Текст книги "Ловушка для бабочек (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lovushka-dlya-babochek-sbornik-164905.jpg)
Автор книги: Евгения Перова
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Глава 3
Настя наслаждается жизнью
Машина Бруно резво взлетела на вершину холма и притормозила перед ажурными чугунными воротами, над которыми вилась надпись: «IL MIRACOLO». Коренастый угрюмый человек приподнял шляпу, поклонился и стал медленно отворять тяжелые створки.
– Мираколо? Какое странное название! Что означает это слово – мираж? – спросила Настя.
– Примерно, – ответил Бруно и повернулся к приблизившемуся привратнику – тот выслушал указания хозяина и кивнул, покосившись на Настю.
Привратник ее слегка напугал. И на каком языке, интересно, они общались? На немецком, что ли? Или это голландский?
– Ну вот, вы познакомились с Карлом, – сказал Бруно. – Он мрачноват с виду, но мне предан.
На ступенях среди колонн их встретила приземистая женщина, присевшая в церемонном реверансе, – Настя с трудом удержалась, чтобы тоже не сделать какой-нибудь книксен.
– А это Берта, жена Карла. Она сейчас приготовит вам комнату.
– Жена? Надо же, они так похожи, прямо как брат с сестрой! Такие геометрические черты лица у обоих…
– Геометрические?
– Ну да: прямой нос, прямые брови, рот тоже… перпендикулярно носу… черточкой. Только у Карла брови гуще.
– И правда. А я привык и уже не вижу сходства.
Войдя в дом, Настя онемела и в изумлении стала таращить глаза по сторонам – такую роскошь она видела только в кино! У нее даже голова закружилась от высоты расписных потолков, блеска золоченой мебели, бесчисленных гобеленов, картин и мраморных скульптур, которые посматривали на нее, казалось, весьма высокомерно. Это были довольно странные интерьеры, в которых античность соседствовала с рококо, а Восток прекрасно уживался с готикой, образуя в результате что-то среднее между музеем и антикварной лавкой.
– Ну вот, это ваша комната. Надеюсь, вам будет тут удобно. Устраивайтесь, отдыхайте, а минут через сорок я жду вас к ужину. Берта зайдет за вами и проводит. Мои апартаменты по коридору направо.
Бессловесная Берта, стелившая постель, опять поклонилась. Когда хозяин со служанкой удалились, Настя рухнула в кресло и в восторге задрыгала ногами – а-а! С ума сойти! Куда она попала – в сказку? Открыв дверь ванной комнаты, Настя опять завизжала: огромная мраморная чаша на золоченых львиных лапах стояла прямо посреди комнаты в квадрате солнечного света, льющегося из окна…
Настя успела и понежиться в ванне, и поваляться в постели – простыни слегка отдавали лавандой, и рассмотреть обстановку. Прежде чем выйти к обеду, Настя решила переодеться – выбирать, правда, особенно было не из чего: ее основной багаж остался в машине Витальки, но, к счастью, кое-что из вещей нашлось в рюкзаке. Настя достала и встряхнула свою незаменимую жатую юбку – чем больше ее скручиваешь и мнешь, тем лучше она выглядит. Легкая длинная юбка, чистая голубая футболочка, на плечи – новый шарф, купленный во Флоренции. Волосы Настя заплела в косу. Ну вот, она и готова выйти к обеду.
Хотя… Бруно же сказал – ужин? Настя, наконец, догадалась посмотреть на затейливые фарфоровые часы с пастухом и пастушкой – те показывали… половину девятого. Не может быть! Сколько же они ехали? Настя поссорилась с Виталькой… когда же? В час? Или в два? Неужели с тех пор прошло столько времени? Или она незаметно для себя заснула в машине Бруно?
Она достала мобильник, чтобы проверить – тот никак не откликнулся. Настя с недоумением посмотрела на темный экранчик, потыкала в разные кнопки… Наверное, совсем разрядился. Когда же она заряжала телефон последний раз?
