Текст книги "Садовник"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sadovnik-27263.jpg)
Автор книги: Ежи Косинский
Жанр: Современная проза
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
3
Рано утром во вторник Шанс снес тяжелый кожаный чемодан с чердака к себе в комнату, по пути в последний раз бросив взгляд на висевшие на стенах портреты. Он сложил свои вещи, вышел из дома и уже взялся было за ручку калитки, как ему пришло и голову, что он может на время спрятаться в саду и его никто не заметит. Он поставил чемодан на землю и вернулся в сад. Там царил покой. Цветы покачивались на высоких тонких стеблях. Электрическая дождевальная установка расстелила над клумбами бесформенное облако водяных брызг. Шанс потрогал руками колючие ветки сосны и молодые побеги терновника. Они будто тянулись к нему.
Некоторое время Шанс простоял в саду под лучами утреннего солнца, неторопливо разглядывая все вокруг. Затем он выключил дождевальную установку и вернулся к себе в комнату. Там он включил телевизор, сел на край кровати и несколько раз пробежался по каналам. Деревенские домики, небоскребы, новые жилые дома и церкви промелькнули на экране. Шанс выключил телевизор. Изображение погасло; только маленькая голубая точка светилась в центре кинескопа, как забытый осколок исчезнувшего мира, но затем и она погасла. Экран стал серым, как простой булыжник.
Шанс снова встал, по пути к калитке снял с гвоздя на стене старый ключ, которым много лет уже никто не пользовался, открыл им калитку и вышел, оставив ключ с внутренней стороны. Теперь он уже не мог вернуться назад.
Он был на улице. Яркий солнечный свет ослепил его. Мимо по тротуарам шли прохожие, солнце играло на крышах автомобилей.
Шанс был потрясен: все это – людей, дома, автомобили – он уже видел по телевизору. Правда, на улице они казались большими, даже громоздкими и двигались не так быстро.
Шанс отправился в путь. Пройдя полквартала, он ощутил тяжесть своего чемодана и к тому же вспотел, потому что оказался на солнечной стороне улицы. Найдя между машинами узкий проход, он собрался было перейти на другую сторону, но тут внезапно на него задним ходом начала наезжать машина. Он попытался отскочить, но помешал тяжелый чемодан, и задний бампер прижал его к радиатору стоявшего автофургона. Шанс с трудом согнул одно колено, второй же ногой он совсем не мог пошевелить – ее пронизывала острая боль. Шанс закричал и принялся колотить кулаком по крышке багажника. Лимузин резко остановился. Шанс замер с правой ногой, задранной над бампером, и левой, зажатой между машинами. Пот градом катился у него по спине.
Из лимузина выскочил шофер – негр в ливрее и с фуражкой в руке. Он начал бормотать что-то в свое оправдание, но тут понял, что Шанс все еще зажат между двумя автомобилями. Перепутавшись, он кинулся обратно в машину и подал ее на несколько дюймов вперед. Как только Шанс смог извлечь ногу из ловушки, он попытался встать на нее, но сразу же упал. Внезапно задняя дверь лимузина открылась, и из машины вышла стройная женщина. Она склонилась над Шансом и сказала:
– Надеюсь, вы не очень пострадали?
Шанс посмотрел на женщину. В телевизоре он видел много женщин такого типа.
– Только нога,– сказал он слегка дрожащим голосом.– Боюсь, она немного раздавлена.
– О боже!– воскликнула женщина.– Не могли бы вы… пожалуйста, поднимите штанину – я посмотрю, что там.
Шанс поднял левую штанину. На лодыжке красовался большой кровоподтек.
– Надеюсь, кость не сломана,– сказала женщина.– Простите, простите нас, пожалуйста! У моего шофера это первый случай в жизни.
– Все в порядке,– отозвался Шанс.– Мне уже немного лучше.
– Мой муж тяжело болен, и поэтому у нас в доме живет доктор и несколько медсестер. Я думаю, вам лучше всего отправиться на машине к нам, разумеется, если вы не предпочитаете обратиться к своему врачу.
– Я не знаю, что делать,– сказал Шанс.
– Значит, вы ничего не имеете против нашего доктора?
– Я против него ничего не имею,– сказал Шанс.
– Тогда поедемте, и если доктор сочтет это необходимым, мы отвезем вас прямо в больницу.
