Текст книги "Год, прожитый по-библейски"
![](/books_files/covers/thumbs_240/god-prozhityy-po-bibleyski-72476.jpg)
Автор книги: Эй Джей Джейкобс
Жанр: Социальная психология, Книги по психологии
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Давид скакал из всей силы пред Господом…
2 Царств 6:14
День 55. Сейчас вечер 25 октября, и я присутствую на самой громкой, разбитной и пьяной вечеринке в моей жизни. Я и несколько сотен хасидов.
Я пришел потанцевать. В Библии есть эпизод, где царь Давид празднует прибытие Ковчега Завета в Иерусалим. Он был уже не молод – действие происходило спустя годы после убийства Голиафа камнем из пращи. Давид поразил своего учителя Саула, который с годами все сильнее страдал паранойей, и стал царем Израиля. Он вернул домой ковчег – священный ящик с Десятью заповедями – и отпраздновал это танцами. Ох, как же он танцевал. С таким воодушевлением, с такой радостью, что не заметил, как его одежды взлетели вверх и молодые рабыни увидели его наготу.
Его чопорная жена Мелхола пришла в ужас. И совершила ошибку, устроив царю нагоняй. За это она была проклята бесплодием.
Несчастливый конец кажется незаслуженно суровым. Но мне очень нравится образ царя, танцующего священную джигу. Радость религии – вот что переживал Давид. А я недооценивал или, скорее, игнорировал ее в моей светской жизни. Я хочу почувствовать то же, что и Давид, поэтому приехал на метро в район Краун-Хайтс в Бруклине во вторник вечером.
Повод – еврейский праздник под названием Симхат Тора, который отмечают в последний вечер перед тем, как разобрать сукки. Он отсутствует в самой Библии, но имеет к ней отношение: так отмечают конец ежегодного чтения Моисеева Пятикнижия. Я решил – праздник слишком интересен, чтобы его пропустить.
Мой проводник Гершон – приятель приятеля. Это добрый новобрачный хасид в очках, у которого на автоответчике записано: «Ваше следующее действие может изменить мир, так что постарайтесь!»
Теперь я вижу ортодоксальных евреев с новой стороны. В метро они обычно суровы и сосредоточенны. Но сейчас, пьяные в стельку, они шатаясь идут по улице – кто-то несет в руках бутылку дорогого виски Crown Royal, кто-то громко поет на иврите.
В нынешний праздник не только допускается выпивать – это даже обязательно. Мы с Гершоном идем в дом его родителей и выпиваем водки в сукке, построенной в палисаднике. Идет дождь, капли падают сквозь дыры в крыше и плюхаются в наши рюмки.
Перед тем как выпить, Гершон читает молитвы на иврите, а я украдкой смотрю на него. Глаза полуприкрыты, веки трепещут, глазные яблоки закатились. Смогу ли я когда-нибудь испытать похожее религиозное чувство? Получу ли такое желанное просветление? Боюсь, что этого не произойдет.
Выпив водки, мы направляемся на место действия – в огромное здание под названием «Номер 770 по Истерн-Парквей», мозговой центр этой ветви хасидизма. (Они называются любавичскими хасидами и менее других склонны к изоляции – напротив, настойчиво вовлекают неопределившихся евреев в свой круг.)
На мне черные брюки и черный свитер – традиционная «униформа» хасидов. Я забыл взять абсолютно необходимую ермолку, но Гершон одалживает одну из своих.
– Мы отдаем должное нашей животной стороне, – говорит Гершон, перешагивая через лужи. – Тора предназначена для обоих сторон нашей натуры. Чтение – для божественной, а танцы – для животной. Ты когда-нибудь прыгал с тарзанки?
– Нет.
– А я прыгал. Инструкторы говорят: просто прыгай, не надо думать. И здесь точно так же.
Я понимаю, что он имеет в виду. Просто войти в зал – уже экстремальное развлечение. У дверей толпятся десятки кутил в черных пиджаках – сплошь мужчины, ни одной женщины (хасидизм не особо приветствует общение полов). Приходится протискиваться, расталкивая других локтями.
Толстый рыжебородый мужчина подходит к Гершону, заключает его в объятия и пускается в пьяную тираду из серии «люблю тебя, мужик, ты самый лучший» на добрые две минуты.
