Текст книги "Жизнь вопреки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zhizn-vopreki-184042.jpg)
Автор книги: Евгения Михайлова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Кольцов приехал к Ольге на следующий вечер. Они обменялись короткими оценивающими взглядами, и Ольга сразу перешла к делу:
– Нужна информация о таких людях. Мария Захарова, замужем, но фамилию оставила девичью. Вот адрес, телефон. Анна Коркина, точно знаю только адрес, по которому она жила, когда училась в школе номер 155. Работает санитаркой в какой-то больнице. Есть сын около десяти лет. Лидия Никанорова, жена депутата с такой же фамилией. Остальное, видимо, легко узнать. Все три одного возраста. Жили в одном районе с родителями, учились в одной школе… Информация требуется особая, скрытая. Компромат. Если такой есть, разумеется. Это возможно? Не слишком сложно? Люди не публичные, кроме депутата, не из тех, о которых пишут на каждом заборе.
– Я бы определил сложность – проще пареной репы. Если в течение суток ничего не найду, разговора не было. Если что-то есть – подписываем договор. Из него будет ясно, что все навсегда между нами. Должен уточнить: может ли идти речь о вытекающих из информации действиях?
– Да.
– Ясно. Тогда сотрудничаем. Доклад через сутки.
Сергей вышел из дома, закурил и подумал: «Интересный человек эта странная девушка. Особый».
Ольга в изнеможении выпила полный стакан холодной воды и спаслась от сути происходящего, ею затеянного, размышлением оформителя: «Красивое лицо у этого сыщика, но глаза слишком синие. Для совершенства облика нужны серо-стальные. И волосы ни в коем случае не такой блонд. Только темно-русые с проседью».
На следующий вечер Кольцов вошел в квартиру с каким-то подчеркнуто расслабленным видом. Сказал «привет», как доброй подружке. Пожаловался на трудный день, какую-то погоню и без приглашения прошел сразу на кухню. Поставил на стол две бутылки пива, выложил наборы с солеными рыбками и сырными палочками. Затем большую коробку мороженого.
– Не знаю пока вкусов, – сказал, как будто его наняли именно как кормильца-поильца. – Но для меня главное после тяжелого дня – поесть. После того, как немного выпить. Мне кажется, так у всех, или у тебя иначе? Ничего, что мы будем на «ты»? Так удобнее во всех отношениях.
– Нормально.
Олю обдала волна нервной дрожи. Она почувствовала приближение чего-то опасного, скорее всего, болезненного.
Они какое-то время накрывали стол, обменивались простыми бытовыми фразами, немного выпили, Оля что-то проглотила.
– Оля, – произнес Кольцов. – Ты умный человек, и ты, наверное, понимала, что в поисках инфы на тех людей я непременно начну с тебя. С твоих причин. Я нашел твою историю. О ней была даже заметка в газете. Ты не в курсе? Короче, я в теме полностью. Пообщался и с журналистом, и с врачом, и с одной учительницей, которая на пенсии. Прежде всего скажи: как ты относишься к моему вторжению в твою личную драму?
– Боже. Я отношусь к этому ужасно. Я не понимала и не подумала. Я в шоке. Это моя тайна, мне кажется, что ее разоблачение – начало моей окончательной гибели.
– Это эмоции. Я по делу: ты настолько ужасно к этому относишься, что готова дать отбой расследованию? Тайна будет в сохранности. Кстати, ей в любом случае ничего такого критичного не грозит.
– Нет, – произнесла Ольга непослушными, немеющими губами. – Нет, только не отбой. Если ты говорил с Иваном Петровичем, то знаешь, что он сказал мне «борись». Я понятия не имею, как бороться, но все во мне требует полноты информации об этих людях. С вершины прошедшего времени. А вдруг они стали прекрасными, порядочными женщинами, а то была просто ошибка подросткового возраста, ерунда для здорового человека. И если для меня это до сих пор самая страшная беда и открытая рана, значит, я на самом деле бракованное, лишнее создание природы, не способное выжить в мире обычных, нормальных людей.
