Текст книги "Тайные операции нацистской разведки 1933-1945 гг."
![](/books_files/covers/thumbs_240/taynye-operacii-nacistskoy-razvedki-1933-1945-gg-3036.jpg)
Автор книги: Ф. Сергеев
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
ВОЗВРАЩЕНИЕ НИКОЛАИ НА ПОПРИЩЕ ТАЙНОЙ ВОЙНЫ
Исключительно важную роль в становлении абвера в середине 20-х и начале 30-х годов сыграл полковник в отставке Николаи.
Во время первой мировой войны он возглавлял знаменитое Третье бюро, представлявшее собой руководящий центр разведывательной службы германских вооруженных сил[72]72
В составе этой организации еще накануне первой мировой войны было учреждено «Центральное бюро по высшему руководству разведкой в России», возглавляемое германским генеральным штабом. В своих действиях оно использовало различные акционерные компании, торговые фирмы и предприятия.
[Закрыть]. Возвращение Николаи на поприще международного шпионажа было вполне естественным. По ряду соображений его кандидатура считалась наиболее подходящей для руководства этой работой. Во-первых, он обладал огромным опытом разведывательной работы в условиях войны и всей своей предыдущей карьерой был как бы предназначен для той роли, которую ему отводили нацистские главари, видевшие в нем незаурядного профессионала. Во-вторых, он вполне разделял идеи национал-социалистов, стремившихся к расширению «жизненного пространства» Германии. Сближению Николаи с нацистами способствовало то обстоятельство, что в последние годы перед приходом к власти Гитлера, особенно в период 1928-1932 годов, он близко сошелся с генералом Э. Людендорфом, который был фактическим главнокомандующим германской армии во время первой мировой войны. Это был один из главных идеологов и ярый проповедник «тотальной войны», с которым Гитлер еще в 1923 году заключил союз для совместных действий.
Следует отметить, однако, что после заключения Версальского мирного договора полковнику Николаи пришлось пережить грудные дни. Военное министерство, не желавшее, очевидно, возбуждать общественное мнение, внезапно прекратило всякие отношения с этим когда-то весьма могущественным человеком, хорошо известным за кулисами официальной германской политики. Оказавшись не у дел, Николаи обратился к властям за разъяснением, как поступить с архивами Третьего бюро (военная разведка), содержавшими множество важных секретных документов. Однако никто в Берлине не захотел тогда связывать себя с этими «взрывоопасными» архивами, и Николаи было предложено уничтожить их. Но чутьем профессионала угадав, куда идет дело, и предвидя, что архивы могут еще сослужить неоценимую службу в будущем, он решил скрыть их от победителей и сохранить до «лучших времен», поместив в надежном месте. В итоге более 48 тысяч досье и картотека агентуры перекочевали в Восточную Пруссию, в имение крупного помещика, знакомого Николаи. Здесь они оставались всего несколько месяцев. Затем Альфред Гугенберг, бывший председатель совета директоров крупповского концерна и владелец издательства «Шарль», согласился предоставить под архивы одно из принадлежащих ему помещений[73]73
Во время перевозки документов в Берлин бесследно исчезло более 3 тысяч досье. Позднее выяснилось, что некий бельгийский профессор Бюллюс, работавший на бельгийскую разведку, выкрал их и переправил в Брюссель.
[Закрыть].
Ждать «своего часа» Николаи пришлось не долго: вскоре бывший глава службы военного шпионажа в кайзеровской Германии, знавший механизм работы разведки до тонкостей, получил приглашение принять участие в нелегальном формировании «Черного рейхсвера»[74]74
Речь идет о неофициально существовавших вооруженных отрядах, готовых в любой момент сделать все, что им прикажут. Скрытая подготовка к возрождению рейхсвера началась в 1926 году.
В 1930 году был принят план довести численность «Черного рейхсвера» к 1938 году до 300 тысяч человек. В действительности же к тому времени он насчитывал в своих рядах около 4 миллионов человек.