Наконец Гершон вырывается из объятий.
– Кто это был? – спрашиваю я.
– Первый раз его вижу.
Мы протискиваемся внутрь. Перед нами волнующийся океан черных шляп. Их сотни, а может тысячи – в помещении размером с большой спортивный зал. Шумно, как на рок-концертах. Но вместо барабанов и гитары небольшая толпа мужчин поет «Ай-йи-йи-йи».
Обстановка, как на танцполе в Сиэттле в 1992 году. Все пихаются, толкаются, натыкаются друг на друга. Один танцор так сильно врезается в меня, что я почти падаю с ног. «Эй, бородатый!» – кричит он. Все оглядываются. Он зычно смеется.
Мы образуем большой, медленно движущийся круг – нечто вроде священного роллер-дерби. Если поднять глаза, видишь, как какой-нибудь хасид подпрыгивает в воздух, словно на пружине. Если на полу образуется свободное место – а это происходит нечасто, – какой-нибудь гуляка делает сальто. Двое постоянно обмениваются черными шляпами, словно разыгрывая сценку Лорела и Харди[74]74
Стэн Лорел и Оливер Харди – одна из самых известных комедийных пар в истории мирового кино. Получили известность в конце 1920-х годов и снялись более чем в ста фильмах. Прим. перев.
[Закрыть].
Поверьте, я никогда не наблюдал такой незамутненной радости. Это сильное, заразительное чувство – словно кто-то выпустил в зал канистру веселящего газа. Вот мы, сотни танцующих царей Давидов. Даже фанатик контроля вроде меня не может остаться в стороне. Ты словно оглушен. И либо сольешься с потными, прыгающими, кричащими, поющими «эй-йи-йи» ордами, либо будешь затоптан.
Эмоции сменяют друг друга: страх быть раздавленным, восторг от того, что люди могут вести себя так, паранойя – вдруг они что-нибудь сделают с незваным гостем (в голове смесь «Избавления» и «Йентл»[75]75
В фильме «Избавление» (1972) герои попадают в плен к психически ненормальным бандитам. В фильме «Йентл» (Yentl, 1983) еврейская девушка после смерти отца переодевается в мужскую одежду и поступает учиться в ешиву. Прим. перев.
[Закрыть]). Но бывают моменты, когда меня охватывает сумасшедшее счастье. Не знаю, Бога ли я чувствую. И это счастье не так сильно, как мои детские озарения. Но пару раз за вечер я ощущаю нечто трансцендентное, благодаря которому будущее, прошлое, дедлайны и долги по кредитке исчезают и я целиком и полностью принадлежу настоящему. И, по крайней мере на несколько секунд, между мной и библейским альтер эго Яковом нет никакой разницы.
Спустя три часа – в час ночи – я говорю Гершону, что мне пора (хотя самые упертые танцоры остаются до шести). Он провожает меня на улицу.
– Помни, – говорит он, когда мы обмениваемся рукопожатиями на углу, – иногда нужно смотреть на вещи шире и не замечать странностей. Это как Храм в древнем Иерусалиме. Если бы ты вошел туда, то увидел бы, как убивают быков и все такое. Но чтобы понять истинный смысл происходящего, надо смотреть на вещи шире.
Наконец я дома. В ушах по-прежнему звенит «ай-йи-йи-йи». Я пытаюсь понять, какой же смысл кроется за странностями. И вот что я решил: может, во мне есть скрытая склонность к мистицизму. Может, снаружи я рациональный пресвитерианец, а внутри – эмоциональный баптист. Думаю, при определенных обстоятельствах им стал бы каждый, даже Генри Киссинджер[76]76
Генри Киссинджер (род. 1923) – американский государственный деятель, дипломат, 56-й госсекретарь США. Прим. перев.
[Закрыть].
На следующее утро я рассказываю Джули о диких танцах с хасидами и о том, как вкусил чистую радость.
– А где в это время были женщины?
– Ну как где, смотрели. Там есть окна для наблюдения.
– Окна для наблюдения? – Джули явно раздражена.
Это странно. Конечно, я заметил разделение полов – но той ночью было столько необычных и поразительных вещей, что именно на этой детали я не фокусировался. Я впал в забытье, слившись с большинством.