Бруно тоже переоделся к ужину – свободные темно-бордовые брюки, белая рубашка старинного покроя с кружевами… Он больше не казался Насте старым, хотя и выглядел слегка старомодно, словно сошел с одного из многочисленных портретов, которые она еще толком не разглядела. Бруно с легкой улыбкой наблюдал за Настей, которая наивно удивлялась каждому предмету сервировки и каждому блюду – особенно ее поразила закуска: шарики из дыни, завернутые в тончайшие полоски пармской ветчины. Дыня – и с ветчиной, надо же! После пиццы и кока-колы, которыми они с ребятами пробавлялись все эти дни, изысканный ужин казался ей райской трапезой, к тому же Настя страшно проголодалась – ведь завтрак был так давно! Настя чувствовала, что ведет себя неприлично, но не могла остановиться и сметала с тарелок все подчистую. Сам Бруно ел очень мало. Он медленно потягивал красное вино, поглаживал усы и любовался девушкой: щеки ее пылали, глаза сияли – еще немного, и, казалось, она замурлычет от удовольствия, как кошка. А увидев выражение ее лица при виде десерта, Бруно рассмеялся. Настя восхищенно произнесла:
– Какая красота! А я не могу больше съесть ни крошки!
– Ничего, ваш десерт от вас не уйдет. Давайте прогуляемся по дому и саду, а Берта отнесет это к вам в комнату. Полакомитесь на ночь. Берта будет счастлива, что вам так понравилась ее стряпня. От меня ей мало проку.
Настя так наелась, что с трудом вникала в то, что говорил Бруно, показывая дом, а до сада они так и не добрались. Хозяин заметил, что гостья засыпает на ходу, и проводил Настю в ее комнату.
– Увидимся с вами за завтраком. Рекомендую опустить сетки на лоджии – москитов тут нет, но могут залетать летучие мыши.
– Летучие мыши?
– Они совершенно безобидны. Но при близком общении, конечно, выглядят слегка неприятно. И еще – если услышите посреди ночи странные звуки в саду, не пугайтесь, это сова.
– Сова?
– Да, и не забудьте задернуть шторы – сегодня полнолуние. Неприятно, когда луна светит прямо в лицо.
– Полнолуние…
– И вы можете запереть свою дверь, если хотите, видите, щеколда? Но я вам гарантирую полную безопасность.
Бруно с нежной улыбкой смотрел на слегка ошеломленную Настю.
– Да вы совсем спите… Спокойной ночи! – И повторил по-итальянски: – Buona notte, cara![7]7
Buona notte, cara! (ит.) – Доброй ночи, дорогая!
[Закрыть]
Он наклонился и быстро поцеловал ее в щеку, кольнув усами и едва прикоснувшись губами. Настя почувствовала его запах: такой… мужской, такой… тревожащий, что ее словно обдало теплой волной.
Когда Бруно ушел, Настя повернула золотую завитушку защелки и заперла дверь. Но потом подумала – и открыла. А после еще пару раз повернула защелку туда-сюда и в конце концов оставила дверь незапертой. Заснула она сразу, едва ее голова коснулась подушки, но проснулась довольно скоро: лунное сияние заливало всю комнату. Полнолуние – вспомнила Настя.
А десерт? Мысль о несъеденной сладости преследовала ее и во сне. Она вскочила и осмотрелась – куда же Берта дела этот десерт? Открыла несколько шкафов и обнаружила холодильник, в котором рядом с бутылками воды стояла хрустальная вазочка с изысканным угощением. Настя вышла на лоджию, села в кресло и с наслаждением уплела десерт, так и не поняв, что же такое она съела. Она опознала по вкусу свежую малину и взбитые сливки, а еще что-то неведомое хрустело и таяло на языке… Ммм!
