожаную куртку и штаны из того же материала. И из оружия у него – только древнерусский меч, при первом касании молнии выпавший из руки. Потому что это очень больно, когда мощный разряд аномалии мгновенно прожигает твое мясо до кости…

Парень попытался закричать, но тут до него дотянулись еще две изломанные молнии, коснувшиеся его плеч. Обхватили, рванули, повалили, потащили к электрическому шару, громко трещащему от предвкушения пира…

А я, осознав, кого «электрод» тащит по бетонному полу Арены, рванулся было вперед… и остановился, понимая, что ничего не смогу сделать. Еще не родился на свете человек, способный отобрать добычу у электрической аномалии.

«Электрод» же, сытый наполовину, был настроен посмаковать добавку к рациону. Я немало походил по Зоне и знал, что это такое, когда электрическая аномалия неспешно так оплетает конечности жертвы, прожигая лишь одежду и нежно начиная обугливать кожу…

Люди порой умирали так часами, пока создание из другого мира, словно гурман в дорогом ресторане, дегустировало то одну часть тела, то другую, медленно сжигая мышцы, кости, глаза…

Я не знаю, есть ли у аномалий слух и способны ли они улавливать эманации боли и ужаса, но почти уверен, что среди них – как и среди людей – встречаются как нормальные, так и маньяки.

Первые убивают быстро, чтобы раздобыть себе пропитание.

Вторые – кайфуют от многочасовых страданий жертвы, и нет в нашем мире силы, чтобы остановить этих тварей…

Парень лежал на бетонном полу Арены и смотрел, как медленно обугливаются ногти на его пальцах, бережно поглаживаемых одной из многочисленных молний «электрода». Потом повернул голову, посмотрел мне в глаза и одними губами попросил:

– Помоги.

В его глазах не было страха.

И я узнал этот взгляд – слишком часто видел его в зеркале.

Спокойный, решительный.

Взгляд человека, готового к смерти в любую секунду – и втайне мечтающего о том, чтобы, когда придет время, эта самая смерть наступила быстро.

– Конечно, я помогу тебе, сын, – прошептал я, вскидывая автомат.

И, сморгнув внезапно набежавшую слезу, нажал на спусковой крючок…

Надо же, а я думал, что давно разучился плакать. Хотя, наверно, это просто пылинка залетела в глаз. Кусочек черного пепла, которых много плавает в воздухе, когда «электрод» сжигает свою жертву…

Аномалия недовольно затрещала.

В мою сторону дернулась длинная молния – но не дотянулась, я стоял слишком далеко. Рассердилась, тварь, что я не дал ей насладиться пиршеством, вдоволь поизмывавшись над беспомощной жертвой. И что будет дальше, я тоже знал. В ярости «электрод» сейчас сожжет дотла свежий труп, не оставив от него даже обугленного скелета. Достойная кремация для сталкера, умершего достойно…

Сверху над притихшей Ареной разнесся страшный женский вопль.

Пробился сквозь щели в бронестеклах, эхом отразился от бронированных стен ангара, резанул по ушам, заставив сердце замереть на мгновение…

Мать всегда остается матерью, и кем бы ни был ее ребенок, будет его оплакивать.

Мне – проще.

Я не знал своего сына, первый раз увидел его на Арене – и последний.

И при этом мне было реально больно, словно в грудь кинжал вонзили и провернули, расковыряв рану. Одного последнего взгляда сына было достаточно, чтобы душа была серьезно ранена, и вряд ли эта рана зарастет когда-нибудь… А что чувствовала сейчас его мать, даже представить было трудно…

Я повернулся и медленно пошел к выходу с Арены. А вслед мне неслось сверху, с зрительской трибуны:

– Будь ты проклят, Снар! Клянусь, я отомщу тебе за смерть моего ребенка!!!