– Да, – говорю я. – Ну, я старался не судить категорично.
– А они, кажется, категорично судят о женщинах.
Я чувствую, у Джули все больше скепсиса по отношению к религии – или, во всяком случае, к ее крайним проявлениям.
Перед началом проекта жена был умеренной защитницей религии в нашей семье. Она верила в некоего Бога или, по крайней мере, во Вселенную, не лишенную этики. «Ничего не происходит просто так», – всегда говорила она, когда я жаловался на какие-нибудь проблемы в работе. Джули обожает ритуалы Хануки и Песаха. И уже начала предлагать темы для бар-мицвы Джаспера (футбол! церемония вручения «Оскара»!).
Но сейчас я чувствую, как она отдаляется от религии – в то время как я сам потихоньку проникаюсь некоторыми вещами. Все дело в разнице между жизнью по Библии и жизнью с тем, кто живет по Библии.
…Он так и сделал: ходил нагой и босой.
– Исаия 20:2
День 61. Печатаю эти строки сразу после полуночи. Псалмы требуют вставать в полночь и возносить хвалу Богу, что я и делал в течение недели. Джули я обещал, что это продлится не дольше, потому что приходится заводить будильник на 23:58 и прерывать цикл ее сна через два часа.
Второй месяц эксперимента подошел к концу, и вот что я чувствую: восторг, смятение, ошеломление, недостаток знаний, очарование и страх. И еще смущение.
Мое библейское альтер эго Яков выглядит чудаковато. С одежды свисают кисти. Я повсюду ношу с собой трость-сиденье, гарантирующее чистоту. Борода стала не просто кудлатой. Теперь она свисает с подбородка на добрые пять сантиметров, начала завиваться и торчит в разные стороны. (Джули хочет, чтобы на Хэллоуин я был Томом Хэнксом из «Изгоя», а она – волейбольным мячом, но я не могу отмечать языческий праздник[77]77
«Изгой» (Cast Away) – американская приключенческая драма Роберта Земекиса, вышедшая в 2000 году. По сюжету главный герой, сотрудник почтовой службы, в результате авиакатастрофы попадает на необитаемый остров и остается там четыре года. Главным его собеседником в это время становится найденный среди прибившегося к берегу груза волейбольный мяч. Прим. ред.
[Закрыть].)
Да, отчасти я наслаждаюсь вниманием. В конце концов, мой хлеб – мемуары. И да, я знаю, что сам напросился – никто не заставляет меня следовать Библии, приставив нож к горлу. Но постоянные взгляды, пристальные и насмешливые, смутят кого угодно, даже меня. А заодно добавят поводов для расстройства.
К счастью, я обрел вдохновение в Библии. Как предложил бруклинский раввин Энди Бахман, я перечитывал Пророков. Энди прав: потрясающе.
Мне очень нравится смысл их речей о социальной справедливости – особенно Амоса, Михея и Исаии. Вновь и вновь они порицают жестокосердных богачей, которые возлежат на постелях из слоновой кости, довольно потягивают вино и «жаждут, чтобы прах земной был на голове бедных». Их дни сочтены.
Но еще мне очень нравится, как они доносят этот смысл. Видите ли, пророки не просто излагали свои пророчества. Они разыгрывали то, что называется «деяниями пророков»: дикие, захватывающие представления, вдохновленные Богом. Пророки были изобретателями уличного театра, как указывает исследователь Маркус Борг в книге «Перечитываем Библию в первый раз»[78]78
Borg M. J. Reading the Bible Again For the First Time: Taking the Bible Seriously But Not Literally. HarperSanFrancisco; Reprint edition, 2002.
[Закрыть]. Они были Дэвидами Блейнами[79]79
Дэвид Блейн (род. 1973) – американский иллюзионист и герой собственного телешоу. Прим. перев.
[Закрыть] древних времен, только приказывал им Бог, а не руководитель телеканала.
Возьмите Осию, который женился на блуднице и назвал детей «Не помилованная» и «Не мой народ». Имена были предупреждением: евреи должны покаяться за идолопоклонство, или Бог так и не проявит жалости и отторгнет их.
