Читать книгу "Его Мишень"

Глава 14.

Тысячу лет не была в театре. Ника знала, насколько я люблю Каренину, этим и воспользовалась, заставив выбраться на один вечер из своей ракушки. Хм… Как много стало таких вечеров. Каждый старается выманить меня из панциря, не понимая, что следующее утро превратится в ад… Я уже чувствовала горький дым пламени, в котором буду тлеть. Но это завтра… А сейчас я изо всех сил постараюсь не огорчить подругу, раз уж мы вырядились, чтобы провести культурный вечер субботы.

Мы сидели на третьем ряду, наблюдая за происходящим на сцене с открытым ртами. Ника смахивала слезы, а я завидовала ей. Сжимала веки, расслабляла, пытаясь вызвать их, но нет… Я было практически расслабилась, как внезапная огненная вспышка пронзила мой затылок, и поток жара побежал по шее, теряясь в открытом вырезе на спине… Меня то обжигало, бросая в пот, то морозило, заставляя стучать зубы. Чувство было знакомо. Абсолютно точно… Как вчера, у ресторана.

Я обернулась, бессмысленно осматривая полный зал. Искала взгляд, но проблема в том, что я не знала, кого искать… А какой он? Блондин или брюнет? А глаза? Какие у него глаза? Мне кажется, они должны быть цвета горького шоколада с чёрными крапинками застрявших чаинок на дне блюдца. Герман был намного выше меня, чтобы увидеть очертание его скул, мне приходилось задирать голову. А тело? По спине вновь помчалась стая диких мурашей, от воспоминаний его смелых уверенных касаний. Прижимал к себе, давая ощутить широкие плечи, крепкую грудь и такие сильные руки… На этом представление о таинственном незнакомце, хотя это больше похоже на игру воображения, обрывалось, как дурной сон.

Не крутись, Сеня… Всё равно не узнаешь, даже если он сидит в соседнем кресле. Я внезапно дёрнулась, чтобы осмотреть высокого брюнета, с легкой проседью на висках. Мужчина хмурился, отчаянно пытаясь не заснуть, между нервным постукиванием женской ручки по его колену. Мимо… Не он. Ментора выдавал голос: бархатный с нотками авантюризма, молодой звонкостью и откровенными переливами соблазнения. Да и тело у него такое поджарое, не тощее, не перекаченное, а силой пышущее. Не найти, даже если рядом сейчас… Ну не щупать же мне теперь каждого мало-мальски похожего мужика искать? Или наоборот – себя предлагать?

Бред… Бред…

– Сеня! – шикнула Ника, кивая в сторону сцены, где разворачивалась главная трагедия… Но зря, потому что мысли мои были далеко. Они бурным горным потоком уносили меня в темноту, где несмотря на присутствие людей, я чувствовала себя комфортно.

Кое-как досидев до конца, мы с подругой вышли на свежий вечерний воздух. Брели медленно вдоль набережной, крепко держась за руки. Молчали, но в этом было больше, чем слова… А все-таки он во многом прав, хоть мне и не хотелось этого признавать. В жизни стало так много ненужной мишуры, что за ней не видно уже настоящего и важного… Будь то смех любимого человека, прогулка в уютном молчании или праздник в кругу близких. Шум… Сплошной шум…

– Спасибо тебе, – я обняла Нику, звонко чмокнула её в щеку. – И прости за бодрое утро.

– Мишель, да я полцарства готова отдать за твой неравнодушный голос. Знаешь, а он мне нравится, – рассмеялась Ника, поправляя выбившуюся из пучка прядь. – Этот Ментор твой.

– И чем же? – я тоже улыбнулась, наблюдая за её хитрыми прищуренными глазками.

– Посмотри в зеркало, Мишель, – Ника взяла меня за шею, весьма грубо нагнула к боковому зеркалу моей машины. – Румянец вспыхивает, губы кусаешь, а взгляд бегает от мыслей, что уносит тебя в тот ресторан. Поэтому и нравится, дурочка моя.

– Ладно-ладно… Это ты следователю говорить будешь на опознании моего истерзанного маньяком тела. Не забудь сказать, что вообще-то таинственный незнакомец тебе нравился, – мой смех испуганной птицей понесся по опустевшему перед грозой двору, эхом ударяясь о закрытые окна квартир.

Я ещё раз чмокнула смеющуюся подругу в щеку и покатила к своему дому. Хотелось уже снять это жутко облегающее платье, смыть косметику и облачиться в уютное тепло черной пижамы.