– Пламенная речь. Не рискну даже портить ее своими размышлениями. Скажу коротко и по делу. Твоя позиция кажется мне нормальной для человека с душой, сердцем и кожей нежнее, чем у носорога. Это рана. По фигурантам: они не стали прекрасными женщинами. Оставим термины для окончательного вывода. О цели, которая тебе самой не ясна. Мое мнение: есть варианты корректировки некоторых обстоятельств. Скажем так, для блага человечества, которое тоже нуждается в постоянном совершенствовании, чем и занимается твое бюро. И по фактам имеет смысл довести кое-что до сведения объектов. Расставить, так сказать, точки. Если ты мне доверяешь, то остановимся на таком плане.
– Доверяю? Не так. Я изо всех сил, от всего своего отчаяния тебе доверяю. Как человек, который еще никому и никогда не доверял и не собирался. Только сегодня давай не будем о том, что ты узнал о них. Моя голова и так сейчас взорвется.
– Конечно. Я сегодня и не собирался. У меня отчет не доведен до кондиции. Нужны документальные уточнения: видео, фрагменты из личных альбомов и переписки. Только не надо делать такие страшные глаза. Да, без хакеров частные детективы – эскимо на палочке. Мне нужно несколько дней. Сейчас допиваем пиво. Предлагаю потом вместе посмотреть кино. И больше ни о чем. Только замечу сразу: сильный человек – это не тот, кто не чувствует боли и страха. Это тот, который способен дойти до правды и справедливости, изнемогая от страданий, истекая кровью. Это про тебя, обиженная девочка из школы номер сто пятьдесят пять.
Утром Ольга проснулась со странным, робким и согревающим чувством, будто у нее впервые в жизни появился если не друг, то, по крайней мере, соратник. И это даже скреплено бумажкой с подписями. В этот день ее осеняли чудесные идеи, она наметила новые проекты.
В назначенный для отчета день Оля с рассвета начала собирать свои эмоции, как раненых воинов для парада, привязывать их к напряженному мозгу, скреплять союз идеей: «Борись». Вечером купила бутылку красного вина, ужин на двоих она приготовила с утра. Ольга была готова к отчету по своим врагам.
Сергей пришел в назначенное время минута в минуту. Одобрительно взглянул на стол, обошелся без своих прибауточек, что говорило об одном: он настроен очень серьезно.
– Один вопрос по повестке нашего совета почти в Филях. Сразу работаем с файлами? Они на этой флешке. По времени минут сорок. Видео, фото, переписка, есть даже интервью со свидетелями. Или предпочитаешь сначала суть по каждому объекту в коротких выводах?
– Только выводы. Только коротко, – поспешно ответила Оля. – Я весь этот взлом и компромат вообще не смогу смотреть. Это плохо, это неприлично. Это невыносимо, наконец. Неужели не понятно, что я от такого только окончательно с ума сойду?
– Для выводов и, в принципе, любого разговора у меня есть профессиональная потребность, чтобы собеседник, партнер и клиент выпустил себя из воображаемой клетки для сумасшедших, – терпеливо отреагировал Кольцов. – Я там не работаю. И я здесь, потому что твой психиатр авторитетно меня заверил, что ты – просто яркий, нестандартный и в силу этого слишком ранимый человек. Ты ни разу не сумасшедшая. На собственном опыте я убедился, что ты сумела поставить серьезное дело. И это не просто талантливо, но и жестко, точно, я бы сказал, по-мужски. На этом мой запас ободряющих комплиментов закончился. Предлагаю выпить по бокалу и приступить. Хорошо, пусть будет только вывод. Но материалы ты посмотришь. В противном случае все теряет смысл. Бог или дьявол, как говорится, в деталях. Дизайнеру это известно лучше других.
Оля проглотила свой бокал вина, как болеутоляющее средство. Но мозг ее работал в таком бешеном режиме, что она запомнила не только каждое слово отчета, но и все интонации, паузы, многозначительные взгляды в сторону флешки с файлами. Главное там. И всю ночь она бесконечно воспроизводила произнесенное Сергеем.
Мария Захарова. Анна Коркина, Лидия Никанорова. И вновь Маша. Аня, Лида. Мушкетеры наоборот.