Настя облизала ложечку, попила немного воды, улеглась в постель, вздохнула от счастья и снова крепко заснула. Ей снилось, что большая сова бесшумно залетела в комнату и присела на резную спинку кровати – посидела немножко, разглядывая спящую девушку, и улетела обратно в сад. Больше Настю ничто не беспокоило до самого утра: ни луна, ни москиты с летучими мышами, ни совы. Впрочем, назвать «утром» время ее пробуждения можно было с большой натяжкой – фарфоровые часы показывали двенадцать. Ничего себе… Настя быстренько приняла ванну, нацепила шорты с кофточкой, кое-как причесалась – и тут раздался тихий стук в дверь.
Это была Берта. Войдя в комнату, домоправительница поклонилась и, изобразив что-то вроде улыбки, отрывисто произнесла:
– Добрый день. Завтрак внизу. Письмо синьорине. От хозяина, – подала она Насте серебряный подносик, на котором лежало сложенное письмо и маленькая белая роза.
– Спасибо…
Настя побрела за Бертой, на ходу читая письмо. Цветок она воткнула себе в волосы. За завтраком она перечитала письмо и задумалась. Бруно писал: «Дорогая синьорина! К моему великому сожалению, я был вынужден уехать сегодня рано утром по неожиданно срочному делу. Сожалею, что пришлось оставить вас в одиночестве. Я предлагаю вам воспользоваться моим гостеприимством еще пару дней. Берта и Карл к вашим услугам. Карл немного говорит по-английски. Сад и дом в полном вашем распоряжении – вы можете осматривать все незапертые комнаты. В доме есть библиотека. Я распорядился, чтобы Карл подготовил для вас бассейн, – я обычно им не пользуюсь. Если вам захочется спуститься в деревню, Карл или Берта составят вам компанию – я не рекомендовал бы вам ходить туда одной: местные живут очень замкнуто и не любят приезжих. Я постараюсь вернуться как можно быстрее, в любом случае – не позднее завтрашнего вечера. Потом я сразу же отвезу вас, куда пожелаете. Приятного отдыха, cara. Dolce far niente[8]8
Dolce far niente (ит.) – приятное безделье.
[Закрыть] – что может быть лучше!»
А почему бы и нет?
Насте совсем не хотелось уезжать – солнце светило так ласково, завтрак был такой вкусный… Розы благоухали, листья шелестели, птицы чирикали… И дом она толком не рассмотрела. А где-то там наполняется бассейн! Когда ей еще доведется так пожить? И Настя, блаженно улыбнувшись, налила еще одну чашку кофе со сливками и намазала джем на хрустящий рогалик.
– Brava ragazza, – сказала Берта, поощрительно кивнув. – Buon appetito[9]9
Brava ragazza (ит.) – хорошая девочка. Buon appetite (ит.) – приятного аппетита.
[Закрыть].
– Спасибо. Все очень вкусно. А что это такое волшебное было вчера на десерт? Не понимаете меня, да? Десерт. Вчера. С малиной? Что это?
Но Берта только важно кивала. После завтрака Настя отправилась осматривать дом, который снаружи вовсе не выглядел таким уж большим, но изнутри оказался просто огромным. Сейчас, при ярком свете дня, Настя заметила, что роскошь виллы уже слегка обветшала: по потолкам, стенам и мраморным полам змеились трещины, позолота потускнела, а ткань гобеленов, штор и обивки выцвела. Апартаменты Бруно, как и следовало ожидать, были закрыты, но Насте хватило первого этажа, – она уже мечтала выбраться в сад.