[Закрыть], ставшего прямым наследником прусско-германской армии и ее милитаристских традиций. Воспользовавшись отведенной ему ролью посредника между военным министром Геслером и влиятельным в правящих кругах генералом Куртом фон Шлейхером и их доверенного лица, Николаи вплотную занялся давно обдуманным им делом – возрождением в составе имперского военного министерства (правда, пока еще в завуалированной форме и в миниатюре) специальной службы, получившей название «Отдел охраны» (контрразведка)[75]75
Вначале основные функции этого отдела заключались в защите рейхсвера от проникновения вражеских разведок.
[Закрыть].
Будучи последовательным сторонником взглядов генерала Э. Людендорфа, Николаи упорно отстаивал идею, согласно которой «тотальная война», не делавшая различия между армией и мирным населением страны, подвергшейся нападению, требует создания разведки нового типа. Она должна была представлять собой органическое соединение разведывательной службы старого образца, основанной на использовании профессионалов шпионажа и диверсии, с новой широко разветвленной системой («тотальным шпионажем»), направленной на подрыв военно-экономического потенциала и ослабление внутренних сил будущего противника. Такое соединение позволяло, по словам Николаи, сделать новую систему непохожей ни на одну из прежних и придать разведке «огромное, ни с чем не сравнимое могущество». Главным назначением, краеугольным камнем системы «тотального шпионажа» Николаи считал разведывательное обеспечение планирования, подготовки и ведения «тотальной войны».
Итак, «прославленный» организатор шпионажа, тяжело переживший поражение германского империализма в первой мировой войне и формально, казалось бы, отошедший от дел разведки (имя его уже не фигурировало ни в военных справочниках, ни в военной литературе), вновь появился на авансцене тайной войны. Рвавшиеся к власти нацистские главари решили предоставить ему полную свободу рук в создании совершенной разведывательной машины. И он охотно пошел на службу к новым хозяевам, считая, что за ними реальная власть. В мае 1932 года Николаи был приглашен в Мюнхен, чтобы в качестве представителя верховного командования (хотя юридически он больше не принадлежал к офицерскому корпусу) выступить перед небольшой группой военных деятелей, сторонников возрождения военного могущества страны, с лекцией на тему: «Германия в будущей войне». По свидетельству очевидцев, заявление Николаи о том, что Германия должна без объявления войны, в результате одного лишь колоссального по масштабам воздушного наступления раздавить своего противника, вызвало шумное ликование аудитории.
Три недели спустя было объявлено о предстоящем выступлении Николаи в «Коричневом доме», где размещалось тогда центральное правление национал-социалистской партии. В действительности он был вызван в Мюнхен для участия в уже упоминавшемся сборище на берлинской квартире Рема ближайших приспешников фюрера. Вовлечение Николаи в обсуждение вопроса о разведывательном и карательном аппарате будущей Германии свидетельствовало о том, что нацистская верхушка рассматривает его как своего единомышленника и даже делает на него в делах разведки определенную ставку как на своего тайного советника.
Придя к власти, Гитлер тотчас же по настоянию военного министра издал распоряжение, признающее за последним исключительные полномочия во всем, что было связано с защитой вермахта, государства и экономики от шпионажа и диверсий. Полномочия распространялись на все области разведывательной и контрразведывательной деятельности.
К этому времени, в первую очередь благодаря усилиям Николаи, абвер был реорганизован, а его штат значительно расширен; за ним сохранялись старые привилегии и даровались новые. Он наделялся исключительными правами в части ведения разведывательной и контрразведывательной работы за пределами страны. Абвер не был придан какому-нибудь одному виду вооруженных сил, а должен был обслуживать вермахт в целом, включая армию, военно-морские и военно-воздушные силы. В последующие годы он превратился в мощную, широко разветвленную организацию, сыгравшую важную роль в планировании, подготовке и развязывании захватнических войн. Набиравший силу абвер ускорял бег к подготавливаемому главарями фашистской Германии военному конфликту. Кроме того, ему надлежало обеспечить охрану тайны, в которой рождались преступные агрессивные планы Гитлера.