Шанс оперся о руку женщины и забрался в лимузин. Женщина села рядом. Шофер погрузил чемодан Шанса в багажник, и машина мягко скользнула в поток транспорта.
Женщина представилась:
– Я жена Бенджамина Ренда, миссис Ренд, но для друзей я – Йе-Йе. Это потому, что мое имя – Ева Елизавета.
– Йе-Йе,– невозмутимо повторил Шанс.
– Йе-Йе,– с удивлением подтвердила миссис Ренд.
Шанс вспомнил, что в подобных ситуациях люди в телевизоре называли в ответ свое имя.
– Меня зовут Шанс,– слегка запинаясь, пробормотал он.
И подумав, прибавил:
– Садовник.
– Шэнси Сэдовник,– повторила за ним миссис Ренд.
Шанс заметил, что она несколько изменила его имя. Он догадался, что теперь, как у людей в телевизоре, у него будет новое имя.
– У нас с мужем есть старые друзья Бэзил и Пердита Сэдовник,– продолжала женщина.– Вы им не родственник, мистер Сэдовник?
– Нет,– ответил Шанс.
– Может быть, хотите немного виски или лучше коньяк?
Шанс колебался. Старик не пил сам и не разрешал пить прислуге. Но чернокожая Луиза иногда тайком пропускала на кухне стаканчик-другой, и несколько раз Шанс, уступая ее просьбам, пил вместе с ней.
– Благодарю вас, немного коньяку,– сказал он, внезапно снова ощутив боль в ноге.
– Вам больно,– участливо сказала женщина. Она открыла бар, встроенный в спинку переднего сиденья, и извлекла из него серебряную фляжку и хрустальный бокал с монограммой. Из фляжки в бокал потекла темная жидкость.
– Выпейте залпом,– посоветовала женщина.– Вам это сейчас необходимо.
Шанс хлебнул из бокала и поперхнулся. Миссис Ренд улыбнулась:
– Отлично. Скоро мы будем дома, и там вам помогут. Осталось чуть-чуть потерпеть.
Шанс еще раз глотнул из бокала. Коньяк был крепким. Он заметил, что над дверкой бара установлен маленький автомобильный телевизор. Шанс отпил еще. Лимузин лавировал в уличных пробках.
– Этот телевизор работает?– спросил Шанс.
– Да, разумеется.
– Нельзя ли его включить? Пожалуйста.
– Конечно. Это поможет вам отвлечься от боли.
Миссис Ренд нажала кнопку, и на экране появилось изображение.
– Какой канал вы предпочитаете?– спросила она.
– Любой,– ответил Шанс.
Маленький экран заслонил собой шумные улицы. Но тут шофер резко затормозил, отчего боль в ноге стала нестерпимой, и все поплыло в голове у Шанса. Затем его сознание погасло, как телевизор, который выключили из сети. Он очнулся в залитой солнечным светом комнате и понял, что лежит на огромной кровати, а Йе-Йе стоит у ее изголовья.
– Мистер Сэдовник,– сказала она,– вы потеряли сознание. Но мы уже дома.
В дверь постучались, и в комнату вошел человек в белом халате. На носу у него были темные очки в черной оправе, а в руке он нес пухлый саквояж.
– Я – ваш доктор, а вы, очевидно, мистер Сэдовник, задавленный и похищенный нашей прелестной хозяйкой,– сказал он.
Шанс кивнул. Доктор продолжал шутить:
– Очень симпатичная жертва. Сейчас мы посмотрим, что с ней, так что вам лучше оставить нас, миссис Ренд.
Прежде чем Йе-Йе ушла, доктор сказал ей, что мистер Ренд заснул и его лучше пока не тревожить.
Прикосновения к ноге были болезненными; огромный кровоподтек покрывал уже почти всю лодыжку.
Доктор достал из кармана шприц и сказал:
– Боюсь, мне придется сделать укол, иначе я не смогу осмотреть ногу, не причиняя вам боли.
Пока он наполнял шприц жидкостью. Шанс вспомнил, что в телевизоре людям, которым делали уколы, было больно. Он стал думать, как объяснить доктору, что ему страшно.
Доктор, очевидно, заметил волнение Шанса и сказал:
– Спокойно, спокойно. У вас всего лишь небольшой шок, сэр, не думаю, чтобы была сломана кость. Сейчас посмотрим.