Потом она попала в длинную светлую галерею, на стенах которой висели многочисленные картины и даже фрески. На одной было изображено какое-то пиршество с возлияниями и плясками, от другой остались только фрагменты, но и этих разрозненных картинок хватило, чтобы Настя залилась краской, – смутившись, она все же с трудом оторвала взгляд от сплетенных в любовных объятиях фигур. Разглядев остальные сюжеты, Настя поняла, что картины подобраны специально: в основном пикантные сцены и обнаженные красавицы в смелых ракурсах. Среди моделей почему-то попадалось много рыжеволосых, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это все одна и та же женщина, только в разных нарядах, а чаще и вообще без них. Великолепную фигуру этой рыжеволосой красавицы Настя разглядывала с завистью. На свое собственное тело она старалась смотреть поменьше – стройненькое, конечно, но какое-то… угловатое! И грудь совсем маленькая, и попка… никакая, как говорил Виталька.
Вспомнив Витальку, Настя расстроилась…
Неожиданно между колонн возник Карл и с легким поклоном сообщил:
– Бассейн готов, синьорина. Я покажу.
Голубоватая прохладная вода бассейна окончательно смыла все Настины грустные мысли. Потом Берта позвала Настю обедать, после чего можно было только завалиться спать, что она и сделала, рухнув на лавандовые простыни. Вечером Настя исследовала сад и обнаружила там белок, которые нисколько ее не боялись и брали орехи прямо из рук. После ужина она опять купалась, любовалась звездами и заснула совершенно счастливой, даже не вспомнив про разрядившийся телефон.
Глава 4
Игнат встречается с отцом и узнает о безумном Клоде
Первый раз Игнат увидел своего отца в двадцать три года. Он никогда особенно не страдал от его отсутствия – им с мамой было очень хорошо вместе. Мама… Веселая, очень живая и красивая, была для Игната лучшим другом. Выглядела она на удивление молодо – Юлю всегда принимали за сестру, а то и за подружку Игната.
У Юли было множество друзей, которые любили гостеприимный дом Крыловых, поэтому Игнат не удивился, когда в один из осенних дней, вернувшись домой из института, он увидел крупного черноволосого мужчину, который пытался подняться из-за маленького кухонного столика, чтобы поздороваться. Мужчина явно волновался, впрочем, как и мама.
– Игнатушка, познакомься, это твой отец. Его зовут Гвидо Теста, – сказала она дрожащим голосом.
Игнат окаменел.
– Прости, мальчик, я должна была давно тебе рассказать, но… Так получилось, что… Дело в том…
Гвидо открыл было рот, но мама сказала, нервно улыбнувшись:
– Дорогой, учти, твой сын прекрасно говорит по-итальянски!
Дорогой? Игнат выскочил из кухни и убежал к себе в комнату. Дорогой! Откуда он взялся, этот Гвидо? И зачем приперся?
В дверь поскреблась мама:
– Игнаша, выйди к нам, пожалуйста. Надо поговорить. Я тебя очень прошу, мальчик.
К нам! Игната просто бесило, что мама тут же переметнулась на сторону этого неизвестно где пропадавшего Гвидо. Выходит, на самом деле он… Игнат Гвидович, что ли? Или Гвидонович? Да еще «Тесто»!
Мама села на диван, а Игнат и гость – на стулья.
– Игнатушка, ничего, если я буду говорить по-итальянски? – спросила мама. – Гвидо плохо понимает по-русски.
Игнат пожал плечами. На маму он смотреть не мог, на отца тем более и уставился в пол. Юля сильно переживала, поэтому говорила быстро, так что Игнат едва успевал за ее взволнованной речью. Собственно, и рассказывать-то было особенно нечего: итальянский предприниматель, приехавший в Москву налаживать деловые контакты, влюбился в очаровательную переводчицу и…
– И на свет появился ты. Понимаешь, он был женат и не мог оставить семью. Да я и не настаивала. Но теперь… его жена скончалась… и Гвидо хотел бы…
– Чего он хочет? Увезти тебя в Италию и сделать, наконец, честной женщиной?
Мама побледнела и закрыла лицо руками, а Гвидо вскочил и, схватив Игната за рукав, вытащил его в коридор.