Что касается самого Николаи, которому абвер в значительной степени был обязан своим возрождением, то после установления фашистской диктатуры он внешне отошел на второй план, как того требовала политическая осторожность. Гитлер, чтобы отвлечь внимание иностранных наблюдателей от широко известной личности Николаи, громогласно объявил о назначении его главой Института истории новой Германии, поручив ему заняться исследованием истории первой мировой войны[76]76
Известно, что в идеологической подготовке империализмом новых войн большое место занимала фальсификация истории, в частности истории первой мировой войны. В эпицентре идеологической борьбы находился прежде всего вопрос о виновниках войны.
[Закрыть]. Это был тщательно продуманный прием дезинформации мировой общественности. В действительности у Николаи и в мыслях не было менять профессию. Такое не входило в планы самих нацистов, прибегавших ради сокрытия своих преступных целей к любым формам камуфляжа. Николаи упорно, как опытный профессионал, оказывал различные услуги лично Гитлеру, обеспечивая его соответствующей информацией, и методично работал над укреплением военной разведки, расширением ее возможностей и повышением престижа. Обладая огромной творческой фантазией, Николаи как координатор действий органов военной разведки был, по оценке руководящих деятелей абвера, занят поиском более эффективных форм работы для получения достоверной информации о противнике и «внес много нового в организацию, методы и приемы» этого шпионского ведомства, занявшего главенствующее положение в осуществлении разведки за границей и контрразведки внутри страны. Все эти нововведения, повышавшие популярность Николаи, в полной мере отвечали требованиям нацистских главарей. Однако его имя предусмотрительно не упоминалось в прессе и даже не попадало в армейские справочники до тех пор, пока Гитлер и его сообщники не отбросили всякую маскировку проводившейся ими подготовки к войне. Лишь после этого полковник Николаи, устремления которого вполне совпадали с планами нацистских главарей, «всплыл на поверхность» и был официально объявлен координатором военной разведки, на выработку стратегии которой он все это время оказывал большое влияние.
Как потом вспоминал сам Николаи, среди множества забот, появившихся у него на этом посту, на первом месте стояли реорганизация абвера и создание в составе генерального штаба вермахта отдела «Иностранные армии Востока». Одновременно он обеспечивал координацию действий разведывательных служб видов вооруженных сил и разведки министерства иностранных дел, стремясь придать шпионажу всеобъемлющий характер. Определяя направление разведывательной стратегии, Николаи упорно насаждал мнение, что область интересов этого комплекса секретных служб должна иметь неограниченный, тотальный характер, широко охватывать и сферу экономики будущего противника[77]77
Объяснение этому мы находим в мемуарах В. Николаи, который, анализируя главный урок из опыта германской разведывательной службы периода первой мировой войны, признавал допущенную им ошибку: не сумел подготовить свое ведомство к ведению экономической разведки. В результате, подчеркивал он, было проигнорировано превосходство экономики противной стороны, особенно после вступления в войну Соединенных Штатов Америки, что в значительной мере предопределило поражение Германии.
[Закрыть]. Это должно обеспечиваться активным использованием хорошо подготовленных, опытных разведчиков за рубежом и широким вовлечением в шпионскую деятельность в пользу Германии иностранцев. Девизом Николаи служило часто повторяемое им изречение: «Врага надо ненавидеть. Но не менее важно еще и знать его».
В 1939 году полковник Николаи предложил Канарису вновь официально использовать его по линии управления разведки и контрразведки вермахта, но тот, не желая, очевидно, иметь в качестве подчиненного своего столь знаменитого предшественника, отклонил его просьбу, сославшись на преклонный возраст полковника. Хотя наставления Николаи и были исходными в формировании профессиональных воззрений самого Канариса, он, как мы увидим, пошел значительно дальше его.
Такова история становления нацистской системы «тотального шпионажа», острие которого было направлено прежде всего против Советского Союза.
НАЧАЛО ВОИНЫ
Можно со всей определенностью сказать, что система нацистского «тотального шпионажа» внешне казалась очень внушительной. И на этом строился определенный расчет.