В абсолютной, почти нереальной тишине ночи, когда за окном как будто замерли звуки, шорох и шепот, Оля слышала только мягкий баритон Сергея. Принимала в ладони, на слабые плечи, на дрожащую от напряжения грудь тяжелые и острые, как камни, слова. Пыталась усмирить новый гнев и ту старую боль. «Только без эмоций», – остроумно посоветовал ей частный сыщик, когда вечером закончил отчет и прощался в прихожей…
Мария Захарова и ее муж Георгий Гришин. Они активные участники свингер-клубов, движения БСДМ, а попросту – приверженцы садо-мазо в сексе, что является их сугубо личным делом и особенностью темпераментов. Они в поисках удовольствий уже не могут ограничиваться кулуарностью и секретностью. Им потребовался выход в интернет-группы и форумы с обменом впечатлениями и материалами. То есть их интимная жизнь уже требует участия и одобрения братьев и сестер по разуму и остальному. И это все имеет право на существование, кому не нравится, тот не откроет такие страницы. Но есть кое-что серьезное. Одно в нашу тему.
На видео номер один Захарова и Гришин приходят в клуб с атрибутикой БСДМ с девушкой, которую представляют как свою гостью, дальнюю родственницу. Сообщают, что Инге скоро девятнадцать лет и что она не новичок в их увлечениях. Дальше ты увидишь жесткое порно: одна девушка, с которой занимаются садистским сексом все остальные члены клуба, независимо от пола. Трудно понять, она кричит и сопротивляется по роли или по другой причине. И это просто существует, можно принимать или нет.
Дело в другом. Мы опознали девушку по изображению и пробили информацию о ней, более того, нашли ее. Она не Инга и не родственница. Она школьница Надя Петрова, ей чуть больше пятнадцати лет, и живет она в том районе, где у Марии с мужем есть автозаправка.
Видео два. Медсестра. Лицо закрыто, фамилию и место работы не назову даже тебе. Рассказывает, что девочке Наде Петровой делали аборт по справке о состоянии здоровья. Делали тайно, справка явно покупная, по времени операция была после того, что было на видео один, через три месяца. Интервью с медсестрой тоже платное, разумеется.
Видео три. Разговор с Надей Петровой. Она пошла на контакт. Рассказала, что после вечера в том клубе ее нашел Гришин, показал видео, сказал, что оно появится в интернете, если она не поедет с ним. Они были вместе на какой-то квартире, так что виновник беременности, видимо, он. Надя в этом уверена. Она во всем призналась матери, та заведующая детским садом, угроза огласки ее страшно напугала. Приняла то решение, о котором и рассказала медсестра. Надя плакала и сказала мне: «Если вы сыщик, найдите и уничтожьте то видео. Мама вам заплатит». Видео четыре, пять и шесть – тот же клуб, тот же состав, та же пара, но с ними по очереди три разные девушки с разными легендами. Легенды – чистая ложь. Все девушки несовершеннолетние.
Анна Коркина. Тут ситуация проще и, возможно, безысходнее. Она живет с десятилетним сыном Петей. Пьет и регулярно его избивает. Дверь в квартире не меняли со времен строительства дома, то есть лет тридцать. Она из фанеры, замок отжимается коленом. Видео изнутри. Оно короткое, но по мне – смотреть тяжелее, чем порно. Жесточайшая, озверевшая мразь, воспользуюсь медицинским термином, не просто срывает на ребенке всю свою злость на неудачи и нищету. Она явно получает садистское удовольствие от страданий жертвы и власти над ней. Самое ужасное: ребенок никогда не кричит. Он боится привлечь внимание соседей. Мамаша крепко вбила ему в голову: кому-то скажешь – заберут в детский дом, там будут морить голодом и убьют. Об этом рассказала учительница физкультуры, которая давно заметила синяки и гематомы на теле мальчика. Пыталась организовать какую-то проверку, но Коркина всегда к ней готова. В квартире чисто, в холодильнике есть еда, ребенок нормально одет. И они вместе достоверно рассказывают, какой он неловкий. То падает с лестницы, то спотыкается на улице. Дом старый, денег на ремонт нет, поэтому на него якобы иногда падают предметы мебели и куски цемента со стен и потолка. Мать выражает озабоченность и говорит, что копит деньги, чтобы показать Петю специалисту: что-то не то с координацией движений. Это все катит! По одной причине: всем по барабану.