– Как ты смеешь? – произнес он шепотом. – Как ты смеешь, мальчишка, так разговаривать с матерью? Джулия больна, смертельно больна. Я приехал, как только узнал. Я готов забрать ее в Рим, но она не хочет. Я готов на все для Джулии. На все…
– Как… больна… Почему она мне не сказала?
Оттолкнув Гвидо, Игнат выбежал за дверь. Он метался по улицам часа два, пытаясь осмыслить все, что так внезапно на него свалилось. Потом побрел домой в полном отчаянии. В квартире остро пахло лекарствами, и он испугался. Мама лежала на диване, Гвидо сидел рядом и держал ее за руку. Увидев сына, он поднялся и, коротко кивнув ему, ушел. Игнат постоял, растерянно моргая, потом кинулся к матери – встал на колени и уткнулся ей в плечо. Мама погладила его по голове:
– Не плачь, мальчик. Что делать?
Но он заплакал:
– Прости меня, мамочка, дорогая, прости. Прости… Только не умирай…
Юлия умерла через полгода. Гвидо приезжал так часто, как мог – на два-три дня, а последнюю неделю прожил у них дома. Игнат сознавал, что не справился бы без Гвидо и его денег, но, как ни старался, не чувствовал никакой благодарности, только обиду и ревность.
– Он так, пожалуй, разорится, твой царь Гвидон! – сказал Игнат матери после третьего приезда Гвидо.
– Царь Гвидон… Ему подходит. Не разорится, он очень состоятельный человек. Игнатушка, он хотел бы… усыновить тебя… официально. Как ты на это посмотришь? Он всегда мечтал о сыне.
– А почему он сразу этого не сделал? Почему он не развелся и не женился на тебе?
– Мальчик мой, он католик. Католики не разводятся.
– Ага! Разводиться, значит, нельзя, а грешить на стороне можно? – крикнул в запальчивости Игнат и тут же испугался. – Мама, прости.
– Ничего, я же все понимаю. Ты обижен, а зря. Гвидо все это время нам помогал. Он хороший человек. И это был вовсе не грех, а любовь. Когда-нибудь ты поймешь. Он ведь женился довольно рано – на дочери партнера отца. Брак по расчету, в деловых интересах. Его семья не поняла бы и не приняла развод, особенно мать. Она очень властная женщина. Была. Умерла не так давно. Дочери выросли, у них свои дети. Мы всегда мечтали, что когда-нибудь будем вместе. Но Гвидо старше меня на пятнадцать лет, и он боялся, что… Но вышло по-другому.
Это было четыре года назад. После смерти матери отец часто звонил, приезжал в Москву, звал Игната в Рим, несколько раз заводил разговор об усыновлении, но Игнат ничего не мог с собой поделать, так ожесточился сердцем. И вот теперь… Даже себе самому Игнат не признавался, что приехал в Италию, чтобы повидаться с отцом. Он ухватился за первый же повод, и сам поразился своему волнению. Решившись, Игнат набрал отцовский номер. Низкий баритон, так похожий на его собственный, радостно воскликнул:
– Игнацио?
– Да. Я в Италии. И у меня проблемы.
– Где именно в Италии и какие именно проблемы? Я могу помочь?
– В Монте-Кьянчано. И мне нужна твоя помощь.
– Боже, где это – Монте-Кьянчано?
– Тоскана. Провинция Сиена. Километров сто пятьдесят от Флоренции.
– Приезжай ко мне в Рим.
– Я не могу. Мои проблемы находятся здесь.
– Так… Но я смогу добраться туда… только к завтрашнему вечеру, не раньше.
– Нет, тебе совсем не надо сюда ехать! Но… Если бы ты смог прилететь завтра во Флоренцию…
– Хорошо. Я перезвоню тебе и скажу, когда буду во Флоренции. Я остановлюсь в отеле «Торнабуони», как всегда. А какого рода проблемы? Тебе, наверное, нужны деньги?
– Скорее, советы.
– Я рад помочь тебе, ты же знаешь. Увидимся завтра, сынок!