Это был сложный, разветвленный комплекс разведывательных организаций – огромный невидимый механизм, взаимодействие всех частей которого обеспечивал «Штаб связи» во главе с Гессом, поставленным на вершину пирамиды. Каждая из этих тайных организаций создавала за границей свои опорные пункты и выстраивала звенья общей шпионской цепи, которой гитлеровская Германия опутывала многие страны мира. Словом, за небольшой срок с 1935 года до начала второй мировой войны была создана достаточно мощная система разведывательных организаций, полностью ориентированная на подготовку «большой войны». Правители третьего рейха считали, что еще до того, как будут развязаны военные действия, должен быть ослаблен оборонный потенциал будущего противника. Война, по их представлениям, должна была явиться завершающим открытым ударом, нанесенным по жертве после того, как силы ее будут предварительно подорваны изнутри.
В данном изложении речь не идет о всех компонентах разведывательной системы гитлеровской Германии, общее количество которых исчислялось десятками, а лишь о ее главных составных частях, которым принадлежала основная роль в подрывной деятельности, направленной против Советского Союза.
АБВЕР ГОТОВИТ ОПЕРАЦИЮ «ВАЙС»
Среди организаций «тотального шпионажа» третьего рейха на первый план, по понятным причинам, выдвинулся абвер – управление разведки и контрразведки при верховном главнокомандовании вооруженных сил Германии. Его штаб-квартира размещалась в блоке фешенебельных зданий на Тирпещуфер, где со времени коронации кайзера Вильгельма II располагалось военное министерство[78]78
Интенсивные бомбардировки Берлина авиацией союзников заставили абвер, как и другие ведомства рейха, покинуть столицу. 19 апреля 1943 года он переехал в Цоссен, в 20 километрах южнее Берлина.
[Закрыть].
Общее назначение абвера состояло в том, чтобы тайными средствами проложить дорогу вооруженной агрессии. Прежде всего за несколько лет он должен был обеспечить немецко-фашистский генералитет разведывательной информацией, на базе которой предполагалось развернуть планирование агрессии против Австрии, Чехословакии, Польши, Дании и Норвегии, Франции, Бельгии, Голландии и Люксембурга, Англии, Югославии и Греции, Крита, Советского Союза, Швейцарии, Португалии. Тогда же при содействии абвера верховное командование вермахта приступило к разработке военных операций против Соединенных Штатов Америки, стран Ближнего и Среднего Востока и Африки.
«Восхищаясь английскими традициями и институтами британской мировой империи, – пишет Г. Буххейт, Гитлер вынашивал планы создания всеобъемлющей секретной службы наподобие Интеллидженс сервис. Это намерение должно было рано или поздно вылиться в создание службы безопасности СС – СД»[79]79
Buchheit J. Der deutsche Geheimdienst. Geschichte der Militдrischen. Abwehr. S. 42—43.
[Закрыть].
Так оно, собственно, и случилось. Однако в первые годы существования фашистской диктатуры (1933—1934) практически никто не был в состоянии серьезно оспаривать приоритет абвера в делах разведки и контрразведки. Частично это объяснялось тем, что Гитлер тогда еще не мог сбросить со счетов рейхсвер, представлявший собой важный фактор в государстве. Но только частично. Главной же причиной служило другое: абверу к началу войны удалось опередить другие секретные службы и создать хорошо функционирующий и вполне подготовленный для работы в военных условиях разведывательный аппарат. К этому времени уже четко обозначалась отличительная черта нацистской системы военного шпионажа – полное подчинение задаче обслуживания агрессивной программы правителей третьего рейха. Информация о противнике рассматривалась как одно из важнейших средств ведения войны.
Достигший к 1938 году, к моменту открытой подготовки агрессивной войны, своего наибольшего расцвета, абвер, задавшись целью прощупать стратегические возможности будущего противника, активно включился в работу по сбору данных о состоянии его вооруженных сил и оборонной промышленности. Для этого он планомерно опутывал агентурной сетью страны, на которые намеревалась напасть фашистская Германия.