Еще радикальнее был Исаия, который три года ходил босой и голый по Иерусалиму. (Это символизировало возможные события, которые произойдут, если Иудейское царство объединится с Египтом и Эфиопией: страну завоюют, и все в итоге станут голыми пленниками.) Еще один пророк, Иеремия, все же носил одежду, но ходил с деревянным хомутом на шее – намеком на хомут вавилонского правления.
Но всех затмил Иезекииль. Он был знатоком своего дела. Из энциклопедии мне известно, что Иезекииль съел свиток, таким образом полностью усвоив его смысл. И это еще были цветочки. Например, однажды Бог велел Иезекиилю вырезать модель Иерусалима из кирпича и лечь рядом на левый бок. И он лежал. Триста девяносто дней. Потом Иезекииль повернулся на правый бок и пролежал еще сорок. Эти дни символизировали годы, которые Израиль и Иудея проведут в изгнании после вавилонского завоевания.
Во время 430-дневного подвига Иезекиилю пришлось сидеть на скудной диете из хлеба, приготовленного на костре, топливом для которого служил человеческий кал. Иезекииль взмолился, и Бог разрешил брать для этой цели коровий навоз.
В начале третьего месяца Иезекииль и его соратники-пророки стали моими героями. Они были бесстрашными и буквально воплощали метафоры. Они превратили свою жизнь в протест – и доказали, что порой во имя правды надо не бояться, что подумают приличные люди, а решиться выглядеть чудно.
Может, мое альтер эго Яков продолжает пророческую традицию Иезекииля. Я на это надеюсь. С другой стороны, возможно, он заблуждается. Полагаю, на каждого Иезекииля приходилась пара сотен лжепророков, которые разгуливали по Иерусалиму, скажем, в набедренной повязке на голове и ели комки грязи.
Я дую в шофар. Он по-прежнему звучит как ксерокс, но уже работающий.
Месяц третий: ноябрь
…Да будут преданы смерти: камнями должно побить их, кровь их на них.
Левит 20:27
День 62. Со времени эксперимента с разнородными нитями прошел месяц. Настало время заняться вторым пунктом в списке самых невероятных правил: смертной казнью.
В еврейском Писании ее рекомендуют очень часто. Вспомните Саудовскую Аравию, умножьте на Техас – и утройте. И ведь она полагалась не только за убийство. Вас могли казнить за измену, богохульство, нарушение шаббата, лжесвидетельство, инцест, скотоложество и колдовство (и это не все). К смерти могли приговорить непокорного сына. Сына, который регулярно напивался и обжирался, – тоже.
Чаще всего еврейское Писание велит побивать преступников камнями. Поэтому я прихожу к выводу, что по крайней мере надо попробовать. Но как?
В английском языке используется одно словосочетание для обозначения понятий «побить камнями» и «накурить»: to get stoned. Вы не представляете, сколько раз мне предлагали накурить марихуаной прелюбодеев и богохульников. Это, конечно, интересная идея. Но я не курил травы со времен учебы в Университете Брауна, когда писал работу по антропологии на тему скрытого символизма кальянов для марихуаны. (Таков уж был университет, что мне поставили четыре с плюсом.)
Но я нашел другую лазейку: Библия не определяет размер камней. Так что… пусть будет гравий.
На днях я подобрал горсть гравия в Центральном парке и набил им задний карман. Осталось найти парочку жертв. Я решил начать с нарушителей шаббата. В городе работоголиков это нетрудно. Я заметил, что пузатый мужчина из конторы по прокату автомобилей в нашем квартале работает и в субботу, и в воскресенье. Так или иначе, шаббат он нарушает.
Однако оказалось, что побивать людей очень трудно – даже гравием. План был такой: с беззаботным видом пройти мимо нарушителя и кинуть камешек ему в спину. Но после двух неудачных попыток я понял, что идея плохая. Даже очень маленький камешек, брошенный в спину, нельзя не заметить.
Новый план: притворюсь неуклюжим и уроню гравий ему на ботинок. Что я и делаю.
Вот так я побивал камнями. Возможно, это было самое вежливое побивание камнями в истории: я сказал «простите» и нагнулся, чтобы поднять камешек. Он тоже нагнулся, мы почти столкнулись лбами, и тогда он извинился, а я извинился во второй раз.
Никуда не годится.