* * *

– Ты ж не знал, что это твой сын, – философски заметил Климентий. – А если б и знал, то что? Стормозил бы ты сто процентов, и он бы тебя грохнул. А потом плюнул на твой труп, забрал хабар и пошел бы на следующую Арену. Я видел, как он убивал. Будто колбасу ножом резал на потеху публике. И не всегда сразу. На позапрошлой Арене скромсал мясо с груди раненого финалиста, потом срезал лицо и только после этого воткнул нож в сердце, которое было видно, как бьется под ребрами.

– М-да… – вздохнул я. – Не везет мне с детьми.

– Бывает, – пожал плечами выпускающий. – Некоторым вообще не везет по жизни. У тебя хоть со сталкерской удачей порядок. О тебе по Зоне легенды ходят.

И, перехватив мой взгляд, усмехнулся.

– Ты как в прошлом бою нож свой вытащил, все всё сразу и поняли. Но у нас законы Арены уважают. Если человек вышел на бой, никто ему не помешает его закончить. А вот после боя – уже как получится.

Словно в подтверждение его слов двери предбанника распахнулись, и в помещение вошли трое вольных, держа автоматы наперевес.

– Лучше не шевелись, Снайпер, – сказал тот, что был посредине. – В момент маслину схлопочешь.

– Стреляй, – сказал я. – У меня сейчас как раз такое настроение, что сдохнуть по-быстрому будет прям в самый раз.

– Понимаем тебя, – кивнул вольный. – Пристрелить собственного сына – такого врагу не пожелаешь. В общем, мы считаем, что сегодня на нашей Арене тебя Зона наказала по полной за все провинности перед нашей группировкой – а с Зоной спорить себе дороже. И сражался ты достойно, а хороших бойцов мы уважаем. Короче, иди своей дорогой, сталкер, и больше нам не попадайся. Хабар, что ты заработал, мы удержим в пользу матери того парня, которого ты убил, – думаем, это будет справедливо. Короче, у тебя пятнадцать минут, чтобы покинуть «Вектор», иначе не обессудь. Время пошло.

Троица развернулась и покинула помещение.

– О как! – сказал Климентий. – Типа, благородно, конечно. Но, думаю, от хрена уши увидит та мать, о которой они говорили. Некрасиво, на мой взгляд, распоряжаться хабаром, который ты честно заработал.

– Да пусть подавятся, – сказал я, поднимаясь с лавки. – Спасибо, хоть рюкзак с автоматом не отобрали. Ладно, пойду я, пожалуй.

Климентий посмотрел на меня, потом снова полез в сундук и достал оттуда еще три пачки американских патронов.

– Держи, – сказал он. – Больше нету, последние. Они тебе точно пригодятся, помяни мое слово. Считай, что это в счет твоего хабара, который мои коллеги зажали.

Я отказываться не стал. Патроны в Зоне обычно не дефицит, но если вдруг окажется, что их нет, а ближайший торговец далеко, то считай, что отбегался ты по зараженным землям в поисках пресловутого счастья.

– Бывай, сталкер, – сказал Климентий. – Может, еще свидимся.

– И тебе не хворать, – отозвался я.

И ушел, не очень представляя, куда иду и зачем.

На КПП «Вектора» меня пропустили без проблем и даже не стали стрелять в спину. Типа, слово держат и все такое. Хотя с вышки чей-то мерзкий голос проорал мне вслед:

– У тебя еще пять минут, Снайпер. А потом не обессудь. На тебя у многих в группировке зуб имеется, и командиры их тормозить не будут.

Понятно, что ж тут непонятного. Официально, типа, на Арене Зона с тебя спросила, уходи и больше не попадайся. Выглядит красиво и даже отчасти благородно, и те, кто об этом узнает в сталкерских барах, оценят. А неофициально никто не будет запрещать родственникам и друзьям тех, кого я отправил в Край вечной войны, отомстить убийце.

И точно.

Не успел я отойти на километр от «Вектора», как за моей спиной раздался рокот мотоциклетных моторов. Месть убийце, конечно, повод, но для многих не настолько серьезный, чтоб самому подставляться под пули. А вот награду за мою голову, по ходу, никто не отменял – соответственно, понятно было, что вольные дальше в благородство играть не будут. «Лицо» сохранили, отпустив победителя Арены. А что там дальше с ним будет вне территории группировки – это уже проблемы того победителя.