В общем абвер, который из внутриполитического органа рейхсвера, каким он в первую очередь являлся до сих пор, в условиях восстановления вооруженных сил превращался в военную и поэтому в основном во внешнеполитическую разведывательную службу. Взяв на себя роль оперативного штаба по руководству деятельностью разветвленных органов военной разведки, он становился орудием самых милитаристских и реакционных сил военщины, в союзе с которой германский фашизм готовил страну и народ к захватнической войне. К такому выводу приходит большинство западных и советских авторов, исследующих историю абвера, хотя, как известно, доступный материал– документы, протоколы, оперативные сводки, служебные дневники абвера – отсутствует. Многие принимавшиеся руководством абвера решения в интересах сокрытия их преступной сути излагались в устной форме или же если и находили выражение в письменном виде, то в силу тайного характера выполняемых военной разведкой функций носили кодированный характер. В ходе отступления немецких войск и накануне окончательного поражения фашистской Германии отдельные службы абвера уничтожили почти все скопившиеся оперативные материалы. И наконец, большое количество документов было уничтожено гестапо, когда нацистский режим агонизировал, дабы они не могли быть использованы в качестве вещественных улик. Тем не менее и попавшие в поле зрения исследователей материалы позволяют составить достаточно полное представление о месте абвера в механизме агрессии и, в частности, его роли в планировании, подготовке и развязывании второй мировой войны.
… Это произошло 25 августа 1939 года. В тот день Гитлер отдал вермахту приказ: 26 августа в 4 часа 15 минут утра совершить внезапное нападение на соседнюю Польшу. Сформированный абвером особый отряд, возглавляемый лейтенантом А. Херцнером, отправился на выполнение важного задания высшего командования. Ему предстояло захватить горный проход через Бланковский перевал, имевший особое стратегическое значение: он представлял собой как бы ворота для вторжения гитлеровских войск с севера Чехословакии в южные районы Польши. Отряд должен был «снять» местную пограничную охрану, подменив ее переодетыми в польское обмундирование своими солдатами, сорвать возможную попытку поляков заминировать железнодорожный туннель и очистить участок железной дороги от искусственных заграждений.
Но случилось так, что рации, которыми был оснащен отряд, не смогли принимать сигналы в условиях сильно пересеченной и лесистой местности. В результате Херцнер не смог узнать, что дата нападения на Польшу переносится с 25 августа на 1 сентября[80]80
Дело в том, что, получив 25 августа сведения о подписании в Лондоне англо-польского союзного договора, а также сообщение Муссолини о том, что в случае возникновения вооруженного конфликта с западными державами Италия из-за состояния ее военной подготовки не сможет немедленно выступить на стороне Германии, Гитлер неожиданно перенес дату вторжения. Срочно вызванному к нему Кейтелю он отдал приказ немедленно приостановить наступление войск. Поскольку произошло это буквально в последнюю минуту, связные офицеры были вынуждены догонять на военных машинах войска, находящиеся на марше. В некоторых случаях приказ не успел дойти вовремя, и на отдельных участках германо-польской границы немецкие войска начали предусмотренные планом вторжения «специальные операции» // История дипломатии. М., 1965. Т. III. С. 799.
[Закрыть].