Лидия Никанорова. Чертов мрак. Пять лет назад ее свекровь Екатерина Никанорова подала на них с мужем иск в суд. Это не мать мужа Лидии, а вторая жена его отца. Мачеха и пасынок всегда друг друга недолюбливали. Никаноров-сын продал после смерти отца особняк в Подмосковье, завещанный ему с условием, чтобы вдова в нем осталась жить. Продал своими «депутатскими» способами. А это было единственное жилье Екатерины, жены отца. Ей предложили взамен небольшую квартиру в Москве, она отказалась. Приложила справки – астма, показан свежий воздух и все такое. Покойный муж Никаноровой был не последний чиновник, он продвинул сыночка, у нее тоже остались связи. История получилась долгая, грязная, с привлечением СМИ. Адвокаты предлагали ему выплатить ей компенсацию, чтобы она могла купить достойное жилье в таком месте, какое ей подходит. Но тут стороны уперлись, она отказывалась от предложенных сумм, требовала сразу дом не хуже того, который был продан, он по всему – скряга. Итог: в один день, год назад, все кончилось. У Екатерины Никаноровой случился инсульт, тяжелые последствия, почти не говорит, парализована, не в состоянии за собой ухаживать. Находится в небольшом получастном доме инвалидов. И не было бы никаких проблем, если бы не один сохраненный документ.
В тот самый вечер в квартире Никаноровых был громкий скандал. Когда раздался пронзительный женский вопль, соседи вызвали полицию. Наряд с районным следователем приехал, находился в квартире какое-то время, потом прибыл кто-то из управления. Наряд уехал, прибыла «скорая». Увезли в больницу, озвучили диагноз. Потом все изложенное выше. Моя информация: наряд, который приезжал по вызову соседей, в полном составе переведен в другое отделение. Следователь тоже, а через какое-то время он был уволен из органов. Никаких документов в архиве нет. Но есть человек. Он очень обижен, до сих пор нигде не работает. И он сумел унести протокол, который ему велели уничтожить. Уничтожил что-то другое. Собирался шантажировать, но духу не хватило. «Грохнули бы меня только так», – говорит. Наряд обнаружил на полу женщину с огромной раной на затылке, она стонала. А Никаноров держал свою жену Лидию, которая в исступлении рвалась раненую добить. В ее руках была медная статуэтка. Точнее, балерина, вроде антикварная. Орудие преступления тоже изъяли, потом «потеряли». На самом деле статуэтка зарыта в надежном месте. Следак тоже не лыком шит. О том, что следователь вел оперативную съемку с того момента, как вошел в квартиру, никто даже не вспомнил. Он сам, поняв обстановку, и не напоминал, естественно. Оставил кино себе.
– Вот в общих и мелких деталях скромные портреты подруг твоего детства, госпожа оформитель. Думай о них, о себе. Если сможешь, принимай решения. То ли для себя, то ли для них, – так закончил свой доклад Кольцов. – Возможно, для всех вас настало время перемен. С ними справится, их примет только сильный духом.
В то утро Ольга ступила в перемены, как в реку, которая течет из ада в жизнь. Для начала она включила компьютер и пересмотрела все файлы. Тот случай, когда в деталях именно дьявол. Четкий и беспощадный пересказ детектива померк перед тем, что увидела Оля своими глазами. Перед тем, что услышала не ушами, а сердцем, чего коснулась обнаженными нервами. Она не пошла на работу и возвращалась к этому адскому просмотру вновь и вновь. Понимала только одно: если она не умрет до следующего утра, то, возможно, способна выжить в принципе.
На следующую ночь кошмарные видения смешались в голове с ее собственной катастрофой у песочницы-Голгофы. Сил уже не хватало ни на стон, ни на вздох. Но утром она встала. Ольга выжила.