Однако славу я в Зоне заработал нехорошую, которую только что подтвердил на Арене. Думаю, потому не вся группировка вольных ломанулась на охоту за моей головой. Но человек двадцать самых отважных и безбашенных – точно.

И это был трындец.

Потому что с одним автоматом против двух десятков стрелков воевать, конечно, можно. Но даже при наличии офигенной личной удачи остаться в живых во время такой перестрелки было нереально – кто-нибудь да заденет, а остальные раненого добьют.

Ну, в общем-то, я ничего не имел против. На душе было крайне погано, а мужику после такого, чтоб не свихнуться, путь только один: уходить в глубокий вираж. В отрыв, чтоб эмоции напрочь забили башню, выдавив из нее тоску смертную.

А вот в какой именно вираж – то каждый выбирает по себе.

Мне ближе было то, что сулило для меня приближающееся большое пыльное облако, внутри которого надрывно ревели мотоциклетные движки без глушителей.

Смертельный танец, где есть ты – и твои противники.

Ничего личного, только обмен пулями.

И лишь от тебя зависит, один ты пойдешь сегодня по Серой дороге в Край вечной войны или же в сопровождении тех, кого сумел забрать с собой в качестве твоих провожатых.

К счастью, местность для последней схватки была подходящая.

Я слышал, что в этих местах еще до Чернобыльской аварии находилось село под названием Зорька, по непонятной причине покинутое жителями. Типа, люди в Стечанку переехали. А почему вдруг все сорвались с насиженного места и ломанулись туда, где им вряд ли были рады, – загадка…

Сохранились от села лишь жалкие остатки бревенчатых и кирпичных стен, заросшие полудохлой желтой травой и рыжим мхом, – хотя некоторые сталкеры, проходившие этими местами, говорили, что видели здесь очень неплохо сохранившиеся дома. Но мало ли чего люди набрешут, чтобы внимание к себе привлечь.

Сейчас по правую сторону от дороги виднелись лишь полусгнившие бревна, почерневшие от времени, да травяные холмики, из которых местами выглядывали остатки кирпичных стен. Так себе укрытие, конечно, но всяко лучше, чем ничего.

Под эдакое поганое настроение мелькнула было дурная мысль просто остановиться и подождать, пока из пыльного облака прилетит спасительная очередь. Но это был бы не я, если б позволил себе самоубиться без боя. Если Край вечной войны существует – ну, или Вальхалла, например, – такую легенду Зоны оттуда, пожалуй, пинками выгонят за подобное предсмертное поведение.

И правы будут.

Потому я сдернул с плеча американский автомат и ломанулся в сторону руин, оставшихся от села с коровьим названием Зорька.

Вовремя, кстати.

Мотоциклисты меня заметили и принялись, особо не снижая скорости, лупить по одиночной ростовой фигуре беспорядочными очередями.

Правда, опоздали маленько.

На пару секунд буквально…

Их свинцовый водопад обрушился уже не на меня, а на обломок кирпичной трубы, за который я нырнул рыбкой, чувствительно напоровшись брюхом на какую-то железяку, торчащую из земли. Не было б бронепластины, защищавшей живот, пожалуй, пропорол бы себя от пупка до позвоночника. А так лишь дыхание перебило слегка, что не помешало мне отползти за укрытие, спрятавшись понадежнее.

Снаружи же вольные веселились вовсю. Стреляли от души, поливая руины Зорьки пулевым дождем, орали, ревели движками мотоциклов. Ну а чего бы не отрываться, если жертва, считай, сама себя в капкан загнала? Осталось только смелости набраться, поливая свинцом руины, подобраться поближе и закидать гранатами место предполагаемой дислокации жертвы.

Но со смелостью, видимо, было не очень – больно уж репутация у меня неприятная. Настолько паскудная репутация, что и в двадцать рыл немного стремно соваться туда, где засел этот сталкер, укокошить которого все как-то ни у кого не получается.