Укол оказался на удивление безболезненным. После недолгого осмотра доктор сообщил, что кость цела.
– Вам необходимо оставаться в постели только до вечера,– сказал он.– Вечером можно будет встать и поужинать. Главное, не нагружайте больную ногу. Я поручу медсестре делать вам уколы каждые три часа, и принимайте за едой эти таблетки. На всякий случай сделаем завтра рентген. А теперь желаю вам хорошо отдохнуть, сэр.
И доктор ушел.
Шанс устал, ему хотелось спать. Но тут вошла Йе-Йе, и пришлось снова открыть глаза.
Главное, чтобы другие люди видели тебя и общались с тобой. Пока они это делают – ты в безопасности. Любой твой поступок будет истолкован в том же ключе, в котором ты толкуешь поступки других людей. Никто не в силах узнать о тебе больше того, что ты знаешь о других.
– Миссис Ренд,– сказал Шанс,– я уже почти спал.
– Простите, что тревожу вас, но я сейчас беседовала с доктором. Он сказал мне, что вам нужен покой. Но, мистер Сэдовник,– с этими словами миссис Ренд присела на стул у изголовья кровати,– я просто обязана еще раз извиниться перед вами за это происшествие. Надеюсь, оно не доставит вам слишком много страданий.
– Ради бога, не беспокойтесь,– ответил Шанс.– Я очень признателен вам за помощь. Я не… я совсем не…
– Это самое малое, что мы могли для вас сделать. Хотите известить кого-нибудь о том, где вы находитесь? Жену? Близких?
– У меня нет ни жены, ни близких.
– Может, ваших партнеров по бизнесу? Пользуйтесь нашим телефоном и телексом, не стесняйтесь. Может быть, вам прислать секретаршу? Мой муж так давно болен, что его служащие все равно почти без работы…
– Нет, спасибо. Мне ничего не нужно.
– Но ведь вам наверняка хочется с кем-нибудь поговорить?.. Надеюсь, вы не…
– Я ни с кем не хочу говорить.
– Тогда, мистер Сэдовник,– и, прошу вас, не считайте это пустой любезностью,– если у вас нет срочных дел, вы можете оставаться в нашем доме до полного выздоровления. Было бы бесчеловечно не позаботиться о вас в таком состоянии. У нас много свободных комнат и медицинский персонал лучше, чем в любой больнице. Надеюсь, вы не откажетесь от моего предложения.
Шанс кивнул в знак согласия. Йе-Йе горячо поблагодарила его. Засыпая, он слышал, как миссис Ренд говорит слугам:
– Распакуйте чемодан мистера Сэдовника.
Шанс проснулся от луча яркого света, пробившегося в щель между плотными гардинами. Близился вечер. Голова у Шанса слегка кружилась, нога ныла, и он не вполне понимал, где находится. Затем он вспомнил все, что с ним случилось: уличное происшествие, женщину, салон лимузина и доктора с пухлым саквояжем. Рядом с кроватью, на расстоянии протянутой руки, стоял телевизор. Шанс включил его и стал смотреть на мелькающие картинки. Привычное занятие успокоило его, и он совсем уже было собрался встать и раздвинуть шторы, как зазвонил телефон. Звонила Йе-Йе. Она спросила Шанса, как поживает его нога, и сказала, что сейчас принесут чай и бутерброды. А также попросила разрешения навестить больного.
Вошла горничная с подносом и поставила его на кровать. Медленно и аккуратно Шанс съел бутерброды с деликатесами. Такую еду он уже видел в телевизоре.
Откинувшись на подушки, Шанс смотрел телевизор, когда пришла Йе-Йе и села в кресло у изголовья кровати. Шанс нехотя оторвался от телевизора и выключил его. Миссис Ренд начала расспрашивать о состоянии ноги. Шанс сказал, что нога болит не так сильно. Тогда миссис Ренд позвонила доктору и сообщила, что пациент чувствует себя лучше.
Она также рассказала Шансу, что мистер Ренд намного старше ее и что ему уже далеко за семьдесят. До болезни он был очень крепким мужчиной для своих лет и даже сейчас, тяжело больной, руководит своим делом и принимает важные решения. К ее огромному сожалению, у них с мистером Рендом нет детей, а с первой женой и взрослым сыном от первого брака мистер Ренд разорвал всякие отношения. Йе-Йе сказала, что чувствует себя виноватой в этом разрыве, потому что мистер Ренд расстался с первой семьей для того, чтобы жениться на ней.