Она вошла в рабочую колею не так, как будто ее ничего не выбивало из нее. Она вернулась к планам, обязанностям, творческим идеям почти со страстью, как человек, который вдруг осознал главное. Этого всего могло не быть: ни дела, ни вдохновения, ни свободного дыхания. Если бы она двадцать лет не поднимала себя с колен у той песочницы. Если бы во тьме отчаяния и робости не лелеяла тайную мечту о собственной силе. О том, что сила однажды родится из ее души, как прекрасное дитя из ослабевшего тела матери.
Ольга понимала: сейчас ее сила может проявиться только в решениях. Ей дан такой шанс. И она не будет ни ханжой, ни трусихой в выборе боевых средств. Месть? А почему нет? Не за что разве? А ее многолетнее заточение в камере нравственных пыток? Самосуд – нехорошо? А не достали ли ее вконец штампы? И потом, сейчас это не будет местью за себя. У нее есть возможность помочь другим жертвам. Трупов не будет, не волнуйтесь, успокоила Оля своих внутренних оппонентов. Никаких конкретных решений не было. Нужно просто представить себе чистый лист бумаги, на котором появляется, уточняется эскиз, приобретает детали и краски рисунка. Все происходит само собой. Так будет и сейчас.
В бюро все ощущали особое, почти праздничное возбуждение, которое обяснялось объективными причинами. О них дал отличный материал с иллюстрациями авторитетный международный журнал, заказчиков было все больше. Появились по-настоящему сложные проекты по серьезным ценам. Колина идея о чулане с мишурой и позолотой для жлобов благополучно скончалась. Можно думать о расширении.
Одного постоянного посетителя Ольги коллеги воспринимали добродушно, с юмором и не без пикантных догадок. Высокий синеглазый блондин заходил в кабинет хозяйки непринужденно, как в свой собственный. Беседовали они всегда наедине, и, конечно, никто не поверил в байку, будто это какой-то частный детектив.
– Но шутка неплохая для такого несгибаемого честного человека, как Оля, – говорил специалист по осветительным приборам Кирилл. – И суть в том, что она считает более приличной версию о тайных заговорах с целью свержения, о поисках скелетов в шкафу, чем нормальную историю о мужчине, который элементарно запал на симпатичную женщину. Как он вам, кстати, дамы?
– Ох, – мечтательно закатывала глаза секретарь Вера. – Сказка-мечта.
– Не в моем вкусе, – поджимала губы дизайнер Ирина. – Как с плаката Минздрава или афиши голливудского боевика кисти маляра.
Сам объект обсуждений, однажды заглянув к Ольге вечером с очередным докладом, между делом заметил:
– Поскольку у меня уши сами собой поворачиваются на любой шепот и отголосок звука, могу тебе точно сказать: у тебя в конторе все считают меня твоим кавалером. Как минимум. И любовником как максимум.
– И отлично, – спокойно ответила Ольга. – Правды они никогда не узнают.
Она поймала долгий, изучающий взгляд Сергея, расшифровала его про себя. А в конце делового разговора сказала:
– Хочу кое-что прояснить, так нам будет легче понимать друг друга. Ты постоянно пытаешься многие детали адаптировать для моего инфантильного понимания, каким оно тебе кажется. Не делай этого. Я не старая дева, не синий чулок. Я по любому поводу в курсе. И опыт есть. Его не очень хочется касаться, потому что он такой, как вся моя жизнь: состоит из тягостных открытий и болевых ощущений. Нет, никаких извращенцев и садистов: просто неловкие прикосновения к душе. Так бы я сказала. А люди были совершенно нормальные, неплохие, просто не мои. Количество – два.
– Интересный ты человек, – произнес Сергей. – Любой контакт доводишь до совершенства с помощью ясности и правды в утонченной форме. Не оставляешь пустых пятен и облупленных углов. И ты необыкновенно привлекательная женщина. Ключевое слово – необыкновенно.