Двор меня встретил тишиной, опустившейся с первыми крупными каплями дождя. Шла медленно, задирая голову к почерневшему небу, и ловила свежесть капель языком. Отвлекала себя… потому что мозг мой ревел с призывами выдернуть Ментора из ЧС. Пальцы не слушались, ловко открывая настройки в телефоне, а тело вибрировало от предвкушения. Это больше походило на приворот, что усиливался с приходом темноты, в то время, как волшебство голоса слабело вплоть до рассвета.

Вошла в темную квартиру, внеся с собой тяжелое чувство досады. Казалось, что как только вытащу его из ЧС, на меня посыплются уведомления, пропущенные вызовы, а я буду смотреть на вибрирующий кусок пластмассы, воротить нос и испытывать себя на стойкость. Но телефон молчал.

На кухне, как напоминание моего позорного утреннего побега, валялся завядший букет лилий. Глаза снова запекло, веки задрожали, а в горле пересохло…

– Простите! – зарыдала я, быстро набирая в вазу воду, чтобы попытаться искупить свою вину перед ни в чем неповинными цветами. – Простите…

Подрезала стебли, кинула в вазу несколько кубиков льда и поставила в нее букет, сев напротив, ожидая его волшебного воскрешения. Минуты текли одна за другой, а чудо не происходило… Белые лепестки были дряблыми, слабыми и болтались безвольными лоскутами, зелень и вовсе пожухла, но я все шептала: «Простите… Простите…»

Я все порчу… Огорчаю, расстраиваю, обижаю… Даже цветы не уберегла!

Глаза наткнулись на пачку его сигарет, быстро вытащила, сделала затяжку, и комната стала тонуть в густом аромате ванильно-пряного инжира, утягивая меня за собой в пучину запрета, о котором я буду жалеть. Точно… Пожалею…

Включила лэптоп, зашла на сайт, анкету с которого клялась удалить ещё утром и засмеялась, обнаружив зеленый сигнал напротив его ника. В сети…

Мишель: «Я обидела тебя…»

Гипнотизировала свое сообщение, пока позеленевшие галки не известили меня о прочтении… Минутная пауза, и кругляш потух, унося с собой сладость предвкушения.

– Придурок! – вскрикнула я в пустоту, но, очевидно, меня было уже не остановить, потому что руки сами потянулись к телефону.

«Мужчины обидчивы?»

И это сообщение постигла та же участь. Прочёл…Сделал паузу, чтобы заставить моё сердце затрепетать бьющейся птицей… и вышел из сети…

– Больной придурок!

Я даже сама не заметила, как на экране высветился его номер… Но это был не входящий звонок, а исходящий…

– Какого хера, Сеня?

Гудки обжигающим оловом плавили меня изнутри, накручивали нервы на кулак и топтали обещание, что я дала сама себе утром…

– Моя Мишель… – чуть лениво произнёс Герман. – За незаслуженное наказание тебя ждёт два действия… Ты готова?

– Да… – говорила, а голова в отрицательном жесте разрезала сигаретный дым, что больше походил на колдовской туман…

– Ресторан «Мгла», через час…

Глава 15.

Меня подкидывало, как болванчик. Не шла, а будто спотыкалась, вторя судорожно бьющемуся сердцу.

«Машина будет ждать внизу…»

Открыла дверь и замерла, все тот же чёрный мерен, в который посадил меня Герман, стоял у подъезда. Мужчина в строгом костюме уже караулил у пассажирской двери, а увидев меня, улыбнулся и протянул руку, чтобы помочь сесть.

– Добрый вечер, Мишель, – мужчина не поднимал на меня глаз, а, сев за руль, и вовсе отвернул зеркало заднего вида.

На соседнем сидении лежал букет. Небольшая корзина с точно такими же белоснежными лилиями, из которых торчал уголок конверта.

«Правда… Действие… Это не важно, потому что итог у всего один…»

Эта странная фраза была написана вручную, буквы не плясали, что свойственно мужскому почерку, а скорее наоборот – плавно перетекали друг за другом, не разрывая линии, как паутина, куда меня затягивало. Герман давал выбор. И я его сделала… Чего бы мне это не стоило на рассвете. Это как есть шоколад, зная, что на утро весы тебе вместо цифр нарисуют «дура». Но меня тянуло к этому странному мужчине, что, одним словом, душу мою выворачивал. Его смелость в словах, оставляющих уродливые ссадины на сердце, заставляла задумываться о моём существовании, чего я не делала очень давно. Потому что плыть по течению, упиваясь и прикрываясь горем намного проще, чем объяснить себе, что может быть и иначе…

Главный вход в ресторан сегодня был ярко освещен, а у парковки меня уже ожидал управляющий, но уже другой… В его руках лежал ещё один шелковый шарф, вот только цвет его был точь-в-точь, как мои замшевые туфли цвета бургундского вина.