Сегодня я получаю еще один шанс. Сижу в маленьком общественном парке в Верхнем Вестсайде – из тех, где пенсионеры на скамейках едят сэндвичи с тунцом.
– Эй, очень уж странно ты одет.
Я оборачиваюсь. Это сказал пожилой человек – думаю, лет семидесяти с чем-то. Он высокий и худой, в кепке, как у таксиста в фильме 40-х годов.
– Ты странно одет, – рычит он. – Зачем так оделся?
На мне традиционные кисточки и вдобавок сандалии, а с собой – узловатый кленовый посох, который я купил в интернете за двадцать пять долларов.
– Стараюсь жить по Библии. Соблюдать Десять заповедей, побивать камнями прелюбодеев…
– Побиваешь камнями прелюбодеев?
– Ну да, побиваю.
– Я прелюбодей.
– Вы прелюбодей прямо сейчас?
– Ага. Сегодня, завтра, вчера и через две недели. Побьешь меня камнями?
– Если можно, было бы здорово.
– Я дам тебе в морду. Отправлю на кладбище.
Он говорит серьезно. Это не милый ворчливый старичок. Это злой старикан. С семидесятилетним опытом нелюбви к ближнему. Я вытаскиваю камешки из заднего кармана.
– Да камни небольшие, – объясняю я. – Совсем малюсенькие.
Раскрываю ладонь, чтобы показать ему. Он приближается, хватает камешек и швыряет мне прямо в лицо. Снаряд со свистом пролетает мимо щеки.
На секунду я теряю дар речи. Не ожидал, что седой старик сделает первый выпад. Но теперь ничто не мешает нанести ответный удар. Око за око.
Кидаю один из оставшихся камешков ему в грудь. Камешек отскакивает.
– Засажу тебе прямо в варежку, – говорит старик.
– Не стоит прелюбодействовать, – отвечаю я.
Мы смотрим друг на друга в упор. Мой пульс удвоился.
Да, он на восьмом десятке. Да, он только что угрожал мне избитыми репликами из комедий 1950-х. Но можно с уверенностью сказать: у этого человека есть темная сторона. И еще какая.
Игра в гляделки продолжается десять секунд – в итоге он ретируется.
В детстве я видел эпизод «Все в семье»[80]80
«Все в семье» (All in the Family) – американский комедийный сериал 1970-х годов. Прим. перев.
[Закрыть], в котором персонаж Роба Райнера Тупица – слабак и неженка – дал кому-то в челюсть. И страшно расстроился. Но не потому, что совершил насилие, а потому, что получил от этого удовольствие.
Я могу его понять. Побивать камнями оказалось слишком легко – едва удалось соблюсти букву закона. Не буду отрицать: было приятно швырнуть камень в противного старикана. Я испытал примитивное чувство, довольно похожее на месть. Старик был не только прелюбодеем, но и хулиганом. Я хотел, чтобы он почувствовал боль, которую причинил другим, пусть и от слабого удара в грудь.
Как и Тупица, я понимаю, что это чувство этически отсталого человека. Жертва совершенно беззащитна. И все сводится к старому вопросу: как Библия может быть такой мудрой в одних местах и такой варварской – в других? И почему стоит верить книге, где описывается такая жестокость? На этой же неделе я обращаюсь к духовному наставнику Йосси и спрашиваю у него про побивание камнями. Йосси родился в Миннесоте и называет себя «иутеранином» – как он объясняет, иудейская вина и лютеранская сдержанность отлично уживаются друг с другом. Он имеет сан ортодоксального раввина, но никогда не практиковал, а занимается торговлей «шмата» (готовой одеждой). Среди покупателей его шарфов бывали и амиши. Он высокий, широкоплечий, с ухоженной бородой. В свободное время Йосси пишет ироничные эссе о жизни евреев – в частности, сокрушается, что его любимые пирожные «Твинки»[81]81
«Твинки» (Twinkies) – бисквитные пирожные с кремом. Придуманы пекарем Джеймсом Дьюаром из Ward Baking Company в 1930-х годах. Прим. ред.
[Закрыть] недавно стали некошерными. Я познакомился с ним через «Аиш Ха Тора» – ортодоксальную просветительскую группу.
Вопрос абсолютно его не смущает.