Я представлял примерно, что там происходит сейчас.

Все друг друга подбадривают воплями и ревом стальных коней – и при этом каждый на соседа смотрит. Ждет, когда тот, подняв мотоцикл на дыбы, рванет вперед, на штурм развалин села…

Но как-то никто не спешил становиться героем. Конечно, самым отважным всегда достаются самые жирные плюсы – но порой среди них попадаются и березовые. Те, что над сталкерскими могилами ставят, украшая их дырявыми советскими противогазами…

А тут вдобавок я, отдышавшись, подкинул вольным пищу для размышлений.

Извиваясь как уж, я уполз немного подальше и правее от приютившего меня обломка трубы, подлез под бревно, словно рисом усыпанное крупными личинками каких-то насекомых, высунул ствол и одиночным выстрелом прострелил чей-то мотоциклетный шлем, мелькнувший над желтой травой. По ходу, некий герой свой драндулет на дыбки поднял, демонстрируя лихость и отвагу, – ну и сверзился с него под хохот корешей, не услышавших выстрела за ревом мотоциклетных двигателей.

Я же, пока они там развлекались, осмотрелся как следует.

М-да…

Так себе место, конечно, для боя с целой толпой вольных.

Там и тут валялись оставшиеся от домов кучи старого мусора, поросшие сорняками. Некоторые из них утонули в клочьях тумана, который частенько встречается в сырой Зоне, где навечно застряла осень. Ладно, будем экспериментировать по ситуации, так как сваливать все равно некуда: на открытой местности догнать и пристрелить одинокого беглеца проще простого.

* * *

А вольные тем временем, видать, осознали, что их кореш не просто так с мотоцикла навернулся, ибо над руинами деревни пронесся многоголосый вопль ярости. Разглядели, стало быть, отверстие в шлеме. Ладно, значит, ждем гостей.

И гости не заставили себя ждать.

Слезли с мотоциклов, рассредоточились в линию, чтоб между ними примерно пара метров была, и поперли вперед, прячась за естественными укрытиями.

Способ, конечно, хороший для прочесывания местности, если те укрытия качественные. В данном случае получилось – кому какое достанется, на том и спасибо. У меня же в этом плане было получше, было из чего выбирать.

Я и выбрал пригорок, когда-то бывший углом дома. Залег по науке, максимально спрятав за укрытием левое плечо и остальную тушку. И когда качественно разглядел первые горящие азартом глаза под зеленым капюшоном, неторопливо нажал на спусковой крючок, открыв азартному охотнику на людей третий глаз во лбу. И следующему отважному воину, ринувшемуся в атаку, беспорядочно строча из автомата, положил пулю точно в раззявленный рот – вроде даже зубы не повредил.

После чего поспешил сменить позицию.

Вовремя, кстати.

Со стороны цепи вольных раздалась пара хлопков, и на том месте, где я только что лежал, вздыбилась земля. Понятно. Минимум у двоих зеленых имеются подствольные гранатометы. Учтем.

Пока что все складывалось не так уж плохо: я положил троих, потратив лишь три патрона. Хуже было то, что у врагов все равно было значительное численное преимущество. К тому же они учли полученный опыт: попа́дали на животы и поползли от укрытия к укрытию, стреляя на малейший шорох или шевеление травинки.

Это было уже очень плохо.

Ползком и короткими перебежками такой группе вполне было по силам не спеша прочесать руины деревни, прижать меня к околице, выдавить на открытую местность и спокойно расстрелять. Так бы действовали, например, наемники, для которых понты – пофиг, лишь бы был результат. Может, даже и борги могли бы такое провернуть под руководством грамотного командира подразделения.

Но у вольных с дисциплиной всегда были проблемы.

Кто-то у них там в цепи прочесывающих довольно громко орал, отдавая приказы, но его слушали не особо внимательно. Двое тех, что были умнее командира, пригибаясь, рванули вперед, к более-менее хорошо сохранившемуся колодцу, рассчитывая скрыться за бревенчатым оголовком.