– Добрый вечер, Мишель. Рады снова видеть вас в нашем ресторане «Мгла»…

Я шагнула из салона, молча повернулась спиной к управляющему и уже в знакомо запутанных чувствах пошла за мужчиной, крепко держась обеими руками за его локоть.

Вот только сегодня мы не спускались по лестнице, а вошли в кабинку лифта, небольшое помещение которого освещали лишь бегающие диоды кнопок. Сквозь ткань видела лишь размытые светящиеся точки, что мушками начали летать перед глазами.

Прислушивалась к внутреннему голосу, но его перекрикивало дико бьющееся сердце.

Лифт замер… Еле слышный колокольчик разрушил тяжелую тишину, а сквозь открывающиеся створки послышалась музыка…

– Мишель…

Звук его голоса больше походил на медитацию, что снова и снова гоняют сломленные души… Его нужно было слушать с закрытыми глазами, чтобы не отвлекаться. Чуть агрессивное гортанное рычание, красивое «а-канье», не свойственное нашему региону и такие соблазнительные шипящие, от которых внутри все дрожать начинало.

Он не касался меня, стоял, не нарушая дистанции, но все равно жарко было. Чувствовала тепло тела, аромат парфюма и горечь табака, но главное – я чувствовала его сердцебиение, что размеренными ударами вводили меня в транс… Точно! Это не я… Это нереальность… что? Сеня! Очнись!

Он будто прочитал мои мысли и легким движением снял шарф, но в очередной раз ничего не произошло…

Моргала, пытаясь сфокусироваться в темноте, и даже как-то нелепо громко вздохнула, осознав, что сегодня чуть светлее, чем в прошлый. Панорамные окна зала, в котором мы были одни, пропускали блики города, рассеивая кромешную мглу.

– Герман… – повторила я с предательским придыханием, сама не ожидая этого от себя.

Смотрела ему в лицо, черты которого были едва читаемы, и ждала, что вот-вот вспыхнет свет. Но нет… Это явно не входило в его планы на сегодня.

Герман протянул руку, аккуратно взял мою ладонь и потянул в центр зала. Почему-то я шла уверенно, и даже сердце успокоилось, больше не стараясь убить меня страшной аритмией.

– Зачем пожаловал, Мишель?

– А ты наглец, – смех вырвался внезапно, я даже сама растерялась от легкости, что начала двигаться бабочками по моему телу. – Салат, Герман. Ты задолжал мне салат.

– Я свой долг вернул утром, Мишель, – незнакомец отодвинул кресло, аккуратно усадил меня за стол и, как в прошлый раз, сел рядом, вот только намного ближе, потому что наши колени едва касались друг друга.

– Я не успела, поэтому жду…

– Сегодня в меню стейки, Мишель, – он усмехнулся, звонко щелкнул пальцами, и тихие шаги заполнили тишину. Звякнул хрусталь, и шипящее бульканье известило меня о шампанском в моём бокале. – Брют…

– Предпочитаю полусухое.

– Хм… – Герман отвернулся, щелкнул зажигалкой, вот только сегодня она вспыхнула настоящим живым пламенем, отчего сердце моё вновь застучало. Напряглась, выхватив в щедром всполохе обрывки интерьера и его затылок… Права. Тёмные, слегка вьющиеся волосы были небрежно зачёсаны от лица, соблазнительно сливаясь на затылке волнами. Мгновение… Всего одно мгновение длилась эта вспышка, а рука моя поднялась, не успев посоветоваться с мозгом, и пальцы зарылись в мягкую мужскую шевелюру. Герман замер в этой неудобной для него позе, но терпеливо ждал, пока я утолю свое любопытство. – С кровью?

– Главное, чтобы не с моей, – прикусила губу, чтобы не застонать от странного чувства, что мышкой копошилось где-то внутри, и резко убрала руку.

– Не переживай. Не сегодня…

– Так и знала, что маньяк, – вздохнула и по привычке сбросила туфли, чтобы подобрать под себя ноги. Кресло было мягкое, широкое, с высокой спинкой, очевидно, специально, чтобы я расслабилась. А я так и сделала.