– Увидимся! И… спасибо… папа.
Прикинув время, Игнат подумал, что утром он, пожалуй, сможет еще раз съездить к вилле «Мираколо» – вдруг все-таки удастся что-нибудь разузнать?
Тут в дверь тихонько постучали – это оказался Вико:
– Не спишь? Слушай, я поговорил с дедом про эту виллу! Он сказал, тебе надо пообщаться с Безумным Клодом!
– Это еще кто такой?
– Вообще-то он француз. Прожил у нас лет сорок, а может, и больше. Работал в местном архиве. Я его помню – странный такой тип. Сейчас перебрался в Монтепульчано. Знаешь, там проходили съемки фильма «Сумерки». Видел «Новолуние»? Замок Вольтури – это и есть Монтепульчано. Там такие палаццо! Красивый город и побольше нашего. Теперь еще и с вампирской славой. Конечно, туристы так и валят туда…
Вико был пламенным патриотом родного Монте-Кьянчано и мечтал, чтобы на его узких улицах появились толпы туристов.
– А что, тут у вас и правда есть вампиры?
– Я тебя умоляю! Какие вампиры в наше время?
– Скажи, а не мог бы я для начала поговорить с твоим дедом?
– О, он будет счастлив! Можно прямо сейчас, он наверняка еще сидит у Джузеппе. Только смотри, не верь всему, что расскажет, – он всегда был выдумщиком, каких свет не видал.
Дед Рикардо, которому совсем недавно стукнуло девяносто три года, в компании таких же долгожителей приятно проводил время в кабачке Джузеппе, и оживился, когда Игнат поставил всем выпивку. Игнат довольно долго просидел со стариками. Те поведали ему множество разных историй, причем большинство из них не имели никакого отношения ни к загадочной вилле, ни к еще более загадочной деревне. Провожая Рикардо домой, Игнат обдумывал стариковские россказни, если отбросить все несущественное, получалось вот что: долину с деревней и виллой местные называли Запретной и избегали туда соваться – по преданиям, там можно было «увязнуть во времени».
– Как это? – удивился Игнат.
– Да очень просто. Тебе покажется, что ты там всего ничего, а вернешься – если вообще вернешься! – увидишь, что прошла неделя, а то и две.
Игнат задумался: а ведь и правда – расстояние, которое он сегодня проехал, никак не соответствовало потраченному времени…
Самый старый из собеседников помнил, что жители деревни когда-то поднимались в Монте-Кьянчано по рыночным дням. Теперь же из деревенских здесь бывал только Беззубый, в этом персонаже Игнат легко опознал продавца кастрюлек. Никто не знал, на каком языке изъясняются мрачные аборигены, откуда вообще тут взялись и каким богам молятся. Один из прежних кюре пытался было наставить их на путь истинный, да отступился. Гораздо больше знали долгожители о владельце виллы: «А, синьор Инганаморте! Этот нечестивец!» – взволновались старики.
– Инганаморте? – Игнат вдруг вспомнил, что Беззубый тоже несколько раз повторил слово «морте», но тогда он не понял, к чему.
– Понимаешь, что означает его фамилия? Победивший смерть!
– Обманувший смерть, – поправил другой старик.
– Обманувший смерть? Вы намекаете, что он?..
– Намекай не намекай, а так и выходит. Этот Бруно появился здесь лет эдак… пятьдесят назад, и тогда выглядел точно так же, как сейчас. Если он действительно сын Алоизо, почему никто никогда не видел их вместе? И никто никогда не видел ни одного из Инганаморте в детском, юношеском или дряхлом возрасте. Меняются имена, усы, бороды и прически, но рожа-то одна и та же!
– Но как это возможно?
– Говорят, он продал душу дьяволу.
– Но зачем дьяволу его душа, если он никогда не умрет?
– Э-э… И то правда… Но так рассказывали старики: во времена Великой чумы он совершил сделку с дьяволом, чтобы сохранить жизнь себе и своей женщине. По слухам, на вилле живет какая-то рыжеволосая красавица…
– Когда это было-то? Чума?