Перед сном Ольга долго сидела перед туалетным зеркалом. Никто никогда не узнает, какие контрастные отражения она там видела в разные моменты жизни. Бледный вытянутый овал с трагическими провалами глаз, похожий на испарение мертвого болота. Пылающее в белом пламени лицо со страшным, онемевшим от крика ртом. Вялое, нечеткое отражение той, которая все прошла и устала от самой усталости. И вдруг неожиданная, почти наглая надежда на какую-то победу. Зажженный тайным огнем зеленоватый, яркий взгляд, рыжая волна волос над светлым лбом. Как знамя бунтаря. Так биполярное же расстройство. Чего только не придумают врачи, чтобы объяснить необъяснимое: люди рождаются с разной плотностью кожи и несопоставимой шкалой боли. Что казнь для одного, то укус комара для другого. Возможно, Оля когда-то увидит в зеркале и то, о чем сказал Сергей.
Работы в доме Захаровой подходили к завершению. Ольге позвонила возбужденная Маша:
– Я в восторге и шоке, мать. Это шик и блеск, то, что получилось. Никогда бы не подумала, что такая мямля, как ты, сможет поставить такое дело. Главное, как четко и быстро. Привела вчера знакомых посмотреть, так они в обморок на пороге попадали. С меня бутылка, так и знай.
Ольга съездила и сама все посмотрела. Долго и внимательно разглядывала результат трудов своих самых талантливых работников. Да, это оно. Из серости в красоту. Это удобно, уютно, изысканно по самым строгим параметрам. Но есть и кое-что особенное. Странно, но в каких-то мелочах отделки, украшений, в выборе постеров и гравюр есть скрытая суть Маши Захаровой, ее тайная страсть. Впрочем, тайной она может казаться лишь ей самой. Это рвущаяся из оков недооцененности посредственность. Это багровый отблеск агрессии, рожденной ненавистью к тем, кого мир или природа поставили выше ее. И вот уголок для отдохновения или просто передышки перед очередными подвигами во славу злобы.
– Отлично, – сказала Ольга Никите и Коле. – Сделайте хорошие снимки, мы пустим именно это для новой рекламы. Я отправлю и в хорошие журналы. Через пару дней у меня будет последнее распоряжение по этому проекту. Заключительный, так сказать, штрих.
Однажды утром Ольга подъехала к дому, где жила Анна Коркина, позвонила в ее квартиру. Она знала, что та недавно пришла домой с ночи, а ее сын Петя еще не ушел в школу. Бывшая треть «мушкетеров наоборот» уставилась на нее тупо и с недоумением. Потом выражение немного прояснилось.
– Селиванова, что ли?! Охренеть. С какого перепугу ты про меня вспомнила?
– Маша Захарова меня нашла. У меня дизайнерское бюро, мы ей дом отделываем.
– Ох, тыж ети… Олигархшей стала. Мне, конечно, даже не позвонит никогда. Я теперь для нее грязь. И чего ты хочешь?
– Просто повидаться. Я на минуту. Вдруг детство вспомнилось.
– А, это да. Здорово было, – Анна хрипло заржала.
От нее несло перегаром, у стены стоял и напряженно смотрел на Ольгу худенький большеглазый мальчик. Оля ответила на его взгляд и вздрогнула. Она узнала в нем себя. Прочитала собственное страдание. «Треть мушкетеров» и ему обеспечила «счастливое детство». Так же здорово получается. Оля вынула из сумки пакет с пирожными:
– Купила вам к чаю по пути. Мне пора. Надо бы еще повидаться. Придешь, если я устрою скромный ужин в ресторане? Ты, Маша, Лида, я со своим парнем. Вспомним.
– Спрашиваешь! Я забыла такое слово – ресторан. Можешь устраивать не очень скромный ужин. Мы справимся.
С Лидией Никаноровой Ольга встретилась случайно в результате тщательно спланированной операции Кольцова. Они оказались записанными на одно время в косметическом салоне. Ольга специально для этого мероприятия купила себе платье по бешеной цене, такие же туфли и сумку. Подъехала на машине Коли, самого большого позера в бюро. «Бентли» последней модели. Лидия сначала оценивающе посмотрела на платье и сумку, потом оглянулась на машину. Ревниво всмотрелась в лицо новой посетительницы своего элитного салона… И лишь после этого узнала:
– Оля Селиванова? Тебя не узнать.