– Так зачем же ты пришла? – рассмеялся Герман, повернулся и взял из рук официанта стакан, звякнув кубиками льда.

– Не знаю… – откинула голову, зачем-то закрыла глаза, вдруг осознав, что мы сидим в полной тишине. Когда смолкла музыка? – Ты делаешь больно. После тебя в голове шумит рой вопросов, а глаза вновь и вновь жжёт слезами. И я никак не могу понять, зачем тебе это?

– Людям не всегда что-то нужно от других. Вернее, не так. Нам всегда друг от друга что-то нужно, но иногда мы это делаем не только для чужого человека, но и для себя.

– То есть, это не акт милосердия? – я протянула руку к его пальцам и аккуратно забрала сигарету.

– Мишель, – снова рассмеялся он, разжимая пальцы. – Ты голодна?

– Нет, – обхватила губами, прошлась по шероховатому фильтру языком, наслаждаясь привычным вкусом и горечью крепкого алкоголя… Что это? Не коньяк, не виски… Что-то терпкое, резкое, в целом, очень подходящее незнакомцу.

– Ты не умеешь лгать… – Герман вновь щелкнул пальцами, и за спиной хлопнула дверь, а через мгновение по деревянному паркету зашуршали колесики тележки. – Когда ты врешь, будь то себе или мне, как в этом случае, твоё сердце начинает биться быстрее, от чего венка на шее пульсирует, как сумасшедшая. Не лги, Мишель… Я пойму.

– А ты меня изучаешь?

Блюдо поставили только перед Германом. Он отодвинул бокал, взял в руки приборы и довольно ловко стал разделывать мясо, от которого исходил просто волшебный аромат сливочного масла, чеснока и розмарина. Уже отработанным жестом он обхватил мой подбородок, заставив открыть рот.

Я даже застонала, когда на языке стали взрываться по-новому яркие вкусы нежной говядины.

– Изучаю, конечно, точно так же, как и ты меня.

– С чего ты это взял? – не успела договорить, как Герман ловко уложил мне в рот очередную вилку, вот только вкус стал другим… добавилась нотка остроты и свежесть цитруса. Недолго думая, Герман поднес к моим губам свой стакан и наклонил. Кубики льда качнулись, ударились о губы и впустили каплю терпкого алкоголя. И все заиграло иначе… На фоне горечи сладость сливочного вкуса с пряными специями стала ещё ярче. Пережевывала медленно, наслаждаясь моментом удовольствия.

– Что это?

– Бренди.

– Ты прививаешь мне свои предпочтения?

– Я показываю разнообразие красок и вкусов.

– Когда я вошла, играла музыка, а теперь тишина.

– Для приятной беседы мне нужна лишь ты, а музыка будет отвлекать, – он снова вложил мне в рот кусок мяса, но уже с гарниром. Нежнейшее пюре из сельдерея вновь обмануло мои ожидания. Одно дело, когда ты орудуешь приборами сам, заранее уведомляя мозг о содержимом вилки, но сейчас все было иначе. Я покорно открывала рот, заставляя свои рецепторы угадывать содержимое очередной порции.

– А я думала, что ты хочешь загипнотизировать меня.

– Я же волшебник, Мишель, а не гипнотизер, и уж тем более не экстрасенс.

– Почему я?

– А почему бы и нет?

– Ответь, Герман. Просто ответь.

– Я был поражен твоим фото, – Герман продолжал кормить меня, периодически прикладывая к губам бокал с алкоголем. – Девушки, желающие познакомиться на сайте, обычно выкладывают фото, на которых беспечны, счастливы и бескрайне жизнелюбивы. А ещё соблазнительны, не стеснены в материальном, чтобы сразу не отпугнуть самца длинным списком прихотей. А ты помнишь своё фото?

– Если честно, то нет, – я откинулась на спинку кресла, давая понять, что сыта, взяла в руки бокал шампанского.

– Это было обычное фото, на котором девушка с огромными карими глазами не хотела понравиться, будто специально. На лице не было фальшивой улыбки, тонны макияжа, а чуть сухие, припухшие от укусов губы не были обведены контрастным контуром. Ты была настоящей… Поэтому и бросилась в глаза средь тонны глянца. Но поразили меня глаза, в которых не было жизни….

– Комплекс спасителя? – я не выдержала и усмехнулась.

– Возможно, – мой собеседник отклонился, позволив официанту убрать со стола, стянул галстук и бросил его на спинку соседнего кресла.