Шанс почувствовал, что обязан проявить интерес к рассказу Йе-Йе, и стал повторять за ней, как эхо, ее собственные слова. Он видел, что так делают люди в телевизоре. Это воодушевило Йе-Йе. Стоило Шансу повторить что-нибудь вслед за Йе-Йе, ее лицо светлело и она продолжала свой рассказ в еще более доверительном тоне. Она даже время от времени трогала Шанса то за руку, то за плечо. Слова плыли у Шанса в голове, и он смотрел на Йе-Йе с тем же вниманием, как обычно на экран телевизора. Но тут в дверь постучали, и Йе-Йе пришлось прервать свой рассказ на полуслове.
Пришла медсестра, чтобы сделать укол. Йе-Йе пригласила Шанса поужинать с ней и мистером Рендом, которому стало лучше, и ушла.
Шанс стал думать, не выгонит ли его мистер Ренд из дому. Впрочем, эти размышления нельзя было назвать печальными. Шанс знал: даже если его выгонят, будет следующая серия с другими актерами. В телевизоре ничего не кончается навсегда. Все, что от тебя требуется,– сидеть и ждать продолжения.
Он снова включил телевизор. Пришел чернокожий лакей и принес почищенный и отглаженный костюм Шанса.
Улыбка негра напомнила Шансу беззаботную улыбку старой Луизы.
Йе-Йе позвонила вновь и пригласила Шанса вниз выпить с ней и мистером Рендом перед ужином. У последней ступеньки лестницы Шанса встретил слуга и проводил в гостиную. Там уже находились Йе-Йе и очень старый мужчина. Шанс подумал, что муж Йе-Йе почти так же стар, как его Старик. Шанс пожал руку мистеру Ренду: рука была сухой и горячей. Видно было, что мистеру Ренду с трудом дается даже рукопожатие. Ренд посмотрел на ногу Шанса.
– Не нагружайте ее,– сказал он.
У него был медленный красивый голос.
– Как вы себя чувствуете? Йе-Йе мне обо всем поведала. Какой кошмар! Это совершенно непростительно с нашей стороны!
Шанс колебался, не зная, что ответить, и наконец сказал:
– Пустяки, сэр. Я уже почти в порядке. Я первый раз в жизни попал под машину.
Слуга разлил шампанское. Шанс едва успел пригубить свой бокал, как позвали к столу. Мужчины последовали за Йе-Йе в столовую, где был сервирован ужин для троих. Шанс с интересом посмотрел на столовое серебро и мраморные статуи по углам.
Шанс понял, что сейчас он должен себя вести как один молодой бизнесмен в телевизионном сериале, часто обедавший со своим боссом и его дочерью.
– Вы, очевидно, очень крепкий человек, мистер Сэдовник,– сказал мистер Ренд.– Это хорошо. Но не повредит ли травма вашим делам?
– Я уже говорил, мистер Ренд,– неторопливо начал объяснять Шанс, не прекращая есть,– мой дом опечатали, и у меня теперь нет никаких срочных дел. Я ожидал, что случится нечто вроде того, что случилось.
Мистер Ренд снял очки, подышал на стекла и протер их. Затем он водрузил очки на нос и нетерпеливо посмотрел на Шанса. Тот понял, что его ответ не вполне удовлетворил мистера Ренда. Йе-Йе тоже чего-то ждала.
– Это нелегко, сэр,– наконец промолвил он,– найти свой сад и возделывать его без помех. Не часто подворачивается такая удача. В телевизоре…– Тут Шанс слегка призадумался, но потом его осенило: – В телевизоре я не видел ни одного сада. Леса, джунгли, пара-другая деревьев – но ни одного сада, такого, как мой. Я сажал в нем цветы и смотрел, как они растут…
Тут Шанс расстроился и замолчал.
Мистер Ренд наклонился к Шансу и похлопал его по плечу.
– Отлично сказано, мистер Сэдовник, позвольте мне звать вас просто Шэнси. Садовник! Отличное сравнение – именно на садовника похож настоящий предприниматель! Он находит участок тощей земли и, не щадя собственных рук, в поте лица своего взращивает на нем ценности во имя своей семьи и всей нации! Да, Шэнси, это блестящая метафора. Предприниматель, занятый созиданием, подобен хозяину виноградника!