Но не добежали.

Ради них, конечно, пришлось мне раскрыть свою позицию, но оно того стоило. Две короткие очереди по три патрона срезали спринтеров на бегу, но после этого мне пришлось изрядно пометаться между ненадежными укрытиями, пока вольные пытались, в свою очередь, срезать меня.

Одного, особо увлекшегося процессом и высунувшего красную рожу из зарослей бурьяна, я подстрелил, но при этом ощутил, как пуля ударила… в то же место, которое выпускающий Арены тщательно залепил пластырем.

Ну твою ж маму, а? Вот и верь после этого армейским байкам про то, что снаряды в одну и ту же воронку не попадают. Про снаряды не знаю, но вот пули в одну и ту же рану влетают запросто.

Насколько серьезна потеря, я осознать не успел – нужно было очень грамотно перемещаться на местности, которую полосовал горячий свинец и периодически прощупывали ВОГи, выплевываемые подствольными гранатометами.

Патронов и гранат вольные захватили с собой изрядно, потому мне пришлось несладко. Группа, несмотря на потери, постепенно отжимала меня к краю разрушенной деревни, за которой было уже хорошо видимое с моей позиции голое мертвое поле, утыканное знаками радиационной опасности. Бывают в Зоне такие проплешины, где из-за высокой степени заражения тупо ничего не растет. Просто голая земля, пустая как сковорода, хотя рядом может расти более-менее нормальный лес, пусть и кривой от жесткого излучения, но, по крайней мере, живой.

В общем, перспективы были не радостные.

Ну, что делать. Зато не один отправлюсь в загробный мир, сопровождающих настрелял себе прилично. Хоть не так обидно уходить, как-никак один против целой толпы бился. И не скучно будет идти по Серой дороге, когда есть с кем потрендеть за жизнь, которая уже осталась в прошлом… На пути в Край вечной войны врагов уже нет, так как делить нечего. А значит, можно будет спокойно пообщаться с бывшими врагами без взаимных претензий и выяснений отношений…

Но тут над развалинами деревни разнесся истошный вопль.

Я даже голову немного высунул из-за остатков сгнившей телеги – интересно же, кого это там из вольных так раздирает? В кучу ктулхова дерьма, что ли, влез и не смог сдержать удивления?

Но причина была не в отходах жизнедеятельности самого жуткого хищника Зоны. Вернее, я раньше думал, что щупломордые самые страшные из них.

Похоже, ошибался.

Видимо, кто-то из вольных влез в один из тех самых клочьев тумана, что тут и там висели на сорняках по всей территории деревни. И теперь этот кусок белесой, полупрозрачной взвеси облепил человека полностью, с головы до ног. Обтянул тонкой пленкой – и принялся переваривать.

Вольный уже не опасался пули – он наверняка надеялся на нее. Встав в полный рост, человек пытался содрать с себя жуткую пленку. Но как ее сдерешь, если она уже вросла в кожу, стала частью ее, постепенно утолщаясь по мере того, как шел процесс переваривания.

И, что самое жуткое, этот процесс был прекрасно виден!

Сейчас вольный был похож на несчастного со средневековой картинки, с которого живьем содрали кожу. Одежду и снаряжение туман мгновенно разложил в пыль, они были ему неинтересны. Его привлекало только мясо, которое он употреблял в пищу довольно шустро: на лице вольного уже не было губ, щек и глаз, только на лбу и нижней челюсти еще осталась кровавая пленка.

Но человек был еще жив.

Еще стоял.

И кричал.

Страшно кричал, так, что кровь в жилах застыла и у меня, и наверняка у вольных…

Всяких аномалий я в Зоне насмотрелся, но такой ужас видел впервые. Не исключаю, что из-за чего-то подобного все жители разом и покинули деревню. Может, до Чернобыльской аварии эта пакость была не настолько жуткой и со временем под воздействием радиации и аномального излучения выросла вот до этого – но деревенским, похоже, хватило сполна и того, что было…