Отряд, имевший в своем составе говоривших по-польски «фольксдойче» (то есть немцев, проживавших вне территории рейха), справился с поставленной перед ним задачей. Рано утром 26 августа лейтенант Херцнер объявил более чем двум тысячам ничего не подозревавших польских горняков, офицеров и солдат, что они взяты в плен, запер их в складских помещениях, взорвал телефонную станцию и, как ему предписывалось приказом, «без боя» захватил горный проход. Вечером того же дня отряд Херцнера отступил. Первые жертвы второй мировой войны остались лежать на перевале…
СВИДЕТЕЛЬСТВА ГЕНЕРАЛА ЛАХУЗЕНА: ПРАВДА О ГЛИВИЦЕ
Общеизвестно, что перед началом второй мировой войны произошел один эпизод немецкие граждане в польской униформе напали на немецкую радиостанцию в Глейвице (Гливице), расположенную на границе с Польшей. Нацисты хотели представить свои агрессивные действия, с помощью которых и была развязана война, в виде оборонительных мер. Этот трюк нацистской верхушки долгое время оставался в полной тайне. Впервые об этом рассказал бывший заместитель начальника абвера генерал Лахузен Международному военному трибуналу в Нюрнберге[81]81
Во время выступления в суде свидетеля Лахузена, который, опираясь на документы, восстановил в подробностях картину вооруженной провокации в Гливице, а также рассказал о причастности Геринга, Кейтеля и Йодля к принятию решений о бомбардировке Варшавы и уничтожении польской интеллигенции, возбужденный, потерявший самообладание Геринг обозвал его изменником, о ком забыли 20 июля 1944 года. При этом он ссылался на Гитлера, пришедшего якобы к концу войны к выводу, что германская военная разведка оказалась гнездом изменников // Полторак А. И. Нюрнбергский эпилог. М., 1969. С. 124.
[Закрыть].
«Дело, о котором я буду давать показания, – заявил тогда Лахузен, – относится к числу наиболее таинственных, осуществленных разведкой. За несколько дней, за какое-то время до этого – мне кажется, это было в середине августа, точную дату можно установить в журнале отдела – I отдел и мой отдел, то есть II, получили указание раздобыть польские мундиры и экипировку, а также солдатские книжки и другие армейские польские вещи для акции под кодовым названием „Гиммлер“. Указание это… Канарис получил из штаба вермахта или же из отдела обороны рейха… Канарис сообщил нам, что узники концентрационных лагерей, переодетые в эту форму, должны были совершить нападение на радиостанцию в Гливице… Даже люди из СД, которые принимали в этом участие, были убраны, то есть убиты»[82]82
Цит. по: Малцужиньский К. Преступники не хотят признать своей вины. М., 1979. С. 286-287.
[Закрыть].
Об операции в Гливице говорит в своих мемуарах и Вальтер Шелленберг, ссылаясь на информацию, полученную им в доверительной беседе с тогдашним сотрудником СД Мельхорном. По словам Мельхорна, в последних числах августа 1939 года его вызвал к себе шеф имперской службы безопасности Гейдрих и передал приказ Гитлера: к 1 сентября любой ценой создать конкретный повод для нападения на Польшу, благодаря которому она предстала бы в глазах всего мира инициатором агрессии. Запланировано, продолжал Мельхорн, произвести нападение на радиостанцию в Гливице. Фюрер поручил Гейдриху и Канарису взять на себя руководство этой операцией. Польская униформа уже доставлена со складов вермахта по распоряжению генерал-полковника Кейтеля[83]83
По словам Шелленберга, на следующий день Мельхорн доложил Гейдриху об отказе от поручения, якобы на том основании, что состояние его нервной системы не позволяет ему выполнить такой приказ, и упорно продолжал стоять на своем. В тот же день Гейдрих откомандировал его в распоряжение министерства внутренних дел // Schellenberg W. The Labyrinth. Memoirs. P. 50.
[Закрыть].
На вопрос Шелленберга, откуда же думают взять поляков для планируемого «нападения», Мельхорн ответил: «Дьявольская хитрость этого замысла состояла в том, чтобы в польскую военную форму одеть немецких уголовников и заключенных концлагерей, дав им оружие польского производства и инсценировав нападение на радиостанцию. Нападавших было решено гнать на пулеметы специально установленной для этого „охраны“.
Некоторые подробности этой преступной вооруженной акции сообщил на допросе у военного следователя США и другой ее участник – уже упоминавшийся нами ответственный сотрудник службы безопасности Альфред Науйокс. Как явствует из его показаний, данных под присягой в нюрнбергской тюрьме, начальник главного имперского управления безопасности Гейдрих около 10 августа 1939 года дал ему задание инсценировать нападение на здание радиостанции в Гливице, создав видимость, что нападающими были поляки. «Для иностранной печати и для немецкой пропаганды, – сказал ему Гейдрих, – нужно практическое доказательство этих польских атак… » Науйоксу предстояло занять радиостанцию и удерживать ее столько времени, сколько потребуется для прочтения перед микрофоном заранее заготовленного в СД текста. Как планировалось, это должен был сделать знающий польский язык немец. В тексте содержалось обоснование того, что «пришла пора для битвы между поляками и немцами».