Живость, с которой мистер Ренд отреагировал на его слова, приободрила Шанса.
– Спасибо, сэр,– тихо сказал он.
– О нет, прошу вас, зовите меня просто Бен.
– Спасибо, Бен,– повторил Шанс.– Сад, который я покинул, был так прекрасен, что я вряд ли найду другой такой. Я создал его сам. Я сеял, я поливал ростки, я смотрел, как они растут. Но все кончено – все, что мне осталось, это местечко там, наверху.
И с этими словами Шанс показал на потолок. Ренд посмотрел на Шанса с неподдельным сочувствием:
– Вы так молоды, Шэнси, стоит ли говорить о «местечке наверху»? Это я туда скоро отправлюсь, а вам еще рановато. Да вы годитесь мне в сыновья. Вы с Йе-Йе – такие красивые, такие молодые.
– Бен, милый,– попыталась перебить мужа Йе-Йе.
– Знаю, знаю,– остановил он ее движением руки.– Я знаю, что ты не любишь разговоров о нашей разнице в возрасте. Но что поделаешь, если это правда? Местечко наверху – вот все, что меня ждет.
Шанс слегка недоумевал: как это Бен собирается поселиться в его комнате, если там все еще лежат его вещи, но не подал вида.
Они ели в молчании. Шанс аккуратно пережевывал пищу и старался пить поменьше вина. В телевизоре люди, выпив вина, теряли над собой контроль.
– Но если ваши дела обстоят так, как вы сказали, что будет с вашей семьей?– спросил внезапно Ренд.
– У меня нет семьи.
Лицо Ренда омрачилось.
– Не понимаю! Такой симпатичный молодой человек – и холост? Как так получилось?
– У меня не было времени,– ответил Шанс.
Ренд в удивлении покачал головой:
– Отдавали всего себя работе?
– Бен, милый,– вмешалась в разговор Йе-Йе.
– О, надеюсь, я не обидел Шэнси своим вопросом! Не так ли, Шэнси?
Шанс кивнул.
– Но неужели вам никогда не хотелось завести семью?
– Я не знаю, что это такое.
Ренд сказал вполголоса:
– Значит, вы один, совсем один?
Воцарилось молчание. Пришли слуги с новой переменой блюд. Ренд снова посмотрел на Шанса.
– Знаете,– сказал он,– а вы мне нравитесь. Я уже стар и могу позволить себе быть откровенным. Вы человек прямой – понимаете с полуслова и выкладываете всё начистоту. Вам, конечно же, известно,– продолжал Ренд,– что я являюсь председателем правления Первой американской финансовой корпорации. Мы приступаем сейчас к развертыванию программы помощи американским предпринимателям, страдающим от инфляции, чрезмерного налогообложения, социальных конфликтов и подобных напастей. Мы хотим протянуть руку помощи достойным – пользуюсь вашим словом – «садовникам» делового сообщества. В конце концов, они – последний барьер на пути безудержного разрастания супермонополий, загрязняющих наши воды и земли и угрожающих благосостоянию среднего класса, без чего невозможно существование демократических свобод. Мы еще вернемся к этой теме. Когда вы поправитесь, я, пожалуй, сведу вас с другими членами правления – они подробнее объяснят вам наши цели и методы.
Шанс очень обрадовался, когда Ренд завершил эту тираду словами:
– О да, я уверен, вы не из тех, кто склонен к опрометчивым решениям. Но примите во внимание мои слова: я ведь уже очень стар и болен и, не ровен час…
Йе-Йе попыталась возразить, но Ренд продолжал:
– Да, я стар и устал. Я чувствую себя как дерево, корни которого засохли…
Но Шанс уже не слушал. Он думал о своем саде – в саду за домом Старика не было деревьев с засохшими корнями. Там росли только молодые, хорошо ухоженные деревья. Но, поскольку Ренд с женой смотрели на него и чего-то ждали, он сказал:
– Я подумаю о ваших словах. Бен. Сейчас у меня очень болит нога и мне трудно решать.
– Отлично!– воскликнул Ренд.– Ценю вашу осмотрительность, Шэнси!