Он объясняет, что сегодня мы не побиваем людей камнями, потому что для этого нужна библейская теократия. В наши дни подобных обществ не существует. Но даже в древние времена процедура была не особенно варварской.
– Во-первых, никто не швырялся камнями, – говорит Йосси. – Страдания старались уменьшить. На самом деле, «побивая камнями», человека сталкивали со скалы, чтобы он сразу же умер от удара. Кроме того, осужденному на смерть давали крепкий напиток, приглушающий боль.
К тому же это происходило очень редко. По мнению одних раввинов – не чаще раза в семь лет, по мнению других – еще реже. Требовалось найти двоих свидетелей преступления. Прелюбодея испытывал совет из семидесяти старейшин. Что странно, вердикт семидесяти не мог быть единогласным – это считалось признаком коррупции или промывания мозгов. И так далее.
Я почти жду, что Йосси расскажет, как прелюбодеям делали массаж и дарили подарочный набор. Он привел сильные аргументы. Но все же я не вполне убежден. Неужели в библейские времена люди были столь милосердны? Думаю, не обошлось без некоторой подтасовки фактов. В этом году я постараюсь углубиться в этот вопрос.
И когда будешь есть и насыщаться, тогда благословляй Господа, Бога твоего, за добрую землю, которую Он дал тебе.
Второзаконие 8:10
День 64. Религиозный статус: все еще агностик, но могу доложить о некотором прогрессе в молитвах. Больше я их не страшусь. А иногда мне даже нравится.
Я начал отказываться от готовых вариантов и пробовать сочинять собственные молитвы.
Элтон Ричардс, пастор в отставке, поделил для меня молитвы на четыре типа. Чтобы запомнить их, я использую аббревиатуру ОИБП. О значит «обожание» (восхваление Господа), И – «исповедь» (покаяние в грехах), Б – «благодарность» (признательность Богу за все, что имеешь) и П – «прошение» (обращение к Господу с просьбой о помощи).
Пока лучше всего мне удается Б – «благодарность». С обожанием я еще не свыкся, исповедь кажется насилием. Что же до прошения – да, бывает, но, когда прошу Бога помочь в карьере, чувствую себя алчным. Стоит ли засорять Его почтовый ящик просьбой, чтобы мою книгу размещали на видных местах в магазинах при аэропортах?
Но с благодарностью все сложилось удачно. Во Второзаконии говорится, что следует благодарить Господа насытившись – это называется «благословением после еды». Христиане теперь благодарят Бога перед приемом пищи, до закусок. На всякий случай я молюсь и до, и после.
Сегодня, прежде чем приступить к обеду из питы с хумусом, я встаю с места за кухонным столом и говорю вполголоса:
– Я хотел бы поблагодарить Бога за землю, которую он дал нам, чтобы эта еда была выращена.
Теоретически этого достаточно. Заповедь Библии выполнена. Но когда я в ударе, то уточняю:
– Я хотел бы поблагодарить фермера, который вырастил нут для этого хумуса. И рабочих, которые его собрали. И водителя грузовика, который привез его в магазин. И пожилую итальянку, которая продала мне хумус и сказала: «Ешьте на здоровье». Спасибо.
В написанном виде это смахивает на речь при вручении премии «Оскар» – за лучшую ближневосточную пасту для бутербродов второго плана. Но когда я произношу эти слова вслух, мне приятно.
Дело обстоит так: у меня до сих пор проблемы с представлением о бесконечном существе, поэтому я исхожу из сомнительной теории, приравнивающей огромные количества к бесконечности. Отсюда чрезмерное обилие «спасибо». Иногда я вхожу в раж и благодарю минуты две: дизайнеров упаковки и людей, которые ставили коробки на конвейер. К этому моменту Джули обычно начинает есть.
Молитвы помогают. Они напоминают, что еда не родилась у меня в холодильнике. Я сильнее привязан к земле, более благодарен, лучше осознаю место в сложном цикле существования хумуса. Молитвы напоминают, что надо наслаждаться вкусом хумуса, а не заглатывать его, как питательную таблетку. И еще – что мне повезло (ведь еды у меня могло бы и не быть). В целом молитвы помогают не зацикливаться только на себе.
Не уверен, что Библия подразумевает именно такой результат, но, кажется, я сделал шаг вперед.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?