Науйокс прибыл в Гливице за две недели до событий и должен был ждать там условного сигнала начала операции. Между 25 и 31 августа он посетил начальника гестапо Мюллера, штаб-квартира которого в связи с готовившейся операцией временно располагалась недалеко от места действий, в Опале[84]84
Как утверждал потом Науйокс, Мюллер в его присутствии обсуждал с подчиненными план организации другого пограничного инцидента, который должен был служить той же цели, что и акция «Гиммлер»: на этот раз предполагалось инсценировать атаку польских солдат на германские подразделения.
[Закрыть], и обсудил с ним детали операции, в которой должны были участвовать более десятка приговоренных к смерти уголовников, именовавшихся «консервированным товаром». Одетые в польскую униформу, они должны были быть убиты в ходе нападения и оставлены лежать на месте происшествия, с тем чтобы можно было доказать, будто они погибли во время атаки. На заключительной стадии предполагалось доставить в Гливице представителей центральной прессы. Таков был в общих чертах план провокации, санкционированной на самом высоком уровне.
Мюллер сообщил Науйоксу, что имеет указание Гейдриха выделить ему одного из уголовников. Днем 31 августа Науйокс получил зашифрованный приказ Гейдриха, согласно которому нападение на радиостанцию должно было состояться в тот же день в 20. 00. После его обращения к Мюллеру за «консервированным товаром» выделенный ему уголовник был доставлен поближе к месту действий. Хотя Науйокс не заметил на нем огнестрельных ран, все лицо его было в крови, и он находился в бессознательном состоянии, в таком виде его бросили у самого входа на радиостанцию.
Как и замышлялось, в установленное время на рассвете группа нападения заняла радиостанцию, и по аварийному радиопередатчику был передан трех-четырехминутный текст-обращение. После этого, выкрикнув несколько фраз на польском языке и произведя до десятка беспорядочных выстрелов из пистолетов, участники налета ретировались, предварительно расстреляв своих пособников, – их тела затем демонстрировались как трупы «польских военнослужащих», якобы напавших на радиостанцию. Большая пресса обыграла все это как «успешно» отраженное «вооруженное нападение» на радиостанцию в Гливице[85]85
За это Мюллер был награжден пряжкой к «Железному кресту», полученному им во время первой мировой войны.
[Закрыть].
1 сентября в 10 часов утра, спустя пять часов после налета на радиостанцию, Гитлер, как и было предусмотрено, выступил в рейхстаге с речью, обращенной к немецкому народу. «Многочисленные вторжения поляков на германскую территорию, в том числе нападение регулярных польских войск на пограничную радиостанцию в Гливице», начал свою речь фюрер и затем, ссылаясь на события в Гливице, обрушился с угрозами в адрес Польши и ее правительства, представив дело таким образом, будто причиной предпринятых Германией военных действий явились «недопустимые польские провокации».
Министерство иностранных дел рейха в тот же день направило всем своим дипломатическим представительствам за границей телеграмму, в которой они извещались о том, что «в целях защиты от польского нападения германские подразделения начали сегодня на рассвете операцию против Польши. Эту операцию в настоящее время не следует характеризовать как войну, но лишь как стычки, спровоцированные польскими атаками»[86]86
Малцужиньский К. Преступники не хотят признать своей вины. С. 290.