– А я тебя сразу узнала, Лида. К тому же часто фото твои встречаю в интернете. Муж – персона. Поздравляю. Сейчас мне уже пора на сеанс массажа, но очень бы хотелось встретиться, посидеть, поговорить. Как ты к этому относишься?
– Нормально. Запиши телефон. Только учти: у нас плотный график светских мероприятий.
И Лидия еще раз внимательно осмотрела «Бентли» Коли.
День встречи участников общего детства был назначен, гостей предупредили за неделю. Ольга и Сергей работали круглосуточно.
Накануне вечером они сидели за кухонным столом, пили чай с Олиными «воздушными» сырниками – рецепт от мамы. Сергей открыл на своем айфоне какую-то таблицу и сказал:
– Это твои расходы. Отправляю на твой мейл. Стесняюсь спросить: кто-то из этих – в количестве два – был нефтяным магнатом? Вряд ли наследство мамы-инвалида. Такие деньги на борьбу с детским страданием, с носителями давнего зла и унижения… С мразями трехкопеечными, если точнее.
– Нет. Они не были магнатами, я вообще не помню, чтобы кто-то из моих мужчин успел потратить на меня какие-то деньги. Не уверена, что они у них были. Простые, вполне интеллигентные, не особо успешные люди. Все иначе: проще и сложнее. Со дня смерти мамы я мечтала уйти из этой нашей квартиры. Мне казалось, тут живет только несчастье. Но не просто поменять на что-то подобное и подходящее по цене. Я хотела найти и купить квартиру мечты. Сама, на свои деньги. Обставить и отделать ее, чтобы притянуть если не удачу, то хотя бы покой. Мне было девятнадцать, когда я осталась одна. И где я только не работала, даже во время учебы. Чем только не подрабатывала. И каждую копейку откладывала. Всегда знала, что ипотека, кредит – это не с моим характером. У меня никогда не бывает долгов, я не беру их, раз нет веры даже в завтрашний день. А в бюро я вышла на нормальный размер дохода. Были премии, награды. Я почти у цели – квартиры мечты. Была.
– Не могу поверить. Ты грохнула свои сбережения, у которых была такая разумная и ясная цель?
– Не драматизируй. Не все. И я знаю, как и в какие сроки заработать остальное. И не такая уж то была мечта, как оказалось. В новую квартиру не приходят со старым несчастьем. Так что дело не в застарелых фобиях и детских страданиях. Дело в победе над образом зла. И непременно спасение от него других жертв. Так понятнее?
– Ну да, – задумчиво пробормотал Сергей. – Будем считать, что да. Но мне до ужаса жалко твоих денег на эти рожи.
– Подожди. Мы оба увидим, что оно того стоило. И еще одну вещь тебе расскажу. Я больше не ненавижу эту нашу с мамой бедную квартиру. Тут я даже не хочу ничего менять. Когда я была маленькой, мама учила меня читать особым способом. Я была страшно любопытной. И вот после того, как я выучила все буквы, но усидеть над книжкой еще не могла, мама придумала следующий фокус. Она писала крупными буквами забавные и загадочные короткие тексты на маленьких клочках бумаги и прятала их в самых неожиданных местах. Я находила их под столом, за игрушками, под подушкой, в разных углах… Иногда требовалось найти следующий текст для разгадки… Короче, ты понял, о чем я. Я так научилась читать, возможно, думать и решать загадки. И, не поверишь, но я до сих пор нахожу в самых неожиданных местах эти бумажки. Кажется, я их перепрятывала, даже не помню. Но с ними живет наш мир. Или я все еще живу в нем. Я больше не тороплюсь уйти отсюда. Даже когда куплю новую квартиру, эту не продам.
– Хорошо, – просто сказал Сергей. – Я тебе не доктор, но ты здорова. Выспись как следует к завтрашнему вечеру. Это будет даже для меня тяжело, огромное напряжение. А я закаленный в боях волк, кажется, ты уже это слышала.