– Черная смерть? Да лет семьсот тому назад. Ну, может, он и не бессмертный, но точно зажился на этом свете.
– Еще про женщин расскажи, – подсказал один из стариков.
Эта история Игнату и вовсе не понравилась: время от времени в окрестностях бесследно пропадали молодые женщины, особенно часто – во времена Алоизо, отца Бруно. Последний раз, лет сорок назад, уже при Бруно, была громкая история, когда пропали четыре девушки подряд. Последняя – француженка, на ней все и закончилось. Шуму было много: пропавшие местные девушки славились своим легкомысленным поведением, поэтому их особенно и не искали, но муж француженки поднял на ноги всю полицию округа.
– Поговори с ним, сынок! Он, конечно, чокнутый – да и кто бы не чокнулся на его месте. Но Клод жизнь положил на разгадку тайны этих проклятых Инганаморте!
– Безумный Клод…
Игнат и Рикардо медленно брели по темным улочкам, старик тяжело опирался о руку молодого человека, но шел довольно бодро. У самого дома он остановился и, повернувшись к Игнату, произнес:
– Еще кое-что расскажу. Только тебе. Никому никогда не рассказывал. Я ведь бывал там, у виллы. И кое-что видел. Меня мой дед настропалил. Лет пятнадцать мне было, когда он до печенок пробрал меня этой историей. Совсем еще пацаном он как-то оказался на вилле «Мираколо» – заблудился, разыскивая козу. Из любопытства он перелез через забор…
– Да разве через такой забор перелезешь? Я ж видел!
– Ты не перебивай, а то все забуду. Вроде как он по ветке дерева смог перебраться. Ну, походил там везде, потом вышел к дому и увидел женщину необыкновенной красоты, рыжую. А он никогда до этого рыжих не встречал. Она его заметила, подошла. Увидела, что обалдел совсем, – засмеялась: «Что, мальчик? Нравлюсь? Это ты не все еще видел!» И распахнула перед ним одежду – так он чуть сознание не потерял. Ему лет семьдесят было, когда мне рассказывал, и то весь трясся. Такая, говорил, роскошная! Все при ней! Кожа золотая, гладкая, груди торчком, волосы гривой! И вся рыжая, везде – там тоже, понимаешь? Потом запахнулась и позвала слугу. Дальше дед как-то юлил, но мне кажется, что навалял ему тот слуга по первое число. Я так впечатлился, что тоже к этой вилле поперся. Не сразу сообразил, что с тех пор куча времени прошла, и эта красотка должна уже в бабку превратиться. Ну, просидел там три дня в засаде с биноклем – через забор не полез. И увидел! Ранним утром вышла она в сад, точно такая, как дед описывал: рыжая, гладкая, груди торчком! Голая вышла. Там у них бассейн, поплавать с утречка решила. И как это может быть, прикинь, а? Сколько лет прошло, а женщина не постарела! А когда я домой вернулся, оказалось дней десять прошло. Попало мне по первое число!
– А вы сами-то что обо всем этом думаете?
– То и думаем.
И старик, хитро подмигнув, отправился, пошатываясь, домой, а Игнат поплелся к гостинице, чувствуя, что слегка одурел от россказней деда Рикардо и его приятелей. Да можно ли вообще им верить? Он долго не мог заснуть: перед глазами все кружились в гротескном хороводе голые рыжие красавицы, зловещие Алоизо с Бруно, мрачные жители деревни, хитро подмигивающий Рикардо, Беззубый с топором в руке… красная машина… чугунные ворота… эмалированные кастрюльки… И бесшумно летала большая рыжевато-серая сова, сверкая зелеными глазами. А где-то в туманной, плохо различимой дали сиял бледным светом образ Насти – она сидела, болтая ногами, на каменном парапете и ела мороженое, которое принес ей Игнат. Он с замиранием сердца смотрел, как она, жмурясь от удовольствия, слизывает тающее фисташковое мороженое, а когда Настя подняла на него глаза – отвернулся…
Утром Игнат обнаружил, что его арендованная машина изуродована: стекла разбиты, сиденья порезаны, шины проколоты, мотор поврежден.