С этими словами он похлопал Шанса по плечу. Затем все трое встали и перешли в библиотеку.
4
На следующее утро, в среду, Шанс одевался после сна, когда зазвонил телефон. Звонил Ренд.
– Доброе утро, Шэнси. Миссис Ренд просила меня передать вам от нее привет. Ее самой нет дома – ей пришлось рано утром улететь в Денвер. Но не в этом дело. Сегодня состоится ежегодное собрание Финансового института, на котором должен выступить президент страны. Он уже вылетел в Нью-Йорк и телефонировал мне с борта самолета. Он знает, что из-за болезни я не смогу председательствовать на сегодняшнем собрании. Но чувствую я себя немного получше, и президент решил навестить меня перед ланчем. Правда, это очень любезно с его стороны? Из аэропорта имени Кеннеди он направится в Манхэттен вертолетом и примерно через час будет у нас.– Ренд сделал паузу; Шанс слышал его тяжелое дыхание.– Я хотел бы, чтобы вы повстречались с президентом, Шэнси. Вам он понравится. Он – личность, яркая личность. Думаю, вы ему тоже понравитесь. Значит, так: скоро подъедут агенты спецслужб – им нужно осмотреть дом перед визитом. Простая формальность, они всегда так делают. С вашего позволения, моя секретарша сообщит вам, когда эти люди приедут.
– Отлично, Бен. Благодарю вас.
– Ах да, вот еще что, Шэнси. Тут ничего не поделаешь… они вас обыщут. В наше время к президенту не подпускают с колющими предметами, так что спрячьте от них подальше свое остроумие, не то они его у вас отберут! До встречи, мой друг!– и Ренд положил трубку.
Колющих предметов не должно быть. Шанс вынул из галстука булавку, а из кармана расческу и положил их на стол. Но что это такое – «остроумие»? Шанс посмотрел на себя в зеркало. Ему понравилось то, что он там увидел: гладко расчесанные волосы блестят, на щеках здоровый румянец, свежевыглаженный костюм сидит как влитой. Довольный собой, Шанс включил телевизор.
Вскоре позвонила секретарша мистера Ренда и сказала, что люди президента вот-вот появятся. Тут в комнату вошло четверо улыбчивых мужчин. Беспрестанно болтая между собой, они начали обследовать комнату при помощи разных сложных приборов.
Шанс сидел и смотрел телевизор. Переключая каналы, он внезапно увидел, как большой вертолет приземляется в Центральном парке. Диктор объяснил, что «в эту минуту президент прибывает в самое сердце Нью-Йорка».
Люди из спецслужб бросили работу и стали тоже смотреть на экран.
– Ну что ж, босс приехал,– сказал один из них.– Надо спешить, здесь еще полно комнат.
И они покинули комнату Шанса. Но вскоре одиночество Шанса нарушил звонок телефона – секретарша мистера Ренда сообщила, что президент подъезжает к дому.
– Благодарю вас,– чуть запинаясь от волнения, сказал Шанс.– Пожалуй, мне пора спуститься вниз, не так ли?
– Самое время, сэр,– отозвалась секретарша.
Шанс спустился по лестнице. Люди из спецслужб сновали по коридорам, залам и даже обшарили лифт. Они были везде – в кабинете, в столовой, в библиотеке. Один агент поспешно обыскал Шанса, извинился и распахнул перед ним дверь.
Подошел Ренд и похлопал Шанса по плечу:
– Я ужасно рад, что вам представилась возможность встретиться с главой исполнительной власти. Президент – прекрасный человек, обладающий врожденным чувством справедливости в рамках закона. Он знает, как завладеть сердцем и кошельком избирателя. Я уверен, что президент тщательно обдумал поездку к нам еще перед тем, как мне позвонил. Вы разделяете мое мнение?
Шанс был того же мнения.
– Какая жалость, что с нами сегодня нет Йе-Йе! Она горячая поклонница президента и считает его весьма обаятельным мужчиной. Знаете, она звонила из Денвера.
Шанс сказал, что знает.
– И вы с ней не поговорили? Ну ничего, она еще позвонит; ей наверняка будет интересно, какое впечатление произвел на вас президент и как прошла встреча… Если я уже буду спать, поговорите с ней за меня, прошу вас, Шэнси, и расскажите ей всё.