– И долго ты меня будешь спасать? Сколько времени отвёл на спасительную операцию? Неделю? Две? Или пока на сайте не появится ещё одна заблудшая душа?

– Ну вот… А говоришь, что я жестокий, – тихо рассмеялся Герман, протянул мне сигарету, которую я быстро вложила в губы. Задержала дыхание, ожидая вспышки. Он наклонил корпус, прижался своей щекой к моей так тесно, что щетина впилась в кожу, рука дёрнулась, выпуская огонь. Я все пыталась сделать затяжку, но не могла… От его близости легкие сжались, сердце застучало, а дыхание больше походило на вдохи возбуждённой собачки. – Тише… Тише… Дыши, Мишель… Вдох… Выдох… Повторяй за мной. Вдох и выдох…

Его резкий, но такой тихий и приятный голос, что звучал медленной мелодией вмиг снимал тревогу. Горячее дыхание обжигало ухо, сдувая выпавшие прядки, а губы едва касались мочки… Выдохнула, и пламя вмиг потухло, а, вспыхнув снова, я напоролась на пару чёрных, как июльская ночь, глаз.

Глава 16.

Миг… Всего лишь миг, что был подарен мне, очевидно, чтобы запомнить его и понять, что он реален, оказался странным, волнующим, после чего я закрыла глаза и даже ощутила облегчение, стоило ему вернуться в свое кресло.

– Порой для решения достаточно лишь взгляда. Одного взгляда.

И он прав… Я не видела его лица, потому что всего несколько секунд всматривалась в черноту глаз, радужку и пьяный танец зрачков, что быстро сузились от вспышки, но главное – то, что я увидела в них. Вернее, чего не увидела… В них было всё, что угодно, кроме опасности… И тело расслабилось окончательно.

– Действие? – выдернул он меня из раздумий.

– Да.

– Танец, Мишель. Подари мне танец, – Герман щелкнул пальцами, и зал заполнился медленной музыкой.

Его горячая ладонь легла на моё колено, а я покорно затушила сигарету и стала искать ногами лодочки.

– Не надевай, если не хочешь.

Не хотела. Вложила свою руку, поднялась, ощущая приятную фактуру паркета и пошла за ним. Глупо? Возможно… Но сейчас мне очень хотелось прижаться к мужской груди, забирая все тепло и силу, которой со мной готовы были поделиться.

Герман остановился, сделал шаг мне навстречу, окончательно уничтожив надежду на то, что смогу рассмотреть его лицо. Правая рука осталась на моей, а левая легла где-то под лопатками, ровно в глубоком вырезе платья. Мягкие пальцы вдруг заплясали вдоль позвоночника, и я инстинктивно прижалась к его груди.

– Так-то лучше, – выдохнул он и сделал первый шаг…

Это был не танец на публике, и даже не акт близости, это был разговор тел. Его вдох, мой выдох, его биение сердца против моего, уверенность и моя дрожь, что пробирала меня насквозь… Уютный тандем эмоций, что, словно полюса магнита, притягивали нас снова и снова. Как бы я не искала, но не было в его движениях пошлости и грязи. Касания, несмотря на открытость, были лёгкими и приятными. А я уже через пару секунд почему-то уложила голову ему на грудь, моргая в такт сердцу. Он молчал, не хотелось говорить и мне…

– Расскажи, – внезапно прошептал он, нарушив создавшийся уют.

Понимала, о чем он. И даже уточняющих дурацких вопросов не хотелось задавать. Могла отказаться, но какая-то странная лёгкость, что наполняла меня рядом с ним, давала силы, чтобы рассказать свою историю.

– Наши с Игорем родители всю жизнь дружили, а мы сначала воевали, потом стали общаться, а сразу после школы поженились. И это не было чем-то странным, потому что все твердили одно и то же класса с шестого: жених и невеста… Игорь был хорошим, – я вздрогнула от вырвавшегося «был», которое за пять лет не слышала от себя ни разу, не желая признавать его смерть. Прикусила губу, закрыла глаза, и лишь опустившаяся на спину вторая ладонь заставила меня вновь вынырнуть из тяжести мыслей. Ничего не оставалось делать, как уложить освободившуюся руку ему на грудь. Подушечки пальцев коснулись кожи в распахнутом вороте рубашки и по руке побежал разряд тока… Он вилял по венам, заставляя бурлить кровь и увлекая следом табун мурашек, остановившийся лишь под его ладонями, словно всё это время искали хозяина…