– И часто у вас такое происходит? – спросил он у Вико.
Тот даже оскорбился:
– Нет. Никогда. У нас живут приличные люди.
Интересно… Очень интересно. Может, неспроста ему снился Беззубый с топором? Так что Игнату все-таки пришлось пообщаться с местной полицией – вместо комического усатого толстячка, как он почему-то ожидал, перед ним предстал вполне современный молодой человек, чуть постарше его самого, приятель Вико по имени Марко. Он составил акт, слегка приподняв брови при виде паспорта Игната, потом помог отправить машину в мастерскую. А Игнат вдруг решился и рассказал Марко о пропаже Насти. Тот подумал некоторое время, рассеянно покусывая нижнюю губу, потом спросил:
– А почему ты так хорошо говоришь по-итальянски? Я решил, ты из Болоньи или Венеции.
– Мой отец итальянец. Гвидо Теста.
– А! Но ты ж понимаешь, что еще и суток не прошло? Может, она…
– Может. Но я уверен, что она там, на вилле. Этот ваш Бруно Инганаморте очень подозрительный тип. Ты же не станешь отрицать, что у вас пропадали девушки?
– На моей памяти этого не было. У нас тут людей не похищают, это тебе не Сицилия. А ты явно наслушался местных сказок.
– А как же пропавшая сорок лет назад француженка? Жена Безумного Клода?
– Сорок лет назад… Ну да, что-то такое вроде было. Жаль, отца нет в живых, он тогда был полицейским. А так надо смотреть в архивах.
– Послушай, а не мог бы ты узнать? Ну, вдруг действительно вчера тут где-нибудь была авария или еще что? И Настя в больнице! И в гостиницах – может, она в Сиене остановилась или в этом вашем… как его… Монтепульчано?
– Что-то ты слишком много хочешь! Ну ладно, попробую. – Марко записал Настины данные и скинул себе ее фотографию – не с первого раза, потому что компьютер все время зависал. – Вот, видишь как мы работаем?
– Спасибо. А я постараюсь узнать, не улетела ли она домой и не остановилась ли где во Флоренции или Риме.
– И как ты это сделаешь?
– Ну, у меня… У отца есть связи. Я надеюсь.
– Ага! Послушай, а твои связи не помогут раздобыть нам новый компьютер?
– Если Настя найдется, я сам куплю вам хоть три компьютера!
– Ловлю на слове. Ну ладно, так и быть, давай я отвезу тебя в Монтепульчано, заодно зайду там в архив. Вернее, в Кьюзи, оттуда доедешь до Флоренции на поезде. А ты знаешь, что в Монтепульчано снимали…
– Знаю-знаю, вампирскую сагу.
– И еще там делают роскошное вино.
– Хорошо, с меня бутылка.
– Нет, это я тебя угощу! Когда получу компьютеры.
Игнат невольно рассмеялся: после разговора с Марко ему стало гораздо легче на душе. По пути в Кьюзо они завернули в Запретную долину и некоторое время постояли на холме, разглядывая деревню и виллу – Марко в бинокль, а Игнат опять через объектив фотоаппарата.
– Без ордера меня даже за ворота не пустят, – задумчиво произнес Марко, опуская бинокль. – Ну что, едем?
– Подожди… Я, кажется, что-то вижу… Нет, показалось.
А минут через двадцать после их отъезда из кустов на дорожку, ведущую в деревню, вышла небольшая процессия: две коренастые фигуры в шляпах и одна тоненькая с развевающимися светлыми волосами. Молодые люди в это время уже подъезжали к Кьюзо.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?