[Закрыть]. Через два дня послы Англии и Франции передали Германии от имени своих правительств ультиматум. Но это уже не могло остановить Гитлера, поставившего своей целью во что бы то ни стало вывести Германию к границам Советского Союза, овладеть «барьером, разделявшим Россию и рейх». Ведь, согласно замыслам нацистов, территории Польши предстояло стать основным плацдармом, с которого должно было начаться вторжение в СССР. Но сделать это было невозможно без завоевания Польши и договоренности с Западом. Захват Польши гитлеровская Германия готовила еще с 1936 года. Но конкретная разработка и принятие стратегического плана вооруженной агрессии, именуемого «Вайс», относятся, согласно данным абвера, к апрелю 1939 года; его основой должны были явиться внезапность и быстрота действий, а также сосредоточение подавляющих сил на решающих направлениях. Вся подготовка к нападению на Польшу осуществлялась в строжайшей тайне. Войска скрытно под предлогом проведения учений и маневров перебрасывались в Силезию и Померанию, со стороны которых должны были наноситься два мощных удара. К концу августа войска, насчитывавшие более 57 дивизий, почти 2, 5 тысячи танков и 2 тысячи самолетов, были готовы для внезапного вторжения. Они ждали лишь команды.
3 сентября с Ангальтского вокзала в Берлине в направлении польской границы отошли три специальных состава. Это были поезда со штабами родов войск вермахта, а также штабами Геринга и Гиммлера. В поезде рейхсфюрера СС Гиммлера находился Шелленберг, только что назначенный начальником отдела контрразведки гестапо в недавно созданном главном имперском управлении безопасности.
Следует отметить, что в результате длительной и планомерной работы абвера и других служб «тотального шпионажа» немецкое командование к моменту нападения на Польшу располагало достаточно полными данными об организации ее вооруженных сил, знало многое из того, что касалось планов их стратегического развертывания на случай войны, количества дивизий, их вооружения и оснащения боевой техникой. Накопленные сведения со всей очевидностью свидетельствовали о том – к такому выводу пришли нацисты, – что польская армия не подготовлена к войне. И по численности, и тем более по количеству вооружения и боевой техники она значительно уступала немецко-фашистской армии.
Подрывные действия нацистов не ограничивались лишь поставленным с большим размахом военным шпионажем. Набор приемов и средств, использованных для того, чтобы заблаговременно дезорганизовать тыл будущего противника, парализовать его сопротивление, был значительно шире.
Прежде всего подняла голову «пятая колонна», которая, согласно установке Гитлера, должна была подготовительными мероприятиями психологически разложить, деморализовать и привести в состояние готовности капитулировать. «Необходимо, – говорил Гитлер, – опираясь на агентуру внутри страны, вызывать замешательство, внушать неуверенность и сеять панику с помощью беспощадного террора и путем полного отказа от всякой гуманности»[87]87
Rauschning H. Gesprдche mit Hitler. Wien, 1949. S. 13.
[Закрыть].
Известно, что с весны 1939 года абвер и СД активно занялись подстрекательством «народных восстаний» в Галиции и некоторых других украинских районах, находившихся под контролем Польши. Имелось в виду заложить базу «западноукраинской государственности» с прицелом на последующий аншлюс Советской Украины. Уже после нападения на Польшу Кана-рис получил приказ устроить под видом «восстания» в украинских и белорусских районах массовую резню среди проживавших там поляков и евреев, а затем приступить к формированию «независимого» украинского образования[88]88
Hagen W. Le Front Secret. P. 15.
[Закрыть]. Подписанный Гитлером 11 апреля 1939 года план «Вайс» предусматривал, что по завершении разгрома Польши Германия поставит под свой контроль Литву и Латвию.
Уже на примере польских, как и предшествовавших им австрийских и чехословацких, событий легко было убедиться в зловещей роли абвера и других секретных служб, представлявших собой неотъемлемую часть структуры гитлеровского государственного аппарата. Это, собственно, признавали и сами нацисты – организаторы «тайной войны». «Не думаю, чтобы бри-ганская разведка когда-либо играла столь же важную роль, как немецкая, в качестве инструмента претворения в жизнь политического курса руководства страны, – с полным знанием дела писал Вильгельм Хеттль, австрийский профессиональный разведчик, поступивший в 1938 году в СД и работавший впоследствии под началом Шелленберга. – В некоторых случаях наша секретная служба специально подстраивала те или иные инциденты или ускоряла надвигающиеся события, если это отвечало интересам творцов политики».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?