– С удовольствием, Бен. Надеюсь, вы чувствуете себя хорошо, сэр? Выглядите вы лучше.
Бен слегка смутился.
– Это все грим, Шэнси, обычный грим. Я попросил ночную сиделку, чтобы она меня слегка подмарафетила, а то президент испугается, что я помру прямо у него на глазах. Никто не любит умирающих, Шэнси, потому что живые ничего не знают о смерти. Известно только, что ее следует бояться. Вы, Шэнси, редкий случай. Вы не боитесь смерти, я это вижу. Вы удивительно уравновешенный человек. Именно это привлекает в вас меня и Йе-Йе. Вам не свойственно метаться от отчаяния к надежде – вы всегда так спокойны! Не спорьте со мной, я вас намного старше. Я прожил долгую жизнь и видел мало людей, которые помнят о том, что нагими мы приходим в сей мир и нагими уйдем и что небесная аудиторская проверка найдет в жизни любого из нас какой-нибудь изъян.
Ренд внезапно побледнел. Он достал из кармана пилюли, судорожно проглотил одну и запил водой. Зазвонил телефон. Ренд схватил трубку и отрывисто сказал:
– Мы с мистером Сэдовником готовы к встрече. Проводите президента в библиотеку.
Он положил трубку на рычаг, а затем взял стакан воды со стола, спрятал его у себя за спиной на книжной полке и сказал:
– Президент здесь, Шэнси. Он идет к нам.
Шэнси вспомнил, что недавно видел президента в телевизоре. Там показывали военный парад. На небе не было ни облачка. Президент стоял на небольшом возвышении, окруженный военными в мундирах, сверкающих орденами, и штатскими в черных очках. Мимо них маршировали бесконечные шеренги солдат, отдавая честь президенту, который в ответ махал им рукой. Глаза президента были затуманены глубокими раздумьями. Он смотрел на тысячи граждан своей страны в солдатской форме, которые на экране телевизора выглядели словно осенние листья, несомые по земле ветром. И тут в небе появились звенья самолетов, летящих в безупречном строю. Штатские и военные рядом с президентом едва успели задрать голову в небо, как самолеты, подобно серебристым молниям, пронеслись над трибуной с громовым звуком. Лицо президента снова заполнило экран. С мягкой улыбкой он смотрел на удаляющиеся самолеты.
– Рад вас видеть, мистер президент,– сказал Ренд, вставая с кресла, чтобы пожать руку улыбающемуся мужчине среднего роста.– Как это гуманно с вашей стороны – навестить умирающего.
Президент обнял Ренда и усадил его обратно в кресло:
– Не говорите глупости, Бенджамин. Садитесь, я на вас посмотрю.
Президент уселся на диван и только тут заметил Шанса.
– Мистер президент,– сказал Ренд, снова привстав,– хочу представить вам моего хорошего друга, мистера Шэнси Сэдовника. Мистер Сэдовник – президент Соединенных Штатов Америки.
Ренд опустился без сил обратно в кресло, а президент встал и протянул Шансу руку.
Шанс вспомнил, что на телевизионных пресс-конференциях президент всегда смотрел собеседнику прямо в глаза, и посмотрел на президента таким же образом.
– Очень рад познакомиться, мистер Сэдовник,– сказал президент, усаживаясь на свое место.– Я много о вас слышал.
Шанс стал думать, откуда президент мог о нем слышать.
– Садитесь, мистер Сэдовник,– сказал президент,– и давайте вместе пожурим нашего друга Бена за то, что он добровольно заточил себя в этом доме. Бен…– и президент наклонился к старику,– страна нуждается в вас, и я как глава исполнительной власти не могу удовлетворить вашу просьбу об отставке.
– Я готовлюсь к вечному покою, мистер президент,– тихо ответил Ренд,– но я не сетую; Ренд прощается с миром, мир прощается с Рендом – честная сделка, не правда ли? Безмятежность, спокойствие и заслуженный отдых – не к этому ли я стремился всю жизнь?
– Давайте серьезно, Бен,– сказал президент, отмахнувшись от этих слов рукой,– я знаю, вы большой философ, но в первую очередь вы – деловой, энергичный человек! Зачем говорить о смерти, поговорим лучше о жизни!– Он зажег сигарету.– Мне сказали, что вы не сможете выступить сегодня на собрании Финансового института?