К семи часам следующего вечера небольшой кабинет маленького частного ресторана для избранных был готов к приему гостей, оборудован и обставлен по плану. Ольга утвердила меню и отдала последние распоряжения той части персонала, которая на весь вечер была предоставлена в ее полное распоряжение. Сергей решал более сложные, технические вопросы.
Ольга уехала к себе домой – переодеться, навести красоту. Прием был назначен на девять вечера. Сергей заехал за Ольгой в восемь. Отношения между ними стали настолько близко-партнерскими, доверительными и откровенными, что он и не подумал скрыть свою первую, сильную реакцию. Стоял напротив своей клиентки в прихожей и разглядывал ее, как экспонат в картинной галерее.
– Черт побери, Оля, ты настолько странный, необычный человек, что я за все время нашего сотрудничества даже не смог рассмотреть тебя. Видел не женщину, не человека с какими-то внешними данными, а лишь обнаженную суть эмоционального и интеллектуального накала. Именно эта суть и бьет наповал, укладывает в растерянность и даже доводит до слез то безысходностью, то детской надеждой. Я первый раз тебя вижу, клянусь! Это открытие для меня – твои загадочные зеленые глаза, такие огненные рыжие волосы, которые просто слепят, нежное и страстное лицо. Твоя отличная фигура в этом черном платье, даже не спрашиваю, сколько стоит, цена просто вопит во всей своей наглой и скромной изысканности. Если коротко, я готов тебе сегодня служить, прекрасная дама. Ты безупречна.
Оля ответила ему таким же внимательным и оценивающим взглядом, но свое мнение оставила при себе. Слишком много красивостей, до безвкусия. Костюм прекрасный, но она бы подчернула характер ковбоя, оставив только рубашку и пиджак, а вместо строгих брюк надела бы на него потертые облегающие джинсы. Да и цвет глаз сделала бы темнее, приглушеннее, не говоря уже об их выражении. Эта его картинная искренность… Оля заменила бы ее на спокойную скрытность с налетом суровости. Она остановила свое воображение и рассмеялась.
– А ты вообще супер. Другого слова и не подберу. Вместе вроде бы гармонируем. Даст бог, справимся сегодня. Даже не загадываю. Готова ко всему, раз ты рядом.
Они вошли, когда гости уже сидели за накрытым овальным столом. Черные жалюзи на окнах опущены, множество мелких светильников сохраняют уютный полумрак. На стене без окон и дверей – большой монитор. Оля не могла рассмотреть ни одного лица: пелена волнения и отчаянного страха заполнила мозг, затуманила зрение. Увидела шикарное розовое платье Лидии, толстое золотое колье на шее Маши, белый воротничок на синем платье Ани. Слышала свой голос, который произносил слова приветствия и благодарности за то, что пришли.
Когда они с Сергеем сели на свои места, раздался зычный голос Маши, он просто ударил в барабанные перепонки Ольги.
– Оля, что за дела?! Я до тебя не дозвонилась. Мне пришли два сообщения из твоей бухгалтерии, и деньги упали на счет. Два раза. Один – возврат средств по договору оформления. Второй – какие-то издержки. Мы ничего не поняли. Ты что, такой подарок нам сделала – бесплатную отделку дома? Не могу поверить.
– Потом объясню, – ответила Оля. – Давайте выпьем шампанского за встречу.
– Да, конечно, – барственным тоном произнесла Лидия. – Мы выпьем, но я крайне заинтригована этим домом и его отделкой. Маша нам все уши прожужжала. У нас тоже планы.
– У нас тоже планы, – Сергей встал с бокалом шампанского, как для произнесения тоста. – Оля забыла меня представить. Я ее друг, Сергей Кольцов, частный детектив. Пью за нашу встречу, не так легко свести в одном месте людей, которых так далеко от детства разбросала жизнь. А теперь, когда мы выпили за встречу, пожалуй, сразу и перейдем к ее основному содержанию. Лидия хотела познакомиться с работой бюро Ольги Селивановой, мы как раз и приготовили вам кино. Включай, Вася. Это мой помощник-программист.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?