– Не смогу, мистер президент,– сказал Ренд.– Доктора непреклонны. И не только они. Непреклонна моя боль.
– Ну что ж… да… в конце концов, это всего лишь собрание. Душой вы будете с нами, я уверен. Институт остается всецело вашим детищем, отпечаток вашей личности лежит на всей его деятельности.
Мужчины ушли с головой в беседу. Шанс не понимал почти ничего из того, что они говорили, хотя они часто бросали на него взгляды, словно приглашая принять участие в разговоре. Шанс решил, что они нарочно говорят на другом языке, чтобы он ничего не понял, но тут президент обратился прямо к нему:
– А вы, мистер Сэдовник, какого мнения по поводу плохой погоды на Уолл-стрит?
У Шанса по спине пробежали мурашки. Он почувствовал, что все его мысли выдраны, словно корешки, из уютной влажной почвы и бессильно болтаются в воздухе. Он посмотрел на ковер и наконец ответил:
– В саду,– сказал он,– периоды роста непостоянны. За весной и летом приходят осень и зима. А потом опять весна и лето. Пока не повреждены корни, все в порядке.
Шанс поднял глаза; Ренд одобрительно смотрел на него, президент, похоже, тоже был доволен.
– Должен сказать, мистер Сэдовник,– воскликнул президент,– что более оптимистического заявления я не слышал ни от кого уже давным-давно!
Президент встал и начал прохаживаться перед камином.
– Многие забывают, что природа и общество – это, в сущности, одно и то же. Хотя мы и считаем себя хозяевами природы, мы по-прежнему остаемся ее частью. Как и природа, наша экономическая система в долгосрочной перспективе остается стабильной и эффективной, вот почему мы не должны бояться ее временных капризов.
Президент немного помолчал, а затем продолжил, обращаясь к Ренду:
– Мы радуемся неизбежной смене времен года, но нас пугают экономические циклы! Как это глупо!
Он улыбнулся в сторону Шанса:
– Я завидую здравомыслию мистера Сэдовника. Это как раз то качество, которого часто недостает господам в Капитолии.
Президент посмотрел на свои часы, затем жестом остановил Ренда, который хотел было встать:
– Нет, нет, Бен, вам нужен покой! Надеюсь, мы еще увидимся. Когда вам станет получше, приезжайте с Йе-Йе в гости к нам в Вашингтон. И вы, мистер Сэдовник, тоже окажете мне честь, навестив меня и мою семью. Мы будем вас ждать.
Он обнял Ренда, обменялся рукопожатием с Шансом и быстро вышел за дверь.
Ренд поспешно схватил спрятанный стакан с водой, судорожно проглотил новую таблетку и, обессиленный, упал обратно в кресло.
– Парень что надо этот президент, правда?– обратился он к Шансу.
– Да,– сказал Шанс,– но в телевизоре он гораздо больше.
– Это верно!– ухмыльнулся Ренд.– Что поделать, он – существо политическое, его обязанность – на всякий случай поливать все растения на своем пути, независимо от того, что он о них думает. Кстати, Шэнси, вы согласны с моими воззрениями на проблему краткосрочных кредитов, которые я изложил президенту?
– Я не уверен, что понял все правильно. Поэтому я молчал.
– Нет, Шэнси, вы поняли, да еще как поняли, и президенту очень понравились и ваши слова, и ваш тон. Экономический анализ в моем стиле он слышит каждый день, но в вашем, к великому сожалению, редко, да что там – никогда.
Зазвонил телефон. Ренд снял трубку и сообщил Шансу, что президент и его свита уехали, а ему пора делать укол. Он извинился и обнял Шанса на прощание. Шанс поднялся к себе. Он включил телевизор и увидел, как президентский кортеж движется по Пятой авеню. Люди стояли на тротуарах, президент махал им рукой из окна лимузина. Шанс не был до конца уверен, та ли это самая рука, которую он пожимал совсем недавно.
Ежегодное собрание Финансового института открылось в напряженной атмосфере: утром поступили сообщения, что уровень безработицы в стране достиг рекордной отметки. Чиновники администрации на вопросы о том, какие меры собирается принять правительство для борьбы с экономической стагнацией, не могли ответить ничего внятного. Все средства массовой информации с напряженным вниманием следили за тем, что скажет сам президент.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?